Ветивер/Vetiver

I need the love in your embrace Open doors, brand new ways End my wars and erase And I'm yours Мне нужна любовь в твоих объятьях Открытые двери, новые пути Хочу прекратить войны, стереть всё И стать твоим False Kings — Poets Of The Fall

***

Пятница, 25 декабря 2015 Рождество       Девушка забегает в комнату, ведомая внутренним любопытством. Она сдерживается, чтобы не разорвать подарочную упаковку прямо в дверях. — От кого он? — бросает Алья, прикрывая дверь в их спальню. — Ты и так знаешь, — отрезает Дюпен-Чен, расплываясь в улыбке. Маринетт закусывает нижнюю губу в предвкушении и, на ходу выпрыгивая из туфель, проходит вглубь комнаты. — Нет, не знаю, — лукавит подруга. — Может, это твои родители наконец освоили совиную почту? — издевается рыжеволосая, присаживаясь на соседнюю кровать. — Не смешно, — отрезает брюнетка, закатив глаза.       Девушка аккуратно кладет увесистый пакет на кровать и вытаскивает белую коробку из плена двух подарочный пакетов. Светлая текстурная коробка из белого картона, перевязанная ярко красной лентой, лежит у нее на кровати. Золотистая надпись «Agreste» на крышке подтвердила все ее догадки. Брюнетка замерла на месте, пожирая взглядом этот несчастный картон. — il est fou...— шепчет Маринетт, отказываясь верить в происходящее. — Что ты там бормочешь? — спрашивает Алья, подбегая и плюхаясь на свободную часть кровати брюнетки. — Открывай! Интересно же. — подгоняет она.       Голубоглазая сделала глубокий вдох. По непонятной причине ее пальцы подрагивали, но лента поддалась ей без особого труда. Приоткрыв крышку, она поняла, что к коробке была применена магия расширения. Иначе она не могла понять, как туда поместилось целое вечернее платье в чехле.       Среди кучи золотой упаковочной бумаги ее ждала записка, которую она схватила сразу же, как заметила. Развернув сложенный вдвое листок, Маринетт впилась взглядом в знакомый аккуратный почерк. Он писал на французском. «Я долго пытался отрицать, что влюблен в тебя. Но это сильнее меня. Это платье — символ моих искренних чувств к тебе. Я не прошу отвечать на них, но если ты испытываешь хоть что-то ко мне в ответ, то прими его. Если вечером я увижу тебя в нем, это будет зеленым светом для меня. Твоим ответом на мое признание. С Рождеством, ma cherie. P.S. Я не знал твоего точного размера, но я надеюсь, оно подойдет тебе. Я уверен, ты в нем будешь прекрасна».       Маринетт едва сдерживала улыбку, дочитывая последние строки. Дурак. Какой же он дурак.       Это был широкий жест. Никогда раньше для нее не делали чего-то подобного. Она отказывается думать о том, сколько это могло стоить. — Это Агрест, да? Что пишет? — Маринетт, закатив глаза, передает подруге записку, прекрасно зная, что она не поймет ни слова. — Это что, не на английском? Ну блин. — Это французский. — Выпендрежник, — цокает Алья, откладывая записку в сторону. — А по-моему, мило, — бормочет себе под нос брюнетка, гипнотизируя приоткрытую коробку.       Через черную плотную ткань чехла было невозможно понять, что вообще лежит в нем. Девушка левитировала платье из коробки, чтобы повесить на дверцу шкафа. Резким движением она стягивает защитный чехол и замирает, смотря на темно-красное платье из плотной ткани. Со спущенными плечами и подчеркивающим талию лифом. Одним словом — роскошное. — Он написал, что платье символ его чувств ко мне. Адриан поймет, что они взаимны, если я приду в нем на бал, — подает голос Маринетт, обернувшись через плечо к подруге.       