«Hope Springs Eternal»

«Pray for me oh children, pray for what I’ve, I’ve, I’ve, I’ve done.

A’ll haunt the very wrinkles of your skin,

pray for me, I’ll run until I begin to understand,

what holy men really mean when they speak of sin…

Pray for me cos I won’t pray for you.»

      Тиффани Хоуп выглядит так, как выглядят люди, которые только что увидели мертвеца. Может, он и в самом деле призрак?       Протянуть руку, коснутся тёплой кожи в надежде, что она растворится под пальцами, что происходящее в эту минуту всего-навсего сон. Проснуться, вот что ей нужно сделать, а не смотреть полными неподдельного удивления ужаса глазами. Но надежда умирает последней, а шанса просто прикоснуться не дают: Билли (а это был именно Он, это существо — Её сын), поддался на встречу и заключил потерянную мать в объятья.

1

«Мама»

      Какая из Неё, к чёрту, мать? Такая, которая узнает своего ребёнка любым: постаревшим, побитым, изувеченным. Он выглядит ужасно осунувшимся, но даже так, от несына исходит нечто жуткое. Оно просачивается из впалых, но смотрящих с обожанием и теплотой, глаз, скользит по щекам слезами и кричит искаженной сотней чужих голосов. Весь Его внешний вид заставляет не отрывать взгляд и смотреть… Смотреть и в который раз понимать, какую чудовищную ошибку Она совершила однажды, а потом Тиффани хватило совести ошибиться и дважды.       Он стал сильнее, грубее, опаснее, стал чужим и не тем, что раньше. Потому что Тиффани с уверенностью скажет, что этот человек, существо — не Её сын.       — Знаю что ты думаешь, понимаю, что не узнаешь, но это — Я. — Нет, не Он. У Её мальчика кудрявые каштановые волосы и ямочки на щеках, у незнакомца же волосы прямые, черные и форма лица совершенно не похожая на лицо Билли, не говоря о разнице в росте, цвете глаз и складе тела, однако Он представляется Билли и по родному-тепло улыбается. Совсем как Билли, и обнимает так же…       Как же больно, как же мерзко. Но больше Тиффани гаже от самой себя.       — В это сложно поверить, но во всём виноваты эти… — на мгновение красивое, но незнакомые лицо тронуло не то болью, не то гневом, но потом всё возвращается на исходную, и сейчас Он смотрит устало, — Я стал таким из-за Меркофф.       Меркофф, конечно. Иначе как почему Она вздрагивает при одном лишь упоминании корпорации, которая протянула верёвку и однажды вытащила Её из нищеты, только вот верёвка, за которую Тиффани ухватилась изрезала руки в кровь и сейчас, кажется, удавкой оборачивается вокруг Её шеи. Кровь с ладоней не отмыть никакими молитвами. Она могла бы разбить колени, расшибить себе лоб, но уже слишком поздно.       — Что Они сделали с тобой? — Кто ещё кроме Неё и Билли мог знать о Меркофф? Она никогда и никому не рассказывала об этом позоре. Если только Тиффани и в самом деле таким образом не наказывает Бог.       — Не важно. Главное другое, — да… Точно, главное другое, но хлещущие по щекам слёзы отрезвляют, а упоминание имени сына пьянит, — Я дома, мама.       — Билли, ты вернулся домой! — Что осталось от прежнего Билли? Может, такие же движения и призрачная привязанность, а что осталось от самой Тиффани Хоуп…?

2

«Пыльная роза»

