Картонный дирижабль

— Весна – прекрасное время, но многим по душе осень или зима. Никогда не понимал, что хорошего в осенней поре – промозглой и пронизывающей до костей. А зима? Чем она лучше!? Снег, кучу одежды напяливать нужно. Не-ет! Зима не для меня. Хорошо ещё, когда сидишь в городской квартирке, в тепле и с полным холодильником еды, но не теперь, — бурчал Смуглый, переворачивая и разбивая кочергой угли в буржуйке. — Хотя, пожалуй, в моей землянке сейчас теплее, чем в любой городской квартире! Ха-ха! Он самодовольно хмыкнул, встал, театрально выпятил живот и упёр руки в бока. Обтёр лицо брезентовой с меховой подкладкой рукавицей и, обернувшись к своему гостю, продолжил. — Слушай, Живчик, а как так тебя угораздило набрести на меня? Сидевший на сосновом чурбаке парень разогнулся и посмотрел ему в глаза. Потом взял чашку с кипятком, отхлебнул и, проглотив воду, ответил: — Зачем ты зовёшь меня так? Ты знаешь моё настоящее имя, а я знаю твоё. К чему вся эта конспирация? — А к тому, дорогой мой! К тому, — сказал Смуглый чуть сипло и тоже отхлебнул кипятка из жестянки, — К тому, что вокруг нас сплошная пустошь. Местами даже загрязнённая радиацией. Как тебе такое нравится? — Мне фиолетово. Дошел же я как-то до тебя. Ну, продолжай, – проговорил Живчик, делая очередной глоток пустого кипятка. — Имена здесь никому нафиг не нужны. Более того, в некоторых ситуациях их использование строжайше запрещено. — Почему же? — сказал Живчик и сощурил глаза то ли из-за кипятка, то ли из-за недоверия к сказанному товарищем. — Ты взаправду идиот или прикидываешься? Правила такие! Понятно? – пробасил Смуглый, скрестив руки на груди. Живчик понимающе кивнул. Спорить всё равно было бесполезно. *** На следующие утро Живчик открыл глаза и огляделся. Темный бревенчатый потолок землянки нависал над ним. Справа стоял стол, сколоченный из берёзового чурбака и старой двери. Противоположной от импровизированной ножки стороной столешница упиралась в земляную стену. Видимо, она была туда частично вкопана. На самом столе медленно коптила керосиновая лампа. Такая же когда-то висела у отца в бетонной коробке гаража. Он говорил, что это не просто раритет, а полезный раритет. Иногда отец даже поджигал фитиль, чтобы показать сыну, как работает это чудо техники двадцатого века. При этом он всегда отключал электрическое освещение. Наступал мрак, в котором, словно маленький теплый маяк теплился маленький огонёк, который, разгораясь, давал вполне достаточно света, чтобы хоть что-то видеть. – Вот при таком освещении твоя прапрабабушка доила корову у себя в деревне. А ты, чудо, ведь и коровы-то вживую не видел, – с сожалением говорил отец каждый раз, когда совершался это «древний магический ритуал». И где он только брал керосин? Наверное, сохранил со времён Великого Объединения. Оторвавшись от воспоминаний, Живчик поднялся со своего ложа, скорее напоминавшего кормушку для крупного скота, оделся и вышел на улицу. Землянка находилась на лесной опушке. Это место было знакомо юноше. В детстве он каждое лето и осень приходил в этот молодой лесок за грибами и ягодами и просто погулять. Каждое деревце и каждый куст калины он знал почти что «в лицо». Парень сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Морозный воздух мигом взбодрил его, безвозвратно уничтожив остатки сонливости. Снега было мало, и Живчик выбежал из леска, перебежал через дорогу и вышел на непаханое уже года два поле. С небольшого пригорка ему открылся вид на родное его сердцу место. Крыши покосившихся деревянных домов отблёскивали на солнце металлическими боками. Кирпичные постройки посерели от времени и бесхозности. Где-то вдалеке виднелись ивняки, ограничивающие собой небольшой прудик, за которым виднелись руины сельхоз построек. Всё осталось неизменным, только вот тишина была ужасающе непривычной. Ни грубоватой, но певучей речи людей, ни лая собак, ни переливчатых криков ярких и гордых петухов. Он бывал здесь редко, но всё равно очень прикипел к этому месту. К тому же… Он надеялся, встретить здесь эвакуировавшихся родственников. Хотя бы кого-нибудь… Но было тихо. Было мёртво. — Ха-х, — парень всплеснул руками, и слёзы неконтролируемо побежали по его щекам. Он плакал впервые за несколько лет жизни. Упав на промёрзшую твёрдую бугристую землю. Казалось бы, всего каких-то 500 метров, и он в, можно сказать, родном доме. Растопить печь-камин. Сесть у огня и послушать... Услышать