Привыкаю

«То, как ты прогнил, то, в кого превратился — страннее любой фантастики.

И это все, чего ты хотел — остаться с самим собой наедине?

Это действительно то, что ты хотел, или это был твой крик о помощи?»

— Из песни Five finger death punch — Stranger than Fiction

***

      Глаза широко раскрыты, маленькие ножки подрагивают от подступающего страха. В конце концов, он падает на колени, так беззвучно, что чудовище это даже не заметило. А может, оно просто чересчур увлечено своим занятием.       Колени Бенди увязли в теплой крови, которая остывала медленно-медленно с каждой прошедшей минутой. В ее неровном отражении горела красным одинокая лампа на потолке. Красная кровь. Не черная, как у всех остальных здешних обитателей. Ее Бенди боялся больше всего. Но стоит ли, если обладатели этой крови оказались гораздо человечнее того, в ком течет черная?       Бездушная куча мяса. Так странно думать о том, что это когда-то являлось чем-то живым. Оно дышало, ходило, чувствовало... А теперь? В конце концов, от того, что называется личность, остались лишь белки, жиры и углеводы. Вот так видит всех Бленд? И Бенди тоже он решит превратить в...       Нет. Лучше об этом не думать. Руки и так ужасно дрожат. Они вцепились друг в друга, не желая разлучаться, как будто Бенди не хотел расставаться с самим собой. Он просто смотрел в никуда, стараясь стереть из памяти чужие кости и кровавое мясо. Пытался не думать о том, что существо с красной кровью умерло далеко не своей смертью. Сейчас ему хуже, чем обычно. Словно еще немного — и Бенди стошнит, а сердце... Отчего-то его сердце так бешено колотится, как будто их у него два.       — Бленд... Прошу тебя... — Стоило Бенди прошептать имя брата, как новый поток слез заставил его тело содрогаться. Внезапно стало так горестно на душе, так неумолимо тесно в груди, что хотелось кричать. Но мог ли Бенди себе позволить такую роскошь рядом с тем, кого 7 лет считал своим братом? — П-прошу... Ост-тан-нов-вись...— Хнычет он, сжав в руках собственный галстук-бабочку. Хотелось хоть что-то обхватить, обнять, не отпускать, рыдать в это что-то, словно это чье-то плечо...       Но никого рядом нет. Когда Бенди разжал руки, он почувствовал, что что-то капнуло на его белоснежную перчатку. И это были не слезы. Прежде, чем он понял, что это такое, послышался озадаченный голос, и голова Бенди мигом повернулась к его источнику.       — Бенди? Ты о чем? — Бленд повернулся к младшему всем телом. С его подбородка продолжали стекать вязкие чернила вперемежку со слюной, которая более охотно скатывалась и падала на неровный пол, чем вязкая субстанция. В какой-то момент решив не церемониться, Бленд беспардонно слизал заостренным, длинным языком струйки чернил, достав до самого лба. В тот момент Бенди ужаснулся, увидев воочию челюсть, наполненную острыми клыками от и до. У Бленда они были всегда, но вот так, во всю длину, он их оголяет впервые. И вопреки этой картине, голос все тот же; заботливый, родной, греющий душу, но уже с глубоким рычанием, которое вырывалось из его горла само собой. — Все в порядке. Чего ты напугался?       Бленд сделал аккуратный шаг навстречу Бенди. Его, казалось, и вовсе не смущало наличие крови на его губах. Настолько, что он демонстративно слизал ее на глазах у младшего. Бесформенный труп позади словно перестал существовать для него. А Бенди охватил леденящий душу страх, такой, который он никогда прежде не испытывал. И даже инцидент с покалеченной 3 года назад ногой не был столь пугающим.       — Б-братик... — Глаза Бенди смотрели лишь в одну точку расширенными от страха зрачками. Голос ужасно дрожал. Бенди говорил шёпотом, потому что понимал, что на большее в своем состоянии не способен, — Не подходи... Пожалуйста... Бенди осторожно пятился назад, прощупывая ногой пол на предмет каких-либо препятствий. Меньшее, чего сейчас ему хотелось — споткнуться обо что-то на полу и стать тем самым еще более беспомощнее, чем сейчас. Он не понимал, чего ждать от брата: угрозы или поддержки. Заботливые слова шли вразрез с его действиями, и лишь из-за этого сомнения, тупой надежды, Бенди еще не сорвался с места и не убежал куда подальше. Больная нога дрожала, младший уже не заботился о ее сохранности. Нет необходимости теперь делать вид, что она в полном порядке, можно не терпеть ужасную боль в угоду любви к Бленду. Хороший из Бенди актер. Скрывать хромоту столько лет так искусно может далеко не каждый. — Бенди, я не пойму, что случилось? Тебя кто-то обидел? Успокойся, здесь нет ничего страшного. Тут только я, твой брат... — Пытался спокойно заверить Бленд, но тихое рычание все равно проскальзывало меж слов. — Бленд, прошу, хватит... — Бенди всхлипнул от подступивших слёз, — ... делать вид, что ничего не произошло... — Так объясни мне наконец, что случилось! — Рявкнул Бленд, оголив клыки, и этот жест младший никогда бы не увидел у своего прежнего братика. Возможно, его брат всегда был таким, а он не хотел этого замечать. — Прошу, Бленд... Я прошу тебя... — Повторял Бенди шепотом словно молитву. Снова и снова. Его страх уже достиг того уровня, когда человек бессмысленно повторяет слово за словом, надеясь на то, что его «заклинание» чудесным образом сработает, и все вернется на круги своя. — Не подходи, пожалуйста... Не подходи... — С каждым словом голос Бенди становился все более плавающим от слез, более тихим и хриплым. Даже сейчас он старался звучать вежливо и ласково, чтобы не спровоцировать Бленда на вещи, о которых Бенди не хочет думать. В этом состоянии брат действительно мог вытворить все. — Бенди, ничего страшного не случилось! Все хорошо, слышишь? — Выпалил Бленд в нетерпении, слегка нагнувшись и прислонив руку к груди как бы в знак своей правоты. Разумеется, мнимой. — Бленд, пожалуйста! — В отчаянии крикнул Бенди, крепко зажмурившись. Эти слова прозвучали эхом в его сознании, как будто вместе с ним их произносит кто-то ещё. Он уже ожидал, что Бленд от ярости повалит его на пол, разорвет на части, как он сделал это с тем человеком, но мгновение стало как-то слишком тихо. Приоткрыв один глаз, Бенди заметил, что его брат просто стоит, всматриваясь во что-то внизу. Взгляд такой скептический и циничный, слишком серьёзный и пугающий одновременно. От волнения больная нога Бенди начала дрожать сильнее, вот-вот готовясь согнуться и повалить на пол все тело. Его уродливая правая нога. Фактически, такая же, как и у брата. Капелька чернил, которая уже давно держалась у Бенди на лбу, все-таки скатилась вниз, к губам, и тот почувствовал ее горький вкус на кончике своего холодного языка. В порыве Бенди собрался слизать ее, но стоило ему вспомнить образ Бленда с его длинным языком, достающим аж до лба, как он тут же остановился. — Что с ногой? — Наконец произнес Бленд с особой строгостью, проходясь серьёзным взглядом от колена до стопы Бенди, — Кто это сделал?       