Океаны в которых сладко утонуть.

Он выглядит уверенным, но стоит ему только немного отстраниться, но при этом загородить собой весь проход, как уже ему прилетает удар, конечно, не такой, какой нанёс он прямо на самок место, но щеку его всё таки обдаёт красным оттенком, он явно не ожидал этого, но и заострять внимание не стал, он лишь слегка нахмурился. — совсем совести нет. — выпаляет она, а потом резко убирает руку, будто боясь того, что он либо переломает эту руку, либо похуже что сделает, но на её действия он начинает улыбаться. — чтоо?? — пытается понять его дальнейшие планы и не угадывает. Он оттягивает её руку в свою сторону, ту самую, которой был и нанесён удар, ведь та сопротивлялась, а потом кладёт ладонь её на свою грудь и ведёт ниже, к месту под рёбрами, чувствуешь как его мышцы напрягаются и невольно смотришь вниз, замечая уже слегка приспущенные специальные спортивные шорты, вместе с хорошо проработанными косыми мышцами пресса. Как и знала, тело не сухое, но без этого и не неприятное на ощупь. Его сердцебиение прямо кончиками пальцев чувствовалось, они же лёгкой пульсацией лежали на слегка загорелой коже. С отпуска недавно приехал, наверное, загорал где.. Но странно, что в такой момент приходится думать не о том, как бы побыстрее скрыться, а о том, какой он на ощупь. Раскрыв рот она вздыхает, утянув его недавно за собой, точнее, сам шагнул. Волосы его уже были мокрыми, тем временем капли воды стекали ниже, по плечам, широкой спине и даже до рук доходили. — ты не должен здесь быть. — произносит шёпотом, слова полностью растворяются в шуме капель ударяющихся о кафель. Только сейчас понимает, что буквально находится почти голой. Взгляд падает на одну из полок для вещей в кабинке, на которой и покоилось бикини, он замечает это и оборачивается, а потом, поняв всё ставит одну руку совсем рядом с её головой, перемявшись с одной ноги на другую, тем самым встав как-то криво. — у тебя же есть кто-то.. — она опять вспоминает вчерашний вечер «ошибся», это она ещё надолго запомнит. Не маме же он это скинуть хотел и не подруге какой-нибудь, пусть теперь оправдывается, если хочет расположение к себе получить. — кто у меня есть? — он задевает её волосы, наклонившись чуть вперёд, чтобы вода перестала бить по волосам, не перестаёт улыбаться. Как пьяный, честное слово! А может и пригубил для храбрости? Да нет, не выглядит он неуверенным в себе, наоборот, создаётся ощущение, что внутри он та ещё змеюка. Не всем по зубам и не всем может понравиться, но ей почему-то он даже с таким характером нравился не меньше. — может ты мне расскажешь? — ты когда фотографию присылал, написал, что ошибся! — наконец прикрывается, а глазки его так и замечают это. Как всегда закатывает глаза и цакает. — значит хотел кому-то другому? — тебе хотел, каюсь. Но ты ж такая, потом в глаза мне даже не стала смотреть бы. — она цепенеет. Это было так очевидно, но Вероника хотела слышать прямо. Потом не горела желанием краснеть перед какой-нибудь его пассией, да и в принципе, не по-женски это, хотя за такого она могла бы и поругаться. — не пыжься, тебе не идёт. Я же знаю, что нравлюсь тебе. Шоковое состояние может и начинает проходить, но вот ощущение, что они не должны тут вот так прохлаждаться никуда не уходит. Но как же она хотела бы ещё хотя бы разочек коснуться его. И может быть, он даже читает её мысли, но принимает это слишком буквально. Тянется вперёд, уже прикрывает глаза, но Ника опять все обрывает. Кладёт ладонь на его щеку, тем самым в самый последний момент отворачивая от себя. — а я тебе? — ей не приходится кричать, произносит на полу-вздохе. Кажется, возле Андрея даже аура напряжения выстраивается, настолько он сейчас уже не может и не хочет тратить время на пустые разговоры. — я тебе нравлюсь? — произносит уже более настойчиво, ведь если его ответ будет "нет" и ей здесь делать нечего, каким бы её желание остаться не было сильным. К счастью или к сожалению для некоторых она не та, кто будет вот так спать с кем-то без чувств, да и в принципе навязываться, если будет знать, что чувства не взаимны. — ты не шлюха, чтобы тягать тебя без причины. — возмущение смешивается с согласием. Грубо он как-то, но возможно, так и нужно было, чтобы она точно поняла. — нравишься. Знаешь же, что люди обычно делают, когда любят друг друга? Пестики, тычинки, все дела. — он смеётся со своих же слов, а Вероника энергично кивает. Тупая шутка в тупой ситуации. — не смешно. — брось. — он повторяет те же действия, и остановившись в нескольких сантиметрах от её губ проговаривает в последний раз. — я не преследовал цели рассмешить тебя. Дальше всё было как в тумане. Он целует, даже не даёт ей