Она сглатывает вязкую слюну, смачивая пересохшее горло. Гриффиндорка жадно рассматривает платье, что висит перед ней. Девушка аккуратно, словно боясь что-то сломать, проводит пальцами по подолу, восхищаясь, насколько приятной телу была ткань. — Как романтично, — саркастично изрекает Сезер, подперев подбородок ладонью. — Платье охрененное, конечно ты его наденешь, — констатирует она. — Разве я могу? — едва различимо спрашивает голубоглазая, не понимая у кого она просит разрешение. У себя или подруги? На ее лице застыла неуверенность. — Это слишком… — выдыхает она, сжимая волосы у корней, чтобы прийти в себя.       Алья смотрит на нее с долей раздражения. Даже очки чуть приспустила на переносице для пущего эффекта. На ее лице написано, насколько она не согласна с услышанным. — Я не прощу тебе, если ты не наденешь его. Клянусь, это будет твоя самая большая глупость, если ты откажешься, — все, что она говорит подруге в ответ. — А как же Лука? — не сдается брюнетка, заламывая брови в сожалении.       Она чувствует себя такой виноватой. Такой ужасной и жестокой.       Лука заслужил больше, чем слепую надежду на ответные чувства. Она пыталась дать им шанс. Пересилила себя и заставила себя пойти на «свидание» с ним, хотя они не называли эту прогулку именно так. Она так отчаянно пыталась заставить себя разглядеть в Луке нечто большее, чем лучшего друга. Не получилось.       Как бы она ни старалась, для нее он остается старшим братом и близким другом. Плечом, на которое можно опереться. Попытка переубедить себя ощущается эмоциональным инцестом. — А что Лука? — беззаботно переспрашивает рыжеволосая, будто это не она сватала их друг другу целый год. — Разве ты не должна быть за него? Говорить, что Агрест — ошибка и все это... — она всплескивает руками в переизбытке чувств, — чёртова огромная ошибка, — чеканит она слова чуть осипшим голосом.       Алья должна отговорить ее, иначе она добровольно сделает шаг в эту пропасть, не думая о последствиях. Последние крупицы здравого смысла бьются в ее сознании, заглушаясь бешеным биением сердца.       Примет подарок — и назад пути уже не будет. Он дает ей выбор, и она сама ответствена за решение, которое принимает. Адриан сделал шаг ей навстречу. Должна ли она сделать шаг в ответ? — Я смирилась с неизбежным, — жмет плечами подруга. — Лука подарил блокнот, а Агрест вечернее платье. Ты серьезно еще выбираешь? — произносит таким тоном, будто это настолько очевидно, что даже смешно. — Алья! — одергивает ее брюнетка. — Блокнот чудесный. Это было очень мило. Главное — внимание, а не сам подарок! — Да-да, Лука хорош спору нет, но платье, — Сезер тычет пальцем в вещь, что висит на двери платяного шкафа. — Тебе же оно нравится, — констатирует рыжеволосая, гипнотизируя Маринетт взглядом. — Нравится, — сдается брюнетка, вздыхая.       Она переводит взгляд на платье, представляя, как красиво ткань могла бы струиться, облегая ее силуэт. — И Агрест тебе нравится, — не унимается подруга, протягивая слова во всей присущей ей беззаботной манере. — Нравится, — выдыхает Маринетт, смотря в эти ехидные глаза.       И, возможно, даже больше, но признаться в этом страшно даже себе самой. — Ну вот и решили, — разводит руками рыжеволосая, озорно улыбнувшись.

