Фиделиус

1980

      Гостиная Поттеров в Годриковой впадине, как всегда, излучала уют и гостеприимство. Тихонько потрескивал камин, бросая теплые отсветы на лица. Пахло сливовым повидлом и мятным пуншем. Пятеро друзей собрались за журнальным столом: Лили и Джеймс на диване, Ремус и Питер — на креслах, а Сириус не мог усидеть на месте и потому ходил туда-сюда по комнате. Всем было по двадцать — их жизни только начинались, но уже были омрачены войной. Впрочем, здесь, в гостях у Поттеров, они почти могли забыть об опасностях и несчастьях внешнего мира.       Когда они собирались вот так, впятером, Джеймсу вообще казалось, что они переносились в гостиную Гриффиндора, во времена, когда учились курсе на пятом, и все их проблемы сводились к тому, чтоб сдать экзамены. На самом деле ему очень нравилось забываться в таких иллюзиях. Потому что реальность, в которой пророчество предрекло, что их с Лили еще нерожденный сын должен стать главным врагом сильнейшего из темных магов… ну, мягко говоря, пугала.       Сегодня Джеймс собрал друзей не просто так. Эта встреча была напрямую связана с нависающей опасностью. Но… ему так не хотелось переходить к сути дела, что он уже второй час рассказывал байки и анекдоты, веселя компанию. Особенно приятно было слышать заливистый смех Лили. Она очень тревожилась последние дни, что неудивительно. Поэтому прекрасно, что хоть сегодня ей удалось расслабиться.       — А потом, — взахлеб рассказывал Джеймс, — кротохвост выпрыгнул у него прямо из штанов, и он ка-ак бросится на зверюгу!       Новый взрыв смеха. Только Сириус почему-то в этот раз остался серьезным. Обойдя диван, он положил руку Джеймсу на плечо.       — Сохатый, кажется, пунш кончается. Покажешь мне, где еще налить?       Не самая изящная попытка позвать для личного разговора. Да и к чему вообще, что за секреты? Но Джеймс подыграл другу, согласился, и они вместе ушли на кухню.       — В чём дело? — спросили они почти в унисон.       — Ты меня спрашиваешь? — удивился Джеймс. — Ты же сам позвал.       — Ну да. Но я же вижу, что тебя что-то беспокоит, и ты не просто так байки травишь.       — Так заметно? — смутился Джеймс.       — Вообще — нет. Я просто слишком хорошо тебя знаю, — Сириус усмехнулся. — Плюс эта история про кротохвоста — уже третий раз ее слышу. А ты обычно не повторяешься.       — Нда, сплоховал.       — Рассказывай давай, что стряслось.       Они стояли возле кухонных тумб, на которых сам собой нарезался салат, и тихонько бурчал огонь под чаном с пуншем, сохраняя его горячим. Джеймс был в уютной полосато-синей домашней мантии, Сириус — в нарочито магловской одежде: джинсах, черной футболке с надписью «Iron Maiden» и кожаной куртке. Но этот маскарад не менял его вышколенной осанки и сурового взгляда. Как бы Сириус ни старался расквитаться с наследием Блэков, всё в нём сквозило мрачным аристократизмом.       Джеймс непроизвольно поправил очки — последняя попытка оттянуть неизбежное, закрыть глаза на пугающую действительность.       — Меня вызывал к себе Дамблдор, — наконец сказал он вполголоса. — И рассказал о пророчестве. Пророчестве про моего ребенка.       Сириус приподнял бровь.       — Нехило.       — Нет, Бродяга, довольно хило, я бы даже сказал, хреново. Мой ребенок судьбой назначен во враги Волдеморту!       Зрачки Сириуса чуть расширились, брови сдвинулись. Джеймс продолжал:       — Там была жуткая фраза: «Каждый из них должен пасть от руки другого». Моего ребенка еще на свете нет, а его смерть уже предрешена?! И что самое худшее — нет гарантий, что Волдеморт не слышал этого пророчества!       — Лили знает? — тихо спросил Сириус.       Джеймс кивнул.       — Да, к сожалению. Я пытался умолчать, но… разве от нее что укроешь.       — Мерлин, Сохатый, мне так жаль. Но ведь это пророчество. Наверняка оно говорит о каких-то далеких временах.       Джеймс на пару секунд снял очки и протер уголки глаз, пытаясь собраться с мыслями.       — В общем, Дамблдор посоветовал мне наложить Фиделиус на дом.       — Это хорошая идея.       — Еще бы. И нужно выбрать Хранителя. Собственно, для этого я и собрал всех сегодня…       — Я готов! — ни секунды не раздумывая, вызвался Сириус.       Джеймс опустил ладонь ему на плечо.       — Спасибо, Бродяга, я в тебе не сомневался. Но проблема в том, что ты — самый очевидный вариант.       — Разве это важно? Напомни, как работает Фиделиус?       Джеймс чуть отошел, взял ковш и стал наливать пунш в графин.       — Надо вернуться к ребятам и всем рассказать.       — Нет! — с неожиданной горячностью возразил Сириус.       Рука Джеймса дернулась, расплескав немного горячего пунша.       — Почему?       — Послушай. Мы… Мне это неприятно говорить, но мы не должны верить Ремусу.       — Что? Почему?       — Я видел листовки Пожирателей, слышал, что люди говорят… Они переманивают оборотней. Вот почему.       