О вреде зельеварения

      Небольшой букет из шести бордово-красных роз бережно опустился на серую гранитную плиту у двух могил. Бутоны были очень красивыми, пышными, и если бы кто-то надолго задержал на них взгляд, то мог бы заметить слабое волшебное свечение. Но от них хотелось поскорее отвести взгляд. Подул ветер, заставляя зеленые листья на стеблях цветов слабо трепетать. Питер пустым и одновременно тяжелым взглядом смотрел на могилы своих родителей. Обычно улыбчивое и радостное личико сейчас застыло серой маской. "Лили! Хватай Гарри и беги!" - стучали слова папы в голове. "Только не Гарри, пожалуйста, не надо!" - звучал крик мамы. Гарри Поттер потерял своих родителей в возрасте года, так и не побыв обыкновенным ребенком. Жизнь дала ему второй шанс прожить счастливое детство в полной семье Паркеров, но Гарри Поттер в теле Питера Паркера потерял их снова. Он знал Мэри и Ричарда чуть больше двух лет, но все равно считал их своими родителями. Занятыми, пропадающими на работе днями, но все равно находившими для него время и силы родителями. Он часто вспоминал, как мама читала ему на ночь сказку, а папа гладил его по голове немного шероховатыми ладонями, взъерошивая доставшиеся и этому телу лохмато-кудрявые волосы. Прошел уже год со дня их смерти. Скорбь, горечь и тоска никуда не исчезли, но притупились, время от времени то усиливаясь, то уменьшаясь. Стоя у могил, Питер снова ощутил это одиночество, что испытывал, когда Гарри запирали в чулане под лестницей, оставляя наедине с самим собой. Почему он безвозвратно теряет всех людей, к которым успевает привязаться? - Мне вас не хватает... - мыслено обратился к родителям Питер, теребя кончик заботливо завязанного Мэй галстука. - Я... вас почти не знал... То есть, два года — это достаточно большой срок для знакомства... Но не для того чтобы сказать: "Я хорошо знал своих родителей". Вот... Я так по вам скучаю, словно те два года - вся моя жизнь!.. И мне плохо, даже спустя год так плохо от того, что я больше никогда не увижу вас. Мне иногда очень стыдно за то, что я так быстро перестал думать о себе как о Гарри. Что я забыл про родителей Гарри... Про своих родителей... Я стал Питером Паркером, попав в это тело. Имею ли я право считать вас своими родителями тоже? Имею ли я право любить вас?... А я вас люблю... И скучаю по вам, мама и папа...       Закончив свой мысленный монолог, мальчик как можно быстрее протер лицо от набежавших слез. Справа раздались тяжелые шаги и на плече опустилась рука дяди Бена, выказывая немую поддержку. Питер мимолётно бросил взгляд на мужчину. Тонкие губы плотно сжаты, серые глаза, чуть более влажные чем обычно, почти не моргают. Он был напряжен как струна, но рука, что лежала на плече племянника оставалась расслабленной. - Я скучаю по ним, - признался Питер вслух, в который раз вытирая набежавшие слезы. - Я тоже, - Бен чуть сильнее сжал его плечо. - Это трудно принять, особенно тебе, но мы будем справляться с этим вместе. Питер тяжело вздохнул, пододвигаясь ближе к дяде. На несколько минут воцарилось молчание, позволяя каждому погрузиться в свои мысли.