***      

Агрест Мэнор       Стук в дверь отвлекает мужчину от бумаг. Дверь открывается после громкого «войдите», и на пороге он видит свою жену. Эмили проходит вглубь помещения и сразу же поясняет причину своего визита, демонстрируя сложенный лист у себя в руках. — Мне нужно согласовать с тобой меню на завтрашний ужин. Я попросила приготовить пудинг, который любит Адриан. Может, ты тоже хочешь чего-то особенного? — довольно тянет она, положив лист на стол перед супругом.       Миссис Агрест была воодушевлена предстоящим приездом своего единственного ребенка и была заинтересована в том, чтобы все прошло на высшем уровне. Даже если это просто семейный ужин. — Решай сама, мне некогда, — слышится отстраненное ей в ответ. Габриэль даже не удосужился посмотреть на меню, что она положила перед ним. Укол разочарования едва коснулся ее, но этого было недостаточно для того, чтобы испортить ей настроение. — У меня завал с почтой, нужно отправить приглашения, — спокойно говорит мужчина, опечатывая последнее письмо перстнем.       Отложив листок в сторону, светловолосая переводит взгляд на край стола, где располагается небольшая стопка писем, которые предположительно необходимо доставить адресатам. — Какие приглашения? У нас званный прием, о котором я не знаю? — женщина берет в руки стопку писем и, перебирая листы в руках, вчитывается в фамилии. — Мы же договорились, что в этом году Рождественский бал устраивают Буржуа. Кюбдэль Фатом Буржуа Ким Ренкомпри Нотт Керроу Флинт — Это рабочая встреча, твое участие не понадобится, — поясняет Агрест, не смотря на супругу и подписывая письмо. — Эмили, верни на место, — строго отрезает он, заметив стопку в руках зеленоглазой. — И не подумаю, — отмахивается она. Взяв один из конвертов, отходит в сторону и, сломав печать, разворачивает послание, пробегая глазами по витиеватому подчерку Габриэля. — Послезавтра?! Когда ты собирался мне сказать об этом?       Эмили в ярости. Она швыряет вскрытое письмо в горящий камин и возвращается к рабочему столу мужа. Он сидит, откинувшись в кресле. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Кенс не приглашены, — подмечает он, переводя взгляд на горящий в камине пергамент. — Наш сын приезжает завтра! Ты издеваешься?! — Я знаю, что он приезжает завтра. Я внес это в свой ежедневник, — кивает мужчина, одергивая рукава темно-серого пиджака. — Это рабочая встреча. Я займу вторую столовую на пару часов, не более, — невозмутимо произносит он, вернувшись к документам, лежащим справа от него.       Если бы не ее железное терпение и многолетняя выдержка, она бы швырнула в Агреста одну из статуэток, которые стоят у него на книжных стеллажах. — Габриэль, у нас был уговор! — повышает голос Эмили, склоняясь над столом седовласого. — Никаких собраний вашего кружка по интересам, пока в доме дети. — Прекрати называть так мои собрания! — одергивает ее мужчина. — Мы вершим революцию, — напоминает тот, поправив оправу очков. — Пока вы вершите себе только место в Азкабане, Габриэль! — небрежно бросает она. — Одно неверное слово — и вас всех посадят за государственную измену! — Не когда половина высокопоставленных людей из министерства на моей стороне, — расслаблено тянет слова, откинувшись на спинку кресла. Скрип дорогой кожи едва различим в напряженной тишине. — Неужели и Министр? — вскидывает брови светловолосая, растягивая гласные в подобии насмешки. — Это дело времени.       Молодая женщина делает глубокий вдох, прикусив щеку изнутри. Она не хочет сдерживать взрыв внутри себя. — Ты обещал мне! — ударяет со всей силы по столешнице, смотря на мужчину с долей разочарования. — Я закрываю глаза на то, что происходит в моем доме, до тех пор, пока в это не вмешивают детей. И я не только про Адриана.       На ее слова Габриэль лишь едва усмехается, не отводя собственный взгляд от любимых зеленых глаз, которые передались их сыну. Он позволял своей жене многое. В том числе и разговаривать с ним в таком тоне, доводя его до исступления. Это всегда была игра на грани. Эмили выводила его из себя, наслаждаясь тем, как вздуваются вены на его висках и мышцы играют на его скулах. Она доводила его до края, прекрасно зная, что он не посмеет тронуть ее. — Давай, покажи, чего стоит твое слово, Агрест! — вздергивает подбородок молодая женщина, прожигая мужа взглядом.       Ноздри мужчины раздуваются от накрывающего его гнева, а тяжелый холодный взгляд гуляет по лицу его любимой жены. Он приближается к ней, нависая над ее хрупкой фигурой. Эмили не повела и бровью, стойко выдерживая этот свирепый взгляд.       Габриэль наклоняется еще ближе, сокращая расстояние и удерживая лицо Эмили в своей большой ладони. Он притягивает ее за подбородок, сжимая мягкую кожу щек пальцами и вглядываясь в давно знакомые черты. — Значит, сделай так, чтобы Адриана не было в доме, если тебе так угодно, — холодно бросает Габриэль, обрывая прикосновение.       Эмили едва кивает, облизывая нижнюю губу. Она обводит мужа взглядом в последний раз перед тем, как схватить меню, которое она принесла, и направляется к выходу. Блондинка застывает в дверях, сжав тонкой женской рукой ручку. Она, не смотря на Габриэля, произносит ровным тоном, игнорируя бешено стучащее сердце в груди: — Портключ сработает в восемь вечера. Будь готов к этому времени, — напоминает она, склонив голову чуть в сторону и открывая дверь. — Я помню. Позаботься лучше о себе, дорогая.       Слова Агреста приглушаются хлопком тяжелой деревянной двери. Она не ждала его ответа.       Эмили облегченно выдыхает, оказавшись по ту сторону кабинета. Зеленоглазая зажмурилась на пару секунд, чтобы перевести дыхание. Ее длинные пальцы едва касаются кожи, которую мгновение назад с силой сжимал супруг.       Она выдыхает, надевая на себя привычную улыбку. Дела сами себя не закончат.