Бенди тут же вздрогнул, услышав такой резкий тон со стороны брата. — Эт-то не то, что... — Начал бормотать тот, но его тут же перебил звонкий голос. — Кто это сделал!? — Повторил Бленд уже громко, почти во все горло. — Скажи, и я порву его на части!       В этот момент Бенди, сам того не заметив, оказался над землей. Бленду хватило пары шагов, чтобы приблизиться и схватить его за горло. Всего одной руки хватило, чтобы обхватить всю шею своего младшего братика. Пальцы в мягкой, мокрой от крови перчатке резко сжались. Бенди попытался вдохнуть хоть немного воздуха, но тщетно. Вместо этого получился сдавленный кашель. Он буквально ощущал, как трахея изнутри прижимается к стенкам шеи, как упирается в кожу кадык. — Какой урод тронул моего брата?! Я сволочи все руки оторву! — Слова Бленда шли вразрез с реальностью. Его истошный крик с переменным рычанием, его когтистая рука на шее Бенди, его клыки, испачканные в крови — все это не стыковалось с тем, что он говорил. Бенди не понимал ровным счетом ничего, вокруг происходила полнейшая фантасмагория. Он уже и не мог ничего понимать; мозг отказывался работать, легкие словно бились в конвульсиях от нехватки воздуха, ноги пытались хоть как-то достать до Бленда и ударить его, но Бенди был слишком мал. Одна его нога была ровна половине руки Бленда, он никак не мог себя спасти. Единственное чудо произошло, когда Бленд ослабил хватку и с неким отвращением швырнул Бенди в стену с такой силой, что от удара головой у младшего перед глазами прострелили искры.       Под ним было около двух метров от пола, и когда Бенди стремительно скатился по стене вниз, удар пришелся прямиком на больную ногу. Под весом собственного тела она вывернулась под углом, от чего Бенди протяжно проныл. Руки задрожали, когда на них оперлось грузное тело, и вскоре они прогнулись под его весом. Щека младшего встретила колючий пол, но пустые глаза уже не обращали внимания на свое состояние. Не было важно, что нога начала кровоточить и ныть, прямо как в тот раз. Были не важны круги перед глазами и искажённая картинка. Единственное, что его волновало — кислород, которого так не хватало, и где сейчас Бленд.       Он же вышагивал прямиком к Бенди. Оскал на лице стал шире, хвост недовольно молотил воздух. Бенди не мог понять причину злобы Бленда, не мог прочесть его поведение.       Медленно стянув зубами единственную перчатку, Бленд небрежно кинул ее в пустое, безэмоциональное, мокрое от слез лицо Бенди. Она со шлепком ударилась о его лоб, а после медленно скатилась, оставляя после себя чернильный шлейф. — Спас-си-и-т-те... — Младший начинал постепенно захлёбываться в собственных слезах и крови, которую даже не было возможности сглотнуть. На эти слова Бленд усмехнулся. Он присел рядом с Бенди и, схватив того за рожки одной рукой, приподнял его голову на уровень своих глаз. — Хах, «спасите»... — Бленд хныкал сквозь тихий, нервный смех. — Собственного брата боишься? Брата, который защищает тебя? Пальцы Бленда расслабились, и тело Бенди вновь с глухим грохотом оказалось на полу. В голове творился полнейший сумбур. Слышать от брата подобные слова было очень больно, неприятно и ужасно непривычно. Тот, кто обычно поддерживал его, говорил, какой его младший молодец, теперь звучал так, словно Бенди для него пустое место. Досада и обида сковала младшего. Новая волна слез накатила на него, обжигала раненую щеку. Перчатка на правой руке порвалась на кончиках пальцев, став абсолютно негодной.       Вскоре щеки младшего почувствовали на себе холодные, мокрые пальцы с острыми когтями, а после они с лёгкостью повернули голову Бенди в сторону. Взгляд встретился со взглядом Бленда, и мгновением после по щеке прошелся кончик его холодного языка, с легкостью и особой заботой слизывая струйки чернил с заплаканного лица младшего. Бенди весь дрожал, такая внезапная нежность ужасно пугала его. — Отвечай, кто тебя покалечил. Эти чернила на твоем лице... Мне больно их видеть, — Шептал Бленд с некоторым рычанием. Он уже практически нависал над братом; тяжёлое, горячее дыхание обдавало холодную шею младшего. Бенди отвел взгляд. От брата нестерпимо пахло кровью и гнилью, но отстраниться не хватало сил. Кулачки Бенди уперлись брату в грудь, но тело Бленда даже и не думало трогаться с места. Он сильно зажмурился, словно стыдясь собственных действий по отношению к Бленду, ибо такого своеволия на его памяти никогда не случалось. — Бленд, пожалуйста... — Хныкал Бенди севшим голосом, начав упираться в брата здоровой ногой. — Не надо меня бояться, Бенди. Ничего страшного не случилось, сегодня совершенно нормальный день. Или ты мне не веришь? — Рука Бленда потянулась к рукам Бенди, чтобы, убрать их со своей груди. — Прекрати! — Выкрикнул в этот момент Бенди каким-то не своим голосом, а после, не рассчитав силы, ударил Бленда по лицу в попытке вырваться из его хватки.       Все внутри Бенди сжалось, когда он увидел на лице брата ссадину от его удара, а еще этот свирепый взгляд, пробирающий до дрожи... Бленд смотрел на него так, словно хотел тут же убить, на этом самом месте. Почему он его ударил? Он этого не хотел. У Бенди определенно не было в мыслях так поступать, так почему же это случилось? Но протяжное рычание не дало потоку мыслей сформироваться окончательно, теперь на уме было лишь одно.       Бежать. Быстро и немедля. Теперь Бенди уверен, игры кончились. Брат непременно вернет ему этот удар, но во сто крат сильнее. Изворачиваясь и отталкивая брата ногой, Бенди смог вырваться из его крепкой хватки. Это стоило ему глубокой раны на щеке от когтей Бленда, но теперь все отошло на второй план: и боль, и прочие волнения. Единственное, о чем думал Бенди — побег. Куда угодно, но подальше. Кто бы сейчас это ни был, оно уже не Бленд, и помощи от него ждать не стоит.       