      Пыльная роза Вот как можно охарактеризовать Тиффани Хоуп. Такая же бледная, со стреляющими глазками-шипами, но для своего возраста неплохо сохранившаяся.        Ещё пара минут в одном помещении, и по стенам поползёт кислота от Их общего лицемерия. Что-то подсказывает Полин, что штукатурка с лица мисс Хоуп облезет ещё ой как не скоро. За розами нужен уход, но пока Тиффани уходит лишь от ответов.       Досадно, но на Её проблемы Глик умеет ждать. Терпение — это то качество, которое на ряду с внимательностью и скоростью реагирования может спасти Меркофф от нежелательных проблем.       — Вы выглядите весёлой. — Агент по-лисьи сощурилась, если не сверля, то пристально наблюдая за Мисс Хоуп, которая жмурится на солнце как зажравшаяся кошка.       — А у меня есть причины, по которым я не должна быть такой? — улыбаясь, проступают неровности, свойственные Её возрасту. Значит, кое-что настоящее в искусственной розе всё-таки есть, — В этом мире всегда можно чувствовать себя комфортно. — Само собой, а ещё розы бывают без шипов и ядовитыми.       Ежели говорить о причинах, по которым Мисс Хоуп «не должна быть такой» то как минимум одна найдётся. Причина эта носит имя Уильям Хоуп. Разве Она не должна умываться слезами и молиться днями на пролёт за здоровье или за упокоение собственного сына? Либо у Глик весьма скудные познания в представлении об адекватной реакции матери на пропажу сына, либо Тиффани сгнила с возрастом и в Ней нет и не было ничего светлого. Так или иначе, пыльной розе заткнули рот водичкой с удобрением в виде денег, и все счастливы, довольны, сыты.       Полин плевать хотела на чужие отношения. сплетни и лицемерие не интересует агента, но мис Хоуп откровенно говоря как бесит. Выводит, когда от людей остаётся одно название. Например, в случае Хоуп слово «мать» — пустой звук, не наделённый какой-либо смысловой нагрузкой, а сама фамилия оставляет надеяться сугубо на то, что они провозятся с кудрявой занозой не долго. Увы, но надежда так и остаётся лишь надеждой.       Марион, которого Глик в сердцах пустила под сравнение с мишурой, копошится на полках. Умничка.       — Вас навещал какой-нибудь мужчина?       — Мой бойфрэнд. Бывший бойфрэнд, но Он больше не приходит. — Пожимает плечами женщина, и подносит к губам стакан.       — Вы уверены, что никогда не встречали Майлза Апшера? Может быть, Он был другом вашего друга? — подает голос Пол.       — Не-а, никогда не слышала о нём, — светлые ресницы дрогнули, и Мисс Хоуп. на мгновение, задумывается, прежде чем пригубить стакан, — Забавное имя. Он иностранец?

3

«Метаморфозы»

      На счастье мисс Хоуп, Она в здравом уме и трезвой памяти, а перед Ней сидит живой труп. Труп исходящий теплом, дышащий и улыбающейся. Её маленький, несчастный уродливый Билли в чужому теле, не живой.       Боже милостивый, может, Он болен? Что, если этот человек когда-то был знаком с Билли, и Он просто нездоров? Это бы многое объяснило. Тиффани могла бы спросит об этом ога, но имеет ли Она право даже упомянуть Его, не говоря о том, чтобы как ни в чём не бывало прибывать в стенах собственной, да что там, любой Церкви?       «Теперь мы будем вместе, как раньше. Я так скучал, мама» — Он всё продолжает называть мамой женщину, что избавилась от лишнего груза, перед этим тщетно продолжая ставить всё на своего никудышного Билли. «Мама», «мама», «Мама». Она натягивает алебастровую маску и молится, чтобы не сорваться и не высказать всё то, что отложилось в Ней со времён рождения сына…       Поверила ли Она этому типу? Определенно: Он знает то, чего не знает никто. Он многое успел пересказать из Их личной жизни, и Тиффани уверена: так врать не может никто. разве что, кто знает, чем в действительности занимались Меркофф.       Тиффани сглатывает невыносимый ватный комок и прикладывает все силы в тёплую улыбку, но плачет глазами.       Хорошо, что тугодумный сынишка никогда не был горазд в считывание эмоций. Ватный комок падает в грудь, и, кажется, принялся заполнять собой грудную клетку, а недоБилли продолжает пичкать Её своим беспокойством.       — С-скажи, милый, в чьём ты… — мгновение, молчание сгущается над Их головами. Тишина звучит оглушительнее голоса, и Тиффани не слышит ответа Билли, но по спине всё равно пробегает холодок.       — …Я хочу знать, за кого мне молиться. Как никак Он наверняка пожертвовал собой, понимаешь? — Молится. как же. Когда в последний раз на вообще предавалась молитве? По-настоящему, искренне. У Неё всё никак не находилась свободная минутка.       Усилия не канули влету и горе-сынок, наконец, поддался.       — Майлз Апшер. Его зовут Майлз Апшер. А об остальном я сказать не могу, — тошнота становится невыносимой, и мисс Хоуп всеми силами старается не выдавать себя, но чужие глаза оказались более внимательными, — Тебе плохо?