всё! Всё, чего он раньше старался не слышать! Скрипучее шевеление старой избы, разговор горящих головешек, мурлыкание кошки и длинные нескончаемые истории... Само место, кажется, вселяет их в душу, а отец и прадед переводят их на понятный тебе, человеческий, язык. Ты слушаешь их, а душа твоя уже знает все это и теперь раскрывает информацию разуму. И ты мирно уходишь в другой мир. Мир, где прошлое и будущее можно сопоставить, сравнить, словно две картинки. Понять, что можно, а что нельзя. Сожалеть о чём-то ушедшем, радоваться грядущему. Сладкое, беззаботное время. Вспоминая всё это, Живчик просто разрывался от горечи. Он метался, вставал и снова падал, словно подкошенный. Что теперь? Родные эвакуированы в, скорее всего, неизвестное ему место, а дом... Дом теперь в зоне радиационного заражения. Слёзы кончились быстро и внезапно, крик затих. Морально опустошённый парень поднялся на ноги, вновь оглядел улицу. Дом на месте. Но, чтобы узнать подробности, нужен бинокль. — Бинокль... Бинокль-бинокль-бинокль... Дерьмо! Я пойду туда сейчас же! Один! И он направился прямиком к старому родовому дому. В эту секунду ему в спину прилетел приличный ком замёрзшей в камень земли. От неожиданности он со всего маху шлёпнулся, ударившись головой о муравьиную кочку. Сзади подбежал Смуглый и, схватив за шкирку, поднял валяющегося на земле парня на ноги. Влепил такую оплеуху, что у Живчика буквально полетели искры из глаз. В голове гудело так, будто в ней поселился пчелиный рой. Вот-вот и он рухнет без сознания. — Совсем сдурел! — орал Смуглый, — Покалечиться хочешь!? Ты хоть подумал о людях, которые тебя ищут и надеются, что ты найдёшься! Живчик поднял красные от слёз и резкого удара по голове глаза. — Кто-нибудь остался? Из жителей. — А-ай-рх, невозможный идиот! Да. Остались. Радиация ведь пятнами ложилась. Накрыло дворянскую усадьбу, нашу и центральную улицы. Поселковую часть, по ту сторону асфальтки, вообще не задело. — Живут там? – спросил Живчик, пытаясь собрать в одну растекшиеся по черепной коробке мозги. — Ну а как же. И местные, кому ехать некуда, сталкеры, беженцы, — объяснял Смуглый. — Она здесь? Живчик наконец-то пришел в себя. — Кто? — Ты понял, о ком я, – серьезно произнёс Живчик, сведя брови. — Зырка-то? Так ну а куда эта леди отсюда денется. Здесь конечно. Домик заброшенный себе заграбастала и харчевню открыла. — Хах, ну молодец девка! Как назвала-то? – спросил Живчик, улыбаясь. — Ни за что не угадаешь! – Ну не тяни! – совершенно успокоившись, и даже немного весело потребовал Живчик. – «Мирный атом», - изрёк Смуглый, важно вздёрнув вверх указательный палец. Они оба разразились громким смехом. Название всё же было как нельзя более ироничное. — Ладно, пошли к твоей берлоге. Будем готовиться. Завтра пойдём на нашу улицу. Мне нужно кое-что забрать, - проговорил Живчик, похлопывая товарища по плечу. Закатное солнце освещало вход в землянку. Первый день на, так сказать, Родине принёс друзьям лишь лишние душевные переживания. Они сидели на пеньках возле входа в землянку Смуглого и неспешно упаковывали рюкзаки для похода на заражённую территорию. Инвентарь, которым располагали Смуглый и Живчик, был недостаточным даже для такой просто и безопасной вылазки. Не было банальных респираторов. Тот, с которым пришел Живчик, был уже непригоден. Его фильтрующие способности исчерпались ещё за несколько дней до того, как парень набрёл на землянку друга. — Сходим завтра в «Мирный атом» и расспросим Зырку про дела, которые здесь творятся. А то я на своём отшибе ничего не вижу и не слышу. Заодно и кой-какие вещички прикупим, — предложил Смуглый. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Безусловно! – заверил Смуглый. Живчик опустил глаза, завязывая один из многочисленных каркас-шнуров на рюкзаке. — Ты зря избегаешь встречи с Зыркой. Она классная девчонка и всегда была к тебе дружественно расположена, — угадал его мысли Смуглый и шутливо пихнул друга в плечо. — Она простила меня? – с надеждой спросил Живчик. — Чего не знаю, того не знаю, — развёл руками Смуглый. — Я её видел-то только два раза за всё это время. — Ладно... Завтра придётся узнать у неё лично. — Да. Вещички и немного хавчика. Вот, что нас там ждёт, — вставая и направляясь в землянку, произнёс Смуглый. *** Утро последнего дня февраля. В воздухе уже ощущался запах скорой весны. По прямой тропинке через непаханое поле шли два молодых человека в старых