Бенди не знал, насколько далеко смог отбежать; голова отказывалась нормально функционировать, из-за удара из неё выбили все силы, мозг готов был в любой момент отключиться. Глаза были ни к черту, они ничего не видели, лишь размытые очертания коридоров, с трудом узнаваемых. Слезы отчаяния хлынули из глаз Бенди, когда и его больная нога стала мешать ему бежать. Больной сустав, вновь стронутый, простреливал жуткой болью от каждого шага. — Ну же, давай, давай же! Беги! — Твердил себе Бенди, закусив губу от досады. Он думал, у него получится лучше. Оказалось, Бленд покалечил его гораздо сильнее, чем он представлял.       Недолго длился его побег. Вскоре больная нога сдала позиции окончательно; от очередного тяжелого удара она мгновенно прогнулась, повалив на пол все тело. И хоть Бенди успел опереться руками, встать он уже не успел.       Бленд, так легко нагнавший брата, повалил его на спину и, зажав руками плечи, навис над ним, тяжело дыша и скаля зубы. Он всматривался в бездонные, наполненные ужасом глазенки своего брата, когда-то бывшие такими живыми и светлыми. Наблюдал за тем, как из уголков рта Бенди стекает густая струйка крови, но ничего не происходило. Ничего не заставляло Бленда остановиться, для него словно стала безразлична вся эта кровавая бойня, и тот факт, что ее участник — его драгоценный младший брат. Раньше Бленду хватало одного лишь взгляда на Бенди, и он тут же приходил в себя, но сейчас, кажется, и чудотворное влияние брата куда-то испарилось.       Сильные руки ужасно давили на маленькое тело Бенди. Казалось, кости под прессом просто сломаются, а когти вот-вот пронзят плоть. Болевая волна заставила ослабленное тело прогнуться в спине и хрипло простонать. Бенди вновь откашлялся кровью, которая забилась в его горле из-за положения тела. Брызги попали на лицо Бленда, но он даже не пошевелился от этого.       Последовала пощёчина, такая сильная, что после нее на щеке Бенди остался горячий, кровоточащий след. От этого Бенди захныкал сильнее. — Что это значит!? — Прорычал Бленд. — Бленд, остановись! — Завопил Бенди, когда почувствовал, как сильно давят руки брата на его плечи, аж до хруста. Он чувствовал, что Бленд готов вот-вот перейти черту.       — Он уже тогда хотел тебя прикончить. Три года назад, в твой день рождения... Сустав на ноге стронулся не сам по себе, и ты это знаешь. — Пронесся в голове чей-то голос, добрый, но в то же время строгий, и Бенди начал дрожать сильнее. Потому что голос был прав.       — Неблагодарная скотина! Я столько для тебя сделал, чтобы ты потом удрал от меня? Весь в Генри, вы оба одинаковые. Сколько на тебя смотрю, во всем вижу его. Манера речи, характер... Ну почему ты так на него похож? Чертовски похож! — Цедил Бленд хрипло сквозь тихое, но отчётливое рычание, — И даже имя, которое ты мне дал, оно такое же, как и то, которое дал мне Генри. Он удрал, и ты... Тоже меня оставишь... И ради этого я 7 лет держал себя в руках? Старался ради тебя, защищал, чтобы ты потом меня бросил!? Генри, вылитый Генри! Ты даже не знаешь масштаба того, от чего я тебя спасаю, так как ты можешь быть таким неблагодарным? Я надеялся обрести любящего брата, а что получил в итоге? Кучу дерьма!       Слезы Бленда массивными каплями падали Бенди на лицо. Он был ошарашен, сейчас его старший брат выглядел таким беспомощным, ровно как в тот день, буквально вчера, когда он ругался сам на себя за то, что позволил себе напасть на Бенди. Теперь же он ругал себя за то, что вообще его вырастил. Мгновение Бенди подумал о том, что все происходящее можно простить, спустить с рук, и просто взять и пожалеть Бленда, но его рука, которая так яростно сжимала плечо Бенди, заставила младшего вернуться с небес на землю. Мгновение спустя что-то в плече стронулось от сильного сдавливания, и тогда на место жалости к Бенди вновь вернулось сильное чувство страха. Вот-вот его плечо просто сломается. — Почему ты бросил меня, Генри!? — Истошно прокричал Бленд, прислонившись лбом по лбу Бенди, а секундой после произошло то, чего Бенди так боялся. — Бленд, прошу, остано...— Не успел он договорить, как его тут же пронзила яркая вспышка боли. Брызнул фонтан крови из образовавшейся раны, половинки от треснутой, когда-то цельной кости крепко вжались друг в друга от сдавливания. Бенди не хотел смотреть на то, что осталось от его плеча, его могло вырвать лишь от одной мысли об этом. Бенди закричал так, как никогда в жизни не кричал. Голос дрожал от ощущения резкой боли, все тело охватила жуткая конвульсия, а блестящие от слез глаза застыли, в ужасе смотря в потолок.       В этот момент Бленда словно ошпарило кипятком. Он тут же одернул руку и прикрыл ей в страхе рот. Наконец-то до него дошло, на кого он поднял руку. — Б-бенди... — Прошептал он дрожащим голосом, едва сдержавшись от нервного смешка. — О Боже, мне же это снится? Где Сэмми? Почему я... Нет... Нет-нет-нет... Бленд продолжал бубнить про себя что-то нечленораздельное, в ужасе схватившись за голову и спрятав ее в своих коленях и руках.       Тем временем Бенди из последних сил отползал подальше от этого места. Правая рука почти полностью оторвана от тела. Она безжизненно волочилась за Бенди, оставляя кровавый шлейф и путаясь у него под ногами. Сколько бы он ни пытался ей пошевелить, ничего не выходило. Нога тоже отказывалась идти. Вывернутый сустав, кажется, сломался окончательно, теперь его никак нельзя было поправить. Бенди продолжал двигаться, казалось, лишь с помощью потусторонней силы. Тело все еще все дрожало, голова кружилась, мозг готов был отключиться в любой момент, но что-то отчаянно хотело, чтобы Бенди как можно быстрее уходил отсюда. Что-то внутри него заставляло того двигаться, невзирая на боль. Что-то, или даже кто-то.       Не останавливайся. Вперед, только вперед. — Твердил голос в голове, все тот же добрый, но в то же время строгий.       И Бенди не останавливался.       В конце концов, когда крики Бленда стихли, он наконец позволил себе рухнуть на пол. Бенди не знал, сколько он так прополз, какое расстояние преодолел, но его, уже единственная, рука вся онемела, а шея устала держать грузную голову. Наверное, он потерял много крови. Бенди сейчас ничего не знает о собственном состоянии, все онемело, собственное тело перестало чувствовать боль, а мысли заполнила одна лишь пустота. Единственное, чего ему хотелось — спать...

