Я начинаю путь.

У призрачных границ Непризнанных республик Порою стынет кровь От вражеских зарниц Всё в пепле и золе Но в этой мясорубке Тебя хранит любовь К твоей родной земле

      КПВТ заклинил как раз под финал третьей атаки. «Повезло»,—подумал Илюха. Накройся пулемёт на минуту раньше — и не отбились бы. Хотя и жаль, ещё с полкоробки патронов оставалось, но «померла так померла».       — Дядя Коля, крупняк всё, накрылся! — крикнул Илья сухощавому жилистому мужику лет шестидесяти.       Николай со странным позывным Хрон, который до этого, видимо, был блатным погонялом, прибрёл на небольшой затерявшийся в степи блокпост, охраняющий поросшую акациями просёлочную дорогу, вьющуюся между терриконом и заболоченной речушкой, около двух недель назад. Отставной старшина, собравший ополченцев из соседних сёл и самоназначившийся командиром, увидев старые обветренные наколки перстней, синеющих на пальцах пришлого, и услышав, что зовут его Коля Хрон, без энтузиазма спросил:       —Алкоголик,что ли?       —Не,—с неохотой пожал плечами Колян,—по первоходке в хате байку братве выдал,вот и прозвали хрононавтом, токо сложно это для братвы,сократили со временем.       — А сам-то ты откуда, такой красивый? —поинтересовался старшина.       — Зона Еленовская разбежалась, а мне бегать не в масть уже. Годы не те. К себе возьмёте? —пояснил Колян и поправил ремень калаша, которым где-то успел разжиться по дороге к блоку. Вообще, он показал себя заправским хозяином, и «разжиться» мог чем угодно.       Так маленький гарнизон пополнился ещё одним человеком. С оружием, да и с людьми, было небогато, и прапор махнул рукой. Ещё мало кто верил, что «всё всерьёз», и что вместе с 2014 годом на эти края накатывается долгая и кровопролитная война. Собственно, если б не КПВТ, выменянный всё тем же хозяйственным Коляном у проезжавших мимо казаков на два бутля непонятно где раздобытой им самогонки, не отбились бы и от первой атаки. Здесь, в захолустье, пока было тихо, и в то, что придётся воевать по-настоящему не очень верили и сами защитники блокпоста. Где-то уже разгоралась война, под Счастьем ополченцы сцепились с добробатами правого сектора, а тут было тепло и тихо. Казакам же тащить тяжёлый, явно скрученный где-то КПВТ с тремя коробками лент было откровенно лень, а водка и сигареты на войне всегда считались валютой универсальной. Из доступного металлолома в соседней деревне для блока сварганили под пулемёт самопальный станок, и почувствовав себя настоящей крепостью успокоились.       —Дядь Коль, и как теперь-то? — спросил Илюха.       Илюха был самым молодым, ему ещё не исполнилось восемнадцати, поэтому не привык называть пожилого Николая Хроном, даже несмотря на то, что прапор на блоке требовал обращаться друг к другу по позывным. Коренной москвич, он гостил у бабки в Еленовке, когда всё завертелось. Так тяга к приключениям и врождённый авантюризм привели его на блокпост.       Колян прикурил, затянулся и ответил:       — Ну, думаю, с час у нас есть, может полтора. Они умылись. Пока перегруппируются, пока раненых перевяжут, как раз к вечеру, в сумерках, и пойдут. Тут нам и кранты приснятся. Потому ты, Илюха, собирайся и делай ноги. До Ростова не добежишь, вестимо, а до Донецка можешь.       — А ты, дядь Коля?       — А я останусь, не в масть мне бегать, возраст не тот.       —Нет, тогда и я останусь, если сбега́ть, то сразу надо было. Да и наших предупредили по рации, может помогут.       Дня за два до боя на блок приехал мужик в «горке» привёз старую 159ю (Р-159 — советская переносная широкодиапазонная войсковая УКВ-ЧМ радиостанция 80-х годов для связи в звене управления рота-батальон) для связи со штабом ополчения в Донецке. Шаман, служивший срочную на подлодках в Вилючинске радистом, довёл аппарат до ума, и связь, хоть и хреновая, держалась, пока рацию в ходе боя не покрошило шальной очередью. Впрочем, и толку от неё было не много, после сообщения о нападении по рации всё время орал какой-то командир, требуя следовать каким-то хитрым тактическим планам, на которые всем было положить с прибором.       