***

      Дверь комнаты тихо открылась, пропуская хрупкого мальчика с палочкой в руке в спальню тети и дяди. Время шло к вечеру. В комнате становилось темно, но свет включать Питер опасался. В гостиной по соседству Бен и Мэй смотрели фильм, а яркий свет мог выдать его нахождение в их спальне, куда не разрешалось заходить без надобности. Раздался тихий шепот, и на кончике палочки зажегся тусклый белый шарик света. Стараясь вкладывать меньше магии в заклинание, мальчик прошелся между высокого белого шкафа и небольшой двухспальной кровати, проводя рукой и освещая комнату. Он сел на корточки, заглядывая под кровать, потом повернулся в сторону шкафа и лег на пол, просматривая пространство под ним в поиске нужных ему бумаг. Он мельком видел, как дядя после отъезда родителей прятал их где-то в комнате. Тогда это не сильно заинтересовало мальчика, но сейчас Питеру нужно было их отыскать. Паркер твердо уверен в том, что смерть его родителей не была несчастным случаем. Автоавария это или авиакатастрофа - ему гораздо больше семи, чтобы он поверил в это. Слишком странные обстоятельства, слишком все гладко. то-то случилось, из-за чего родители вернулись домой раньше времени. Кто-то устроил погром в кабинете папы, и этот кто-то явно искал эти самые бумаги. И родители это знали. Но кому и зачем они понадобились? Из-за этих бумаг его родителей убили? Если да, то безопасно ли оставлять в квартире, в непосредственной близости от тети и дяди, опасные бумаги, за которыми могут прийти в любой момент? Вопросы в голове не кончались, ответов на них не находилось. Одно было ясно: папины бумаги играют в этой истории не последнюю роль.       Питер продолжал поиски. Под шкафом оказалось пусто, как и за ним. Мальчик прошелся по комнате, нагибаясь и всматриваясь в места, куда он бы засунул ценные бумаги, возникни у него такая задача. Посветив палочкой за прикроватной тумбочкой, Питер задержал взгляд на темном дереве в своей руке.        'А "Акцио" тебе на что, волшебник?' - голосом Гермионы прозвучало в его голове, и он, от переизбытка чувств и осознания своей глупости, громко хлопнул себя по лбу, тут же беспокойно замерев. На комнату он не наложил заглушающие чары, чтобы слышать, если взрослые вдруг направятся в спальню. К счастью, за звуками фильма эту оплошность Питера ни тетя, ни дядя не услышали, и он облегченно выдохнул. Представив бумаги в мельчайших деталях, он пробормотал: - Акцио. Дверца шкафа открылась, и Питер ловко поймал бумажную папку толщиной с сантиметр, на которой красовалось изображение красного черепа с шестью щупальцами.

***

Питер заперся в своей комнате, которую ему обустроили Мэй с Беном месяц назад, и разложил на кровати бумаги с исследованиями отца. Зубодробительные и мозголомательные формулы были ему совершенно непонятны. Питера озадачивало изображение черепа с щупальцами на документах, по всей видимости, описывающих исследования папы как улучшение каких-то суперсолдат, тогда как его родители работали на Щ.И.Т., а его эмблему он бы узнал. Перевернув несколько страниц, он остановился на отчете с фотографией мужчины. Светловолосый, бледный, с зелеными глазами, седоватой щетиной и холодным взглядом, пробирающим до костей. Под фотографией красными буквами значилось: ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОВАЛЕН Состояние объекта: объект мертв.       По спине побежали мурашки. Эксперименты над людьми? Оставшаяся часть текста с описанием самого эксперимента была оторвана. - Репаро, - пробормотал Питер, направив палочку на листок. Оторванный край бумаги стал целым, но текста не появилось. Это была не единственная страница с оторванными листами. В одном месте явно отсутствовало начало формулы, которое должно было быть на предыдущей странице. Чем больше Питер листал папку, тем больше у него появлялось вопросов.

***

Мальчик моргнул, выходя из минутного транса. За год его убеждения насчет убийства мамы и папы не поменялись, но только вот сделать, даже при наличии у него тех зловещих бумаг, он ничего не мог. Как найти информацию по неизвестной тебе организации? Что делать с этой информацией, появись она у него? Питер не смог разузнать хоть каплю информации о "Красном черепе", как он окрестил про себя этот символ. Бумаги, точнее их копия (оригинал он вернул на место за тумбой), Питер знал наизусть. Мог детально, вплоть до запятых, пересказать посреди ночи любой отрывок из этих тридцати восьми страниц. Но толку? Дядя мягко потормошил его за плечо. - Нам пора, Питер. Паркер отрывисто кивнул и кинул последний взгляд на могилы.

