Летний бал

      Ежегодный летний императорский бал — очень важное мероприятие. Молодые девушки впервые выходили в свет для поиска подходящей партии. Чиновники и военные обсуждали внутренние и внешние политические дела империи между собой и с самим императором. Здесь люди развлекались, заключали сделки, заводили новые знакомства. Одним словом: всё самое важное и интересное случалось тут.       Но для Александра Романова предстоящий бал был важен по абсолютно другой причине. Сегодня он наконец увидит Михаила после годовой разлуки. Он невероятно скучал по бывшему учителю, к которому уже давно питал любовные чувства.       Если вы спросите, когда Александр полюбил Московского, то он не сможет ответить. Он и сам не мог сказать. Может, он полюбил, когда Москва вышел из кареты в их первую встречу. Может, когда наставник впервые утешил его после смерти Петра. Может, когда они в один их дней гуляли по лугу под солнцем близ Москвы. Михаил… Нет, не так, Миша. Миша тогда рассказал про своё детство с братьями в деревне, что недалеко от этого луга. Может, когда…       Саша не знал, когда полюбил. Но он знал, когда понял, что полюбил. Это был день отъезда Миши в Москву. Более пятидесяти лет они провели почти неразлучно, а тут пришлось расстаться. Обучение было окончено, и Екатерина Алексеевна приняла решение задействовать Александра в государственных делах, а Михаила — отправить в свой город, здесь он больше не был нужен. Саша тяжело переживал расставание, от сильнейшей тоски он расплакался прямо у Миши на глазах. Тот скорее принялся утешать ученика:       — Ну чего же Вы, Александр Петрович? Я ведь не навсегда уезжаю, свидимся ещё, — обнимая Сашу, говорил он.        — Но ведь д-до встречи ещё т-так долго, — всхлипывал Питер. У него уже начиналась истерика.       — Велика проблема разве? В ближайшее время я буду приезжать часто, — поглаживая по голове, объяснил Миша. Ему тоже было горько от расставания. Он не заметил, как этот маленький, путающийся под ногами мальчик стал ему дорог. Он даже мог назвать Романова другом, несмотря на огромную разницу в возрасте.       — Вы будете мне писать? — кажется Саша чуть успокоился, как только услышал эту новость, но горькие слёзы всё ещё текли по щекам.       — Разумеется! Каждый день буду, — пообещал Московский. — Но и Вы не забывайте мне писать. Я буду ждать писем с нетерпением. Докладывайте обо всём, что происходит в столице.       Михаил ещё раз крепко обнял Сашу, поклонился императрице и сел в карету. Там он сам чуть не пустил слезу. Всё таки этот мальчик ему очень полюбился.       Александр вернулся в свои покои сразу, как карета скрылась из вида. Он еле-еле поборол желание побежать за Михаилом, остановить его, уговорить остаться, открыть ему своё сердце, рассказать о чувствах. Он был готов сделать всё. Всё лишь бы Миша, его любимый Миша, остался рядом.

*****

      «Дорогой Александр, я был очень рад получить Ваше приглашение на императорский бал. Я обязательно прибуду!       Ваше сообщение о хорошей погоде в Петербурге меня так же несказанно обрадовало. Очень надеюсь, что Вы сможете найти немного времени среди Ваших многочисленных дел, дабы Вы смогли показать мне самые красивые места города.       С нетерпением жду нашей встречи. Невероятно скучаю по Вас.       Ваш Михаил Московский.»       Саша в очередной раз перечитывал письмо Миши, и каждый раз сердце начинало биться быстрее. Каждый раз желание встречи становиться всё сильнее. Каждый раз тоска по такому далёкому любимому становится всё больше. Каждый раз сердце готово выпрыгнуть из груди и отправиться на встречу Миши.       И с каждым разом встреча всё ближе. Совсем скоро они с Мишей свидятся. На время тоска пройдёт, пока Московский не отправится домой в Москву. Может получится уговорить его остаться на подольше? Пока не кончится солнце в Санкт-Петербурге. Вряд ли получится, но попробовать стоит. Возможно удастся отложить дела Михаила. Саша готов сделать всё, лишь бы любимый не уезжал. Его присутствие просто необходимо, иначе Саша впадёт в апатию. Он будет убиваться каждый день, писать письма, которые никогда не дойдут до адресата.