4

«Я поставила на Него всё…»

      Тем же вечером брать неЕго огрубевшее лицо в ладони, смотреть в остекленевшие глаза и улыбаться, улыбаться, улыбаться, а внутри в одно время с тем пытаться утопить тревогу в крови или вине, пытаться угомонить копошащийся, как муравейник, ком в животе.       Лучше бы Она не прикасалась к нему, потому как стоило Ей сделать это — обратной дороги не стало. И без того Их хрупкий лёд, наконец, окончательно таскается.       Под бледными, как полотно, пальцами женщины скользит нечто омерзительное, склизкое, похожее на пиявку и Тиффани одёргивает руку, и не сразу понимает, что сделала.       Боже милостивый, что они сделали с Билли? Что они сделали с Её ребёнком?!       — Прости, Я не хотел тебя напугать, мам. — О нет, нет-нет-нет-нет, Она кто угодно, но не его мать, а это существо — не Её сын! Балансируя на грани паники и дрожащих ногах, мисс Хоуп слепила подобие мягкой улыбки. Получилось скверно.       Скверна, вот что плещется в этом… О, Господи!       — Что это? — Как можно спокойней спрашивает женщина. Ей не стоило этого делать, потому как получилось в разы хуже недо-улыбки.       — Они сделали из меня чудовище. — Чудовище, вот кто Он. Эти слова хочется выплеснуть в лицо отвратительной твари напротив, даже не демону. Она слишком ясно мыслит, чтобы окрестить это демоном. Будь Он отражение в зеркале — Тиффани разбила бы Его не задумываясь, не колеблясь не секунды, но это бы не изменило того, что из каждого осколка на Неё бы смотрела… Что? Смерть? Страх? Кошмар? Она точно уверена, что в таком случае стало бы хуже.       Чёрная субстанция тенится следом за рукой, не хочет отпускать и остаётся на пальцах. Изуродованный, но не нужный сыночек не хочет отпускать Её. За что? Почему Он вернулся?       Внизу живота перекручиваются органы и завязываются в несколько узлов, Тиффани бледнеет сильнее прежнего. Изнурительно, как же Она устала. Устала лепить из сына порядочного человека, устала жить в нищете и тащить на себе ещё одну жизнь, какая теперь разница, если Меркофф всё испортили? Она всё испортила. Молоко сгнило, цветы завяли и облик Билли рассыпался в мелкое крошево. Надежда умирает последней. Надежда Тиффани умерла, когда умер Билли. Настоящий Билли, а не то, что хочет им казаться.       Всего от Бога не скроешь. Правда рано или поздно всплывёт на поверхность как труп. Но надежда увидеть сына, попросить прощения, умерла последней, что до любви… Была ли она? Вопреки всему, мисс Хоуп думает, что любит… Любила сына. Обожала Их вечера, скудные, но тёплые праздники, успехи Билли и энтузиазм, с которым Он читал своей матери по ночам. Тиффани до сих пор любит Его, каким бы болваном Он ни был при жизни, потому что сын был совершенно не похожь ни на Неё саму, ни, что лучше, на своего папашу (чтоб ему гореть в аду), Билли не был чим-либо продолжением, Он был солнцем, а Она предала Его, Их неполную, но семью.       — Я люблю тебя любым, ты знаешь. — не знает, ничего Он не знает, как и о грешках Его матери. А когда узнает, что потом? От прежнего Билли ни осталось ничего, даже тень и та искажена. Что до самой Тиффани Хоуп, Она увязла в грехах ещё за долго до рождения Билли, который вовсе не стал Её первенцем. Тиффани всего-навсего надеялась получить доход от той неремонтированной Церкви, которая досталась по наследству.       — Что с тобой? — С Ней? Ничего, разве что страх окутал и сковал каждую клеточку Ей тела, сердце не справляется с полученным адреналином, а Её никчёмный выродок взял и вернулся. Вернулся… Он так близко, подхватывает податливое тело. У виска Билли сгущается тьма, чёрня слизь цепляется за тонкое запястье. Какая же омерзительная дрянь!       — Ничего, я рада, что с тобой всё хорошо, — отмахивается Тиффани. По щекам стекают прозрачные слезинки, будто конденсат с окон. Они обозначают, что угодно, но не слёзы счастья. Билли что угодно, но не тот, кто раньше. Она помнит податливый материал, из которого не удавалось вылепить хоть что-нибудь годное. То ли глина оказалась до безобразия бракованной, то ли Он в принципе был не способен принять заданную ему форму. Ложь — это лишь один из многочисленных грехов Тиффани не считая похоть и убийство плода. Затем, Бог даровал Ей второй шанс, но и Его Хоуп потеряла.       — Мама переволновалось. Мы словно не виделись вечность, и я, я… — Ей приходится прикладывать неизмеримые усилия, чтобы говорить с… Этим. А ещё глотать слёзы и идиотский спазм в глотке.       Всё как и раньше, когда они вдвоём жили в бедности, когда церковь не приносила дохода, да и то зданьице на отшибе назвать церковью было кощунством. А затем случайность, объявление, набор волонтёров. Билли вызвался сам. Он сам настоял, выбрал помочь матери, Он сам! Это не Её вина, но в тоже время ответственность лежит целиком и полностью на плечах Тиффани.       Страшно представить, как со стороны выглядит Она сама, но достаточно чувствовать слабость, дрожание собственных губ, рук, пальцев. Тиффани незаметно стряхивает чёрную дрянь после прикосновения к Билли, но отвратительное ощущение на руках не сходит.       Тревога и страх поселились в доме с появлением призрака. Вместо сына — черная гадость, которая, искрясь, отбрасывает красные блики. И пусть оно исчезнет и сгинет в огне вместе с Его именем и тем, что осталось от Уильяма Хоупа!       Он не её сын, и даже не демон. В чем Тиффани Хоуп от части ошибается.