вздохнуть. Давно интересовалась вопросом, могут ли пловцы долго целоваться, они же, вроде как тренируются и кажется прямо сейчас и узнает ответ на этот вопрос. Она не менее умело отвечает на поцелуй, сейчас наконец давая всем своим эмоциям выплеснуться наружу, робко касается его плечей, запускает руки дальше, трогая место чуть выше лопаток, а он смачно хватает за ягодицы. Та шипит в поцелуй, потому что будто специально он именно больную сжимает сильнее, слегка стукает его кулаком во всё тоже плечо, а он лыбится словно дитя, неужели не понимает, что делает не так?! Чувство стыда ещё никуда не пропало, но пока он смотрит ей в глаза, не столь страшно. Хотя понимала, что теперь тормозить поздно и рано или поздно он добьётся своего. Мог ли он соврать? Может увидел в ней эту слабость и решил воспользоваться моментом и молодым телом? Как бы она хотела, чтобы это было не так. Андрей же думал абсолютно о другом. Её губы, волосы, шелковистая и мягкая, словно слоновая кость кожа, сладкий голос и даже походка, всё это так же засело в его голове, что отвлечься он никак не мог. Были мысли, как раньше просто взять это дело в свои руки в прямом смысле, может тогда и симпатия спадёт, но не стал. Больно нравилась ему мысль, что может сделать это не один. Дело касалось прелюдий и поцелуй только возбуждал обоих сильнее, словно съедят друг друга сейчас, как никогда чувствовалось единение между ними. Низ живота покалывает, дыхание учащается, а бёдра неожиданно становятся чувствительнее, иначе нельзя объяснить тот факт, что стоит Андрею хоть пальцем коснуться любой стороны - та уже губы кусает, в наблюдении за этим. — у тебя был кто-то? Она недолго думает, стоит ли врать или сказать правду, вдруг заденет? Но по нему было видно, что вопрос поставлен точно не для того, чтобы убедиться, что он у неё первый, поэтому пусть и с небольшим грузом, но она положительно кивнула, подтверждая его слова. — хорошо. — он разворачивает её лицом к стенке, та слышит, как он уже развязывает шнурок на шортах, понимая, что слишком уж он быстро, поэтому не смотря на его хватку на плече, разворачивается обратно. — я не могу так быстро. — шатен смотрит на неё как на дуру, не понимая, что не так с ней или с ситуацией. — просто не торопись так. — она теперь сама развязывает и так слабо держащиеся лямки лифа на спине и кидает его в ноги, намекая Андрею, что она как бы и не против, но и не хочет, чтобы всё произошло так быстро. Выглядит разочарованно, но что поделать, придётся потерпеть. Максимов тащит её к самой раздевалке, благо камер не было и зайти наверное никто не должен, усаживает на подобие диванчика с мягкой обивкой, принимает более удобную позу, а её откидывает назад, чтобы приняла лежачее положение. Сидит на коленях перед ней, выцеловывает что-то на теле, облизнув пальцы для более приятных ощущений, легко трёт её соски, массирует грудь, кусает ляшки, в общем, делает всё, лишь бы ей хорошо было и старается как-никак, главное, чтобы она поскорее разрешила перейти к самому главному, но не понимал никак почему он должен ждать и мучаться сейчас, если партнёр у неё уже был и по сути всё самое основное сделал за него. Вероника же хотела выбросить из головы эти же воспоминания о своём первом разе, ведь во-первых тогда она не получила ни приятных ощущений во время самого акта, лишь боль, ни в конце, хотя думала, что всё будет феерично и во всех красках, прямо как было показано в разных понятных фильмах, да даже по рассказам подруг это было не так. Даже подумала, что с ней что-то не так, но нет. А во-вторых смылся он на следующий день, хотя обещал золотые горы. Боялась, что с Андреем будет точно так же, но хотя бы сейчас были хоть какие-то ощущения. Клитор уже был слегка набухшим, характерно немного увеличившись, губы, которые она то облизывала, из-за излишней сухости, то кусала покраснели и тело было покрыто мурашками. Почти всё ему уже говорило о том, что пора бы и приступать. Он гортанно промычал, в первые за эти десять минут, что ублажал её выпрямился, цепляясь за резинку шорт, а потом стягивая их. Она, показывая желание подняла ногу вверх, коснулась носочком его ноги и выше, к резинке боксеров, пытаясь зацепиться и стянуть с него их. Концентрация совсем исчезает, она рукой зарывается в свои волосы, чуть натягивает их между пальцев, тяжело дышит. Тело разогревается до предела и она чувствует, что с Андреем происходит то же самое. Снимает с себя последний элемент одежды. Теперь они одинаково наги. Восхищение, удивление и страх смешиваются, когда видит его половой орган, на глаз могла прикинуть.. Сантиметров семнадцать точно. Вскоре садится рядом, он большим пальцем слегка прижимает член к