Noli te idolum facere*

Светало. Стылость раннего утра пробиралась под одежду противной сыростью. Ледяное дыхание Севера остудило воздух и осело на землю изморозью. Мордред шёл по жухлой траве, стараясь не издавать ни звука. Лес молчал и будто требовал тишины в ответ – и он подчинялся, это было в его природе. В силках бился заяц – одно ловкое движение ножом, и зверёк затих. «Прости», – мысленно прошептал друид и закинул зверька в наплечную сумку. Два за одну ночь, неплохо. Можно было вернуться к костру и согреться, но к теплу прилагалась не самая приятная компания – и он медлил. Лицемер. Считает себя лучше тех других, а сам. Он больше не дитя леса и тем более не святой, точно такой же наёмник. У него такая же жизнь без особого смысла и цели – и она ему нравится. Нравится же? Золото ведь не пахнет. Так, кажется, говорят? Но здесь он не ради золота, а ради… чего? Узнать? Убедиться? О Моргане ходили разные слухи – и не один из них не вязался с тем образом, который Мордред бережно хранил в памяти все эти годы. Когда-то она спасла его, так может спасёт ещё раз? От самого себя и судьбы, что ему пророчат. Внимание друида привлёк шум за деревьями – сработала ловушка для незваных гостей. Его это не касалось, но рука невольно легла на рукоять кинжала. Внутри, где-то под рёбрами, заворочалось что-то тревожное, давно забытое. Иди и убедись. Вмешайся. Мордред не доверяет своему внутреннему голосу, но почему-то всё равно подчиняется.

***

Артур. Имя короля Камелота всплывает в памяти само собой. Его сложно не узнать, даже через столько лет. Восемь, кажется? Даже на коленях с клинком у горла он умудрялся смотреть на напавших свысока. Чего не скажешь о... Твою же! Главарь наёмников направил клинок на худощавого парня, заставив того вскинуть руки и отшатнуться назад. Эмрис… – Дрейк*, стой! – его окрик превратил сцену в немую. – Оставь их! – А то что? – наёмник кривит губы в усмешке, поддевая остриём клинка бандану Мерлина. Действительно. – Леди Моргане это не понравится, – в голосе друида сквозит лёд. Дрейк, конечно, абсолютно беспринципная мразь, но не дурак – и деловой хватки ему не занимать. Он прекрасно знает, кто попал к нему в руки и сколько ему заплатят за этот живой товар. Поэтому сворачивает представление и кивает своим людям: – К остальным их. Скоро выступаем. И уходит, не удостоив друида взглядом. Ну и катись к дьяволу. Мордред подходит к пленникам ближе: – Ты меня не помнишь, да? – он смотрит вверх, прямо в глаза Артура. – Ты спас мне жизнь, много лет назад. Артур хмурится, не узнавая, и уже собирается задать вопрос, когда хриплый голос разбивает повисшую тишину: – Мордред… – изумление в его тоне мешается со страхом. Невозможно. Такой как он не может его бояться. Но.. не сейчас, нет. Позже. Друид встречается с магом глазами лишь на несколько секунд – и тут же вновь переводит взгляд на короля: – Ну, здравствуй, Артур.

***

Не оглядывайся. Не оглядывайся. Не смотри туда, чёрт тебя побери. Мордред оборачивается. Для наёмников все пленники едины – измученные и голодные – но он легко находит среди них Мерлина. Эмриса. Чувствует его магию. Дар будто заставляет кожу мага светиться, оберегая своего носителя. А Мерлин, похоже, и сам не знает, что именно делает. Друид выдыхает. Нет, он не чувствует к нему ненависти, больше нет. Отболело и прошло. Это было так давно. Он был наивен. А Эмрис – Эмрис всегда был Эмрисом. Но что-то определённо чувствует – и это его беспокоит. Магия Мерлина притягивает. А ведь Мерлин-то наверняка был бы рад, упади он замертво прямо здесь. Мордред признаётся себе, что хочет этой силы. Не владеть, нет. Коснуться. А только ли силы или…? Он несколько раз пробует эту мысль на вкус – получается всё равно ужасно пошло.

***

Все цвета исчезают и остаётся только белый. Солнце нещадно слепит глаза, мороз становится сильнее. Среди пленников завязывается потасовка: кто-то падает, кто-то кричит. Дрейк недоволен: Артур получает удар рукоятью клинка, Мерлин – выговор. Ни один из них не выглядит расстроенным. На этот раз Мордред не отводит глаз до тех пор, пока маг не смотрит на него в ответ. Что ж, если бы взглядом можно было убивать, он бы уже умер. Но это не всё – Мерлин определённо боится, и боится не за себя. А это возможно только в одном случае. Он видел. Мордред навсегда запомнил тот день, когда стал изгоем. Нет, его дара чтеца всегда опасались: проникать в чужой разум и менять его – жуткая сила. Но это… Видение будущего рухнуло на него жаром огня и вкусом крови. А слова провидца и сейчас звучали в ушах: «Это твоя судьба, мальчик. Ты – проклятие своего народа и убийца его надежд». И если Эмрис действительно знает, то… неважно, на самом деле, захочет он помочь или остановить его. Всё лучше, чем нести это бремя в одиночку. На секунду Мордред чувствует себя почти счастливым.