5

«Жертвы»

      «Мне так много нужно тебе рассказать!» — Например, о том, что Билли забрал Его силой. Об этом Тиффани узнала на следующий день. Лучше бы в самом деле оставалась в неведенье, как и просил сын.       То, что внутри дома не Её Билли, мисс Хоуп почуяла войдя в трейлер.       Перед Ней у окна подпирая лицо ладонью сидит… Кто? Тиффани застыла у входа, проклиная свой молниеносный ступор. Он не обращает внимание на то, что происходит вокруг, и пока в запасе всё ещё есть время нужно уходить, но женщина случайным образом задевает угол стола и создаёт шум. Словно по команде чужак вкрадчиво бросил взгляд по направлению к Тиффани.       Нет, нет, нет, нет! Почему Он так впивается в неё взглядом с явным намерением придушить или как-либо навредить иначе? Тиффани с силой вбирает в воздух по-больше воздуха:       — Где Билли? — По истине титаническим усилием воли находится и отрезает мис Хоуп, по-прежнему не двигаясь ни на миллиметр в сторону выхода. Страшно представить, насколько тяжело даётся беззащитной женщине держать самообладание, не говоря о том, чтобы не закричать и пулей не вылететь из трейлера. Всем своим внешним видом Она доказывает, что не зашуганная овечка и наглядно обозначает свою стойкость, свои границы, свою готовность обороняться в случае чего. Ясно, в кого Билли настолько упрямый.       — Улетел развеяться, — спокойно, будто так и надо, отвечает расположившийся у окна мужчина, и, наконец, отлипает от собственной руки и на мгновение вскидывает прямые брови, а затем как-то горько хмыкает, — Долго Его фасад не продержался.       Причина, по которой Он примёрз к месту прямо сейчас прохлаждается где-то за спиной, но мисс Хоуп не видит Его. не замечает Волрайдера, не слышит рокот роя нанитов, зато Майлз чувствует в полной мере и всем нутром. Ох и не нравится ему волнение Билли, который заставляет все внутренности дребезжать.       — Как это понимать? — Тиффани отступает шаг назад, а тот, кого приволок за собой её болван, поводит взглядом дрожащий, как утренняя роса, силуэт и сощуривается от яркого вечернего солнца.       — Я не причиню вам вреда, если вы об этом. — Мисс Хоуп скептически фыркает, в то время, как шаблон восприятия мисс Хоуп неизбежно трещит по швам, а терпение лопается, словно нагретая кукуруза или хлопушки с конфетти, однако тут отнюдь не праздник.       — Кому-кому, а мне вы точно ничего не сделаете, — Она отступает глубже в комнату, слепо стараясь нашарить какой-нибудь предмет, которым в случае чего можно будет обороняться, — Майлз, да? Уж не обманывал ли ты меня с самого начала, м? — Женщина изо всех сил старается вести себя уверенно, или дожать те несчастные капли той же уверенности И что щёлкает в Её кудрявой голове? Хотя, Она у себя дома как-никак, а Он здесь — чужой.       Два варианта развития событий: либо отчаянная в край Тиффани выбьет из Него всю дурь и прогонит прочь, либо возьмёт себя в руки и выслушает.       — Ну? — Нетерпеливо требует ответа Хоуп от прорезавшегося, вдруг, Апшера.       — В таком случае я был бы последней сволочью, — возможный лжец (Тиффани не исключает, что здесь всё не так просто), поворачивает голову к рыжему солнцу, и как ни в чём ни бывало, устало прикрывает глаза и трёт их костяшками ладоней, — Он скоро вернётся в немного ином виде, если вы согласитесь. Но даже так, Билли не хочет Вас пугать но и скрывать долго не может. Я, к слову, тоже. Послушайте, — с каждым словом голос Майлза «теряет цвета», потому как основная часть сил неизбежно уходит на попытку угомонить бушующий чёрный вихрь, — Мне правда жаль, но, Билли, Он… — Он кретин, потому что прямо сейчас когтями вышкрябывает «молчи!» на внутренней стороне ребёр Майлза, который, в последствии, меняется в лице так, как скорчиваются люди, которые только что услышали случайный скрежет мела по доске, --…Он любит Вас, поэтому… — договорить Апшеру не суждено, ведь чувствует себя арбузом, из которого только что вычерпали всю начинку. Ну, Он хотя бы успел угомонить Волрайдера.       — Это что-то меняет? — Глаза мисс Хоуп метают искры, будто замкнутый провод, и она оседает на диван. Неужели сердце прихватило? Пожалуй, тиффани в самом деле стара для этого дерьма, но Он попросту не может уйти ни с чем, отступить назад и передать штурвал Билли. К тому же с бывшего репортера хватило двух пошлых раз, когда Волрайдер брал верх через, по истине, кошмары Майлза.       Билли уступил Ему, чтобы Майлщ сказал за Него пару вещей, и просирать свой шанс Апшер не собирается!       — Разве что по вашу душу наверняка нагрянут незваные гости. — Он чудом сдерживается, чтобы не ударить по груди в попытке то ли выбить из лёгких Билли, то ли привести себя в надлежащий вид.       — Мне не интересно. Куда важнее: что Вы сделали с моим сыном? — Майлз, на секунду, выпускает из рук всё своё хвалёное самообладание и упирается взглядом в сердитое женское лицо.       — Я? — спрашивает так, словно не имеет к тому, что произошло с Билли никакого отношения, — ничего. Ему повалили несущую стену. Вы лучше спросите, что Он сделал со мной. — Тиффани поднимает одну бровь, и Майлз тучнеет.       — Это не ответ. Что, с моим, сыном? И что обозначают слова: «что Он сделал со мной?»       — От прежнего Билли не сохранилось тела, но остался рассудок и память. — это смотря как посмотреть, но кое-о-чём всё-таки Майлз решительно умолчит, — На самом деле Он теперь похожь скорее на дымного призрака или смолянистую жижу, состоящую из нано-частиц. Вопреки тому Он продолжает быть вашим сыном.       — Тогда зачем ему Ты?       — Попробуйте объяснить пьющему, что не самая лучшая идея заменять алкоголь наркотиками, — Тиффани застывает, словно умножая в уме 365 на 12, — Простите, — В смысле, проще говоря: Он скрывает свой облик используя мой. К тому же это помогает ему буквально не развалится на атомы.       ну, вот и всё. Знала бы Она, какая слава закрепилась за Её сыночком и какой след Он тянет за собой от Маунт-Мэссив — приняла бы Билли? Или прогнала бы прочь? В любом случае Майлз не желает будить в Волрайдере Волрайдера и не станет лезть наражён.       Он бы и сам рад напрочь забыть всё, что связано с лечебницей, но память та ещё сучка, а мисс Хоуп, к счастью, находит вес в Его словах.       — Что происходит? — Жалобно спрашивает женщина. В голове же несчастной Тиффани всё ни в какую не сходится пазл, в голове же бывшего репортёра свербит Волрайдер. При виде загнанной в угол женщины, которая не понимает, что случилось с Её ребёнком, сердце кровью не обольется разве что у самого чёрствого человека. Жаль, после Маунт-мэссив Майлз необратимо загрубел и оброс колючками. Самочувствие мисс Хоуп волнует Билли, не Апшера.       — Билли решил не рассказывать, поэтому я взял всё на себе. Он физически не может лгать вам. — А Майлз так же физически выносить присутствие младшего Хоупа. Кроме того, вышеупомянутый, грубо говоря, не обладает ни характером, ни острым умом и создаёт лишние проблемы.       В противном случае, придурку ничего не мешает покалечить Майлза, или, что хуже, ни в чём неповинных людей. Нет, больше от Его агрессии не пострадает никто, но и жертвовать собой ради душевного спокойствия Хоупа новоявленный хост не намерен. Единственное, что Майлз потребует с Билли — это соблюдать условиях Их сделки, и пока что из кожи вон лезет только Он сам. Рой нанитов всё устраивает, и остаётся только гадать: был ли Уильям Хоуп изначально крайне наглым, или Он охренел со временем.       --А… Вы? — Осторожно интересуется миссХоуп, видимо, окончательно оставляя попытки в случае чего швырнуть каким-либо тяжелом предметом в сторону незваного гостя Чудесная женщина, однако если Билли в силу своей недальновидности и бесконечной трепетной любви к своей матери не замечает нечто смутное, то Апшер улавливает двойственность Тиффани. Подмечает, но не предаёт этому особого значения или же предпочитает игнорировать.       Тиффани мечется, словно загнанный зверь, смотрит на Него будто видит в первый раз… Ах да, точно, таким в самом деле видет впервые. В конце концов на Её плечи сперва свалился потерянный сынуля в чужим теле, потом вечером того же дня Она докуче узнаёт, что Билли-то не такой белый и пушистый и целиком из лечебницы вышёл, разве что, на словах.       Жаль Её. Тиффани можно понять, и Майлз понимает, поэтому старается сидеть без лишних движений. Будь Его воля — Он бы вовсе не дышал в сторону хозяйки весьма мало уютного гнёздышка.       — Ну а Я что? Он с меня три шкуры спустит, если я взболтну лишнего не смотря на то, что Я в доме хозяин.       — Что вы имеете в виду? — вот оно, наконец! Апшер втянул воздух в лёгкие, и пока Волрайдер угомонился, Майлз использует шанс, и будь что будет! От Него ведь не дождёшься чего-то полезного…       — Мис Хоуп, Я не могу вернуться домой, пока мы с вашим сыном не придем к единому решению, но перед этимОн не вкрутит все мои винтики обратно, — именно. Волрайдер, как они оба убедились, вполне себе преспокойно так может летать вне тела хозяина, покуда тот цветёт и пахнет, а Билли, паскуда, тянет время.       Судя по тому, как сникла Тиффани, несчастная мало того, что не понимает ничего — вовсе запуталась окончательно. Ещё бы. Он сам-то хоть что-нибудь до конца понимает? Вряд ли.        — Короче, Билли вцепился как клещ в мое тело. Пусть пока Я жив Он может летать и бесноваться сам по себе, но этому процессу мешаете вы. Соображает Он туго, на фантазии хоть отбавляй. Простите ещё раз. — с расстановкой объясняет Апшер, и Тиффани Он чем-то напоминает темпераментного фыркающего жеребца, — Понимаю, что тело — храм для Билли, но я не благотворительный фонд. Простите за грубость ещё раз.       — Я понимаю… — Уж сомнительное заявление. Нахождение вплотную к Волрайдеру изнурительно, но что куда тяжелее — держать отнюдь не ручного идиота на привязи. Ему необходимо убивать, а если не убивать то выкручиваться наизнанку и трещать подобно трансформатору.

