Подними меня

Сидя рядом с братом, когда он откинулся на больничной койке, я не могла сдержать слезы, падающие с моих щёк. Мы провели сорок чудесных лет вместе, но последние шесть месяцев были тяжелыми для нас всех. Диагноз был неутешителен, без всякой надежды на выживание, речь шла лишь о том, чтобы затянуть неизбежное. Я видела, как мой муж, по-прежнему крепкий, как бык, широкий, как амбар, медленно, но, верно, угасал перед моими глазами, пока болезнь уничтожала его изнутри. Вокруг нас были наши дети и внуки. Я закончила университет, но мы оба стремились начать семью. В первые шесть лет после начала наших интимных отношений я родила четверых детей: трёх дочерей и сына. С течением времени к нам пришло благословение в виде десяти внуков. Мы с братом старались быть лучшими родителями, он убеждался, что ничем не походит на нашу собственную матерь. Говоря о нашей матери, она появилась на пороге нашего дома, когда мне было двадцать лет. Шок был в том, как она выглядела хорошо. Я ничего не знала о ней, но, когда мой брат подошёл к двери, я чувствовала, как ненависть и гнев исходят от неё. Это было видно по её жестам, и, несмотря на то что он не видел её двадцать лет, она сразу узнала её. Извинений от неё не последовало. Совершенно никакого раскаяния. Ни капли сожаления. Ни единого комментария о том, что она бросила обоих своих детей. Она пришла только – взять то, что ей принадлежит от родителей. Он расхохотался ей в лицо и сказал ей, чтобы она убиралась. – Хочешь чего-то? Подай в суд, сука, – заявил он. – Как ты смеешь! – воскликнула она. Впервые в жизни я увидела, как руки брата сжались в кулаки, когда он шагнул вперёд, а она отступила. – Ты бросала меня практически каждые выходные, пока я рос. И потом ты оставила мою младшую сестру на произвол судьбы, а теперь у тебя наглость вернуться и требовать свои долги? – Они были моими родителями тоже! – Более двух десятилетий ты их не видела. Они были ближе к нам родителями, чем к тебе, – тяжело вздохнул он. – Ты действительно ужасный человек. Тебя не стоит звания мать. Ты просто изгнала нас из своей матки и сделала лишь минимум после этого. То, что ты заслуживаешь, — это несколько домашних правд, но, честно говоря, я не собираюсь тратить дыхание напрасно, кроме как сказать, что тебе ничего не принадлежит, и тебе лучше покинуть нашу собственность. – Этот дом должен был быть моим! – Тогда я бы порекомендовал тебе нанять адвоката. Они ничего не оставили тебе за то, что ты сделала нам и им. И ты ничего не заслуживаешь. У меня нет ни малейшего представления, что ты делала с момента, когда ты нас бросила, и меня это не волнует. Что касается Стефани, она даже не знает, кто ты такая. Но я помню. Я хорошо помню тебя. Самое отвратительное существо, с которым мне довелось столкнуться. Есть одно, что я знаю наверняка - ты не моя мать. Ты просто женщина, которая случайно находилась рядом несколько лет. – Ты даже не упомянул, что тебе жаль, что ты нас покинула, – добавила моя сестра. – Я знаю эту историю, потому что мой брат и наши дедушка с бабушкой рассказывали мне. Ты просто ушла и оставила меня на целый день в одиночестве. Я взяла брата за руку. – Он воспитал меня, ухаживал за мной, показывал мне, что правильно, а что нет, дарил мне всю любовь в мире. Факт в том, что нам никогда не понадобилась ты. Теперь нам ты не нужна, и мы точно не хотим тебя в нашей жизни. Почему ты пришла сейчас? – Это дело в том, мама, – просто сказал с сарказмом, – Я больше не ненавижу тебя. Ненависть означала бы, что мне есть дело до тебя. Долгое время я ненавидел тебя. А теперь? Теперь я просто смотрю на тебя и чуть ли не жалею. У тебя было двое детей, и им обоим ты безразлична. Ты всего лишь ещё одно существо на этой земле, к которому у меня нет чувств, и я даже не трачу на тебя мысли. Единственное, что меня удивляет, это какие у тебя были размышления, когда