***

      Бенди в ужасе вздрогнул, широко раскрыв только что пробудившиеся от долгого сна глаза. У него было ощущение, будто он падает в непроглядную пропасть, так стремительно и внезапно, что от страха Бенди на секунду забыл, как дышать. Долго еще он, тяжело дыша, пытался сориентироваться, в реальности ли он находится или все еще во сне. Но нарастающая с новой силой боль говорила сама за себя. Вряд ли он бы смог проснуться, если бы мозг не дал во сне такой мощный импульс для пробуждения. Так бы он и лежал, ослабленный, где-то в студии, ибо Бенди и сам не знал, куда завел самого себя. Не знал и время, которое он проспал. Час? Полдня? День? По ощущениям сон длился целую вечность, словно на дворе уже давно начался новый век.       Бенди решил подняться, оперевшись рукой о стену. Перспектива и дальше ползать по полу его совершенно не устраивала, вся его грудь была в мелких царапинах. Чувство ужасного отвращения накатило на него, когда он кинул взгляд на давно неработающую, болтающуюся на остатках костей и мышц руку. Где-то в глубине всего этого месива Бенди обнаружил пару-тройку мелких личинок, что наводило на мысль, что сон действительно был весьма продолжительным. Бенди с неприязнью отвернулся, и рвотный позыв не заставил себя долго ждать. От этого безобразия придётся избавиться. Как бы ни было противно.       Бенди шел, сильно хромая, вдоль стены. Слезы так и хотели хлынуть с новой силой, он и поверить не мог, что все это сейчас происходит именно с ним. С Бенди, который всю жизнь, казалось, жил в любви и заботе. С Бенди, который так доверял своему брату, а в итоге все эти травмы получил от него же. Кто бы мог подумать, что, подойдя к любимому братику, Бенди лишится ноги и руки. И хотя нога пострадала достаточно давно, у Бенди еще были свежи воспоминания о том, как он самолично вправлял сустав в ней, тайком от брата, чтобы не напоминать ему лишний раз об этом «несчастном» случае.       Он старался не думать о том, что посторонняя живность сейчас копошится в его, пусть и мертвой, но плоти. Как станет лучше, нужно найти какой-нибудь нож, или пустить в ход простую консервную крышку, и отрезать эту абузу от своего тела. И хоть при одной мысли об этом все существо Бенди сжималось от отвращения, но он понимал, что это сделать ему в любом случае придётся.       Во время всего пути Бенди беззвучно плакал, слёзы сами собой лились из глаз, и у него не было никакого желания и сил их останавливать. Он чувствовал себя мусором, кинутым в дальний угол. Чувствовал себя вещью, которая отслужила свой срок и была забыта за ненадобностью. Хотел бы он хотя бы про себя проклясть брата, обозвать всеми возможными ругательствам, но как-то язык не поворачивался. Возможно, привычка. А может, Бенди слишком добрый.       Пока он ковылял вдоль коридоров, отметил, что в этой части студии уж очень тихо. Не рычали монстры, не гудели чернила по трубам. Да и идти Бенди пришлось не долго; проходы забиты поперек досками, а на полу валяются кривые, ржавые гвозди, окурки, банки из-под супа. — Сухая зона. Бленд говорил об этом месте, — Подумал Бенди, но тут же прикусил себе язык. Даже в мыслях имя брата вызывало у него тревогу. Если он действительно в левом крыле, тогда, получается, что путь был проделан немалый. От их дома до Сухой зоны километр, а то и больше.       Маленькое существо брело по обломкам когда-то целостных коридоров. Под ним скрипели доски, поднималась густым вихрем древесная пыль, и с каждой секундой мысль бросить все и просто бессильно упасть становилась все крепче. Какую цель он преследует? Что собирается найти в этих местах? Бенди словно чувствовал холодное дыхание Смерти у него за затылком. Он чувствовал, что осталось ему недолго; крови потеряно много, тело ослаблено до невозможности, и лишь последние ее крупицы заставляют Бенди идти вперед. Дальше по дороге или здесь, прямо на месте, но рано или поздно он все равно умрет. Отсечет ли свою руку или нет — умрет. Исход один, Бенди знал, что не доживет и до своего восьмилетия. А ведь он так близко... Уже в этом месяце. Они бы с Блендом испекли торт из того, что есть, вставили бы фетильки вместо свеч и отпраздновали бы от всей души... Увы, этому не суждено сбыться. Даже если Бенди останется жив, своего брата ему уже не вернуть.       Так, может, просто плюнуть на все, рухнуть без сил и дать червям и личинкам сожрать тебя?       Как ни прискорбно, но светлую голову, думающую доселе лишь о новых играх, вкусной еде и приключениях, теперь посещали только такие мысли. Воздержаться от своих идей Бенди помог сладкий цветочный аромат, доносящийся откуда-то издали, дальше по коридору. Это не было похоже на резкий запах духов, у этого аромата были особые нотки, которые Бенди доселе не слышал. Теплые, словно обволакивающие все тело, согревающие и дарящие уют даже в этом неприглядном месте. Бенди сейчас очень надеялся, что ему не мерещится. Раньше эта мысль даже не закралась бы ему в голову, но теперь он даже уже не был уверен в собственном существовании. Кто знает, может, он давно уже умер, и все происходящее — больные бредни мертвеца.       — Иди вперёд, — Вновь зашептал голос словно у самого уха, и от этого Бенди вздрогнул всем телом от неожиданности. Теперь голос звучал более четко, не так приглушенно, как при встрече с Блендом. Бенди, возможно, кажется, но он начал ощущать внутри себя чужую жизнь, биение второго сердца внутри своей груди. — Кто ты? Чего ты хочешь? — Прошептал в ответ Бенди, инстинктивно боясь нарушить окружающую их тишину. Он даже не успел уловить момент, когда его рука по своей собственной воле прильнула ладонью к его груди, и у Бенди пробежали холодные мурашки по телу, стоило ему ощутить реальное биение второго сердца. — Хочу твоей сохранности, Бенди. Нас чуть не убил твой брат. — Голос приятный, добрый, но все равно Бенди был до дрожи им напуган, ибо происходящее было явно противоестественно. — Нас?.. — Уточнил Бенди. — Тебя и меня. Я всегда был рядом, Бенди, был твоей частью, но только сейчас... — Голос сделал паузу, как будто у него кончился воздух в легких и он стремился вобрать новый. Что характерно, Бенди это почувствовал, и тоже вдохнул побольше воздуха в легкие. — ... Только сейчас я начал ощущать, что отделяюсь личностно от тебя. Рука своевольно сжалась пальцами на груди, пытаясь тем самым подтвердить слова голоса. Второе сердце. Немыслимо. Бенди все еще думал, что это просто странный сон, и встреча с Блендом еще могла быть обычным бредом. Все внутри Бенди настороженно напряглось, сжалось. Он не знает природу этого голоса, не может объяснить такую телесную мутацию, и Бенди потерял бы дар речи, если бы вовремя не спохватился и не сглотнул бы ком, подступающий к горлу. — Ты — тот же голос, который разговаривает с моим братом? Значит, я тоже схожу с ума? — Осторожно спросил Бенди, невольно вспоминая о давнем моменте, когда он застал Бленда за разговором с самим собой, так яростно, что это не походило на простой монолог. Тогда он просто закрыл на происходящее глаза, списав все на недоразумение. Но сейчас мысль о странном альтер-эго Бленда не казалась такой уж странной. — Не знаю. — Честно, но как-то обреченно произнёс голос, — Я, впрочем, не заставляю тебя мне верить. Потому что в то, что случилось 7 лет назад, поверить очень тяжело. — Рука коснулась щеки, и Бенди странным образом почувствовал через нее чужой страх. — Просто иди туда, где безопасно. Нам нельзя умирать. Мы потеряли много крови.       Снова эта загадочная дата. Снова загадки, и вновь Бенди абсолютно ничего не понимает. Если Бленд застал эти события, если он действительно был там 7 лет назад, возможно ли, что из-за того, что он там увидел и пережил, он ведёт себя так... Странно? Неужто Бенди все это время игнорировал такую крупную проблему у себя под носом, от которой, впрочем, брат отгораживал его как мог? Проблема, которая породила голос в его голове. Проблема, повлиявшая на Бленда. Проблема, о которой все старательно молчали.       Единственная, уже уставшая рука, собрав последние силы, оттолкнулась от стены в очередной раз. Здоровая нога слабо подпрыгнула, волоча за собой вывернутую подругу. Бенди решил: если действительно ему осталось недолго, так пусть Господь заберёт его в правильном месте. Он еле различал дорогу, но просто доверился своему обонянию и шел на сладостный аромат. Второе, чужое сердце в его груди усердно билось, гоняя кровь по сосудам и наделяя новой порцией адреналина. Некто помогал ему, кем бы он ни являлся. Он не навязывался, смиренно молчал, лишь предоставляя свою помощь, от которой Бенди, впрочем, был не против.       Вскоре Бенди наткнулся на маленькую коморку, всю заваленную досками и всяким тряпьём перед входом. Это не было похоже на груду мусора. Все выглядело так, словно некто заставил вход в свое жилище, чтобы никто посторонний не смог его найти. Такая аналогия прошла у Бенди именно потому, что в той самой коморке и веяло приятным ароматом, а без постороннего участия в этой студии ничто самотеком не появляется. Пришлось приложить немало усилий уставшей в край руки, чтобы сдвинуть лишь одну, но очень тяжелую и массивную преграду.       Деревянная доска со звоном, присущим дереву, упала на пол, и Бенди, наконец, смог войти. Обиход этой комнаты был уютный; маленький квадратный столик, на котором стояли две тарелки и две чашки; настенные полки со всякими вещами, от одежды до бытовых приспособлений; гитара, до блеска вычищенная; холст на стене с портретом красивой девушки, в левом нижнем углу красовалась подпись — H.S. Лишь Бенди увидел эти инициалы, как внутри него все встрепенулось, зачесалось от волнения. Появилось болезненное чувство дежавю, чьи-то чужие воспоминания пролетали в его голове. Вот он берет кисть в руки, вот мокает в краску и делает легкий штрих... Вот он накладывает текстуру, а вот уже готовый портрет. Минутку, он? Бенди не помнил, чтобы рисовал эту картину, он в принципе не умеет рисовать, так почему же воспоминания о ее создании кажутся ему такими обыденными, своими? Кажется, подобное уже случалось. Однажды Бенди так красиво нарисовал портрет какого-то мужчины, что даже сам удивился этому. Бленд, посмотрев на этот рисунок, обомлел от восхищения. Но сколько бы Бенди ни пробовал так же нарисовать чей-то другой портрет, получались одни каракули. Мотнув головой, Бенди решил игнорировать это событие, ибо еще больше загонять себя в этот калейдоскоп студийного безумия ему ужасно не хотелось.       