Бой начался практически неожиданно и без всяких планов. Беды на блоке не ждали, и Док, дежуривший у пулемёта, даже не сразу вкурил что за колонна к ним едет. И только когда первый КАМАЗ с натянутым на кабине красно-чёрным правосековским флагом вылезал на мостик, Док перестал тормозить и всадил в него длинную очередь из крупняка. Это их и спасло. Пока отползали задние машины, пока там наводили порядок, на блоке успели занять позиции. С той стороны пытались накапливаться за КАМАЗом, он горел и густой дым прикрывал атакующих. Но крупняк показал, что это плохая идея, пули 14,5 шили машину навылет. Обойти блок тоже не удавалось. Справа высокий крутой террикон, слева сильно заболоченная пойма речушки сводили численное преимущество нападающих на нет. Повезло и в том, что это была не регулярная часть. Единственная «муха», нашедшаяся у нападавших, по пулемёту не попала, хотя ранила и наглушняк контузила прапора. Но почти сотня стволов — это очень много, и за три отбитых атаки пятеро выбыли убитыми, а прапор тяжело контуженым. Оставались только Колян с Илюхой, и каких-либо шансов отбить четвёртую атаку не было.       —Дурак ты, малой,— усмехнулся Николай беззлобно,— тебе ведь ещё новое будущее строить. И ведь не уйдёшь. Ладно, слушай, может мозги прочистит, и свалить успеешь. Хочешь верь хочешь нет, мне перед смертью врать не в масть. Ещё в бытность мою шпанюком-пионЭром случилась со мной странная история. Надыбал я в старом подвале замаскированный проход к машине времени. Ну и полез, понятно, и включил, и закинуло меня вперёд лет на сто. Мне, пацану четырнадцатилетнему, там жизнь сказкой показалась. Космос, роботы, почти коммунизм. В общем, долго рассказывать. С девчонкой оттуда познакомился, Алисой звали. Она мне и одноклассникам даже будущее предсказала. С тех пор в жизни и пошла шняга. А чё напрягаться, если всё в шоколаде будет. В общем, по учёбе съехал, в институт не попал, в армейке в Афган занесло. Оттуда вернулся—пошёл на программиста учиться, только опять понеслось—бухло, трава, карты. Короче, попал в такой блудняк, что по девяностым выжить не светило. Спёр тогда, в морге, труп бомжа, да и спалил вместе с дачей своей, а сам по чужим ксивам на севера подался. Так блатная жизнь и завертела. Только на нарах времени много, для подумать, вот я и думал, что ж так вышло-то всё коряво. Между отсидками одноклассников пробил. Тоже всё не по-Алисиному вышло: Фимка стройфирму держит, Грибкова в Штатах нынче живёт, Садовский в Израиль подался. То ли Алиса правды не сказала, чтоб не огорчать, то ли сами мы это будущее предали. А потом начал анализировать, то что я там видел. И невесёлые мысли выходят. Народу в Москве будущего—всего ничего, куда пропал? Лесопарковые зоны на месте крупных микрорайонов, там что под этими деревьями, куда дома, дороги делись? Детишки в школах по физухе тренированы круче наших спецназеров, их к чему готовят? Да даже робот, которого я там видел, больше на боевую машину похож, которой функционал заблочили до уровня калькулятора. Думаю, война там закончилась совсем недавно, и они от неё ещё и не совсем отошли. И сдаётся мне, Илюха, сейчас она как раз и начинается. Вот и решил я, что хватит халявить. Нужно тебе счастливое будущее — придётся за него и воевать, и строить, и мир к лучшему менять. Вот этим сколько осталось заниматься и буду. Только мне, такому, там уже места нет, а тебе есть. Потому собирай манатки и вали. Тебе жить, тебе строить.       Повисла долгая пауза, Колян курил, Илюха сосредоточенно думал.       — А знаешь, дядь Коля, — ответил Илья — если все это правда, то тем более никуда я не пойду. Если сбегу, разве мне в таком будущем место?       Их беседу прервали выстрелы, к мосту, прикрываясь дымом КАМАЗа, бежали люди, на ходу стреляя в сторону блока. Илюха схватил СКС и перебежав в окоп прапора стал стрелять в сторону моста. Он видел, как прилетело Коляну. Потом почувствовал, как рвануло левую руку, и рукав стал мокрым и липким. И вдруг трескотню автоматов перекрыл басовитый рёв мотора и лязг гусениц. По дороге от Донецка шли две БМП, на ходу расстреливая бегущие к мосту фигурки из пушек.       Потом ополченец, бывший за медика, туго бинтовал Илюхе руку и сетовал на перерасход промедола. Матерился пришедший в себя прапор, которого грузили в десант БМП. К медику подошёл командир подоспевшего на выручку отряда:       — Спартак, что у тебя по раненым, заканчивай, пора отходить.       — Нормально — ответил медик, — кто живые, тех довезём.       — А там ещё дядя Коля раненый был — забеспокоился Илья — как он?       — Сильно ногу покромсало —вытер пот банданой Спартак, — но жить будет. Пусть только попробует помереть, три промика на него пошло. Место боя накрывала ночь. Колонна в сумерках отходила к Донецку.