***

Ночь наступает резко, будто по щелчку пальцев: обычное дело для северных земель. И снова жутко холодно. И снова вынужденный привал среди сплошного ничего. Костер согревает руки, а сердце Дрейка – упражнения в остроумии. Он цинично унижает Мерлина, играя на его голоде – и Мордред не выдерживает: – Может всё-таки накормишь его. – Ещё чего! Моргане нужны рабы, а не жирные свиньи, – ржёт Дрейк, а сотоварищи подхватывают. – Тогда иди медленнее. Мертвецы леди тоже не нужны, – друид даже не пытается скрыть злость. Мерзкий ублюдок. Мордред не знает, что именно его злит. Но уверен, что вид клинка в горле наёмника ему непременно понравился бы. – Чем быстрее дойду, тем быстрее мне заплатят, – Дрейк поигрывает мечом, который использует как вертел. – А тебе-то что до него? Влюбился? Наёмники взрываются хохотом, а друид молча отворачивается и считает до десяти, стараясь не сорваться. Спасение утопающих вообще не его дело. Особенно когда никто не собирается тонуть. Он долго вглядывается в темноту – пока та не смотрит в ответ знакомыми синими глазами. Помогать в его планы, конечно, не входит, но… …но мы и не враги, Эмрис, верно?

***

Медленно занимается рассвет – ледяной и колкий. Лагерь спит, ненадолго погрузившись в тишину. Не спят только они двое: Мерлин стережёт сон Артура, Мордред просто не может уснуть. Друид наступает на горло всем своим сомнениям и всё-таки сокращает расстояние между ними до дистанции разговора. Кто-то же должен. – Хочешь? – он опускается перед магом на корточки и протягивает ему хлеб. Жалкий жест, да ничего лучше в голову не приходит. Ответ отражается в голодных глазах, но Мерлин упрямо спрашивает: – Зачем тебе это? – его губы дрожат от холода. – Я умею быть благодарным. И не желаю вам зла. – Уверен? Мордред устало выдыхает: – Ты меня боишься? Не стоит, – и добавляет, пресекая возражения. – Мы с тобой не такие уж и разные. – Ничего подобного! Друид не уверен, что Артур действительно спит, поэтому прибегает к ментальному голосу: «Да? Я знаю твою тайну, а ты мою – не так уж мало, правда?». И продолжает вслух: – Мы можем стать союзниками. В эту игру можно играть вдвоём. Мордред кладёт хлеб прямо на снег и порывается встать, но Мерлин перехватывает его руку: – Что Моргана ищет в Ишмире? Вот значит как. – Диамар. Ключ, – шепчет друид в ответ. Он чувствует, как ледяные пальцы на его запястье сжимаются крепче. – Ключ от чего? – От всех знаний. «Это всё, что мне известно». Мерлин всё-таки его отпускает, и Мордред спешит вернуться на своё место. О своих ощущениях он подумает позже.

***

Мордред ни капли не удивляется, когда эти двое сбегают, оставляя Дрейка с подбитым глазом и парой мёртвых сотоварищей. Теперь их разделяет пропасть – в прямом смысле этого слова. Земля под ногами осыпается. Артур мог бы и его убить, но не стал – лишь кивнул и поспешил прочь. Всё слышал, значит. Друид делает шаг назад, в жизнь-которая-ему-вроде-бы-нравится. «Эмрис!» Мерлин не оборачивается. Что ж, не за что.

***

Моргана сразу его узнала. И даже приветливо улыбнулась, но глаза её остались холодными. Верховная жрица. В ней чувствовалась сталь, неисчерпаемая сила – и вместе с тем надломленность. Её разум – липкая топь. Иной чтец мог бы в нём утонуть. Ишмир погружён в полумрак – воздух пропитан свечным чадом и безумием. – Я думала, ты погиб, – в её голосе нет ни сочувствия, ни жалости. – Нынче дар подобен приговору. – Мне… нелегко пришлось. – Всем нам, – замечает она. – Колдовство пугает людей, – друид пожимает плечами. Ведьма наклоняет голову к плечу и тянет с насмешкой: – И что же? – Я научился скрываться, пришлось, – лгать ему незачем. – Не сгорел на костре и не стал рабом. О чём говорить с ней? О чём просить? Он не знает эту Моргану. Но знает, что помогать она не станет – использует и выбросит. – Скоро всё изменится, – на губах Морганы расцветает мстительная улыбка. – Артур умрёт – и мы выйдем из тени. Она похожа на змею, которую отравляет собственный яд. Интересно, а что если? – Знаешь, Дрейк уже вёл к тебе Артура, но… – Вы его отпустили? – злое шипение. – Нет, он сам ушёл. – Как?! – Случайно. – Нет! – она кричит. – Ты… почему ты не убил его? – Моргана… Я не твой инструмент. – Да как он… в моей власти сила небес, слышишь? А он снова вытер об меня ноги! – Моргана, ты… Неужели ты не видишь. – Я хочу его уничтожить! Сгноить! Скормить воронам! Ответ застревает в горле. А затем тревожный звук колокола разрывает тишину. – Артур, – гнев сменяется предвкушением. Мордред молчит. Он не знает, что говорить или делать – больше нет. Да и какого чёрта?