***

Хогвартс       В суетливых сборах к балу и упаковке первых чемоданов девушки и не заметили, как наступил вечер. Сегодня они будут веселиться до самой ночи, встречая рождество, а завтра в десять утра они уже должны стоять на станции Хогсмид, чтобы Хогвартс-экспресс доставил их прямиком в Лондон, на вокзал Кингс-Кросс.       Официально открытие бала в семь вечера, но первые гости начали собираться в большом зале уже с шести. Ребята уже должны ждать ее внизу.       Алья убежала к Нино еще минут пятнадцать назад. За минуту до выхода она крутилась перед зеркалом, разглаживая невидимые складки на изумрудном платье с едва уловимым цветочным принтом. Этот цвет выделял и без того яркие рыжие локоны, а глубокий вырез, открывающий еще больше бронзовой кожи, чем обычно, не оставлял сомнений, куда этим вечером будет направлен взгляд ее парня при любом удобном случае.       Маринетт, сверившись со временем, в последний раз придирчиво осмотрела себя. В зеркале на нее смотрела девушка в красивом темно-красном платье в пол. Воздушные короткие рукава спали с хрупких плеч, открывая больше светлой кожи. Ткань была зачарована, поэтому, как только молния была застегнута, платье село как вторая кожа. Лиф стал идеального размера, а в талии стало свободней.       Перед выходом она едва успевает накрасить губы красной помадой. Ей необходимо поторопиться, если не хочет опоздать. Надеть босоножки на высоком каблуке была не самая хорошая идея, но вариантов было немного. Дюпен-Чен аккуратно, шаг за шагом преодолевала бесконечные лестницы, с ужасом представляя, что ей с Нино придется открывать бал. Будет чудом, если она устоит на ногах.       Алья говорила, что они будут ждать ее около входа в зал. Маринетт держит эту мысль в голове, когда в очередной раз оступается на каменной лестнице. Ей нужно просто пережить этот вечер.       Заметив друзей, она ускоряет шаг, стараясь удержать равновесие. Девушка бежит по широкой каменной лестнице, привлекая своим грохотом внимание большинства.       Она замирает на лестнице, на мгновение встречаясь взглядом с Адрианом, который стоит в дальнем углу вместе с Ноттом и Буржуа. Сердце замерло в груди, а дыхание перехватило. Девушка смущенно улыбается, перекидывая прядь темных волос за спину. Зрительный контакт длился всего несколько секунд, но они казались бесконечными.       Агрест в парадной мантии с темным бархатным подкладом. На нем молочная рубашка с воланами и брюки, подчеркивающие его крепкие, натренированные полетом на метле, бедра. Она видит и чувствует, как он пожирает ее взглядом. Девушка не остается в долгу.       Сквозь пелену замыленного сознания Маринетт слышит, как друзья здороваются с ней. Она машет им в ответ, но слова срываются с ее губ на автомате, девушка не придавала значение сказанному. Брюнетка продолжает украдкой смотреть на блондина, пока спускается по короткой лестнице.       Лука шел ей навстречу. С самого начала, как заметил ее миниатюрную фигуру наверху. Гриффиндорка, поглощенная внутренним штормом по имени Адриан Агрест, обратила внимание на парня, только когда он подошел совсем близко и его голос прозвучал около уха.       Она вздрагивает, когда Куффен обнимает ее, окончательно вытаскивая из собственных мыслей в реальность. — Чудесно выглядишь, — раздается над ухом спокойный голос, пропитанный чем-то теплым. — Лучше всех, если честно, — искренне отвечает он, заглядывая ей прямо в глаза.       