Блять, Вова

Сколько раз Коле нужно было проебаться? Конечно, Вова уже говорил с коллегой вне стрима, но, очевидно, это немного другое. Несмотря на все те попытки прийти к компромиссу, Лебедев так и не сумел извиниться, признать вины или даже поблагодарить. Как правило, он все отрицал или оправдывался, оставаясь верным себе и своим поступкам до конца, какими бы они ни были. Что ж, это было ожидаемо. Гордость для него всегда была превыше всего. —Блять, Вова, хули ты душнишь, ветродуй ты ебаный. После этого Володя не возвращался к обсуждению проебов коллеги. Он понимал, что тот в любом случае не ответит, что угнетало, но одновременно и... радовало? Почему-то Вове не хотелось знать ответ. Знать, что Коле на него полностью наплевать, плевать на его просьбы, загоны и возражения. Конечно, он знал об этом, не подумайте. Но слышать это напрямую от Коли – совершенно иное. Конечно, они обсуждали многое, играли вместе в доту, но к проебам больше не возвращались. Однажды Вова задумался: почему он вообще продолжает стримить с Некоглаем? Зная все то, что он делал, Володя не имеет права оправдывать его. Но, справедливости ради, он к такому и не стремился. Задумываясь о том, какой Некоглай на самом деле, и почему он вообще общается с ним, он понимает: из-за интереса. Коля довольно уникален. Нет, не так. Коля непредсказуем. Едва ли Вова встречал кого-то столь странного, но интересного. Понять, почему Коля поступает именно так, а никак иначе, было довольно...трудновато. Конечно, если смотреть на ситуацию поверхностно, то все предельно ясно: нездоровый человек пытается удержать популярность любой ценой. Однако общаясь с Колей больше, Володя узнавал о нем много такого, чего явно не ожидал от людей, подобных ему. Как бы Каша ни старался, понять Некоглая ему не удавалось. С каждым их звонком, перепиской, совместной игрой, Володя погружался в характер, внутренний мир Коли. Но понимание все равно не приходило. Это можно было сравнить с трясиной, болотом, которое засасывало, но из которого так не хотелось выбираться как физически, так и морально. Конечно, Володя уже привык к Коле. Привык играть с ним, стримить, обсуждать самые незначительные, но такие важные вещи. Однако многие вещи Вова попросту не мог разделить с приятелем. Например, он не мог открыться ему. Не мог поделиться чем-то чересчур важным, личным, сокровенным. Не мог разделить горесть, радость и другие подобные моменты. Таких "не мог" было слишком много, хоть Вова и донельзя привык к совместному времяпровождению с Колей. Некоглай ему не друг, это было ясно еще до начала их общения. Не друг и не станет им. Интерес. Сильнейший интерес — зачинщик их с Колей общения. Если бы не он, Каша бы ни за что не согласился стримить с таким человеком, с такой личностью. Однако ему было интересно, а это, как оказалось, — главное. Любопытно, а взаимен ли этот интерес? Чувствует ли коллега что-то такое по отношению к Вове? Так хотелось расспросить, узнать больше, погрузиться в его личность полностью. Но Вова боялся. Боялся переступить черту между привычкой и привязанностью. Где та грань, за которую не стоит заходить, о которой даже нельзя думать? Существует ли она вовсе? Быть может, он уже привязался? Возможно ли привязаться к человеку, которого не можешь даже другом назвать? —Блять, Вова, опять ты за свое. Ну проебался, ну бывает. Хотелось закрыть тему, убежать, сбежать, ливнуть, сделать что угодно, только бы никогда не слышать этого голоса, разочарованного тона, которому явно плевать. Заебавшейся интонации, которой явно не хочется думать о чем-то, кроме собственного комфорта. Не хочется знать этого человека, которого не заботит ничего, который не работал и не будет работать над их отношениями. Но Володе нужно обсудить проблемы с Колей. Они важны. Вова больше не будет их избегать, бояться поднимать их, бояться спрашивать. Проблем стало слишком много. —Блять, Вова. Разочарован. Лебедев так заебался и это слышно. Он разочарован в Вове и это самое худшее из того, что тот мог бы услышать. Ведь Володя ненавидел разочарование и жалость. —Блять, Вова! Интересно, какое у него будет лицо, если они когда-нибудь встретятся вживую? Будет ли ему все так же плевать? Или он испытает хоть какие-то эмоции? Не наигранно, по-настоящему. Способен ли он на такое? Проблем все больше, как и противоречий. Обращение «блять, Вов», слышится все реже. Как минимум, потому что они начали реже общаться. Осознание, что Коля вовсе не учится на ошибках. Не делает выводов. Не прогрессирует. Не слушает. Не...