Լավ արեցիր

      Грохот с кухни заставил трёх ребят, сидевших под столом в большой комнате, сильнее вжаться в стену, чтоб лёгкая, полупрозрачная ткань скатерти смогла спрятать их силуэты. Миша, средний в семье, прикрыл глаза, вслушиваясь в приглушённые звуки борьбы из соседней комнаты. Невольно в голову лезли события пятилетней давности: будучи маленьким, он уже потерял своих родителей, лишился дома — совершенно не хотелось испытывать это вновь, да ещё и не одному.       Эсмине, старшая сестра, непонимающе переводила взгляд с брата на луч света кухонной лампы, освещающей гостиную. Сквозь полупрозрачную скатерть были видны размытые длинные тени, тянущиеся из кухни. Услышав, крик и звук разбивающейся посуды, Дани закрыл уши, сильнее прижавшись спиной к Эсми, которая с испугом смотрела на Мишу. Парень, несмотря на свой страх, лишь тихо попросил Эсмине закрыть глаза брату и зажмуриться самой.       — Мне страшно, — прошептала девушка, прижимая младшего в семье и пряча лицо в его волосах, желая спрятаться от того, что происходило на кухне.       — Мы будем в порядке, солнце, главное вести себя тихо, — Миша аккуратно сжал плечо сестры, пытаясь прислушаться к возне из соседней комнаты.       Это настоящее чудо, что они втроём смогли спрятаться за пару мгновений до того, как в их квартиру вломились какие-то люди. Не то, чтобы в их мире это было новостью: часто на кого-то нападали, убивали, банды устраивали перестрелки посреди белого дня, воры забирались в дома, вынося из него всё, что можно, и убивая тех, кто мешался под ногами. Мидов каким-то шестым чувством понял, что в их дом ворвутся грабители, и успел затянуть Эсми и Дани под дальний стол в гостиной — самое ближайшее укрытие, которое он смог заметить.       Из кухни резко выбежала женщина, пытаясь сбежать от преследующего её человека с пистолетом. Миша с ужасом осознал, что это его тётя, которая за пять лет стала его матерью. Лернуи замешкалась около стола, под которым сидели её дети: она не знала, что они там прячутся, женщина думала как отвлечь вооружённого человека и найти своих детей в квартире. Но её секундное замешательство стоило ей жизни: грабитель выстрелил ей в спину, заставив упасть на пол.       От звука выстрела, прозвучавшего очень близко, Эсмине подняла голову, открыв глаза: перед ней лежала её мама. Их взгляды пересеклись: женщина, истекающая кровью, теряя силы, мягко улыбнулась, глядя дочери в глаза. Эсмине, издав заполошный вдох, с ужасом поняла, что протянув руку, она сможет дотронуться до мамы.       — Լավ արեցիր, — это было последним, что Лернуи смогла сказать до того, как ей выстрелили в голову.       Девушка сильнее прижала Дани к себе, не отрывая взгляда от уже мёртвой матери. Она не могла принять то, что её больше нет, не могла не смотреть на неё, на то, как на губах Лернуи навеки осталась слабая улыбка, а вокруг её тела разливалась её же бордово-алая кровь.       Увидев, как округлились глаза сестры, в уголках которых начали скапливаться слёзы, как она напряглась, как задержала дыхание, Миша развернул её лицо к себе, закрыв рот и мысленно прося не издавать ни звука. Девушка отвлеклась на лицо своего брата, испуганно смотря ему в глаза и ища там защиты. Мише самому было безумно страшно, но он знал, что нельзя сейчас поддаваться панике, это делу точно не поможет: всё ешё продолжая одной рукой закрывать рот Эсмине, второй он сжал её кисть, давая понять, что он рядом.       — Ты там закончил? — голос мужчины, убившего Лернуи, прозвучал как гром среди ясного неба.       — Да. Прибить этого мужика было тяжело, — отца ребят тоже больше нет. — У тебя как? Прикончил её?       — Ага, хотела убежать, — перевернув ногой труп Лернуи, грабитель усмехнулся. — Вот дура... Осталось вытащить всё ценное и можно уходить домой.