6

«Евангелие песка»

      — Он здесь. Позовите Его. — Теперь же Они оба увидят, насколько быстро нежный тюльпан может стать колючей розой:       — Уильям Хоуп, — отрезает Тиффани, и, белое, как снежное полотно лицо исказило смесью не то гнева, не то отчаянья на грани истерики. Серые глаза стекленеют, а морщины проступают сильнее прежнего. Сейчас она похожа на снежный ураган, который уничтожит всё в радиусе десяти километров.       Внезапная перемена тона всё-таки заставляет внутренности Волрайдера задребезжать как от холода. Холодок звучит и в словах женщины.       — Я не воспитывала из тебя убийцу и насильника. Отпусти мальчика, и Я клянусь перед Богом, что не испугаюсь. Что может быть страшнее, чем видеть, как моё дитя удерживает невинного человека силой? — Ах если бы вы знали, Мисс Хоуп, какое причастие в Маунт-мэссив устроила ваша кровинушка… Впрочем, это уже никак не касается Майлза Апшера.       Первым делом появляется звук, похожий на скрип льда, замыкание провода, треск стекла. Затем воздух раскалывают черные трещины. Они цепляются тонкими лохмотьями за недрогнувшее лицо Майлза, ползут по стене, расширяются и пульсируют. Смолянистая густая жидкость растекается по широким плечам и формируется обрубками, которые, в свою очередь, обрастают пятью сочленениями, культями, костяшками, сухожилиями, пальцами, когтями…       Чернота, схожая с битумом, стекает со лба по левой стороне лица. Субстанция тянется влево не достигая уголка губ, обретает свои собственные острые черты. Она формируется из ничего и обрастает блестящими бликами, словно влажная кожа рыбы. Острые уголки разрезают податливый воздух, но не вредят находящимся поблизости, людям. Волрайдер коптит тёмным дымом, коптит и по-странному клокочет.       Сросшиеся в единое целое, лица, слоями отстраняются друг от друга и лик иного Билли источает сгустки, похожие на всполохи.       Больше Они не срастутся, если, конечно, вновь не окажутся на грани.       Майлз утомлённо поднимается с места. Здесь Его больше ничего и никто не держит. Ему Заранее понятен конец грёз Билли, дело Апшера было предупредить полуВолрайдера переБилли, что не стоит возвращаться к Ней. Он не послушал, и лучше Майлзу не быть рядом, когда замок из песка начнёт осыпаться.