Бенди посмотрел наверх; там, от угла к углу, были натянуты дугами нитки, на которых располагались сухие цветы. Прислушавшись повнимательнее, Бенди опознал а этом запахе тот самый аромат, однако слегка отличающийся своей яркостью. Нет, не этот запах привлек его внимание тогда, в коридоре. Бенди упустил еще кое-что; на столе стоял маленький пузатый чайник, из которого выходил ароматный пар. Подняв крышку и взглянув на содержимое, Бенди несколько опешил. Что это за коричневый напиток, и почему пахнет как цветы? Контраст приятной атмосферы этой комнаты с жестокой реальностью всей студии резко прошиб сознание Бенди, и слезы вновь против воли хлынули из его глаз. Боже, как здесь хорошо, даже не верится, что в этом месте вообще может существовать что-то подобное. Словно оазис посреди пустыни, чья-то, очевидно жилая, коморка вдохнула в Бенди жизнь. Наконец-то его плечи опустились, расслабились. Мысли об изуродованных конечностях покинули его голову, в уме был лишь этот притягивающий взор напиток, ранее Бенди не виданный. А эти диковинные клубы пара, что это такое? Никогда прежде Бенди не видел горячей еды, не видел, как она испускает слабый пар. Он просто застыл в изумлении, наблюдая за полупрозрачными белыми флюидами. Более беспорядочны, нежели сигаретный дым. Более чёткие линии, нежели у дыма от костра. Ассоциации, чуждые Бенди, начали заполнять его сознание. Он не знал ни дыма сигарет, ни дыма от костра. Он не знал, что за воспоминания гуляют по его голове, но решительно нацелился не думать об этом тогда, когда ему так хорошо. Сейчас он хотел лишь думать о приятном напитке, в котором плавали мелкие бутоны цветов. Такой ароматный, нежный, обволакивающий нос Бенди приятным теплом. Обычно это самое тепло он получал от Бленда. Когда было холодно, младший имел привычку забираться к брату на колени и, уткнувшись в его грудь, так и спать с ним в обнимку. Он весь был теплый, но посередине, там, где билось сердце, было особенно горячо. У Бленда всегда оно билось очень быстро, и Бенди списывал это на постоянный стресс.       От этих воспоминаний Бенди грустно улыбнулся. Ведь Бленд действительно может быть любящим братом, так что же сейчас происходит? К чему брат все это затеял? Зачем ранил его? Эти мысли были так болезненны, что Бенди, желая отмести их в дальний угол сознания, обрамил ладонью чайничек, утопая в его тепле. Оно напоминало ему о его Бленде. Любящем, бескорыстном, таким родным... — Я трогал столько вещей, и они все были холодными. Даже любимый беконовый суп. И только мой брат... — Бенди не успел договорить. С каждым словом ком в горле все нарастал, пока и вовсе не превратился в новый поток слез. Бенди рыдал, обняв одной единственной рукой чайник, вспоминая, как его так же обнимал Бленд. Как он легонько трепал того по голове. Как целовал его лоб. Играл в прятки, и всегда проигрывал неуловимому Бенди... Как... Просто как все пришло к этому? Кончик языка Бенди докоснулся до напитка внутри чайника, и он тут же почувствовал его сладость. Для него было все это в новинку. Оказывается, напиток из цветов тоже вкусный. Оказывается, цветы могут быть съедобны не только для пчел. — Фирменный чай Сэмми Лоуренса, — Пронеслось в его голове, но на сей раз Бенди не стал обращать внимание на эти незнакомые ему мысли. Даже можно сказать, что они уже не были для него чужими, он их принял как свои собственные.       Бенди понимал, что, рано или поздно, но напиток остынет, потому он наклонил чайник к себе и принялся пить все его содержимое. Он хотел увековечить это тепло в себе, словно это была любовь его брата, которую он так неожиданно потерял навек. И пусть дыру в сердце, еще совсем свежую, не залатать ничем, но по спине Бенди пробежали мурашки, когда он ощутил тепло напитка внутри себя, спускающуюся все ниже и ниже. И хоть это слабое утешение, но он погряз в нем с головой. Настолько, что перестал удерживать из последних сил свою ногу, и она, прогнувшись, потянула тело вниз.       Утешение длилось недолго. Вскоре боль в ноге начала напоминать о себе, а засохшая кровь на плече начала неприятно липнуть. Вновь нынешний Бленд дал о себе знать, о своих действиях и их последствиях. Прежний же, добрый и любящий, теперь навсегда ушел, подобно напитку из чайника. Пропал. Исчез навсегда.       Предстала суровая реальность. Хотелось рыдать с новой силой, но слез уже не осталось. Устал Бенди надрываться, надоело пронзать себя иглами сожаления. Морально устал. Куда-то вмиг подевались эмоции, пропало чувство горести. Остался лишь неприятный осадок. Глаза Бенди бездушно смотрели в одну точку, о чем-то размышляя. Он настолько истощил свое тело, что уже не способен даже на малейшую эмоцию. Сидел неподвижно, смотря на трещину в полу, и мысли постепенно покидали его голову. Даже думать не было сил. А может, это его сознание стирало ему память, чтобы Бенди не мучился. Или кто-то. Сейчас Бенди более отчётливо ощущал в себе чье-то присутствие, как будто некто обволакивал его целиком, становился с ним единым целым. Заполнял сознание Бенди собой, всем, что его составляет. Если бы у Бенди было время предотвратить это вторжение, он бы что-то предпринял? Прежний Бенди — да. Нынешний же был не против.       