болоньевых пуховиках и утеплённых спортивных штанах. Свет яркого солнца, отражаясь от начинавшего темнеть снега, слепил глаза. — А на какие шиши мы будем закупаться? – спросил Живчик. — Помнишь те странные железяки, которые ты приволок с собой? Так вот на них и выменяем. — Да кому нужны эти радиодетали? — Вот не скажи, Живчик, не скажи. Здесь многое, казалось бы, абсурдное ценится выше, чем, например брендовая одежда или ещё что-нибудь. Оно, в целом, и понятно… Смуглый принялся разъяснять, что сейчас в цене у посетителей этого локального рынка. Через четверть часа они добрались до харчевни. Там предстояло встретиться с человеком. Девушкой. Прекрасной, но доверчивой девушкой. Девушкой, которая повелась на обман и решила, что Живчик был в неё влюблён. Злая шутка раскрылась быстро, но оставила в душах двух людей некоторую рану и зародила некую неловкость между ними. Скорее всего, неловкость эта будет сказываться на их общении ещё долго. Интересно, а сам Живчик ей нравился? По-настоящему, а не в шутку. Кто знает… Зыркой девушку прозвали ещё в детстве за излишнюю любопытность, а не из-за внешности, как многие думали. Вообще же, она была довольно красива. Как заметил Живчик последним летом, в свои 17 лет она обладала привлекательной внешностью. Он не был бы против серьезных отношений с ней, но его отталкивал её характер. Во многих ситуациях она делала вид, что может отличить обман ото лжи и очень гордилась этим. Но вот незадача, когда над ней устраивали какую-то шутку, она порой до самого конца не могла этого понять, поэтому и становилась частой жертвой розыгрышей со стороны мальчишек. После этого она очень долго обижалась. Могла несколько дней не выходить на улицу. Считала, что её непростительно унизили, задели честь. Из подобных ситуаций человек, не знавший её, мог сделать вывод о наивности Зырки. Однако на самом деле её хитрости и изворотливости мог позавидовать любой из разыгрывавших её прохвостов. Вот и сейчас, она не растерялась и теперь безбедно существовала, несмотря на тотальную неразбериху и хаос. Она часто вела себя противоречиво. Именно эта неопределённость ему в ней и не нравилась. Смуглый и Живчик вошли в залу харчевни. Вопреки ожиданиям, здесь было немноголюдно. Буквально два человека: «охранник» — коренастый парнишка из местных, и посетитель — тоже из местных. Барной стойки не было, только столовское окно в стене. Кругом тремя ровными рядами стояли шесть небольших совершенно одинаковых столиков. Подойдя ближе к окну раздачи, они увидели Зырку, которая была занята уборкой небольшой, но на первый взгляд очень чистой и опрятно организованной кухни. Живчик ещё раз мысленно отметил её привлекательность – он никогда не делал комплименты вслух, ему это не давалось. Он смотрел на неё несколько секунд. Парень почти полностью уверился в том, что Зырка на «отлично» научилась пользоваться своими «женскими чарами». Даже просто убираясь, она подавала себя так, что не могла не вызывать заинтересованности. В какой-то степени это, конечно, был маркетинг, реклама заведения. Вызвать желание сделать заказ, ради созерцания прекрасных юных форм. Ведь каждому клиенту хотелось думать, что Зырка так привлекательна именно для него. Но многое и изменилось в ней. Всё-таки полгода прошло с их последней встречи. Исчезла её гиперактивность. Все движения плавные, размеренные и точные. Ни одного лишнего движения мышц, ни одного бесполезного изгиба сустава. Сама энергоэффективность. Но пора бы уже завести разговор, тем более Смуглый шепнул, что пойдёт дальше по улице туда, где собирались торгаши, покупать всё, что нужно. — Привет! — произнёс Живчик с максимальной выдавленной из себя небрежностью. — Здра...— она поднялась, повернулась к нему и, не ожидая увидеть именно его, немного покраснела, — Привет. Она, правда, чертовски похорошела. Зырка никогда не использовала косметики. Это ему всегда нравилось в её внешности — естественность. — Заходи, — пригласила она, — Там справа дверь открытая. Живчик вспомнил её настоящее имя. Элиза. Давно её так никто не называл, но и теперь начинать не стоило. Зырка никогда не любила своего настоящего имени, считала его слишком вычурным. — Как это тебя угораздило сюда попасть? И как мне теперь тебя называть? — сходу спросила она. Второй вопрос был не случаен. Девушка прекрасно знала новые законы мира, который пережил Вспышку. К тому же, Зырка жила рядом с пустошью, а клиентами её