ты пришла сегодня. Ты действительно думала, что это будет случай прощения и забвения? – Ты даже знала, что твои родители ушли из жизни? – мне пришлось спросить. – Я буду сражаться до конца, если понадобится, – заявила наша мать довольно негодующе, – Этот дом принадлежит мне. Брат молчал, просто начал смеяться. Его хватка на моей руке стала крепче, когда он шагнул назад через порог и просто закрыл дверь перед её лицом. Я повернулась к нему, удивлённо улыбаясь. – Что, действительно так и не ожидала сегодня! Я положила обе руки на живот и спросила: – Думаешь, она заметила? Наклонившись, чтобы поцеловать меня, он мягко ответил: – Что, если бы она и заметила, интересно, что бы она сказала, если бы мы ей сказали, что ребенок - наш общий... Мы больше никогда не слышали о нашей матери. Судя по тому, что мы узнали, она пришла в себя и теперь жила в другом районе города со своим мужем. Но восстановить отношения было уже невозможно. Мои мысли сводились к тому, что у меня просто не было матери, в то время как мой брат не мог забыть и не мог простить то, через что ему пришлось пройти. Наш дом был домом любви, в котором мы воспитывали своих детей. Они получали всю возможную поддержку от обоих родителей. Да, были трудные времена. Мы иногда ссорились с братом по разным поводам. Наша жизнь не была идеальной, но мы были счастливы вместе, и одной из самых важных вещей было то, что наши дети знали, как сильно мы их любим. Когда каждому из них исполнилось восемнадцать лет, мы сели и рассказали им правду, всю историю о том, кто мы такие друг для друга и как мы оказались вместе. Наши три дочери восприняли это лучше всего, считая это даже красивой историей любви, которая сблизила нас. Нашего сына немного это озадачило на пару дней, но Марк взял его на несколько пива, провёл сердечный разговор и после этого наши отношения стали ещё лучше. Дети, в конечном итоге, выросли, начали свои отношения и создали свои семьи, оставив нас с Марком наедине, чтобы вести свою жизнь. Мы рано ушли на пенсию, путешествовали, в конце концов продали дом и переехали из города, чтобы наслаждаться более спокойной жизнью. Даже по мере нашего старения, наши физические отношения продолжались. Они замедлились, но нам всё равно не хватало друг друга. Даже после его диагноза, интимные моменты стали редкостью только тогда, когда его организм начал отказывать. Протирая слёзы, я смотрела в его глаза, облегчение, что в них всё ещё жива жизнь. – Ты размышляешь, – шепнул он. – Просто думаю о нашей жизни вместе, – ответила я. – Есть ли сожаления? Почти заключительный стон вырвался у меня, ведь единственным сожалением была мысль о том, что потеряю его, и представление о том, что мне придётся прожить много лет после этого, напугало меня. – Совершенно никаких, – ответила я, – Я люблю тебя каждый день своей жизни до этого момента, и я буду любить тебя каждый день своей жизни и впредь. Он сжал мою руку, и я улыбнулась его оставшейся силе. Он не собирался оставлять меня так просто. Но я знала, что приближается время, когда мне придётся сказать прощай. В течение следующего месяца я была с ним постоянно, наши дети и внуки навещали его, когда могли, но с каждым днём он становился всё слабее, пока однажды он закрыл глаза, и мне сказали, что конец близок. Ещё два дня он держался, и на мгновение его голубые глаза засветились, и я не видела в них боль от болезни. Я видела только его любовь ко мне, безусловную преданность, которую он проявлял мне всю свою жизнь. Он слабо сжал мою руку, снял аппарат для дыхания. – Люблю тебя, дорогая, – ему удалось прошептать. Наклонившись, я поцеловала его губы и прошептала: – Я тоже тебя люблю. Я оставалась рядом с ним, держа его руку, отдавая ему всю свою любовь, пока наступил самый конец. Он отдал всю свою жизнь ради меня. Я тоже буду любить его всей своей душой до конца своей жизни в ответ.