Очнулся он лишь тогда, когда с его лба капнула очередная капля чернил. Проморгавшись, Бенди заметил, что под его головой уже образовалась маленькая чернильная лужица, в которой едва отражалось его лицо, более уставшее и похожее на лицо Бленда, тобиш взрослого. Что бы сделал Бенди? Испугался? Начал волноваться за себя? Плакать? Но нынешний Бенди уже не испытывал ничего. Просто принял это как должное, равнодушно отведя взгляд. В голове по-прежнему пустота. Ничего нет, ни снедающих мыслей, ни эмоций. Куда-то в одно мгновение все, что характеризует Бенди как личность, исчезло. Лишь в груди что-то гулко отзывалось болезненной горечью, которую Бенди прекрасно чувствовал, но никак не мог выплеснуть эти ощущения наружу. Боль осталась, не осталось способов с ней бороться.       — Нужно избавиться от руки, — Наконец мелькнуло в его голове, и Бенди принялся искать что-то острое, нож или любое другое приспособление. Все, что угодно, лишь бы подошло. С дрожью и ноющей, всепоглощающей болью нога напряглась, чтобы встать, стараясь не задеть больную правую. Как только вялое тело приняло вертикальное положение, рука перестала обнимать стену и, оттолкнувшись, направила Бенди к столу, с грохотом оперевшись своей ладонью о него. Мёртвая кисть в порыве покачиваний докоснулась ледяной кожей до бедра Бенди, из-за чего тот заметно поморщился, поджав губы в тонкую линию. Мысль о том, что его коснулась изъеденная червями плоть, провоцировала подступающую кислоту к горлу, которую пришлось сглотнуть. Рука рассеянно шарила по ящикам, перебирала различные вещи, столовые приборы и кулечки с едой; забредала даже туда, где по логике не должно лежать ничего острого. Ножа не оказалось, зато заприметился осколок бутылки, острый настолько, что с легкостью порвал ткань перчатки в области пальца. Раньше Бенди бы трясся от страха, руки бы от волнения дрожали и, вероятно, он бы в ужасе бросил эту затею. Так долго он готовился к этому моменту с сильным биением сердца, но теперь с такой легкостью направляет осколок к руке, что в этом действии с трудом узнается Бенди. — Я так хотел быть похожим на брата... Стремился уметь все, что умел он. Хотел быть таким же любящим, заботливым... Я видел в нем свой эталон, — Монотонно произносил Бенди, вспоминая попутно каждую строчку из своего сочинения и каждый раз с новой силой проклиная себя за него. Капли чернил беспардонно лезли в глаза. В его когда-то невинные, блестящие глазёнки, которые сейчас укутаны непроглядной пеленой отчаяния. — Бленд, прости, но я никогда не смогу на тебя обидеться вопреки здравому смыслу. Однако, ненавидеть... Наверное, смогу. С этими словами осколок глубоко вогнался в ошмётки плоти, уже начинающей пованивать. Слабая кровь хлынула из полуживого мяса, и Бенди протяжно закричал, роняя осколок и в панике хватаясь за кровоточащую рану. Оказывается, это чертовски больно, даже если эта конечность уже почти мертва. Он не мог позволить себе потерять больше крови, и так из-за этого он на грани смерти. Быстро схватив с табуретки тряпку, он крепко обмотал плечо и туго завязал концы ткани с помощью руки и челюсти. Волна адреналина подхватила его так же быстро, как и отпустила, оставив ни с чем, из-за чего вскоре тело Бенди обессиленно рухнуло на пол. И хотя было ужасно больно, но все сильнее становилось чувство облегчения, превращаясь в странное ощущение свободы. Собственная рука обрамила его щеку. — Мне очень жаль, Бенди. Я не смог... Не успел голос договорить, как Бенди тут же прижал свою руку крепче к груди, начав хрипло хныкать, словно вынуждая слезы выйти из его глаз. Он хотел избавиться от снедающих чувств каким угодно способом, просто вылить их куда-то и забыть навек. Сейчас так не хватало чьих-то прикосновений, утешений, что Бенди был готов даже искать отдушину в странном голосе, в собственной руке, которую голос мог контролировать. В какой-то момент он прислонил ее тыльную сторону кисти к щеке, наслаждаясь уже не своим теплом, а чужим. Его теплом, его присутствием. — Останься, прошу... — Сипло ответил Бенди, открыв глаза и выпуская поток слез на холодный пол. Бенди и сам не заметил, как его голос стал грубее, будто теперь он вовсе не его. С таким же голосом он крикнул на Бленда, а потом не мог понять, зачем это сделал. В организме начали происходить странные изменения, постепенно вытеснялись его воспоминания, заменяясь на чужие. Но Бенди не страшился этого. Наоборот, считал, что такая близость с тем, кто держит свое сердце в его груди, поможет закрыть пустоту в душе. Хотя бы так, но Бенди избавится от этого снедающего чувства. Раньше его утешал Бленд, поддерживал именно Бленд, направлял только Бленд, но покуда теперь его нет рядом и, скорее всего, никогда больше не будет, Бенди желал любого, хоть даже голоса в голове, лишь бы его приласкали. Он с детства рос в тепле, и не привык к жестокости этой студии. Ему просто нужен кто-то, кто возьмёт его, потеряшку, за руку, и поведет вперёд, сквозь всепоглощающую тьму. — Обещаю. — Нежно произнес голос, скользнув рукой к месту, где находилось сердце. Точнее, сердца их обоих. — Мы не позволим нам умереть.