харчевни были в основном сталкеры. — Можешь звать Живчик. Странное прозвище… Но выбирать не приходилось. Ха-ха! Если расскажу, как я сюда добрался, не поверишь! — парень вкратце рассказал ей о своих приключениях по пути в эти места, не упустив, конечно, ни одного интересного момента. В конце концов, она только второй человек, который слушал эту историю. — Действительно невероятно! — сказала она, подойдя ближе. — Я, если честно, ждала тебя, боялась, что ты погибнешь... При этих словах она изящным жестом поправила прядку серовато-каштановых волос. Очень интересный цвет. Казалось, что в саму структуру её волос «вплавили» золу или пепел. Самой Зырке этот цвет никогда не нравился. Однако окружающих этот цвет очень удивлял и привлекал. Была в нём какая-то загадка. Живчик обнял девушку. Это были первые настоящие объятия, считая с прошлого лета. — Если честно, – сказал парень, подражая её тону, – Видимо, ты одна из немногих, кто помнил обо мне, а не похоронил меня заживо. — Да, но не единственная, — сказала Зырка, освобождаясь из объятий. На её висках быстро и ритмично вздрагивали артерии. Лицо Зырки приобрело слегка красноватый оттенок. Видно было, что она взволнована до крайности. Живчик отдал должное её выдержке – голос её не менял тона, глаза не бегали – но всё-таки её эмоциональное возбуждение было довольно заметным. Что ж, может быть, где-то в глубине себя она всё-таки питала к нему нечто большее, чем просто дружескую симпатию. — Пойдём, у меня письмо для тебя. Она закрыла окошко в залу, заперла дверь. Живчик проследовал за ней в маленькую комнатушку с одним окном, кроватью, письменным столиком и стулом. Когда они вошли, Зырка почему-то закрыла дверь на защёлку и вытащила из ящика стола небольшой клочок бумаги. — Держи. Несколько месяцев назад ко мне пришли двое: парень и девушка. Тогда тут было многолюдно, ха-ха. Странно, что они нашли меня, ведь тогда у меня не было ни харчевни, ни известности в кругах эвакуированных… Ну, да ладно. Сказали, что их эвакуационный автобус остановился в нашем селе ненадолго. Спрашивали про тебя и сказали передать вот это письмо, – Зырка протянула немного засаленный конвертик Живчику. Парень взял письмо в руки, открыл его и начал читать. «Здравствуй. Возможно, это письмо никогда не попадёт тебе в руки. Нас эвакуировали. Не знаю, имеет ли смысл нас искать. Меняем уже второй эвакопункт. Юрган ранен, но далеко не смертельно. Клим обеспечит мою безопасность. До возможной встречи. Яра.» Живчик сел на кровать и положил письмо на колени. Потом свернул его и сунул в карман штанов. Закрыв голову руками, он погрузился в свои мысли. Многое нужно было осмыслить. Казалось, что он совершенно отключился от реальности. Несколько раз Зырка замечала, что он перестаёт дышать. Задерживал дыхание на несколько секунд, будто воздух был ему не только не нужен сейчас, но даже вреден. Остекленевшие пустые глаза. Бледноватое лицо и всё больше вздувающаяся на левой стороне лба вена. Так протекли несколько минут, пока Зырка не обняла его, сев рядом. Живчик убрал руки от лица и вопросительно, но также безэмоционально, посмотрел на неё. Будто она была не человеком. Будто её вообще тут не было, а отвлёк его просто ветерок или насекомое. Что-то непонятное было в этом взгляде. Какая-то свинцовая тяжесть. Девушка очень смутилась из-за своего поступка, вскочила на ноги и отвернулась, отойдя к письменному столу. Она не понимала, как расценивать этот взгляд. — Прости, пожалуйста. Ты выглядел так удручённо, что я… Я подумала, что надо тебя как-то отвлечь. Поддержать… Наверное… Лицо Живчика не выражало никаких эмоций. Пустой взгляд, устремлённый вникуда. Она испугалась. Испугалась, что сделала что-то не то, какую-то роковую ошибку. Зырка смотрела на него и, не выдержав, нервно закусила губу и снова отвернулась. — Спасибо…— раздался в гробовой тишине низкий и необыкновенно сухой голос Живчика, который тут же сменился на его привычный тенор, — Спасибо тебе… Ты прекрасна и неподражаема… Лицо его при этом начало потихоньку принимать хоть какое-то эмоциональное выражение. Вена на лбу рассасывалась. Дыхание становилось нормальным, размеренным. Живчик будто выходил из анабиоза или транса. Зырка повернулась к нему и увидела взгляд полный неподдельной благодарности. У неё навернулись слёзы и вопреки обычному она не решилась их сдерживать. Зырка медленно села на стул и, облокотившись на стол, заплакала. Это моментально