I wanna ruin our friendship

— Почему ты так помешан на этом олене? Оставил бы его уже. Он давно не воюет за власть. Сидит, занимается своим днищенским отелем, да и тебя не трогает. Вокс медленно с лицом «я тебе сейчас уебу» повернулся на Вала. Тому аж не по себе стало. — Это. Тебя. Не. Касается. — Раздражённым голосом проговорил Теледемон. — Тебя так послушаешь, подумаешь, что ты к нему не равнодушен, — издевательски проговорил Валентино, — и только попробуй сказать, что я не прав. — Пошёл. Вон. Отсюда. — Что? — Ты меня не услышал! — Вокс искрил от злости, — ОСТАВЬ МЕНЯ ОДНОГО! Быстро. Валентино был в шоке. Такое поведение обыденно для него, но никак для Вокса. Мотылёк, ничего не сказав, вышел из комнаты, оставив Теледемона наедине с самим собой. Как только дверь закрылась, Вокс дал своим эмоциям выпуститься наружу. Ему очень больно вспоминать те события, ещё до знакомства со своими Ви, когда он был один, только строил себя, становясь Оверлордом. Когда он только познакомился с Ним. Стоило ему вспомнить сейчас это имя, Вокс опустился на пол, уткнувшись монитором в колени, заплакал. Ненависть и любовь — очень сильные чувства, поэтому когда они направлены по отношению к одному человеку, становится дурно на душе. Хочется забыть это всё. Никогда не вспоминать. Но от себя никогда не убежишь. Поднявшись, Вокс подошёл к зеркалу. Если отбросить своё состояние, он выглядит очень необычно, но классно: плоский, современный монитор телевизора вместо головы, одежда подобранная по последнему писку моды, благодаря Вельвет. Но когда-то он выглядел совсем иначе: вместо головы — старенький, пузатый телевизор, одежда самая простая — мода 40-х и 50-х годов. И ему было весьма комфортно и очень нравилось, он бы и сейчас также ходил переодически, но стоило только вспомнить об этом сразу рисовался образ прошлого, где был Он. Монитор Вокса продолжал рябить. Теледемон ненавидел, что такой как он не понраву Ему. Даже то, что он сейчас совсем в другом образе совсем не помогало. Только становилось хуже. Вокс этими действиями только больше ломал себя. От злости он ударил по зеркалу, что то разбилось вдребезги, свалился на пол, свернувшись в позе эмбриона. Почему Он не любит его, как он... Почему Он отказал ему... Удивительно, но когда-то Вокс и Аластор были хорошими друзьями. Они могли говорить часами напролёт о многих вещах, но чаще о журналистике: делились друг другу о прошлом, о работе. Вокс начинал свою карьеру на радио, лишь потом перешёл на телевидение, так как оно стало более доступным и более «зомбирующим». Да и Аластор, несмотря на свою излишнюю консервативность спокойно выслушивал истории Вокса о телевидении, даже иногда помогал ему с советами. Когда же всё свернуло не туда? Вокс влюбился. Так глупо, но это так. Он уже не представлял своей жизни без Аластора. Перед каждой их встречи он всегда нервничал, но всегда радовался. Да и Аластор начинал постепенно замечать, что каждые их встречи стали очень... странными. Вокс излишне ухаживал за ним, постоянно слушал, никогда не перебивая, хотя раньше они часто дисскутировали на разные темы, везде старался ходить за ним хвостиком, лишний раз старался его коснутся, хотя Радиодемон часто говорил, что не любит тактильность, часто отводил взгляд. На вопросы Аластора, Вокс всегда отмахивался, мол, он себя накручивает, всё как обычно. Но это нихуя не так. — Слушаааай, Ал, можно же так? — Робко спросил Вокс. — Да, мой телеголовый друг? — Улыбающийся излишне удивился. — Да я хотел спросить тебя, мы же друзья и довольно близкие, я хотел тебя спросить о некоторых личных вопросах. Ты не будешь против? Аластор удивился ещё больше: — А к чему такой интерес? — Да, прости, глупость сказал... — Вокс покраснел как рак и отвернул монитор от собеседника. — Я не против. Радостный Вокс повернулся на Аластора. — Я тут думал, ты всегда одинок, только со мной и Роззи общаешься, ну иногда с Зестиелем парочкой слов перекинешься. Неужели тебе никто никогда не нравился? — Нет, — уверено ответил улыбака, — мне это не интересно. Чувства затуманивают разум. — Да