Stalemate

Намджун осторожно выходит из него и встаёт с постели, чтобы избавиться от презерватива. Вернувшись, он на секунду замирает у своей кровати, исподтишка любуясь этим великолепным видом: Сокджин лежит на животе, распластавшись, раскинув руки и ноги, уперевшись щекой в тёмно-синюю ткань простыни. — В следующий раз я сверху — подаёт он голос, когда Намджун укладывается рядом. — Хочешь сказать, тебе не понравилось? — Не хочу. Потому что понравилось. Очень понравилось. Но я же тоже альфа. — Хочется обладать? — подшучивает Намджун над Сокджином. — Не в этом дело — возражает Сокджин — вдруг я растеряю навык быть сверху и потом, когда встречу истинного, не соображу, что делать? Тон Сокджина шутлив, но у Намджуна тут же портится настроение. Они не договаривались не упоминать своих истинных, они вообще не обсуждали свои отношения. Да и отношения ли это? И всё же от этих слов Сокджина об истинном неприятно и на душе скребутся кошки. Их встреча была случайной. Намджун пришёл на бизнес ланч с потенциальным бизнес партнёром и перепутал столик. Они проговорили с Сокджином минут пять, но этого было достаточно, потому что между ними проскочила не просто искра, а целая молния, электрический заряд в несколько тысяч кулон. Они тут же обменялись телефонами и уже вечером того же дня оказались в одной постели. После этого они начали встречаться несколько раз в неделю. В основном, у Намджуна или в отеле. Сокджин боялся за свою репутацию. Намджун боялся меньше, но тем не менее осознавал, что всё это небезопасно. Ведь, по правде говоря, ничего хорошего их союз не сулил. В их стране альфы могли встречаться и жениться только на своём истинном или, в крайнем случае, на другом омеге, если с истинным что-то случилось, или встреча не произошла до тридцати пяти лет. Бетам было положено встречаться с бетами и жениться тоже на них. За однополые отношения альфы и омеги не просто преследовались обществом, их сажали в тюрьму. Выйдя из неё, они не могли устроиться на работу и вообще считались низшей кастой. Но чувствам не писаны никакие законы, а потому подобные отношения, разумеется, нелегальные и тайные, имели место быть. Также были случаи, когда влюблённые друг в друга омеги или альфы сбегали в другие страны, где законы не были столь строги. — А если не встретишь? — Намджун очень старается казаться безразличным. Сокджину тридцать четыре. Через год он имеет полное право жениться на ком угодно. Точнее, на каком угодно омеге, если не встретит истинного. Если следовать букве закона. — Мне уже подбирают жениха — усмехается Сокджин — из тех, кто тоже не встретил истинного. В основном, СМИ, но и родители как-то заикнулись. Как же наша бизнес империя да без наследников после меня? Сокджин- единственный сын самой известной династии чеболей в Сеуле. А, может, и во всей Корее. Он никогда не сбежит с ним, Намджуном, в Европу или Америку. Об этом можно и не мечтать. По правде говоря, Намджун думал об этом. Буквально сразу как только осознал свои чувства к Сокджину, он начал думать о том, что они могли бы сбежать. Но Сокджина держал в Корее долг перед семьёй. Также было очевидно, что здесь и Намджун, и особенно Сокджин, обладают высоким статусом, а за границей они будут просто беженцами. Намджун тоже не беден, но его нельзя и сравнить с семьёй Сокджина. Он предприниматель: у него своя фирма, которая оказывает финансовые и юридические консультационные услуги. Иногда Намджуну кажется, что Сокджин к нему ничего не испытывает, кроме сексуального влечения. А порой, он сомневается в этом. Ведь глаза Сокджина задерживаются на нём во время самых интимных моментов, и Намджун готов поклясться, что в них читается не только страсть. Опять-таки