***

      Входная дверь захлопнулась уже минут десять назад. В квартире царила мёртвая тишина: всё это время трое детей боялись вылезти из их укрытия, боялись, что их обнаружат, старались лишний раз не дышать. Первым выглянуть из-под стола решил Миша: аккуратно отодвинув скатерть, он медленно выполз и осмотрелся по сторонам.       — Они ушли, — произнеся это Мидов заглянул под стол и протянул руку девушке, смотрящей на него с надеждой.— Давайте выйдем отсюда, пойдёмте в нашу комнату.       — Дани, не открывай глаза, пока я не скажу, — девушка, стерев слёзы, которые, не переставая, текли по щекам, схватилась за Мишину руку, вылезая из убежища, и потянула за собой крепко зажмурившегося брата.        Очутившись в своей комнате, в которой, по всей видимости, пытались найти что-то ценное, ребята сели на кровать. Дани наконец открыл глаза, увидев перед собой трясущуюся от ужаса и слёз сестру и брата, который обнимал её, тихо напевая какую-то мелодию. Младший слышал всё происходящее в гостинной смутно, будто находился под водой, на дне глубокого озера. Аккуратно приблизившись к ребятам, парень приобнял сестру, сжав её трясущуюся ладонь в своих руках. Миша мягко потрепал его волосы, поблагодарив парня одними лишь губами, на что получил слабую улыбку.       — Мамы с папой больше нет? — после затянувшейся, но такой приятной тишины, тихо спросил Дани.       — Нет, — почти шёпотом ответил Миша.       Глаза его блестели от непролившихся слёз. Парню не меньше, чем Даниилу с Эсмине хотелось плакать, ему было также тяжело: видеть насильственную смерть родителей ужасно, но переживать это во второй раз ещё хуже. Глубоко внутри себя Мидов решил, что станет стержнем для старшей сестры и младшего брата. Он уже терял всё, ощущал, как почва уходит из-под ног, как рушится весь мир — Миша, к сожалению (или к счастью?), знал как действовать в такой ситуации. Сморгнув слёзы и очень мягко улыбнувшись, парень посмотрел на своих родных. Дани, поглаживая руки Эсми, тепло смотрел ей в глаза: ребята с рождения младшего вместе, они без труда могли общаться только глазами, не произнося ни звука. Миша. будучи для них лишь троюдродным братом, восхищался такой связью: хоть Мидов и очень сблизился с ними за эти пять лет, но до такого уровня понимания ему было далеко. Выдохнув, Миша накрыл своими руками сцеплённые руки ребят.       — Что с нами будет? — перехватив одной рукой ладонь Мидова, тихо, осипшим от слёз голосом спросила Эсмине.       — С нами всё будет хорошо. Я обещаю, лично позабочусь, честно, — уверенно произнёс светловолосый парень.       — Как ты держишься? — увидев тень непонимания на Мишином лице, Дани пояснил. — Ты же переживаешь смерть родителей во второй раз.       — Я... Честно говоря, не знаю. Видимо просто понимаю, как нужно реагировать, чтоб не сгинуть, — увидев помутневшие лица напротив, парень продолжил уже более оживлённо, пытаясь вселить уверенность. — Но мы можем вынести выгоду из моего опыта, правда? Я знаю как нам выжить, знаю, как справиться со всем, мы сможем жить дальше. Я обещаю, что мы будем счастливы, нам станет легче. Клянусь вам, мы переживём это. Верите?       Миша, отпустив ладони своих близких, протянул каждому руку с оттопыренным мизинчиком, легко улыбаясь при этом. Ребята, слегка помедлив, протянули свои мизинцы, подтвердив клятву. На это Мидов лучезарно улыбнулся, понимая, что ему доверяют. Слегка пожав мизинцы, он отпустил их, сразу мягко перехватывая ладони и поглаживая большими пальцами. Помолчав пару секунд, Миша посмотрел Эсми и Дани в глаза и, увидев там терпеливое ожидание, решил начать.       — Нам нужно уйти отсюда как можно быстрее.