привело парня в чувство окончательно. Он терпеть не мог быть причиной чьих-то слёз. Для него это было слишком. Подойдя, он поднял её со стула, обнимая, гладил её прекрасные волосы и успокаивал. Однако она быстро взяла себя в руки. Легонько оттолкнула Живчика, давая понять, что объятий на сегодня достаточно. Одним движением она вытерла слёзы. – Мы со Смуглым хотим попасть в Уланск. Можешь нам помочь? – сказал Живчик, решив, что пришла пора раскрыть истинную цель визита в «Мирный атом». — Значит, вы собрались в пустошь. Вам нужна информация о ней, — начала она, — Я таковой не располагаю. Завтра с Ядерного поля, что за горами, вернутся, как бы их назвать… Сталкеры. Они расскажут вам всё, что вы хотите знать. — Откуда? – не понял Живчик. — Щебёночные леса помнишь? Так вот, теперь территория за ними называется так. — Но мы не собираемся идти так далеко! — Я понимаю…— прошептала она. — Ты хочешь увидеть, что стало с тем, что ты знал и любил. Но… Вам всё же придётся пересечь несколько километров заражённой местности, если хочешь попасть в свой родной город. — Что ты имеешь ввиду? — искренне не понимал Живчик. Зырка вытащила из небольшого лакированного шкафчика карту и расстелила её на столе. На ней были нарисованы какие-то бесформенные красные пятна и синие прямые линии. Большая часть севера региона была залита этими красными пятнами. — Что всё это означает? – спросил недоумевающий Живчик. — Красные пятна — зоны загрязнения, синие полосы — безопасные коридоры. Чтобы попасть в город, тебе надо будет либо делать крюк в 250 километров через Южную пустошь, либо идти 80 километров вот по этому коридору, – объяснила Зырка, ведя утонченным пальчиком по одной из синих полос. — Понятно. Пятно радиации охватывает это место, как клешнёй. Поэтому я спокойно добрался сюда с юга, но не добрался бы с севера, запада и востока. — Именно так, — подтвердила Зырка. Ещё полчаса ушло у них на разъяснение ситуации и составление плана дальнейших действий. — Ты и Смуглый останетесь сегодня у меня. Он ляжет в гостевой комнате, а ты… Ты… Ну, судя по всему, ты ляжешь в этой комнате со мной. — Боюсь, что я тебя стесню, — попытался вежливо отказаться Живчик. — Ни капельки, тем более что ваше постояльчество не будет бесплатным, — ответила Зырка тоном, не терпящим возражений. — Тогда… Что же будет оплатой? – серьёзно поинтересовался Живчик. — Я подумаю, — сказала девушка и хитро сощурила глаза. Зырка убрала карту, открыла дверь и предложила вернуться в главный зал харчевни. Вернувшийся через полтора часа Смуглый поддержал идею о ночёвке в «Мирном атоме». Однако не преминул подколоть Живчика по поводу его соседства с девчонкой. Ситуация и правда была довольно комичная. «Почему меня нельзя было поместить вместе со Смуглым?» – подумал Живчик. Однако, когда увидел ту коморку, где предстояло заночевать его другу, он понял, что им двоим там банально не поместиться. Смуглый принёс с собой хорошие новости. Закупка, к счастью, прошла успешно, и как только парни получат информацию, смогут выдвигаться в путь. В Уланск. *** Живчику впервые пришлось спать в одной комнате с девушкой. Нельзя сказать, что он испытал от этого какие-либо необычные эмоции. Нет. Он просто, наконец, хорошо выспался в тёплой комнате на тёплой, хоть и постеленной на полу, постели. Легли они накануне не поздно, в 9 часов вечера, но, несмотря на это, просыпаться совсем не хотелось. Конечно, когда ещё теперь удастся поспать с таким комфортом? Когда Живчик таки открыл глаза, Зырка была уже одета и что-то писала в толстенной тетради, сидя за столом. Где-то в глубине подсознания он почему-то пожалел, что не проснулся раньше. Какое-то мальчишество спроецировало это странное неуместное и даже комичное сожаление. «И всё-таки она хороша! Хоть и частенько вытворяет всякие странности...» — подумал Живчик и перевернулся на спину, закинув руки назад и потянувшись. Что-то тихо щелкнуло в позвоночнике и очень громко в плече. Старые проблемы и пережитые недавно повреждения давали о себе знать. Зырка повернулась к Живчику. Отбросила рукой сползшие на глаза волосы. — Ну, наконец, проснулся! Я уж думала, что решил до вечера храпака дать. — Нет, зачем же, — сказал он, ещё раз потянувшись. — Не знаю, не знаю, — протянула она, улыбаясь. — Ладно. Давай поднимайся и иди будить Смуглого. Потом умывайтесь и приводите себя в порядок. Советую не злоупотреблять моим временем и сделать всё быстро. Она