upside down.

когда ты заглядываешь в бездну, сама бездна заглядывает в тебя<right>

ухмнннннн йерннн ухмннн фейхунн

вот такие звуки: даже в дымке. но иногда звуки - как и боль - отступали, и остовалась только дымка. он помнит темноту: дымке предшествовала плотная темнота. озночает ли это, что состояние улучшается? он видит свет, а свет-это хорошо, и т.д.и т.п.,верно?а во тьме были эти звуки? он не знал ответов на эти вопросы. есть ли смысл спрашивать? и на этот вопрос он не знал ответа. боль помещалась глубже, под звуками. квостоку от солнца и к югу от его ушей. вот и все, что ему было известно. он не знал, кто он и где находится, да и знать не хотел. хорошо было бы умереть, но сквозь болевую дымку, окутавшую его сознание подобно летней грозовой туче, он не отдавал себе отчета, желает ли он смерти. время шло, и он усвоил, что боль периодически оставляет его. когда он в самый первый раз вынырнул из непроглядной темноты, которая предшествовала дымке,к нему пришла мысль, не имевшая никого отношения к его теперешнему положению. мысль об обломке деревянного столба, выступавшем из горячего песка на пляже Лохнес. когда хан был маленьким, отец с матерью брали его с собой на лохнес,и он всякий раз говорил положить плед так, что бы можно лежать на нем и смотреть на этот обломок, который казался мальчику клыком погребеннго под песком чудовища, в честь которого и был назван пляж. сначала выглядывал острый край, т его накрывало прибоем, потом дерево все больше и больше высовывалось из воды. к тому времени, как его родители выбрасовали мусор в большую круглую урну с надписью СОБЛЮДАЙТЕ ЧИСТОТУ НА ПЛЯЖЕ, собираем игрушки криса и склыдывали плед. деревянный столб почерневший и скользкий, уже почти целиком торчал из воды, и на его боках там и сям белела пена. отец пытался объяснить, что это прилив, но он-то всегда знал, что это столб. просто его иногда не видно. без столба прилива не бывает. воспоминая тягали его по кругу, как сонная муха, и его уже бы окончательно свело с ума, но тут вмешались звуки. <right>фуйунннн. крррраасннное всссе ккрааассное. коричневый ухмнннн.

время от времени они прекращались. время от времени прекращалсь и он. а потом над ним возник чей-то рот, безусловно, мужчины, губы были жёсткие, сухие, и этот рот принялся дуть в его рот, накачивая легкие воздухом,и когда эти губы отодвинулись, он впервые почувствовал его запах, почувствовал запах его дыхания, запах воздуха, который он вдыхал в хана против его воли; с такой силой когда мужчина проникает в женщину, не хотевшую соития. этот запах сложился из жуткой смеси ароматов чего то приторно сладкого и еще какой то неприятной дряни. его голос заорал над его ухом: -дышы, черт побери! дыши, хан! и те опять губы сомкнулись с его губами. в джисонино горло снова потекла струя воздуха, но потом губы отпрянули, и хан подумал: господи, не надо больше, мой нос не выдержит, но он нечего не мог поделать, и не куда было деваться от этого смрада, смрада, СМРАДА. -дыши, черт тебя побери! - кричал невидимый голос, и хан подумал : хорошо, я буду дышать, все, что угодно, пожалуйста, только не делай это больше, не заражай меня, и он даже попытался вдохнуть, но не успел, потому что его губы, сухие и холодные, как кусок подсоленной кожи, опять соединились с его губами и вдыхаемый его воздух наполнил мальчика. когда он в очередной раз убрал губы, он не просто выпустил воздух из лёгких, он его вытолкнул из себя и тут же самостоятельно сделал вдох, выдох. никогда прежде обыкновенный воздух не казался ему таким чудесным. и хан опять провалился в дымку, но пока его мир окончательно не скрылся во мгле, услышал, как какой-то мужчина сказал: -ух! а ведь совсем близко был. не так уж и близко<i> подумал он и уснул. ему снился обломок деревянного столба, настолько реальный, что он, пожалуй, смог бы дотянуться до него потрогать его шершавую, зелено-черную сторону. он сумел обнаружить связь между обломком столба и нынешним положением-боль тоже на него наплывала. боль похожа на тот столб, который всегда на месте, его всего лишь не видно, на время. когда боль не погружала в серое облако, он молча благодарил её, но теперь его нельзя обмануть: она все еще здесь и скоро покажется. и столбов теперь <i>два вместо одного; боль- это два столба, и какая-то частица его разума давно знала тот факт, который лишь спустя время стал достоянием основной часть сознания: два столба- это его две искалеченные ноги. лишь спустя долгое время ему удалось освободится от засохшей на губах чужой слюны и прохрепеть: -где я? у его кровати сидел мужчина с книгой в руках. на обложке стояло имя - хан джисон. ему удалось вспомнить, что это за имя- его собственное, и он не удивился такому открытию. когда хан выговорил свой вопрос, мужчина отвелил: -сайдвиндер, штат колорадо. - и добавила:- меня зовут ли минхо. я... -знаю, - перебил он. - вы-мой самый большой поклонник. -да. - потвердил он, улыбаясь. - именно так.