ну, даже при жизни? — Я любил врагов. Они меня забавляли, волновали мне кровь. Быть всегда настороже, ловить каждый взгляд, значение каждого слова, угадывать намерения, притворяться обманутым, и вдруг одним толчком опрокинуть всё многотрудное здание их хитростей и замыслов, — вот это да, любовь. — Оу, но имел ввиду другую любовь, — ухмыльнулся Вокс, — как по мне нет ничего плохого в чувствах к другому человеку. Ты не представляешь, как это прекрасно кого-то любить, ты словно наполняешься теплом изнутри. Ты становишься таким счастливым. — А что такое счастье? Это насыщенная гордость. — Знаешь ли, для каждого оно своё. Например, если обычно ты просыпаешься, потому что надо или просто выспался, то, когда ты влюблён, просыпаешься с мыслями, что удивишь свою любовь. Сможешь обнять... и прочее. — Хм, — улыбака повернулся к Теледемону, — ты же говорил, что в прошлом только себя и любил. — Нуу, вообще, мне нравился один человек, когда я на радио работал. Он, собственно, там же. Мы хорошо общались. Знаешь этот человек был таким классным, на тебя чем-то похож. — Невозможно. Вокс удивлённо повернул монитор. — Невозможно, что есть человек, похожий на меня. — Я имею ввиду, некоторыми чертами, — Вокс истерично усмехнулся. И зачем он это упомянул. Выкручиваться теперь будет сложно. — Хах, неужто какая-то женщина была на меня похожа? — Это был мужчина. — Тем более, — взгляд Аластора стал злее. — Тебе не нравятся мужчины? — Большинство из них такие недалёкие и глупые. Нет ничего парадоксальнее мужского ума: их трудно убедить в чем-нибудь, надо довести до того, чтоб они убедили себя сами. — А если бы тебе понравился мужчина? Каким бы он был? — Зачем думать о том, чего не будет. Я никогда не любил ни женщин, ни мужчин. Я уже сказал, что ненавижу глупцов. Но без дураков было бы на свете очень скучно. И у меня не было моих необычаянных эфиров, с трансляцией очередного нерасскрытого убийства. — Ладно, я понял. А меня ты считаешь глупым? — Нет. Вокс на секунду заискрился от радости. Теперь он знает, что нужно, чтобы понравиться Аластору. Если всё дальше так и будет идти, то он обязательно поменяет своё «Я никогда не любил ни женщин, ни мужчин», на «Я тоже люблю тебя, Вокс». Они продолжали общаться как и обычно, словно между ними не было этого личного разговора. Вокс лишний раз старался показаться лучшей версией себя перед Аластором. Часто умничал на собраниях Оверлордов и ловил одобрительные кивки Радиодемона. Это не могло не радовать Теледемона. Он уже мечтал, что совсем скоро они будут вместе, будут прекрасной парой. Хотя, многие так и думали, так как эти двое слишком часто проводили время вместе и их спокойно можно было увидеть прогуливающимися по улицам или сидящими в условном парке, болтающими о чём-то. В один момент, Вокс решился. Ему всё тяжелее было скрывать свои чувства и внутри творится бардак. Сколько раз он мечтал взять его за руку, легонько приобнять за тонкую талию, прижать к себе, положить другую руку на его щёку и нежно поцеловать. Нужно это было воплощать наконец в жизнь. — Ал, мы довольно давно с тобой знакомы и длительно общаемся. — Ну да, а в чём дело? — Улыбака удивительно посмотрел на Теледемона. Вокс подошёл к Аластору, взял его за руки и посмотрел в глаза. Радиодемон ничего не понимал, лишь продолжал смотреть на него максимально удивителённым взглядом. — Я... — смущался Вокс, — я не могу больше так. Я давно хотел сказать тебе, но никак не решался. Помнишь, я говорил тебе о том, что мне нравился один мужчина, из прошлой жизни, который работал со мной на радио и на тебя похож. Так я имел ввиду тебя, но сказать боялся, думал, что ты не так поймёшь, ведь я так мало знал о тебе. В общем. Я... я люблю тебя, Аластор. Вокс продолжал улыбаться, ожидая ответ от возлюбленного. Но вот его объект обожания определённо не был готов к такому. Его взгляд стал злее. Помолчав минуту, он произнёс: — Зачем? Вокс перестал улыбаться. Что. Может он не так понял его? Хотя чего там не понять. Может стоит тогда действовать? Рука Теледемона легла на волосы Радиодемона, Вокс приятнул его