Он берет ее ладонь в свою и подносит к губам, оставляя нежный поцелуй на тыльной стороне.       И о Мерлин, он тоже выглядел невероятно. Белая рубашка под графитовым жилетом с витиеватым принтом и строгие серые брюки на завышенной посадке. А сверху, конечно же, праздничная мантия. Бирюзовые пряди аккуратно уложены, открывая взору высокий лоб и большое количество серебряных колец в ушах. — Ты тоже ничего, — пожимает плечами девушка, растягивая яркие губы в искренней улыбке. — Всего ничего? — выгибает темную бровь когтевранец, посмеиваясь.       Взяв девушку под локоть, он помог ей спуститься без потерь. Вдвоем они подошли к компании друзей, которые стояли чуть поодаль. Все были очень нарядные и воодушевленные предстоящим праздником.       Джулека была прекрасна в своем белом платье миди с оборками на широких бретельках. Ее брат тщательно следит за тем, чтобы эта красота не попала не в те руки. В этом плане Лука был беспощаден.       Девушка стояла чуть в стороне ото всех и переговаривалась с Роуз, которая в своем нежно-розовом платье с объемными рукавами, была похожа на фею. Хотя те феи, что Маринетт приходилось встречать в запретом лесу — были противными маленькими вредительницами, так и норовившими вырвать клок твоих волос. В любом случае, девочки выглядели чудесно. Они были ярким пятном в оживленном коридоре. Ярко-розовые волосы Роуз будут неплохим ориентиром, если она потеряет их в толпе.       Дюпен-Чен вместе с Лукой подходят к Алье, которая стоит в объятьях Лейфа и что-то томно шепчет ему на ухо. Он тихо посмеивается, то и дело оборачиваясь в сторону лучшего друга. — Девочка моя, ты идеальна! — восклицает Сезер. — Покрутись для меня.       Улыбаясь во все зубы, девушка легко выполняет просьбу подруги. — Оно будто создано для тебя, — подтверждает Куффен, приобняв Маринетт со спины.       Оголенные участки кожи соприкасаются с приятной тканью его одеяния. Она чувствовала спиной, как монотонно вздымается его грудь. Мимолетные взгляды Агреста вызывали легкую усмешку на губах. Он такой предсказуемый — это не может не умилять. — Выглядишь шикарно, — подмигивает Лейф, чем вызывает у брюнетки сердечный приступ.       Интересно, знал ли он о том, что было в коробке? Конечно, знал, не мог не.       Нино обладал природным обаянием, которое позволяло ему быть привлекательным до тошноты. Это он украшал одежду, а не она его. Даже в простой белой рубашке с темно-зеленым галстуком в серую полоску, который он наверняка стащил у одного из друзей, брюнет выглядит празднично. Вихры темных вьющихся волос и черная оправа очков. Нино был одет официально, но достаточно нейтрально, чтобы Алья сияла на его фоне. Она была его главным украшением на этот вечер.       Маринетт не покидало чувство, будто за ней кто-то следит. Обведя взглядом небольшое помещение, она встречается взглядом с Хлои. Ее взгляд цепкий и надменный. И в нем было что-то еще, но у девушки нет желания копаться в голове Буржуа. Блондинка обвела взглядом ее платье, смотря на брюнетку так, будто в любую секунду с ее губ может слететь Диффиндо. Но Хлои всегда была такой, поэтому Маринетт лишь отмахнулась от нее отводя взгляд.