7

«В скорее розы погибают»

      — Ты не скажешь мне что это.       — Возможно. — Мурлыкает Глик. Её всё устраивает и более того: агенту нравится то, что Они собираются провернуть.       — Но ты не скажешь мне.       — Не-а.       — И оно может убить нас. — Марион с бульдожьим упорством сверлит затылок напарницы. Он хочет что-то сказать, Полин, пожалуй, подыграет ему.       — Вполне возможно.       — Великолепно. Давай выселим это отсюда.       О чём Она и думала: рюшами. кружевами и дорогим парфюмом не скрыть смердящий душок, Пол, видимо, чувствует тоже самое. Отовсюду исходит страхом, и Полин во всём этом ощущает себя как рыба в воде или как сокол, который вот-вот спикирует вниз и вопьётся в невнимательную добычу острыми когтями.       — Кто, чёрт возьми, вы такие, люди? Что вам нужно ОТ меня? — Хаос норовит пробраться за пределы трейлера. Первым дело в глаза бросаются раскиданные предметы и осколки, которые некогда назывались статуэтками. На самой же хозяйке нет лица, а внешний растрёпанный вид так и кричит о том, что если Они мигом не уберутся из Её дома, то она закатит грандиозный скандал. Беспорядок отображает состояние самой Хоуп.       — Нам нужно найти Билли. — При упоминании имени младшего Хоупа Её скулы и жилки дрогнули, и женщина поджимает и без того искусанные в кровь, губы, перед тем, как разразиться тирадой:       — Вы, фашистские сукины дети, вы не можете сделать этого со мной. Все ваши головорезы и ружья, вы превратили мой собственный дом в мою тюрьму… — Она кричит что-то ещё, но Полин не слушает. Глик сводит брови к переносице и скуксилась, намереваясь если уж не вступить в дебаты с загнанной в угл женщиной, то хотя бы высказать пару занятных вещей в фальшивое личико.       — Не говори. Все и так думают об этом. — Марион готов поставить на кон что угодно, что улавливает исходящий от Глик пар, как если бы кто-то плеснул воды на раскаленную сковороду, в которой, остаётся надеяться что угодно, но не кипящее масло.       — Вы должны заставить Билли показаться.       — Я говорила вам, Билли здесь нет. Он не был дома уже несколько лет. — «Билли здесь нет» — шепчет над ухом Тиффани пробирающий до костей голос и плещется кислотой, и мисс Хоуп невероятно хочется разрыдаться здесь и сейчас.       Это перестало быть смешным до болезненной мимики, до пустых потемневших глазёнок Хоуп и Её дрожащих губ. Она боится, однако вопреки всему продолжает выгораживать чудовище. Противоречиво, однако. В конце концов не решила же Хоуп наверстать упущенное?       — Кто-то разрушил все твои кристальные фигурки, и вернул прежнюю форму статуэтке Алана Убериома. Знаешь, пару недель назад я подарил куклу своей дочери, и я правда думал, что Она ненавидит Её, — О, Он что-то понял. Уж кто-кто, а Пол Марион трепетнее и быстрее Их всех здесь вместе взятых соображает, когда дело касается семьи. Знать бы, что происходит в голове у этой дряблой ищейки, — Билли здесь.       Сказал, как отрезал.       Время пускается в бег: пространство вокруг странным образом мгновенно становится плотнее и тяжелее. Атмосферка чем-то напомнила Полин ту, что царила в Маунт-мэссив.       — Я говорила вам, что Его здесь нет. Катитесь к чёрту. — С каждым предложением Тиффани Хоуп проходит то ли пять стадий принятия о том, что Её загнали в угл, то ли с самого начала знала, что долго её искусственные счастье не продержится, и брыкается просто из принципа, — Где, по вашему, я могу Его прятать? Здесь, чёрт возьми всего две комнаты. и, и…        — Ты уверен, что Он здесь? — Они и без того прождали неделю после первого визита, так сколько можно? В чём смысл?       — Достаточно уверен. — Руины либо оставляют в покое, либо на Их месте строят что-то новое, либо же участок продают. К сожалению, в случае Тиффани, Она поступила исходя из последнего варианта, и поэтому…       — Тиффани, Я готова поклясться, что Я знаю, откуда у тебя деньги на все эти статуэтки от Сваровски. — Глик гаденько кривит тонкие губы, да и то, что Она задумала, на самом деле, не менее гаже.       Воздух настороженно прислушивается, смотря на чужаков с потолка не менее едким взглядом.       — Прошу Вас… Не важно, что вы сделали с Ним, Он по-прежнему мой маленький мальчик. — В уголках безнадёжно печальных глаз проступают слёзы-кристаллы, но разбитое уже не склеить, как бы и кто не старался.       — Ты продала своего сына, а Он никогда не был больным. — именно, Тиффани Хоуп — лживая сука, которая внушила своему сынишке болезнь и сдала в больницу (Меркофф и в самом деле предлагали деньги добровольцам, однако Уильям хоуп подцепил какой-то недуг странным образом так удачно за пару недель до того, как прибыл в лечебницу), а затем пыльная роза продала Его дважды, и по всей видимости, не сказала об этом самому Билли. А теперь что, совесть взыграла?