к себе и поцеловал, в надежде, что хоть так он поймёт его намерения. Аластор на эту выходку укусил Вокса за язык, грубо откинул от себя, что тот упал. Аластор протирал свой рот и выплёвывал на пол их общие слюны. — КАКОГО ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ! — Кричал возмущённый Теледемон, — мне блять больно. Аластор поднял взгляд на упавшего. Его глаза горели чёрно-кровавым. Из-за спины выросли щупальца, которые обхватили ноги, туловище, руки и горло Вокса, подняв его в воздух. Сам же Аластор увеличился в размерах и начал медленно подходить к своей жертве, остановившись на уровне глаз. — Так вот в чём дело. Ты оказывается у нас влюблен. — Что ты делаешь? — Вокс изрядно расскранелся, почувствав, что у него конкретно встал на эти действия, — если ты хочешь меня трахнуть, так бы и сказал, я просто хотел сперва немного конфетно-букетного и без особого садизма. Улыбка Аластора будто бы ещё злее. Щупальца сильнее сжали Вокса, что у того на глазах выступили слёзы. — Пожалуйста, прекрати. Это нихуя неприкольно. Мне это уже не нравится. Мне неприятно. — Какой глупый. Ты не понял, что я собираюсь убить тебя? — Что? Пожалуйста, прекрати это. Что я сделал не так, скажи, Ал... Одно щупальце сильнее сжало шею Вокса, перекрывая доступ к кислороду. Монитор сильно рябил и начинал темнеть. Воздуха катастрофически не хватало. Как вдруг Аластор ослабил хватку. Только Вокс расслабился, как другое щупальце воткнулось ему в грудную клетку, вырывая сердце. Щупальца отпустили Вокса, что тот с грохотом упал на землю, разбив свой монитор в области правого глаза. Подняв левый на Аластора, он увидел, как тот потянул щупальце с сердцем к себе в рот. Вокс ничего не понимал. Прожевав и проглотив сердце, Радиодемон подошёл к Теледемону усмехаясь: — Больше не любишь меня? Ведь тебе нечем, не правда ли? — П-почем-му... — единственное что пробубнил Вокс, потирая разбитый монитор. — Я же не полностью съел тебя. Или ты забыл про то, что у тебя есть регенерация? — П-почему ты так п-поступил со м-мной... — Ты нёс чушь, напал на меня, а сейчас удивляешься, что я с тобой так поступил. Аластор опустился на уровень Вокса, схватил рукой его за разбитый монитор, приблизил к себе и прошептал. — Я говорил тебе. Я никого не люблю. Ты не особенный. Очередная глупая душонка. Прощай, мой бывший разбитоголовый друг. Он со всей дури ударил его монитор в пол, встал и ушёл. Вокс сложился в позу эмбриона и тихо заплакал. Не сколько от боли физической, сколько моральной. Его чувства жёстко унизили и оскорбили. Это так больно, там, где этот олень вырвал его сердце. За что... что он сделал не так. Тихий плач превратился в сильнейшую истерику. Челюсть начала стучать, а после Теледемон заметил, что его руки сильно дрожат. Воздух начал заканчиваться. Он начал задыхаться. Тело полностью тряслось, словно от холода. Вокс перевернулся на спину, обняв себя, начал поглаживать, пытаясь успокоится. Ничего не помогало. Слёзы продолжали литься из глаз, стекая по разбитому монитору на пол, где лежали несколько его осколков из-за слишком сильного удара. Было так больно внутри, в области желудка и чуть повыше слева, где была дыра, вместо сердца. Он жадно пытался хватать воздух, но ничего не выходило. Он словно разучился дышать. Вокс совсем потерял счёт времени и уже не знал, сколько он так лежит. Трясусейща рукой он схватился за место, где было раньше сердце, которое сожрал этот придурок. — Я в-ссё... ещ-щё лю.. б-блю т... тебя... — плакал Теледемон, сворачиваясь обратно в клубок. — Несмотря на всё я продолжаю любить и ненавидеть тебя, Аластор... — прошептал Вокс. Он медленно встал, протирая заплаканный монитор. Рядом лежали осколки зеркала. Вокс в этой реальности. Не в тех травмирующих воспоминаниях. Он схватился за место, где должно быть сердце. Всё ещё бьётся. Да, регенерация сработала, и выросло новое, только оно, словно старое, — всё ещё любит этого оленя. И лишь мозг напоминает о психических травмах, заставляя ненавидеть. Вокс сел на кровать и опять тихо начал плакать. — Что я тогда сделал не так, Аластор...