они никогда не говорили о своих чувствах… — Я могу сегодня остаться, — говорит Сокджин. Намджун на это улыбается, предвкушая ночь в объятьях друг друга и утренний секс. А затем неспешный завтрак в обществе друг друга и разговоры ни о чём. Разговоры, которые западают в память, и воспоминания о коих потом являются причиной его улыбки всё время до новой встречи. А потом Сокджин пропадает. На две недели, чего с ним раньше не случалось. Не отвечает на звонки и сообщения, просто исчезает с радаров. И когда Намджун уже готов с горечью закрыть главу своей биографии под названием «Ким Сокджин», Сокджин появляется снова. Он никак не объясняет своё исчезновение по началу, и они как обычно занимаются жарким сексом пол ночи. Сокджин шепчет Намджуну на ухо: «Я так соскучился», и Намджуна от этого ведёт гораздо сильнее, чем от любой самой изощрённой ласки. Он прокладывает цепочку из поцелуев на шее Намджуна и опаляет кожу участившимся дыханием. Намджун откидывает голову назад, издавая низкий стон, дотягивается наощупь и проводит рукой по торсу и животу Сокджина. Когда его пальцы накрывают головку члена, Сокджин вздрагивает словно от неожиданности и тоже стонет, протяжно и звучно. А потом, спустя несколько часов и шесть оргазмов на двоих, Сокджин, откинувшись на подушку, небрежно бросает: — Тут кое-что произошло. У Намджуна сердце падает куда-то вниз. Словно его бросили с семьдесят девятого этажа. Предчувствие холодной змеёй закрадывается в сердце. — Я встретил истинного — Намджун поднимает глаза на Сокджина и не может прочитать, что написано на его лице. — Поэтому меня и не было: вся эту суета, знакомство с его родителями, знакомство с моими родителями, обсуждение будущей свадьбы. В общем, сам понимаешь. Сокджин говорит об этом так буднично, словно рассказывает, как сходил пообедать. — И как он? — Намджун чувствует, как под рёбрами начинает тянуть и ныть. — Кто? Мой омега? «Мой омега». Теперь под рёбрами не просто ноет, а полноценно болит. — Нормальный — Сокджин пожимает плечами, на его лице выражения равнодушия — молодой, хорошенький. Слава Богу, из приличной семьи, хоть и не из богатой. — Он… — Намджун тщательно подбирает слова — нравится тебе? … ты его любишь? — Хах. — Сокджин хмыкает — Что значит, любишь? Думаю, понятно, кого я «любишь», на самом деле. Сокджин глазами показывает на кровать, на которой они с Намджуном только что занимались сексом. Сокджин впервые говорит о чувствах к нему и заходит сразу с козырей: говорит о любви, хоть и не совсем прямо. И Намджун, который почти два года ждал этого, теперь совсем не чувствует радости. — Но женишься на нём. — Ну да. Истинный же — Сокджин говорит таким тоном словно объясняет очевидное неразумному ребёнку. — Значит, это прощальный секс? — уточняет Намджун. — С хера ли? — Сокджин явно удивлён. — Я хочу быть с тобой, но не могу. Мне придётся жить с истинным. Такова жизнь. У нас просто нет выбора. Но с тобой расставаться я совершенно не желаю. Будем встречаться, как встречались. Намджуну хочется сказать очень многое. И о том, что выбор есть. И о том, что он не уверен, что хочет быть любовником женатого альфы. Да и вообще кого-то несвободного. И о том, что ему непонятно, как можно любить одного, а спать с другим и строить с ним семью, но он малодушно молчит. Молчит, потому что любит и не хочет терять Сокджина. Он пытается примерить на себя роль, которую явно никогда бы не пожелал ни себе, ни кому-либо другому. Слишком это больно, несправедливо и неправильно… но у него нет пока сил вырвать Сокджина из сердца. — Я могу остаться — говорит Сокджин. Намджун кивает головой, соглашаясь, и не двигается, когда Сокджин придвигается к нему и кладёт голову ему на плечо.