её животу, а она чувствует это тепло. Влагалище начинает покалывать, а ощущение, что буквально в ней чего-то не хватает только нарастает. Отодвигается и начинает водить головкой по её чувствительной точки, а если и входит, то максимум сантиметров на пять, чтобы потом выйти, продолжить стимуляцию клитора таким способом и наблюдать, как она от переизбытка эмоций прогибается ему на встречу словно кошка, хочет почувствовать его сильнее и уже готова взять инициативу на себя, но он не даёт. Самая настоящая вредина. Но и мучить её перестаёт. Обильное выделение естественной смазки у обоих позволяет войти без растягиваний, до упора входит и она уже двумя руками хватается за голову, тянет волосы и тихо стонет. Двигается в тесноте, крайне горячих стенках, а она сжимает пальцы на ногах чувствуя, как с каждым толчком он касается своей кожей клитора, от чего становится ещё приятнее. Хочется больше и всё сразу. — сука, давай! — он командует и сжав её грудь ведёт по щеке, а потом нажимает пальцем на губы, вводя в приоткрытый рот указательный палец. Она сразу же обхватывает его губами и водит языком. Пару минут такого положения и ему надоедает. Надоедает видеть, что она всё ещё не кричит от удовольствия. Чтобы всё пошло по его плану, он встаёт на ноги, а вот она перемещается с мягкого диванчика на пол. Он поднимает её за бёдра, крепко удерживает, чтобы не упала, а Вероника руками в пол упирается, тем самым держа равновесие. Опять входит, а она уже не может. Руки и без того дрожали, а с такой нагрузкой вообще сквозь землю провалиться хочется. Но так действительно приятнее, поэтому даже сквозь то, что может и неудобно, но кое-кто кажется таки смог достать до точки G, точнее, доставал он и так, но хорошая стимуляция появилась только сейчас. Она сильно раскрывает глаза и сжимает кулаки, почему-то хочется соскользнуть, она двигает бёдрами, но он сразу останавливает все её попытки свалить. — на месте стой! — еще один удар прилетает по ягодице и сдерживаться уже нет сил. Она сама себя не узнаёт, стоны вылетают чуть ли не во весь голос, хочет замолчать, но каждый раз когда она сжимала губы получала новые шлепки, заманчивая мысль поиграться так, но она даже думать не может об этом. Все мысли забиты тем, как бы побыстрее кончить и получить это. Он тихо рычит, откидывает голову назад, но даже сейчас фантазия во всю строила подобные картинки. Жадно вдыхает воздух, она скулит, сжимается ещё больше и бьёт ладонью по полу, руки совсем подкашиваются, внутри, да и снаружи горит уже всё, еле слюни свои подбирает и в последний раз скрещивает свои ноги позади его, громко оргазмирует. Именно в этот момент так не хватает его конкретно рядом, чтобы обнять покрепче, да зацеловать, но и сейчас он не отпускает. Только она сползает полностью на пол, пока ножки всё ещё сводит судорогой, решает отсидеться, но её безделье быстро переводят во что-то более полезное. Крепко держит её за волосы, разворачивает лицом к себе, а второй рукой бьёт членом по её губам. — теперь я хочу кончить. Возьми его в рот. — он чуть сильнее сжимает её волосы, она осторожно открывает ротик, не совсем понимая, как именно это делается, а Андрей сразу же суёт в её рот, языком та чувствует каждую венку и горячую плоть. Неумело двигает губами и языком, когда вытаскивает, но мужчине это быстро надоедает, поэтому контролируя процесс сам, чуть ли не к горловому переходил, отчего она сразу краснела и глаза по пять копеек делала. Пару таких движений, она терпела и она чувствует, как во рту начинает появляться по ощущениям липкая жидкость и она недолго думая глотает её, под пристальным взглядом Максимова, который кажется только этого и ждал. Непонятно, сколько они потом ещё находились под душем, сколько раз Андрей обмазывал её какими-то гелями для душа и массажировал голову, но к часу ночи они уже сидели у него в машине. — ну, и куда вас везти, мадам? — он лукаво улыбается и постукивает пальцами по рулю, она всё ещё смущённо смотрит на ночное небо. Шарит по карманам, а потом понимает, что где-то потеряла ключи от подъезда. Становится ещё более неловко, но если он живёт один, почему нет? — давай сегодня у тебя переночую, завтра к подруге может.. — скрадывает руки на коленях. Смотрит на него. После такого чувства даже словно сильнее стали. Ноги всё ещё были словно ватными, даже, даже.. Неизвестно с чем сравнить можно. Будто на тех же корточках часа два сидела и только встала. Хочется либо присесть, либо полежать, только бы не шататься по улицам. — ну, так даже лучше. — он посмеивается, ободряюще и едет прямо по направлению к своему дому.. Теперь то она точно сможет понять, что же такое поистине любящий и дорогой человек рядом.