Примерочная

      Руки Линча пытаются ухватиться за дверь кабинки, когда он наклоняется. Тело продвигается вперед с каждым толчком. Грубые, аккуратные руки бьют его по бедрам, пытаясь удержать на месте, пока Джон вдалбивает свой толстый член в его тугую пизду. Юбка журналиста была закручена вокруг талии, а чулки на ремешках медленно сползали.       — Тебе нравится, когда тебя трахают, как течную суку? — Джон тянет Линча за волосы. Линч не отвечает, просто закрывает рот рукой, чтобы не привлекать к себе внимания.       Он хнычет, дверь открывается, и он слышит, как входящий мужчина забирается в кабинку рядом с ними. Джон ухмыляется и начинает целовать Егора в шею, зная, что не сможет устоять, когда сделает это. Ему нравится, когда засосы присасываются к его коже, давая всем знать, что он принадлежит ему, и ему нравится боль, которую он чувствует, когда прикасается к ним на следующий день.       Что-то, что он любит даже больше, чем засосы, чтобы показать, что он принадлежит, — это когда Джон «забывает» взять с собой пробку и позволяет ему ходить, засунув трусики в вагину, пока капли спермы стекают по его ногам.       На данный момент он даже не знает, как они вообще попали в такую ситуацию, и это определенно не первый раз, когда он оказывается в такой ситуации, прижавшись щекой к двери кабинки и пытаясь найти что-нибудь, за что можно держаться и прикрыть рот, чтобы не издать ни звука. Всегда что-то вроде «Линч, пойдем сюда» и «Линч, примерь это», так возбуждает их обоих, что они не могут не бежать в ближайшую примерочную и снимать друг с друга одежду или … просто поспешно обернуть их вокруг колен и талии, чтобы как можно быстрее почувствовать себя как можно ближе.       На этот раз он думает, что именно красный кружевной комплект из бюстгальтера и трусиков, который он примерил в магазине нижнего белья, довел писателя до крайности, возможно, он даже выбрал его специально, точно зная, что любимый цвет Джона — красный, и что ему очень нравится видеть Линча в нем. Этот цвет контрастирует с бледноватой кожей Егора.       Линч прижимается к Джону бедрами в такт движений и стонет громче. Тот, в свою очередь, рычит и кусает плечо брюнета, его член становится еще более чувствительным и набухает, становясь больше. Узкая киска Линча была просто раем вокруг его толстого члена, его вены выступали, и он продолжал давить на это единственное место глубоко внутри Линча, зная, что это было то место, которое сводило того с ума.       Если бы это зависело от Джона, они бы занимались сексом везде и всегда. Ему нравилось сообщать другим людям, кому принадлежит этот парень, и он любил напоминать самому Линчу, кому он принадлежит. В глубине души он знает, что его парень, с которым он встречался два года, точно знал, кому он принадлежит, но это никогда не мешало ему преподать Егору урок. Ему хотелось бы выставить напоказ Линча, совершенно голого, на поводке. Единственное, что покрывает кожу Линча, — это бесчисленные любовные укусы. Боже, желание отвести журналиста в один из секс-клубов и трахнуть его на глазах у публики, заставляя всех мужчин и женщин в комнате завидовать ему за то, что у него такое красивое создание искусства, затмевает мысли.       — Д-Джон, — выдыхает Линч, когда Джон погружается в свои мысли и начинает резко самостоятельно насаживаться своей опустошенной киской на пульсирующий член, пока его ноги дрожат и пребывают на грани бессилия, чувствуя каждой клеточкой тела приближающийся яркий оргазм. Он сжимается вокруг писателя и закатывает глаза: — А-ах! Боже мой, Джон, я конча-а-аю!!       Сладостный крик снизу вырывает Джона из его мыслей, он обхватывает рукой горло черноволосого, поднимает его и снисходительно шепчет ему на ухо:       — Не смей, блядь, кончить. Хорошие сучки не кончают без разрешения.       Егор лишь слабо кивает, дрожа, и его рот приоткрывается, но не может издать ни звука, потому что он чувствует теперь член Джона в своем горле, не зная, как понять глубину и резкость толчков, которые наносил ему парень. Он почувствовал себя буквально на девятом облаке, а киска заболела и выпускала смазку на пол.       Было бы чудо, если бы они остались незамеченными, но это было совершенно очевидно для всех мужчин, которые были в примерочной и прекрасно понимали то, что происходило в кабинке, но их это не волновало, только наоборот, – даже заводило.       Тяжело дыша, наконец Джон выпускает свою сперму внутрь Линча, и Линч тоже видит в этом разрешение кончать, достигнув долгожданного оргазма. Киска сжималась, а член пачкал его юбку, пока он кончал и сквиртил, подобно фонтану. Рот по-прежнему не издает никаких звуков, кроме тяжелого дыхания. Джон оставляет небрежный поцелуй на его щеке и произносит:       — О, кажется я снова забыл пробку.