***

Продолжительное время спустя.

(*Написано совсем не тем почерком, которым писал Бенди свое сочинение. Текст более аккуратный, без единой ошибки.) 01.04. Привет, мой новый дневник.       Меня зовут... Право, я не знаю. Эта коморка уже заменила мне мой прежний дом, и чем дольше я здесь нахожусь, тем больше боюсь. Раньше она казалась мне святым местом, уютным и безмятежным, но даже она, как оказалось, хранит в себе ужасные тайны. Кто-то говорит со мной, кто-то зовет меня, а я даже не знаю кто это. Я слышал его голос еще в день нашей последней с Блендом встречи. Я думал тогда, что это мой голос... Да, я думал, так и должно быть. На протяжении всей жизни я слышал его отголоски, и с каждым годом он все рос, как паразит. В конце концов свелось к тому, что он вырастил во мне собственное сердце, заполнил мой разум собой. Я стал его. Я себя не узнаю. Что со мной происходит? Раньше я имел имя, был Бенди, но теперь... Кто я? Скажи мне, кто я? Возможно, я никогда не был собой. Этот голос все время меня преследовал, но я закрывал на него глаза. От Бенди ничего не осталось. Наверное, из-за него. Он устал сидеть в тени. Не знаю, кто это. Возможно, я болен. Так же, как и Бленд. У него тоже текли чернила со лба, и он тоже вытворял странные действия. Сейчас я начинаю его понимать. Я тоже, порой, набрасываюсь на стену, начиная бесконтрольно ее царапать. Он часто ругает меня за это, словно отец, но я тысячу раз говорил ему, что не могу себя контролировать. Однако, Бленд, как ты с этим жил? Теперь я считаю чудом каждую минуту твоего спокойствия. Чернила... Я устал видеть их перед своим взором. Возможно, я всегда болел. Бленд лишь удерживал эту заразу, вбирал в себя, заставляя страдать свое сознание, а не мое. Оберегал меня. Теперь я понимаю, как важно было слушаться его и не задавать вопросов. Надо было просто сидеть смирно, как любящий и понимающий братик. Сделать вид, что я не видел убийства человека. Забыть. Привыкнуть. Но судя по записям, которые я здесь нашел, бывший владелец коморки тоже этим страдал. Неужели я был так наивен? Все в этой студии больны. Бленд лишь пытался защитить меня от этого. Пытался, но в итоге... Теперь я такой же, как и он. Я наконец понял, как это зовется. Будучи маленьким Бенди, я не знал, не понимал, даже не думал о том, что это возможно. Но теперь я понимаю, что именно пробралось в меня — безумие.       Голос шепчет мне утешения, но я не вижу в них спасения. Его мантры лишь давят на уши. Да, поначалу они спасали, но сейчас они стали тяжким грузом. Тогда мне просто нужен был кто-то, кто меня поддержит, даже если этот кто-то — (*Имя размыто). Но я все равно люблю его. Хотя бы потому, что он меня не бросит. Никогда. Кто бы мог подумать, что, доверившись ему, я еще глубже залезу в эту яму загадок и тайн. Кто же знал, что я смогу узнать... Нет, мне даже писать об этом не хочется, но я попробую. 7 лет назад с нами сотворили нечто, что даже не уложилось в голове. Души, все вертится вокруг них. Алиса Ангел и Борис тому подтверждение. Интересно, чувствуют ли они то же, что и я? Стали ли они чувствовать это сразу, или как я, с задержкой? В конце концов, как бы меня ни спасал Бленд, а я тоже там был. Был частью эксперимента. Точнее, не я. Он. Я все чаще начинаю думать о том, каким идиотом я был, живя в розовом мире и не замечая всего, что творилось в этой студии. Сидел в четырех стенах и ничего не знал. О брате. Обо всех. О некоем Джоуи Дрю, который кажется мне ужасно знакомым. Странно. В мою голову начинают проникать чуждые мне мысли, словно это и не я вовсе. Кто же я? Я смотрю на этот портрет, и, на удивление, знаю имя этой девушки. Я смотрю на подпись внизу и понимаю, что она моя. Кто я? Скажи мне... Кто я? Мы знаем, кто мы. Просто не хочется это признавать. И Бленд, видимо, тоже решил просто игнорировать это. Прочитав все листы, все 339, я узнал то, чего, наверное, не знал даже мой брат. Ох, ему не понравится все то, что я откопал. Не понравится то, что писал в своих записях некий Сэмми Лоуренс. Почему некий? Такое ощущение, что я его знаю... Да нет же, прекрати. Ты знаешь, что ты такое. Я знаю, кто я такой. Мы знаем, кто мы такие. (*Запись обрывается на беспорядочном рисунке двух человечков, один маленький, а другой взрослый, оба срослись частями туловища. Рисунок густо зачеркнут) 03.04. Привет, мой новый дневник.       Поздравь меня с восьмилетием. Сам не верю, что дожил до этого момента. Я думал, мне из-за моего ужасного состояния останется жить всего неделю, но я уже три недели на плаву. Ещё жив. Еще хватает здесь еды. Интересно, Бленд празднует вместе с нами? Если он всё-таки любит меня, то, наверное, он должен был испечь торт и затушить свечи за меня. Привык жить без руки, она уже почти не болит. Хожу при помощи палки, ногу тоже пришлось ампутировать. Стереть все, что хоть как-то напоминало о Бленде. Ты помогал мне, спасибо тебе за это. Я ценю твою помощь. Благодаря тебе я усвоил одну важную истину: нет никакого «я». Есть только мы. И пусть за нас все решил Джоуи, все же я рад, что ты меня не бросил. Твоё сердце гулко стучит в моей груди, и от этого весь я наполняюсь приятным теплом, потому что сознаю, что ты рядом. Спасибо, что научил меня так грамотно писать. С Блендом я часто делал ошибки. Спасибо тебе за то, что ты со мной. Как хорошо, что ты у меня есть, и был всегда. Ну же, чего ты молчишь? Поздравь меня. Ты же знаешь, что у меня сегодня праздник. Спасибо за теплые слова. (*Изображены все те же человечки, которые срослись уже сильнее, чем на прошлом рисунке. Теперь художество не зачеркнуто.) 16.04. Привет, новый дневник.       ... И здравствуй новый я. Бленд явно знал, что я сойду с ума, узнав всю правду о студии. Нет, даже он ее не знает. Не может знать. Джоуи Дрю... Сколько желчи в этом имени. Подумать только, мне надо было отгрызть руку, чтобы мои глаза, наконец, раскрылись. Бленд, о Боже, ты не представляешь, что здесь творится. То, что было 7 лет назад... Прости, что не доверял тебе. Прости, я действительно не знал, насколько ты хотел меня спасти. Ты держал этот ужас в себе? Пережил это вдоль и поперек? Прости меня. Я ничего не знал. Я идиот. Мне не хватило смелости проявить себя раньше. H.S.       Мы с Бенди такие же подопытные крысы, потому я прекрасно понимаю твое чувство. Бленд... Мы давно не виделись. Прости меня. Прости, что бросил тебя. Прости, Бенди. Прости за испорченную жизнь, за моего друга, за то, что дал его мечте раскрыться. Простите. Мне осталось совсем недолго, Бенди не сможет долго протянуть. Его моральное состояние просто ужасно. Чернила так и капают со лба, он все больше начинает походить на тебя, Бленд. Кажется, его тело больше не способно меня выдерживать. Джоуи просчитался, для него моя душа слишком сильна, она давит на него, поглощая и убивая. Надеюсь, если я раскрою тебе истину событий 7 лет назад, нам обоим станет легче. Может, мы сможем помогать друг другу. Давай я просто... Навещу тебя наконец, приятель. Ибо наше время на исходе. Мы умираем. (*Нарисован единый человек, сочетающий в себе все внешние качества от двух прежних)

***

17.04.

Дорогой Бленд.

Прошу, позволь мне встретиться с тобой. Прости, что подвел нас, у меня не получалось прийти раньше. Обещаю, я все тебе расскажу. Все то, что происходило, все о том, что произошло со мной, все о Джоуи Дрю. Бенди тоже придет. Мы придем. Он по тебе ужасно соскучился. И я тоже. И, пожалуйста...

Прости, что так поздно. Прости меня.

H.S.