Голод

— Я хочу есть. Такого вопроса он ожидал сейчас меньше всего. Мальчик обернулся, ловя взглядом своего спутника и ловя себя на мысли, что подруга и правда начинает от него сильно отставать. Худое тело девочки слабо дрожало толи от холода, толи от слабости. Моно вздохнул, с трудом принимая свою беспомощность. — Прости, у меня нечего нет. Сквозь черные провалы маски-пакета не было видно его потухший взгляд. Девочка понурила голову, хотя все внутри взвелось, подавляя болезненное клокотание. Раз выбрала молчать об этом — молчи. Не подавай виду. Дождь с громом и молниями загнал их на очередной, трещащий по швам чердак. Шум дождя смешивался с затихающей музыкой. Слишком далеко от остальных каналов передачи. И достатосно близко к нему, чтобы работать и жить. Мальчик вздохнул, подавляя знакомое холодное сжение в руках. Нет, он никогда больше не воспользуется своим «проклятьем». Никогда больше. Моно взобрался на громадные стеллажи из ящиков. Шестая, что до сих пор не отставала от друга, сейчас плелась где-то в другом конце чердака. Мимо пробегал маленький гномик. Он нёс что-то в своих ручках. Номы никогда не отличались чистотой… Их кожа всегда была грязной… Но Шестую сейчас не волновал внешний вид маленького гномика. Её волновало то, что он несёт. Маленькая, исхудалая, мертвая крыса. Похоже, единственный друг Нома скончался у него на руках так же… от голода. В два прыжка девочка настигла серое существо, вырвав из рук мертвое, иссохшее тельце. В тщетной надежде заглушить внутренний вой, зубы впишись в обезвоженное окоченевшее животное. — Шестая?! Что ты творишь?! Пусти ее! Мальчик подбежал к подруге, чтобы отобрать у неё зверька, но было уже поздно. Девочка намертво вцепилась. Ном вырвался из хватки Шестой (она удерживала гнома) и побежал, дабы быть не съеденным. А то, мало ли что ещё взбредёт в голову чокнутой девочке… — Зачем ты съела… Моно бросил непонимающий взглял вслед Ному, а потом повернулся к подруге. Шестая сидела в позе затравленного хищника, у которого прямо из-под носа утянули добычу. Вся взъерошенная, тяжело дышала, словно борясь со слезами. Она чувствовала, как внутри тихо что-то рветься и начинает гореть. — Ш-ш… — мальчик присел на корточки, вытянув руки вперед в успокаивающем жесте. Хорошо. Если хочет есть — он найдет. Что-нибудь — но найдет. *** Они с Моно направлялись к каким-то магазинам, находящимся на окраине города. Не важно, что в них находилось бы, всё равно нужно было проверить. Может, запаслись бы провизией… А то, крыс каждый раз есть, не факт, что выживешь. Всю дорогу до заброшенных зданий, дети шли молча. Моно был напуган. Не понимал, как могло в Шестой проснуться что-то настолько дикое, что она бросилась на беззащитного Нома. А Шестая… Шестая просто не хотела говорить. Говорил бы Моно, говорила бы и она. Так всегда. Моно говорит, она начинает говорить… Без друг друга, они никто. Не встретились бы они, наверное, даже разговаривать бы разучились. Отдельным адом был спуск со здания. Учитывая, на какую высоту они забрались до этого. Ему повезло. Хотя бы в том, что он нашел полусожженые остатки того, что когда-то могло назваться «магазином». Дети одновременно посмотрели друг на друга и кивнули. Обгорелые стены были покрыты толстым слоем копоти. Луч фонаря выделял странные… контуры? Моно приблизися в неровности в потемневшем бетоне. Ладонь собрала (вернее размазала) слой копоти со стены. Взору глючного открылась… Объявление? Афиша? Выцвевшая бумага покрытая странными символами. Но внимание привлек рисунок. Странный корабль, если это можно так назвать… и еда. Много еды. Он ощутил слабый толчок в спину, явно пренадлежащий Шестой. Моно обернулся и, встретив немой и доходчивый взгяд из мрака капюшона, запоздало кивнул: — Берём то, что можем. Дети выбрались из магазина. Консервы они съели прямо внутри, карманы напихали хлебом. Моно, ранее бесцельно шатавшийся по Бледному городу, теперь был одержим идеей найти этот… корабль. *** Их разделял один квартал. Они найдут корабль и все будет хорошо. Наконец… — Я хочу есть… Почему то по спине пробежал холодок. Моно до последнего склонялся к тому, что причиной была та злосчастная крыса, а не бурявящий его спину тяжёлый взгляд. — Придётся потерпеть. Мы уже близко. — Его голос звучал уверенно, хоть они оба знали, что это не так. Он уже мягче вздохнул, — Там будет еда, обещаю. Он не чувствовал подобного страха уже давно. Его «чувство» ещё никогда не подходило. Когда Доктор смотрит в спину и уже тянуться за ним, когда голова на длинной шее уже готова схватить… Но почему сейчас оно вернулось? Жестом он сказал Шестой держаться ближе. Кто на этот раз? И главное откуда? Сердце сбилось с темпа. Холодное сжение усилилось. Моно судорожно осматривался, пытаясь найти лишнее движение, лишнее… Дыхание участилось, в голову полезли ненужные мысли. Рядом? Но где?! За тобой. Эта мысль была воспринята как предательство собственного разума. Но пазл невольно складывается, а самое плохое, против его воли Успел только обернуться, руководствуясь тем же «чувством», как на него набросились. — Шестая! Из горла вырвался слабый хрип, тонкие холодный пальцы вцепились той же мертвой хваткой. Она держала друга и пытаясь прокусить ему глотку. — Шестая, что ты делаешь?! Мальчик пытался сделать вдох глубже, но ничего не получалось. Он продолжает упираться, и напрягает колени, готовясь лягнуть Шестую в живот. На головой раздается рычание. Словно она озверела… Башня вспыхивает. Сигнал начинает накручивать волны с новой силой. Всюду слышится оглушительный треск телевизоров, которые в итоге взрываются, не выдержав электрического напора. Черная Башня взвыла, и, под вой разрывающийся зрителей, погасла навсегда… Черная жидкость с металлическим привкусом заполняет рот и тушит внутренний "зуд", готовый изодрать девчонку изнутри. Дождевик измазан в темной субстанции, которую сложно будет стереть. Вкусно… Очень… Жаль, что больше его не возродить и не съесть снова… А Шестая бы не отказалась…