с эффектным хлопком закрыла свою толстую тетрадь. Глаза её смеялись. Было видно, что она чувствует радость. Возможно даже безотчётную радость. Живчик лежал молча, улыбаясь и слушая Зырку. Потом поднялся со своей постели, оделся и пошёл пробуждать своего товарища. Странно, но почему-то он даже не подумал, что Зырка видела его в нижнем белье. Наверное, сознание и его, и её перестроилось так, что больше не реагировало на подобные условности. Парень вышел за порог и оказался в темноватом коридорчике. В этом переходе между комнатами было довольно прохладно, так что сначала с Живчика, а потом и со Смуглого, мигом слетела вся сонливость. А после умывания они были готовы, что называется, с места ринуться в бой. Через четверть часа они сидели за столом в пустом главном зале и ели яичницу с картофельным пюре и куском жареной свинины. Довольно плотно для утреннего завтрака, но других блюд в закромах у Зырки не нашлось. Свинину она могла бы им и не подавать. Сейчас она была почти на вес золота. И они бы не обиделись. Они бы точно всё поняли, но Зырка так не могла. Они же не просто клиенты харчевни – они её старые друзья. — Ребята, вам надо бы в баню сходить, — сказала она, проходя мимо Смуглого, — А то, похоже, что кое-кто немного протух за зиму в своей землянке. Как медведь в берлоге. — Клевета! — вскрикнул Смуглый, наполовину смеясь. — Я мылся две недели назад! Живчик поперхнулся. Даже непрерывно меняя место своего нахождения, он старался не забывать про гигиену. Благо, что брошенных деревень с какими-никакими банями по пути было достаточно. — И, тем не менее, говорят, что в пустошь надо идти чистым душой и телом, — ответила Зырка, сделав акцент на последнем слове. — Хорошо-хорошо, мы поняли, — вмешался Живчик, дожевав свой завтрак. – У тебя есть баня? – Обижаешь, Живчик, – ответил за девушку Смуглый, – У Зырки тут почти целый комплекс римских терм, ха-ха! – Если так, то чудесно было бы воспользоваться этим комплексом, – проговорил Живчик, утирая рот салфеткой. Когда трапеза была окончена, юноши встали, поблагодарили хозяйку. И решили отправиться подготавливать «римские термы» к водным процедурам. Однако выйдя на задний двор, они обнаружили два совершенно одинаковых строения из сруба. — Ах, да, я забыла вас предупредить. Справа – общественная помывочная, а слева стоит моя личная, – крикнула Зырка из окна комнаты. — И в какой же милая барышня-хозяйка дозволит омыться двум беднякам? — шутя, спросил Смуглый. — Ну-у, если заплатите дополнительную плату, то, так и быть, позволю вам воспользоваться своей личной парилкой, — парировала Зырка. — Тогда отлично, — сказал Живчик, взял вёдра и направился к колодцу. Зырка внимательно наблюдала за тем, как Живчик таскал воду в котёл и заполнял ёмкости для холодной воды, а Смуглый колол дрова. Через пятнадцать минут все подготовительные работы были закончены. Живчик вымыл полы и полки́, а Смуглый зажёг дрова в печи. После этого все отправились в дом пить чай. Сегодня Зырка решила не открывать своё заведение, поэтому они могли спокойно провести этот день в ожидании информаторов и готовясь к предстоящему походу. Вскоре баня была готова. И ребята собрались идти мыться. — Чистое бельё вы можете найти в сундуке в левом дальнем углу коридора. Осталось ещё от бывших хозяев, — проинформировала их Зырка. Ребята выбрали одежду, подходящую им по размеру. — Не желаешь составить нам компанию? – смеясь, спросил Смуглый. Живчик искоса глянул на друга, подняв бровь. — Нет, Смуглый. Пожалуй, я как-нибудь одна, — ответила Зырка с ноткой раздражения. – Но спасибо вам за труды. Я использую возможность лишний раз помыться, но только после вас. — Ну как знаешь, – махнул рукой парень. К моменту их возвращения в дом на столе стояли чашки зелёного чая. Юноши с удовольствием уселись его пить. Они чувствовали себя прекрасно. Их свежая, пахнущая душистым мылом кожа напоминала им прежние времена, да и в принципе приятно ощущалась. Приятно чувствовать себя отмытым. В теле и на душе появляется ощущение лёгкости, будто бы с грязной водой в сточную яму утекли все проблемы и переживания. Человек словно обновляется. Зырка предупредила ребят, что если сталкеры придут до того, как она вернётся, то кому-то нужно будет немедленно сходить за ней. — Не беспокойся! — сказал Живчик, — Сходим непременно. Она вышла за дверь. Некоторое время друзья сидели молча и пили чай. В конце концов, Смуглый не выдержал. — Почему