*****

      Зал был уже полон людьми. Бокалы с шампанским звучали стеклом, смех слышался тут и там, туфли девушек отбивали ритм танца.       Александр беспокойно оглядывал помещение. Михаила всё нет и нет. Нога уже стучала по паркету от нервов. Неужели он не придёт? Обещал же…       — Не меня ли ищите, Александр? — мягко прошептал на ухо Миша, которого Саша так ждал.       — Не много ли на себя берёте, Михаил? Отчего же именно Вас? — разумеется Саша ждал его, но ведь надо состроить из себя холодного и уверенного, иначе весь интерес теряется.       — Бросьте, я же знаю, что меня ждали, — от Московского сложно отвертеться, знает всё о Романове.       — Вы слишком самонадеянны, Михаил, не думаете? Но тем не менее, Вы правы, я искал Вас. Здесь слишком мало интересных собеседников, — Александр уже смирился с проигрышем своей незатейливой игры.       — Благодарю за комплимент. Но отчего же вы не пойдёте танцевать? Это на то и бал, чтобы танцевать, разве нет? Многие дамы только и ждут Вашего приглашения, пригласите одну из них, — Михаил обвёл рукой весь зал.       — Пожалуй, Вы правы. Mademoiselle Мария Васильевна сегодня особенно прекрасна, приглашу её. Не скучайте, Михаил, а лучше пригласите кого-нибудь тоже, — Александр помахал рукой и отправился в девушке.       — Мария Васильевна, позволите пригласить Вас на танец? — Романов протянул ладонь.       — Разумеется, Александр Петрович, — девушка позволила взять свою руку, радуясь приглашению от представителя императорского рода и ярко улыбаясь.       На другом конце зала Московский бросал гневные взгляды на танцующую пару. Он залпом выпил бокал шампанского, желая поскорее ощутить действие алкоголя и забыть об увиденном. Ревность так и зашкаливала. Предложить Александру потанцевать с кем-то было не самой хорошей идеей.       — Мария Васильевна, позволите украсть у Вас Александра Петровича? Это невероятно срочно, — Московский вытерпел только один танец и сразу отправился к паре.       — Разумеется, Михаил Юрьевич, раз это так важно. До свидания, Александр Петрович, — Романов поцеловал обратную сторону ладони девушки, и та отправилась к подругам.       — Что же такого важного случилось, Михаил? — поинтересовался Саша.       — Я хотел попросить Вас пройтись со мной по саду. Тут слишком скучно, не находите?       — Не могу не согласиться, если Вы будете просто стоять и наблюдать за людьми, то будет скучно, — фыркнул Романов. Неужели Михаил думал, что его взгляды на Александра и Марию останутся незамеченными? Чтож, он был не прав. Александр заметил. Но не стоило об этом говорить. Вдруг Михаилу нравилась Мария? Если он признается в этом, узнай, что Романов всё видел? Нет, лучше не надо. Саша только разобьёт себе сердце.       — Так Вы пойдёте со мной? — поинтересовался Московский.       — Разумеется, Михаил. Ведите, — Александр допил свой напиток в бокале, отставил его и отправился за Московским, надеясь, что выпитый алкоголь не повлияет сильно на его поведение. Не дай Бог, он скажет что-то эдакое Михаилу, потом всё оставшуюся жизнь стыдиться.       В саду было на удивление пусто, лишь несколько человек у входа в помещение собрались, тихо что-то обсуждали и хихикали. Московский отчего-то направился в даль сада.       — Куда мы идём? Зачем так далеко, Михаил? — спросил Романов.       — Не хочу слышать звуки бала, Александр, они помешают беседе, — загадочно произнёс Московский. Он планировал разговор не для лишних ушей.       — Что за беседа такая у Вас? Что Вы затеяли, Михаил? — Романов поднял брови, интересуясь.       — Подождите немного. Скоро всё узнаете. А пока не отставайте, Александр, — попросил блондин.       Дальняя часть сада была потрясающе красива, Саше она нравилась гораздо больше той, что ближе к дворцу. Тут были лучшие цветы во всём Петербурге. Небольшая речка, что была спасением в жаркие дни. Множество беседок служили пристанищем пар. Но в это время здесь никого не было, все заняты балом. Этим Московский и решил воспользоваться. Он остановился у речки и повернулся лицом к Романову.       — Михаил, зачем Вы меня сюда привели? Что Вы хотели? — Александр огляделся. Он не припоминал этого места. Куда его вообще привели?       — Я начну немного издалека. Позвольте узнать, Александр, Вы любили когда-нибудь? — о нет, как Михаил мог догадаться? Капельки пота уже выступили на лбу от волнения и страха. Было, конечно, сложно не заметить восхищённые взгляды Романова, направленные на Московского. Но разве можно было их воспринять как любовные? Видимо можно…       — Какая вообще разница? Причём здесь это? Извольте объяснить, — стал возмущаться Александр.       — Просто скажите.       — Зачем?       — Скажите или нет?       — Да! Любил, даже люблю. Вот только зачем это Вам? — Романов еле сдержался, чтобы не закричать имя возлюбленного.       — Дайте угадаю, Вам нравится Мария Васильевна? — тихо произнёс Миша. Кажется, он говорил это с горечью в голосе. Так ли это? Уверенно заявлять нельзя.       — Господи, нет конечно! Она же просто красивая пустышка, — возмущался Романов. Неужели Михаил думал, что у него настолько отвратительный вкус? Мария — симпатичная фарфоровая кукла, ничего больше. Все её разговоры лишь о нарядах и мужчинах. Даже Александра она расценивает как возможного жениха, очень богатого жениха, он ведь из императорского рода.       — А я-то уж было разочаровался в Вашем вкусе на девушек. Но позвольте же узнать, от кого Вы теряете голову? Кто эта счастливица? — как бы хотелось ответить «Вы», но нет, нельзя.       — Это сложно… — жалобно прошептал Саша.       — Ну что же? Она смертная что ли?       — Нет…       — Тогда она город, но занята уже, да? — Московский решил уже докопаться до истины, как бы горька она для него не могла быть.       — Нет…       — А в чём же дело? — Михаил уже начал догадываться.       — Это не она… — Александр покраснел, словно томат на ярком солнце. Какой же стыд.       — Оу, я Вас понял, — сердце радостно забилось в груди Московского. Есть ли вероятность, что в него так сильно втрескался Романов? — Ну чего же Вы так?       — Какой стыд-то для столицы, — прошептал Александр. — А если кто-то узнает? Какой позор будет, — Романов обхватил голову руками.       — А кто-то ещё знает? — заботливо спросил Михаил.       — Только Софья и Вы, больше никто, — всё так же тихо говорил Романов.       — Так откуда же кто-то должен узнать тогда? Не трепите языком с кем попало, и проблема решена, — посоветовал Московский и взял руки собеседника в свои, выражая поддержку.       — Да, разумеется… — прошептал Александр.       — Не распускайте нюни, Сашенька, — Михаил крепко сжал Александра в объятиях.       Бабочки так и заплясали в беспорядке в животе шатена. Никогда не было такого маленького, по сути незаметного, расстояния. Никогда двое городов не были так близко. Эти объятия разрушили невидимую стену отстранённости между ними. Это нечто большее.       — Александр, Вы в порядке? Что-то случилось? Вы так… — не успел сказать Московский, когда отстранился и увидел лицо Романова.       — Почти в порядке, — всё так же тихо говорил шатен.       — Вы больны? Вам нужен врач? Выглядите не очень здорово, — беспокойно сказал Михаил.       — Возможно и болен.       — Тогда понятно чем, — довольный своей догадкой проговорил Московский. — Вы больны любовью, Саша.       — А как избавиться от этой любви, от этой колющей боли в груди? Моя болезнь — боль в груди, а не любовь, — отмахнулся Александр.       — Это Ваша неразделённая любовь говорит. Боль в сердце от неё же. Признайтесь, и всё пройдёт, — посоветовал Михаил.       — Нет, — твёрдо, чётко, ясно. — Меня наверняка засмеют или ещё чего страшнее. Лучше уж промолчу до скончания веков.       — И сделаете себе ещё хуже? Уверены, что вечная боль стоит отказа? Просто расскажите, и всё узнаете, — Московский заканчивает разговор, разворачивается и уходит, оставляя Романова в своих думах.