***

Темнота вокруг настолько плотная, что мешает дышать. К горлу подступает тошнота. Мордред невольно вспоминает металлический вкус крови – в том видении она была повсюду. Тёмная. Горячая. Не хочу. Не хочу, чтобы так. Нет, у него ещё есть надежда. И она… он здесь, прямо сейчас. Мерлин мог желать ему всех адских мук, но если он – его шанс на спасение, не плевать ли на это? – Как мило с твоей стороны прийти сюда, – Моргана застаёт Артура врасплох. – Не представляешь, как я по тебе скучала. На что ты только надеялся? – Освободить моих людей, – король смотрит прямо ей в глаза. Ведьма смеётся – зло и жутко. И взмахом руки вгоняет в его плечо кинжал. Артур шипит от боли и падает на колени. – На этот раз тебе не уйти. – Про… прости за то, что… – он запинается, но берёт себя в руки. – …за то, что отец с тобой сделал. – Утер мне не отец, никогда им не был! Алчность. Спесь. Жажда власти. Как же она похожа на покойного короля в этот момент. – Ты же моя сестра! – Вовремя же ты вспомнил об этом! Артур вскидывает голову: – Да что с тобой, Моргана?! В детстве ты была такой хорошей… – Я выросла, – выплёвывает она. – Боишься меня? Ох, Артур, ты даже не представляешь на что я способна… – Да? И это твой выбор? Ненависть? – Утер хороший учитель, – она улыбается. – Прощай… Мордред машинально делает шаг вперёд. Если не вмешаться сейчас, то… – Артур! Окрик Мерлина обрывается сдавленным вскриком – магия Морганы бьёт его наотмашь. Маг безвольно сползает по каменной стене. «Эмрис!» – Моргана, пожалуйста, – Артур пытается что-то сказать, но очередной её жест лишает его сознания. – Молчи, братец… Мордред не чувствует сопротивления, когда лезвие клинка входит в её плоть. Удар в спину – так банально. На самом деле он вообще ничего не чувствует. Ни когда фантомный запах крови становится реальным, ни когда Моргана оседает в его руках. Проклятье. Ему требуется секунда, чтобы убедиться, что Мерлин жив. Коснуться пальцами шеи, услышать биение сердца. Он бы не стал тебя спасать. Мордред напоминает себе, что маг – надежда, а не убийца оной. Это выбор без выбора. В этом ведь всё дело, да? Этому вопросу лучше остаться риторическим. Друид возвращается к Артуру. И какого чёрта он такой тяжёлый? Если бы рыцари Камелота думали чуть тише, Мордред никогда бы не выбрался из этого проклятого лабиринта. Их мысли – что хлебные крошки для заплутавших в лесу. Друид молча передаёт им безвольного короля. – Там… там Мерлин, мне нужно вернуться. – Погоди, – Гвейн хмурится. – А ты вообще кто? – А это важно? – Нет, вообще-то, – рыцарь криво улыбается. – Там Мерлин, говоришь? – Да. – Останься здесь, я сам. Что ж, может оно и к лучшему.

***

Солнечный свет разливается по мозаичному полу, прогоняя тени. Мордред не поднимает головы, пока Артур проводит обряд посвящения. Он чувствует, как лезвие Экскалибура касается его плеч – и произносит клятву с лёгким сердцем. Ему впервые кажется, что он на своём месте. Наверное, это и есть дом. – Встань, сэр Мордред, рыцарь Камелота! – голос короля эхом отражается от сводов залы. Друид поднимается и, глядя на то, как Артур улыбается ему – по-отечески тепло – не может скрыть ответной улыбки. Он выходит из зала, пытаясь справиться с эмоциями и застёжкой парадного плаща – неудобно, но придётся привыкнуть. – Давай помогу, – маг появляется прямо за его спиной. Настолько близко, что Мордред чувствует его дыхание. Руки Мерлина ловко расправляются с застёжкой, на пару секунд заключая друида в подобие объятий. Мордред застывает. Ничего такого, он просто делает свою работу. И всё-таки. Приятно. «Спасибо» – Слушай, если бы Артур знал, кто ты… – ...меня бы здесь не было. «Я не дурак, Эмрис». Маг забирает его плащ и невозмутимо продолжает: – Можно вопрос? – Конечно. – Ты спас Артуру жизнь, почему? – Потому что он прав – месть не выход. «И я спасал не только его». – Да? – Да. Мордред не замечает, как Мерлин снимает его наручни. Но зато прекрасно замечает насмешливый взгляд синих глаз. И улыбку. Так вот каким ты можешь быть, Эмрис, когда захочешь. Друид улыбается в ответ. Это тот самый шанс стать (не)друзьями? Или ему показалось?