ценит? Да, Лебедев вовсе не ценит Володю, да и «Шпану» в целом. Искать причину не хотелось. Да и нужно ли это? Определенно нет, когда дело касается Некоглая. Коля лишь привычка, верно? Это не зависимость, не привязанность, не дружба, а просто общение. От этого легко отказаться, а в душе перестанет болеть. Перестанет быть больно не только за себя, но и за «Шпану», друзей. За него, идиота, убивающего себя. Но сочувствие необходимо было пресечь, хоть оно и порой просачивалось. Нет, это только Колина вина, только его поведение. Обсуждая кик Некоглая из «Шпаны», Вова понимает, что ему нужно услышать что-то напоследок. Конечно, он получит это «что-то» на стриме, но это будет нечто совсем иное. Не такое привычное, не такое... родное. На стриме оно превратитсяво что-то наигранное,злое, пафосное. Во все, что угодно, кроме того, что необходимо услышать Володе. "Просто привычка. Наберу его после. Многое надо обсудить". Мысли Вовы были сухими, даже чересчур. Не такое должно быть, когда кикаешь знакомого из сквада. Или такое? Он не знает. Хотя, когда это относится к Некоглаю, то, скорее всего, все в порядке, эта сухость только на руку. "Просто. Возьми. Трубку," — Вова все же набрал коллегу, но уже не первую минуту слышал лишь гудки. Чем же Лебедев был так занят? Неужели снова занимается самобичеванием ака находится в состоянии опьянения? Вова не хочет знать. Или хочет? Нет, сейчас точно не время для такого. Единственное, что хочет стример — покой. И где же тот безудержный интерес, из-за которого все это и началось? —М, что такое? – слышится долгожданный и немного сонный голос. Володя не успевает сложить буквы в слова, а слова в предложения. Все эти напряженные мысли, которые были с ним в течение такого долгого времени испаряются. Голова пуста, поэтому Вова не придумывает ничего лучше, чем просто пялиться в стену. Но надо ответить что-то. Из телефона послышался зев, надо думать быстрее. Ответ получается с большим трудом, если получается вовсе: —Аэ... Коля? Спишь? Такой дурацкий вопрос. Но хотя бы с этим он справился, потому что голос звучал более чем обычное, не выдав никаких терзающих его волнений. —Ебать, ну ты и выдал, Вов. Не знал, что ты побухиваешь втихаря, – типичнейший Коля, звучит как никогда естественно, даже весело, забавно. От этого Вова непроизвольно улыбается, но тут же пресекает себя, вспомнив, зачем он это затеял. Не надо быть экстрасенсом, чтобы увидеть эту гримасу на лице Коли. Всего-то необходимо быть Владимиром Приколовым. —Ой, иди нахуй. Я такими пакостями не занимаюсь, – хочется добавить "в отличие от тебя", но Вова сдерживается, – А тебя с добрым утром, епта. —Блять, Вов, – Коля вздыхает, – Ну хоть мне можешь не врать, не чужие же. Чего звонишь? —Попрощаться, – звучало слишком тихо, чтобы услышать, на что Вова и рассчитывал. Он услышал, что хотел —Что? —Да ничего, просто узнать как ты. У тебя же день рождения скоро, – Вова говорит что угодно, лишь бы уйти от ответа. —Приятно, что помнишь, – Коля делает паузу; наверно, он рад, – Я вот отлично, а ты как? Все в силе со стримом? —Я нормально. Да, все в силе. Ну, я тогда пойду, собираться пора и стримить сегодня, вечер уже. До скорого. Вова сбрасывает прежде чем успевает услышать что-то в ответ, потому что это будет слишком. Прикрылся днем рождения, чтобы поговорить в последний раз. Судя по голосу, Лебедев в хорошем настроении. Даже пошутить пытался. И не звучал как накуренный или бухой в стельку. Ну или притворился, хуй его знает. На душе очень неприятно и тревожно, но Вова старается не обращать внимания, что у него, как всегда, получается отлично. —Прощай, Коля.