я ничего не слышал этой ночью? — слегка с лукавством ухмыльнулся он. — Или я так крепко спал, или у тебя стальная воля. — О чём ты? — не понял Живчик. — Ну, как же, — улыбаясь до ушей, продолжал Смуглый, — Красивая девушка, одна комната и никого рядом. — Ты вообще в своём уме?! — А чего? – смеялся Смуглый. — Нам дали ночлег, еду, питьё, возможность выспаться и помыться, а ты предлагаешь отплатить ей этим! — Ну не знаю, мне кажется, она была бы не против, — не унимался Смуглый. — Слушай, сколько ты провёл в своей землянке? — Во-первых, не так уж и долго. Всего-то полтора месяца. – Видимо, этого было достаточно, чтобы одичать. – Ага, – хмыкнул Смуглый, – А ты видимо за эти полгода успел потерять всё чувство юмора! Зануда, блин. — Ну, хорошо, хорошо, — дипломатично согласился Живчик, не желая вступать в бесполезные прения, – Один-один. — На твоём месте, я бы пользовался любым шансом, — Смуглый отхлебнул большой глоток травяного чая, — А то будет обидно помереть, ни разу не попробовав. – Да ну тебя! Они рассмеялись. В это время бряцнул колокольчик, игравший роль дверного звонка. Смуглый, захватив на всякий случай небольшую палку, пошёл открывать дверь, а Живчик пошёл звать Зырку. Она была в помывочной уже около 40 минут. *** Информаторами оказались два молодых человека лет двадцати или двадцати пяти. — Как же нам вас называть? — откладывая дубинку, спросил Смуглый. Ребята вместе с гостями переместились в залу. Смуглый и Живчик подали гостям кофе, Зырка же должна была присоединиться к ним через несколько минут. — Я Хомус, а это мой товарищ Трек, — представился, выглядевший моложе, информатор. — Мы, как вы, наверное, уже догадались, сталкеры или, говоря более точно, специалисты по поиску вещей в пустошах, выносу их оттуда и дезактивации. А вы новые постояльцы Элизы? — Да, мы её давние друзья, — ответил Живчик, — Но откуда вам известно её имя? — Ну как же мне его не знать, если я её родной брат?! — ответил Хомус. Живчик вскочил и повторно пожал ему руку. — Так вы и есть И… — начал было он. Но Трек мигом прервал его: — Мы обходимся без имён. Для вас и для других он Хомус. Только родственник может называть его настоящим именем. — Да ладно тебе, Трек! — вступился за живчика Хомус, — Или ты думаешь, что эти загорные псы Зоны услышат наш разговор? — Никогда не недооценивай их! Никогда! – с серьёзным лицом восклицал Трек. Тут в залу вошла Зырка с тарелками, чашками и картами местности. Началась серьёзная беседа, почти мозговой штурм. Через два часа друзья уже обладали всей необходимой информацией о коридорах и интересных нюансах передвижения по пустоши. Самый сильный фон, который встречали информаторы в своих походах, не превышал 50-55 микрорентген в час. Лишь изредка попадались пятна, где фон достигал 150-200 микрорентген в час. Однако, с тропы-коридора, где уровень был в пределах доаварийной нормы, без веской причины лучше не сходить. Теперь друзья могли выдвигаться в путь. Но пока, проводив и убрав за информаторами, они собирались ложиться спать. Снова в «Мирном атоме». *** Ночь прошла без происшествий. Еще с вечера друзья условились, что утром отправятся на свою старую улицу. И вот теперь они стояли посередине засыпанной щебнем просёлочной дороги и смотрели каждый на свой дом. — Ну что ж, пошли с начала к тебе в гости, — сказал Смуглый. На нём были резиновые сапоги, брезентовые штаны и прорезиненный плащ. Нос и рот скрывал маленький респиратор из нетканого материала. На голове кепка-афганка. Живчик выглядел почти также, только вместо плаща на нём была сине-чёрная полёвка. А на носу красовались солнцезащитные очки. — Да, — ответил Живчик, — Я уже конкретно знаю, что мне надо забрать, а что положить на хранение. Айда! За эти три дня снег совсем растаял. Дороги начинали превращаться в месиво из мусора и грязи. Друзья добрались до дома, но ворота были заперты. Смуглый поднёс к навесному замку захваченный с собой гвоздодёр, но Живчик жестом остановил его: — У меня есть идея получше. Живчик отвязал проволочку на металлическом штакетнике и дернул скрытый шпингалет. В эту секунду прямо перед ним со скрипом открылась калитка в палисадник. Они обошли дом и дворовую постройку, задняя стена которой была обита чем-то похожим на линолеум. Они с лёгкостью сорвали часть этого плотного синтетического полотна с гвоздей, отогнули угол, и им открылся лаз. Они пролезли через него вовнутрь дворовой постройки. — Нам даже