Джеймс даже рассмеялся этой нелепице.       — Да ты чего? Это же наш Лунатик!       — Да. И я хочу ему верить! Но речь же про твоего ребенка, не меньше!       Джеймс уронил взгляд на зеленые кляксы от пунша.       — Не разводи паранойю, Бродяга. Мы должны доверять друзьям. Пойдем, — он вручил Сириусу один графин, второй взял сам и настойчиво поманил друга обратно в гостиную.       Вот только прежнего уюта там уже не было: Ремус стоял у выхода и поспешно застегивал уличную мантию. Лили и Питер взволнованно допытывались, в чём дело.       — Просто понял, что лучше мне уйти.       Сириус и Ремус на миг столкнулись взглядами, и от этого температура в комнате словно упала на пару градусов.       — Подслушивал? — холодно бросил Сириус.       — Вас долго не было, — ответил Ремус сухо. — Я пошел проверить и услышал свое имя. Зря вы не наложили Квиетус.       Джеймс пихнул Сириуса в бок, чтоб тот извинился, но друг упрямо молчал. Тогда Ремус перевел взгляд на Джеймса:       — Я не слышал, что там по поводу малыша, Сохатый, и, видимо, меня это не касается. Но я просто скажу, что надеюсь, что с ним всё будет в порядке.       Он шагнул за дверь.       — Луни, вернись! — крикнула вслед Лили, но Ремус уже аппарировал. Она удрученно повесила голову, затем сверкнула на мужа зелеными глазами. — Ну и чем вы его так обидели?       Джеймс и Сириус переглянулись.       — Думаю, Бродяге и Лунатику это надо будет обсудить с глазу на глаз, — Джеймс вздохнул. — А пока, Хвост, введу тебя в курс дела. Пора.       Питер взволнованно шмыгнул, садясь обратно в кресло. Джеймс и Лили вернулись на диван, он обнял жену за плечо и вдохнул душистый аромат ее волос. Ее ладони привычно покоились на животе. Сириус ненадолго сел, но потом снова подпер спиной косяк двери. Пока Джеймс повторял то, что уже успел рассказать Сириусу, Лили отстраненно рассматривала графин, внутри которого зелено-мятными завихрениями переливался пунш, а Питер то и дело ахал и вздыхал.       — Я бы сам стал Хранителем тайны, но есть проблема — тогда я не смогу заходить домой. Так работают эти чары: если Хранитель возвращается, значит, защита больше не нужна.       — Был бы хороший предлог слинять от младенца, да? — нервно пошутила Лили. — Но я тебя так просто не отпущу.       Джеймс нежно поцеловал ее в висок.       — Думаешь, пеленки станут моим боггартом?       Она вымученно рассмеялась.       — Надеюсь, что да. Что ничего страшнее пеленок нас не ждет.       — По-прежнему предлагаю себя, — подал голос Сириус.       — По-прежнему считаю, что это слишком очевидный вариант.       — Какая разница? Даже если меня схватят, им никак не вырвать вашу тайну из моего сердца. В этом же прикол Фиделиуса, разве нет?       Безоговорочная самоотверженность друга тронула Джеймса, от нее чуть кольнуло в груди.       — И всё же, — тихо произнесла Лили, — чем надежнее мы защитим тайну, тем лучше. Я понимаю, что мы просим вас о многом, но ведь речь про малыша… Питер, пока все будут думать, что Хранитель — Сириус, мог бы ты на самом деле оберегать наш секрет?       Петтигрю чуть вздрогнул. Теперь все взгляды были устремлены на него.       — Й-я? — он удивленно указал на себя, словно в комнате были другие Питеры. — М… Знаете, я вообще-то планировал, наверное, немного уехать. Ну, то есть, не знаю, в другую страну, наверное. То есть… Может быть, вам тоже стоит? Мне кажется, это понадежнее чар будет.       — Я обсуждал разные варианты с Дамблдором, — суховато ответил Джеймс. — Он сказал, что Фиделиус — лучший.       — Да, понятно… Эм…       — Раз ты уезжаешь, — бросил Сириус, — это даже хорошо. Если вдруг тебя станут искать, то опа, а ты уже где-нибудь в Австралии и ищи-свищи.       Питер нервно рассмеялся и промокнул уголком мантии вспотевший лоб.       — Эм… — промямлил он, а потом его голос вдруг стал тверже: — Простите, ребята, но я не могу. Мне очень жаль, Лили. Но война, интриги — это всё не мое.       Джеймс нахмурился.       — Думаешь, мы это выбирали? — едко спросил он. — Внеклассные занятия, что ли?       Сириус в три шага пересек комнату и навис над Петтигрю.       — Ты правда готов слинять, когда наши друзья под ударом?! Как дезертир и предатель!?       Питер дрогнул и съежился под его напором, его нижняя губа задрожала.       — Но я… Лучше я откажусь сейчас, чем подведу вас потом, — промямлил он. Затем испуганно поглядел на Джеймса и Лили. — Фиделиус… правда, я не справлюсь. Простите…       Лили медленно кивнула.       — Я понимаю, Хвостик. Хорошо, что ты признаешь это сейчас. В любом случае, бремя Хранителя должно быть добровольным, иначе всё это не имеет никакого смысла, — она подняла взгляд на Сириуса и грустно улыбнулась: — Думаю, лучше тебя на эту роль и правда никого не найти, Бродяга.       Серебряные глаза Сириуса горделиво сверкнули.       — Я не подведу!