Вино и сигареты

Все началось до невозможности банально. Местный хулиган и простой мальчишка, которого выбросила на улицу подростковая придурь. С самого начала их союз был обречен, но никто и не пытался остановить развитие этих, явно приносящих обоим лишь страдания, отношений. Ревность, словно яркий бутон, разросталась в груди Хёнджина, с каждым днем все больше, и больше. Сначал, он не оставлял живого места на тех, кто смел прикоснуться к его мальчику, а потом отгребал и сам Феликс. Получить, в лучшем случае, пощечину было нормой. Дать в ответ. Оставить космос разростающихся гематом на шеях. Соединиться в грязном отвратительно грубом поцелуе, раздирая и так подбитые губы в мясо. Запить все горьким самым дешевым вином, от которого израненную душу щиплет, похлеще чем губы. Сигарета, одна на двоих. Трясущиеся руки. Однажды, они зайдут слишком далеко. Удержаться в этом мире не выйдет как не крути. Либо смерть от рук собственных, либо от чужих. Каждый раз, после, из квартиры раздается истерический смех вперемешку со слезами. — Прости, — словно безумец, — прости, прости, прости. Погорячился, был не прав. Не повторится, — вхлип. Не понять, свой или чужой. — Хорошо, — обреченно, не менее дико, — я верю, верю тебе Джинни. Оба понимают, что все это — пустые слова. Одно и то же. Из раза, в раз. Как не крути, они вернуться в эту проклятую ванну. Все повторится, обязательно повториться вновь. Быть может повезёт, и кто-то из них, наконец, разобьет бестолковую черепушку об край керамической раковины. Второй, неприменно, залезет в ящик под, за новенькой упаковкой лезвий. Быть может под рукой подвернется нож, что войдет в сердце одного. Другой вонзит в свое. То, что больше и так не сможет биться вторя. Это замкнутый круг, из которого никто из них выбираться не захочет, не станет. Снова выйдут на кухню, заварят покрепче чаю, включат магнитафон. Так, чтобы слышно было во всем дворе. Посидят. Мысли, словно плющи, снова начнуть пускать свои корни. Все они будут вырваны одним яростным столкновением губ, зубов, сердец и душ. Грубо прижатая к столешнице поясница. Рывок. Одежды уже нет. На телах целая вселенная. Все цвета, от темно синего в красный, самые яркие краски. Разглядеть их можно на живых холстах, в полной гамме. Искусство, подвластое лишь им. Неповторимое. С нажимом провести по карте звезд, услышать шипение из уст, таких ненавистных и любимых одновременно. И они вновь объединяют картину воедино. Так, как правильно. Так, как иначе быть и не может. Боль. Наслаждение. Любовь. Ненависть. Страх. Страдания. Счастье. Гремучая смесь из эмоций обрушивается на них приливом адреналинового кайфа. Они давно подсели на тот наркотик, что въелся глубоко. Зависимость, которую никто из них побороть уже не способен. Все утихнет быстро, будет казаться сном, до тех пор, пока не начнётся ломка. И опять по новой. Квартира в облезлой пятиэтажке самого злачного района, не раз еще, увидит это омерзительно неправильное в своей правильности представление. Невыносимо долгое, кажется бесконечное. Когда же финальная сцена?