не нужно заходить в дом, — проговорил Живчик, направляясь к шкафу, стоявшему в противоположной стороне постройки. — Всё, что может нам понадобиться лежит здесь! Он распахнул дверцы шкафа. Снял с плеч рюкзак и отдал его Смуглому. — Здесь у меня лежит свой. Готовый. — В каком смысле готовый? Что в нём? – спросил Смуглый, видя, что «свой» рюкзак Живчика набит под завязку. — Если вкратце, то всё самое необходимое. Ну... Аптечка, консервы, непромокаемые спички, огниво, кой-какие шмотки, и что самое главное (во время этих слов он сунул руку в маленький кармашек) — ствол. Он достал из кармашка пистолет и довольно покрутил его в руке. — Боевой? — Если бы... Травмат, конечно, – Живчик показательно выстрелил в деревянную стену. Пуля застряла в бревне. — Но я знаю, где достать боевое оружие, – Живчик сунул пистолет за пояс, – Помнишь Мухомора? — Как его не помнить. Вредноватый дедок с прибабахом, — отозвался Смуглый. — Так вот пошли в его дом. — А на кой чёрт нам туда переться? — В город хочешь попасть? — Хочу, — всё ещё не понимая, спросил Смуглый. — Так вот, то, что там лежит, может сослужить нам добрую службу, — подмигнул Живчик. – Пошли. Они выбрались через лаз наружу и поспешили на конец улицы. Уже через 10 минут они стояли посреди дома Мухомора. Вернее, Смуглый стоял, а Живчик ползал по полу. Скрёб краску ногтем, простукивал доски кулаком, наконец, достав из кармана перочинный нож, принялся проверять каждую щель между половицами. — Что ты ищешь? — Ту где-то должен быть небольшой гвоздик, — не отрываясь, ответил Живчик, — Это ручка от тайника. — А если просто через подпол залезть? — Во-первых, лючка подпола здесь нет, а во-вторых, тайник он на то и тайник, чтобы его ни откуда нельзя было разглядеть. — Понятно. Значит, мы зря тратим время на поиски мифических гвоздиков безумного старикашки, — сказал Смуглый и шаркнул ногой. В этот момент его подошва упёрлась в какой-то еле заметный штырёк. — О! Вот же он! — вскрикнул Живчик, оттолкнув Смуглого. В эту минуту он потянул за гвоздь, и крышка потайного лючка легко выскочила из дощатого массива пола. Живчик просунул туда руку и вытащил какой-то продолговатый предмет, завёрнутый в ткань. Когда парни сняли тряпки, оказалось, что это обрез старого, но ухоженного двуствольного охотничьего ружья. Живчик отложил его в сторону и снова сунул руку в отверстие тайника. — Твою мать! — не сдержал эмоций Смуглый, вертя в руках обрез. – Классная пушка! Такой даже у Хорса нету! Наверное. Он направлял обрез, то в одну, то в другую сторону, как будто прицеливаясь. — Слушай, ну тебя к чёрту! — испуганно посмотрел на него Живчик, — Ты сначала проверь, не заряжено ли оно! А то ты его так активно крутишь-вертишь! Смуглый понимающе кивнул и «переломил» обрез. В правом стволе действительно оказался патрон. Он вытащил его и сунул себе в карман. Курки не были взведены, но всё-таки лучше было не рисковать. В это время Живчик выудил картонную коробку, доверху набитую такими же патронами для этого самого обреза. — Чертовски странный старик был! — удивлялся Смуглый, — Зачем ему был нужен весь этот арсенал?! — Шут его знает! — выругался Живчик и достал из тайника завёрнутый в целлофан противогаз похожий на те, которыми пользовались до Войны наций, и два сменных фильтра к нему, — Вот зачем ему эти противогазы?! Старух что ли он в них пугать собирался! Так ведь ещё и землёй всё засыпал, чтоб не откопали! — Да ну и фиг с ним, что зарыл! Ты-то как про это всё узнал? — При странных обстоятельствах, так сказать, — ухмыльнулся Живчик, — Попросил он меня ему помочь. Забор поправить надо было, потом на чай зазвал. Ну, захожу я к нему, а лючок-то он не закрыл. Ну, так я и узнал, что тут у него какие-то секреты хранятся. — А как понял, что это оружие? — Я за стол сел и заметил, что около ножки валяется дробина. Я её быстренько подобрал. А Мухомор шмыг к лючку и закрыл его. — Ничего тебе не сказал? — Не-а. Ещё несколько минут Живчик шарил рукой в тайнике, но больше парни не нашли ничего интересного. Пришлось уйти с тем, что есть. Был почти полдень, пора возвращаться в «Мирный атом». Смуглый лишь на несколько минут заглянул в свой бывший дом и вышел оттуда с газетным свёртком. – Ножи, – объяснил он, – Продам их на рынке, ведь они не фонят почти. Постараюсь обменять хотя бы на один охотничий. Живчик кивнул. Был полдень. Пора было возвращаться в «Мирный атом» и заканчивать подготовку к походу в Уланск.