***

      Хлои не могла выпустить из поля своего зрения эту раздражающую во всех смыслах грязнокровку. В чертовом красном платье. В ее красном платье. Она была в этом убеждена. Этот крой и ткань она узнает из тысячи. У этой оборванки точно нет денег на такое.       Она и не заметила, как начала ковырять ногти. Дурацкая привычка. Блондинка пропускала мимо ушей все, что говорили ей друзья, а сама просто сгорала внутри от возмущения.       Буржуа резко повернулась к Адриану и, перебивая его на полуслове, спрашивает с серьезным лицом: — Адриан, где мое обещанное красное платье? Нотт подавился смешком. — Это какой-то прикол, о котором я не знаю? Понятия не имею, о каком платье ты постоянно мне твердишь, — он включает все свое мастерство, чтобы звучать не наигранно. Правду он унесет с собой в могилу, а сейчас ему остается лишь отшучиваться. — Твое красивое. Зачем тебе какое-то другое?       Конечно он видел Маринетт, что спускалась по лестнице в том самом платье. Глупая улыбка приклеилась к его лицу, а в груди разлилось приятное тепло. Даже Куффен, дежуривший рядом с девушкой, не испортит ему миг ликования. Он предполагает, что это и стало катализатором для Хлои. — Конечно, красивое, я сама его выбирала! — она разглаживает оборки зеленого атласного платья, что так красиво переливается золотом в ярком свете светильников. — Не переводи тему! — шикает девушка, поправляя тонкую бретельку.       Струящаяся ткань мягко обвивала изгибы девушки, подчеркивая все достоинства. В этом платье Хлои была похожа на русалку. Переливы оборок напоминали чешую, а расширяющийся к низу подол — хвост. Адриану она напоминала Сирену — завораживающую своей красотой и мелодичным голосом, но смертельно опасную. — Да о чем ты? — вздыхает Агрест, закатывая свои зеленые глаза.       Зои нервно бегала глазами от Адриана к Маринетт, что стояла достаточно далеко от них. Но красное платье было сложно не заметить в толпе. И, Мерлин, конечно она поняла все. Она не была глупой.       А тупость Адрина поражала. Буржуа не могла допустить скандал прямо сейчас. — Мы на пару минут, мальчики, — дружелюбно улыбнулась Зои, схватив сестру под локоть.       Теодор и Адриан лишь пожали плечами. Подобное было привычной частью их общения. — Отпусти меня! — возмущенно кричала Хлои, пытаясь вырваться из крепкой хватки сестры.       Зои затолкала сестру в дальний угол и, поправив манжеты объемных рукавов своего нежно-голубого платья на запах, устало посмотрела на нее. — Это просто возмутительно, ты видела?! — Хлои совсем не воспитанно тычет пальцем со свежим маникюром в сторону гриффиндорки. — Я не знаю как, но на Дюпен-Чен мое платье!       Зои прикрывает веки и массирует виски. Мерлин, ну за что ей это все? — Хлои, это уже даже не смешно, — флегматично одергивает сестру светлоглазая. — Успокойся. — И ты туда же? — цыкает Буржуа, откинув волосы с точеных плеч. — Ты что, слепая? — Нет, у меня прекрасное зрение, — зачем-то отвечает на очевидный сарказм сестры. — Ты не думаешь, что мама могла ошибиться? Если бы Адриан хотел подарить платье тебе, он бы это сделал уже давно. У тебя уже просто паранойя, серьезно! — подталкивает Хлои в нужном ей направлении, расправляя складки легкой ткани на лифе платья. — Но это мое платье! Ты видишь эту ткань, фасон? Я тебе клянусь это Agreste! — не унимаясь шипит блондинка, разворачивая Зои по направлению к Маринетт и ребятам, что стоят рядом.       Зои делает глубокий вдох, прежде чем в очередной раз начать внушать своей родной сестре, что ей показалось. Иногда ей кажется, что она самолично загоняет ее в больницу Святого Мунго. — Хлои, послушай меня, хорошо? — девушка встает напротив блондинки и опускает ладони на ее острые плечи, сжав их. — Это просто красное платье! Одно из многих. А мама просто ошиблась, вот и все, — спокойным, но уверенным тоном произносит она, смотря сестре прямо в ярко накрашенные глаза.       Зои сама не верит ни единому своему слову, но молится Мерлину, чтобы поверила Хлои. — Я что, одна это вижу? — психует девушка, отталкивая сестру от себя. — Хлои, просто не порть себе вечер, ладно? Адриан в любом случае не сможет тебе наколдовать платье, которого у него нет. — Просто нелепо! — взрывается голубоглазая, топнув ногой. — Не веришь, ну и не надо! — выплевывает словно яд слизеринка, направившись искать этого идиота Кима, который опаздывал.       Зои сегодня близка как никогда к тому, чтобы совершить убийство. Если у неё не получилось убедить Хлои, то их всех ждёт очередная катастрофа. На этот раз взрыв, словно адский огонь, не оставит и шанса на спасение, если они ничего не придумают. Хлои была по-настоящему взрывоопасной — не меньше чем Бомбарда Максима.