*****

      Александр стоял перед дверью комнаты Михаила. Постучать сложно: рука невероятно тяжела. Точно ли надо идти? А если Московский рассмеётся в лицо? А если он отвергнет, не примет, расскажет кому-то?       Романов потряс головой, избавляясь от навязчивых мыслей. Миша, его милый и любимый Миша ничего такого не сделает. Он примет, обнимет, может полюбит. Переборов, себя он всё-таки стучит три раза.       — Входите, — звучит из-за двери. — О, Александр, добрый день! Что вас привело ко мне?       — Добрый, Михаил, — в горле ком застрял, сказать что-либо сложно. — Вы заняты?       — Ради Вас всегда готов отложить дела, — с улыбкой говорит Московский и откладывает бумаги в сторону.- Что Вы хотели? — он кладёт подбородок на сцепленные руки.       Романов садится в кресло напротив Михаила, пытается собраться с мыслями. Он делает глубокий вдох, и слова начинают литься потоком:       — Михаил, вчера Вы мне сказали, что надо признаться, — ещё один вдох. Последний шанс отказаться. — Так вот, я признаюсь. Я люблю Вас, Михаил. Я не жду взаимности. Если мои чувства безответны, я пойму. Только позвольте мне и дальше быть Вашим другом. Мне будет невыносимо больно без Вас. Я этого не выдержу, — первая слеза покатилась по щеке. За ней вторая. Третья. Романов не поднимает взгляд на Московского. Тот явно в шоке.       — Ничего не скажете? — спрашивает Александр.       — Александр, Саша, Сашенька, — Московский встаёт из-за стола, подходит к Романову, садится на колени, не боясь запачкать новые брюки, сейчас это неважно. Он смотрит прямо в серые, как грозовые облака, глаза. — Как ты только мог подумать, что это не взаимно? Ты ведь самый лучший, самый замечательный. В тебя же все подряд влюблены, весь Петербург от тебя без ума, я не исключение, — начинает целовать костяшки пальцев. Саша краснеет от таких действий. — У меня при виде тебя сердце чаще биться начинает. Лишь кожа сдерживает его пока оно не выпрыгнуло из груди, — кладёт руку на щеку, большим пальцем вытер стекающую слезу.       Вдруг Миша подаётся вперёд, накрывает губы Саши своими. Поцелуй неумелый, но нежный. Понятно, что первый у Романова. Поэтому Московский ведёт в их дуэте. Саша отдаётся ему полностью, доверяя беспрекословно самому главному человеку в жизни.       — Ты самый замечательный, Сашенька. Больше никогда не сомневайся в этом, понял? — говорит Московский, когда, не желая того, отстраняется.       — Конечно, — шепчет Романов, всё ещё находясь в шоке.       Миша снова наклоняется, чтобы поцеловать любимого. Сашины губы розовые, мягкие. Они, как глоток свежего воздуха после душной комнаты сердечных мук, не позволяют отстраниться, вечно держат в плену. Их не хочется отпускать ни за что на свете. И Миша сделает всё, чтобы ещё раз ощутить их на своих губах.