Постарайся полюбить

Сегодня после работы Оля снова идёт не одна. Только теперь в сопровождении двух друзей, которые возомнили себя охранниками. Проходя по уже знакомой тропинке они вдруг слышат голоса. Один из них грубый и картавый. -эй, скорлупа, почему гуляем? -девушку мы до дома провожаем. Только сейчас они обращают внимание на девушку, что стоит и пытается не шевелиться лишний раз. Они мигом её узнают. Это сестра Михи, их друга, они каждый день присматривают за девушкой, наверное поэтому вся эта грязь ни разу не коснулась её. Она же в свою очередь разглядывать двух парней. Оба высокие и широкие в плечах. Один в шапке, и он явно был лысым, второй же чуть выше и кудрявый. На некоторое время повисла неловкая тишина. -Зима, Турбо, вы чё там встали? Знакомый голос раздался как гром среди ясного неба. -Миша? -Оля? * Оля стояла поочерёдно разглядывая всех собравшихся. -почему ты здесь? Ты с ними? И мне не рассказал? Постепенно до Оли дошло, где все время пропадал её брат. В носу начало щипать, а в груди ныть. К горлу подступала злость. -Оль, пойдём домой, я дома все расскажу. -не пойду я с тобой! Ты все это время мне врал, а сейчас спокойно стоишь и говоришь пошли домой. Девушка стремительно развернулась проводя ещё раз взглядом по всем ребятам. Всё смотрели только на неё. Она понимала, что все они групировщики. Они те, кого она боялась. Они те кого боится половина города. От этого в глазах появилась влага. Обидно. Она спешно развернулась и пошла в сторону дома. Миша уже хотел пойти за ней, но его вдруг одернут Марат. -не нужно, она сейчас не будет разговаривать. -почему именно сегодня, вы не могли пойти другой дорогой, знаете же, что сегодня сборы. Ей нельзя было знать. Я же всем вам говорил, наблюдайте, но не подходите! -мы забыли об этом. -забыли они блять. -ну всё Миха, не кипятись, она поймёт. Вахит похлопал друга по плечу, тем самым поддерживая. Один только Турбо стоял и смотрел в след удаляющейся девушке. Заметил это и Вахит. Только он знал, что Валерий Туркин неровно дышит к сестре лучшего друга. Только вот признаваться никто не собирался.