8

«Я любил тебя, мама»

      Яростный кровавый вихрь настигает Их врасплох. Полин хватает Мариона за шиворот, и, как может, рывком вытягивает Его наружу. Они в чудовищной близости к аду, но эпицентром Его гнева стала Тиффани Хоуп.       Какая же всё-таки ироничная фамилия.       Черный, красный, ошметки белого, розовый, красный, черный, волосы, зубы, раздробленные кости… Словно кто-то включил блендер на максимальные обороты в попутке смешать чёрный и красный песок со стеклом. Хруст костей и звук, который схожь со сжатием какого-нибудь сочного фрукта, отвратительно влажный и чавкающий, хлюпающий, сока здесь в достатке.       Тиффани даже не успела закричать. С       Немного задело саму Глик, но выбегая из чудовищного пекла Она, пожалуй, на долго запомнит крик Волрайдера, шипение, вой и плач. Плач с которым Оно раздирало когтями, разрывало тело некогда той, кого считало свой матерью. Отчаянье, с которым Оно набросилось и принялось наживую рвать ткань за тканью, кромсать кости и разбрызгивать кровь, будто плещущийся в воде ребенок… Меркофф создали чудовище, не просто призрака.       Полин так и знала, что изнутри Хоуп в действительности оказалась с гнильцой, а все убийцы так или иначе — дети. Этот ребенок особенно буйный. Ничего, сейчас Они собьют из Него всю дурь.       — запускайте!

***

      Под чужим тяжёлым взглядом трудно не обернуться и не посмотреть, кто же стал зрителем творящегося хаоса. Однако как бы Пол, с не менее тяжёлым сердцем, не сопротивлялся — взгляд оказался сильнее Его собственной воли, собственного желания противостоять.       Краем глаза агент зацепился за тень, высокую, неестественно тонкую, похожую на формирующееся и извивающееся торнадо, которое, непременно, окажется смертоносным. В скором будущем Оно унесёт жизни десятков, если не сотен людей. Марион странным образом принимает этот факт, с ужасающим спокойствием. Почему? От чего агенту кажется, что всё так и должно быть? Они две недели ловили Волрайдера в Натропе, и к чему это привело?       Зернистый шум набирает силу, скорость, обретает человеческую фигуру, или… Нет, не так: Он двигается вокруг согнутого в спине, силуэта, пока тот медленно выпрямляется, пока тот смотрит куда-то сквозь Мариона, смотрит облегченно, будто освободившийся от страданий и пыток пленник.       Назревающий шторм удастся пережить не многим. Остаётся надеяться, что Он (Они?), обойдёт стороной Его милую Элис.

9

«Фантомные боли»

       «Надежда умирает последней», фантомная надежда одного из Них свисает из почтового ящика багряной бесформенной массой, бурыми лохмотьями, вокруг которых танцует полчища мух.       Его надежда так и не успела попросить у Него прощения.