***

Будний день начался как обычно бывает в будние дни. Питер встал раньше тети и дяди (все же привычка, выработанная с малого возраста, перешла и на это тело) и стал готовить завтрак. Он часто так делал, пусть Мэй и говорила, что это ее задача кормить племянника, а не наоборот. Тетя Мэй, если говорить мягко, кулинарными способностями не обладала и готовила приотвратно. О чем, конечно же, ни Питер, ни Бен ей не говорили, но сковородку из рук вынимали. Очередной пожар им не нужен. Готовить Питеру очень нравилось. Особенно используя магию. Блинчики переворачивались на огне по мановению руки. Тесто само перетекало на сковороду. Беспалочная левитация у Питера получалась идеально, он мог ее колдовать, не говоря ни слова. Тренировки, которые он проводил почти каждый день, приносили результаты. Через пятнадцать минут сработали сигнальные чары - Мэй или Бен проснулись и встали с кровати. Блинчик, перелетавший в этот момент со сковороды на тарелку, со смачным шлепком упал на пол, чуть не долетев до места назначения. Питер чертыхнулся, прекратил колдовство и взял лопатку в руку. Упавший блинчик перешел во владения Хедвиги. Вильнув пушистым белым хвостом, она элегантно, по меркам кошки, подхватила блин и царской походкой направилась к своей тарелке. - Чем это у нас пахнет? - зашел на кухню бодрый после душа Бен. Он принюхался и его взгляд метнулся в сторону протвени, - Блинчики! Он в два шага преодолел расстояние между собой и Питером и поднял его на руки. Племянник был слишком маленьким и легким для своего возраста, и у взрослого мужчины, который ежедневно ходит в спортзал или на пробежку, не возникло проблем поднять смеющегося мальчишку. - Кожа да кости! Ты вообще ешь? - Покружившись вокруг себя с Питером на руках и лопаткой для понкейков, что племянник до сих пор держал в ладонях, спросил Бен. - Ем, ем, - Улыбнулся Питер и выбрался из захвата дяди. - Не видно, - Он ущипнул мальчишку за бок, от чего тот весело взвизгнул. Один из блинчиков попал в цепкие руки дяди Бена. - Мммм! - промычал он прожевывая завтрак, - Волшебно. Так, заканчивай! Иди сам поешь, достаточно напек. И правда, на тарелке, куда перелетали все приготовленные Питером блинчики, образовалась приличного размера горка. Мальчик улыбнулся, ловко перекидывая еще один готовый блинчик к остальным, и выключил огонь.       Позавтракав всей семьей, Мэй проснулась не на много позже Бена, они засобирались на работу и занятия. Питер обычно выходил одним из последних, но сегодня у него было прогулочное настроение. Уроки начинались в восемь, школа находилась в двух кварталах от дома, и он доходил до нее пешком за десять минут. Питеру нравилось посещать уроки. Ничего сложного в программе для него не было, по всем предметам и тестам он получал высшие баллы. По всем, кроме физкультуры. Из-за астмы при длительном и не длительном беге у него начинается приступ, хоть ингалятор и магия помогают ему избежать этого в большинстве случаев. Учитель по физкультуре не вошел в его положение. Оценка по этому предмету в прошлом году еле-еле дошла до отметки D.       Питер свернул налево в небольшой парк, решив, что дойти до школы путем подлиннее будет приятнее. В этом парке они часто прогуливались с тетей и дядей. Тут немного деревьев, но есть место, где можно почувствовать себя в лесу, куда Питер и отправился. Он прошел между кустами, касаясь пальцами только что раскрытых листков, которые тут же расправлялись, становясь зеленее и незаметно тянулись к волшебнику.       Когда он был маленьким Гарри, то по наказу тети Петунии пропалывал лужайку. Он не знал тогда, что является волшебником. Считал себя странным. Но лужайка, за которой ухаживал Поттер, всегда долго не увядала и оставалась цветущей. И только сейчас, уже являясь Питером Паркером, он заметил, что стоит отдать растению хоть капельку магии, то оно становится живее и красочнее.       Улыбнувшись, мальчик пошел дальше по парку, касаясь кончиками пальцев деревьев и кустов на своем пути. Радостно было осознавать, что своим прикосновением он помогает растениям. Мэй говорит, что если ты в состоянии кому-либо помочь, то нужно это сделать. А Мэй еще ни разу не говорила ему ерунды. Проведя ладошкой по очередному дереву, он увидел, как на нее упала зеленая ветка, и замер. На ладошке, изредка моргая маленькими черненькими глазками, сидел лукотрус.