Сын лейтенанта

Двери со скрипучим звуком открылись и с таким же бесящим стоном закрылись. Человек в форме полицейского подталкивал в спину мальчонку лет 17. – Принимай, тут твой постоялец. Человек, сидевший за стопкой бумаг, поднял сначала голову, а после встретился с голубыми глазами. Томный вздох вышел изо рта старшего лейтенанта, - Опять ты. Садись, чего как не родной, будешь кофе? Мальчик стоял, засунув руки в карман, сделав два коротких кивка он сел, положив ногу на ногу, - Лейтенант, я тут реально был не виноват. – Ага, конечно, шел, шел, упал - очнулся побитые дети. Так что ли? – сев на стол говорил человек, приведший беспризорника. – Ну, во-первых, для своей защиты скажу, что амбалы под сто восемьдесят – не дети, на вид им было лет девятнадцать, во-вторых, они реально первые начали, кто же в наше время подходит к незнакомым людям и доебывается до шмота, – мальчик надул губы и скрепил руки в замок на груди. – Я предупреждал, что в участке ты не бранишься, а еще говори по-русски, что за шмот такой. – Боже ну вы дед, шмот – одежда, у вас что ребенка нет? Мужчина повернулся, оставив приготовление кофе на потом, – Мой ребенок говорит, как положено, а вот дед это оскорбление при исполнении, за такое можно и в обезьяннике посидеть несколько суток, – лейтенант продолжил начатое с кофе. Рыжеволосый слишком трагично вздохнул, – Вы такой обидчивый, как вы вообще работаете. – Молча с пистолетом в руках и шокером на поясе, – пояснил тот. Тогда мальчонка закатил глаза. – Малец, когда же ты возьмешься за голову и перестанешь приносить мне дополнительную ненужную работу? – протерев переносицу, мужчина поставил чашку черного кофе на стол рядом с «проблемой». Рыжеволосый прокрутил кружку, найдя ручку и отпив немного, он откинулся на спинку стула, – Разве это работа? Сидите тут за кипой бумаг, а так я хотя бы вношу в вашу жизнь краску, приходя с разукрашенным лицом. Это самодовольное лицо выглядело так, будто то, что он сказал - было неистовой правдой. – Короче, допивай кофе и дуй домой, – пожевав свою губу, исполнитель закона замедлил, – хотя погоди, – лейтенант встал, доставая из верхней тумбочки коробку с чем-то трясущимся, – Думаю, перекиси и пластыря будет достаточно. Рыжеволосый заинтересованный действиями старшего, выпрямился. – Не шевелись, а то попаду в глаз тогда уже без скорой помощи не обойдемся, – очень бережно лейтенант взял за подбородок «проблему», приподнимая немного голову. Он нанес жидкость на ватный диск и прошелся по лбу, где красовались кровавые раны, прошелся и там, где была грязь на лице, пытался оттереть и синяки на щеке, но выходила плохо. – Ай! Лейтенант, будьте аккуратнее, не думаю, что синяки исчезнут из-за водички по вашему желанию. Налепив пластырь достаточно резко, исполнитель убрал все, – Теперь проваливай, у меня тут сроки горят. Мальчик сделал последний глоток содержимого чашки, – Занесу вам завтра шоколадку за беспокойство и за то, что закрыли глаза на так называемые «оскорбления», до встречи! – с такими словами он скрылся за скрипучей дверью. – Никаких до встречи!, – очевидно тот уже ушел, оставив грязную чашку прямо на бумагах, – Беспризорник. Нил шел достаточно медленно, но слишком быстро для себя, чтобы очутиться на пороге собственного дома. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он приоткрыл дверь, ныряя в гробовую тишину дома. Видимо родители уже спали, а это значило только одно – Нил мог расслабленно прошмыгнуть на второй этаж в самую дальнюю комнату – свою комнату. Лестница предательски скрипнула, мальчик замер, ожидая яркого света и шагов отца, но этого не произошло, до комнаты он добрался без происшествий, но вот в комнате ждала подстава - мужчина сидел на краю кровати, сгорбившись, его взгляд был устремлен прямо в окно. – Был договор, как только циферблат повернется на 23:00 ты будешь дома, без всяких опозданий, почему ты опоздал? Рыжеволосый обреченно вздохнул, нащупал включатель, щелчок прозвучал громко, за ним проследовал яркий свет и обнаженные синяки, которые под действием времени стали больше и заметнее, а также пластыри на лице. Глаза отца заморгали чаще, привыкая к яркости. Немного времени спустя мужчина оглянулся на сына, его лицо обрело то, что Нил всегда видел – жалость, жалость которая так въелась в его кожу, впиталась в запах и просто запомнилась его сердцу. – Пап, это не смертельно, – начал как всегда мальчонка, тогда отец встал, подходя к сыну все ближе, потрепав его за рыжие волосы, – Жив и ладно. Я ждал тебя только для того, чтобы увидеть, что ты пришел, – мужчина замялся, – в целости и сохранности, ну руки и ноги при себе и, вроде как, части лица тоже, так что ложись, завтра поговорим, приятных снов, сынок, – мужчина вышел, закрывая за собой дверь, оставляя сына одного. Хотел ли Нил утро? – нет, но вот утро хотело пробуждение Нила, поэтому через силу и желание провалиться куда-нибудь ниже ада он побрел в ванную комнату, шаркая ногами. Холодный душ дал ему немного адреналина, немного жжения на лице и треск зубов друг о дружку. Просушив волосы - от силы пять минут, он накинул на себя серое худи, натянул джинсы, завязал шнурки на кедах и побрел вниз, получать дозу пиздюлей от переживающей матери и ожидающего отца. – Хээй, доброе утро, – начало положено. Мэри повернулась на голос сына, застыв на мгновение, – Нил, доброе утро. Она положила последний блинчик в гору к другим, поливая кленовым сиропом, – По твоему лицу могу сделать выводы, что вчера ты пришел достаточно поздно, заходил к Мистеру Коди? Нил вспомнил, как вчера его почти за шкирку приволокли в участок к лейтенанту, – Да, если это так можно назвать, – он закатил глаза, прожевывая кусок блинчика, который не был задет сладким липучим сиропом. Отец сидел за столом, он был больше поглощен газетой, чем сыном и вчерашней ситуацией, было неловко, поэтому поблагодарив Мэри, Нил кинул отцу «удачи на работе» и ушел, тихо закрыв дверь. Когда дверь была закрыта, Харвард отложил новостную газету, протирая переносицу, – Мэри, не начинай. Женщина вскинула руки вверх, – Я и слова не сказала. – Я знаю, что ты хочешь сказать, но я не могу, понимаешь? Я не могу привыкнуть к его синякам, к его частой хромоте после драк и вылазкам поздней ночью, я никогда не смогу с этим свыкнуться. – мужчина закрыл руками лицо, тем временем женщина подошла к нему со спины, обнимая со всей нежностью, – Я понимаю.