Подчинение

— Заносчивая сука! Впервые Гермиона Грейнджер услышала это восклицание в свой адрес от Рона Уизли – своего бывшего парня. То, как она переводила его слова другим, когда её не прекращали спрашивать о том, почему же они с Уизли расстались, это выглядело довольно смешно: «Мы просто не сошлись характерами. Начинать отношения по молодости было опрометчиво. Однако для нас двоих это был важный опыт. Нам всегда было хорошо друзьями». Отмазка работала на все сто процентов. И, конечно же, каждый интересующийся пытался втиснуть слова сочувствия, ведь они были такой прекрасной парой. Но только самые близкие знали, что теперь каждый праздник в норе проходил без Гермионы. В какой-то степени, её имя стало табу среди всех тех людей, которые успели стать для неё семьёй. Причина такого разрушающего её морально изменения была в простом: её будущем. Два года отношений с Роном, девушка всегда старалась обходить тему работы и детей. Намного больше Гермиона была увлечена делами в Министерстве. И первое время её парень старался слушать, делая заинтересованный вид. Однако по прошествии времени, парень уже начал прерывать её со словами: «Ладно, Мион, я понял. А тебе не кажется, что ты уж слишком много времени тратишь на это?» Тогда девушка опешила и вообще не поняла, к чему он это сказал. Рон часто был нелогичным, так что она опустила это. Как и несколько раз после. После двух лет их отношений, Гермиона услышала то, что заставило её серьёзно задуматься о своих чувствах основательно. А именно: — Миона, мама у меня спросила, когда ей ждать внуков. Так мило, что она только успокоилась от воспитания нас всех, как уже мечтает о следующих! Девушка не любила все эти раздумья о детях. Её мнение было чётким, как выструганный камень в античный период: они будут после того, как она добьется успехов в своём поприще. Отдел регулирования магических популяций стал для неё вторым дыханием после войны. Она была уверена, что скоро её запрос про минимальные права эльфов, примут. На это было положена куча сил и нервов, но Гермиона не жалела. Ни разу. — Да, мило. — Так что ты думаешь? — В смысле? — В смысле детей. Мама уже в твоём возрасте родила первого. Девушка опустила брови, надеясь, что все эти разглагольствования про Молли не были удобным предлогом. — К чему ты это всё? Парень подошёл к ней со спины, пока она по-маггловски заваривала чай, макая пакетик в зашарпанную кружку. Рон опустил руки на талию своей девушки, двигаясь ими ближе к животу Гермионы. — Я был бы не прочь свозить в ближайший год к маме своего сына или дочку, — Игриво шепча, проговорил парень, обнимая Гермиону и опуская голову на её плечо. Она точно была не из пугливых. Девушка бегала по Хогвартсу сотню раз в запретное время, кричала от круциатуса самой сумасшедшей ведьмы за всю историю и даже летала на драконе из Гринготтса, в конце концов! Но её рука замерла, держа пакетик чая дольше положенного, а глаза раскрылись от ужаса. Девушка резко выскользнула из рук Уизли, поворачиваясь к нему лицом. — Нам всего лишь двадцать один год, Рон. Какие дети? — Она не узнавала свой голос. Он принадлежал не ей, а инородному пугливому существу, сжиравшему всю её храбрость. — Что ты имеешь в виду…? А когда ты хочешь детей? Почему только по истечении двух лет они говорят об этом? Да, они определенно затрагивали эту тему. Девушка не была ненавистницей потомства, однако абсолютно точно слыла заядлой трудоголичкой. Когда он шутил, увидев соседского ребенка с рыжими кудрявыми волосами, что точно так же будет выглядеть их сын, Гермиона его поддержала смехом. Сейчас она представляла своё лицо со стороны. Чёртов труп через пару дней после смерти. — Не знаю… Но точно не в следующем году. — То есть через два года? — Мерлин, Рон! Нет! В ближайшие десять лет я не собираюсь и думать о таком, — Выпалила девушка. Она не планировала повышать голос. Это было не то русло, в которое осмелился перетечь их диалог. Тут уже опешил парень, наливаясь краской. Она готова была поклясться, что слышала, как в этот момент шестеренки в его голове бьются зубчиками друг о друга. — Какие десять лет, Гермиона?! Ты ведь не серьезно? — Серьезно, Рон. — Но это же…— Парень глядел в пол, рисуя своим взглядом кривые на нём. За то время, пока они дружили, девушка уже успела выучить этот жест. Рон скоро взорвется, а это было его затишье перед бурей. — Ненормально! Гермиона насупилась. — Мерлин, мы ведь не живём во времена твоей бабушки или прабабушки. Я ещё молода и здорова. Мне некогда нянчиться со сворой Уизли. — Но ты должна! — Размахивая руками, воскликнул парень. — Так жила моя мать. — Ты хочешь, чтобы я стала чёртовой домохозяйкой, Рональд?! — Нет, но ты должна воспитывать детей! Иначе… — Что «иначе»? Что ты сделаешь, если я никогда не решусь на хотя бы одного ребенка? — Мы расстанемся, вот что! — Всё лицо Уизли стало красным, как гобелен их факультета. — Тогда это конец. Мне плевать на грёбаных детей, тем более от человека, который не уважает мои желания. Я не свиноматка для семейства Уизли, — Девушка проговорила без запинки каждое слово, словно вонзая нож за ножом в своего мужа. Она сразу же пожалела о своих словах. Это было слишком. Гермиона заметила блеск глаз Рона перед тем, как он свалил всю оставленную посуду на пол. Тарелки были отличным олицетворением их отношений в данный момент. Если бы девушка знала, куда приведет их этот разговор, она бы сказала что-то по-другому? Скорее всего да. — Ты просто заносчивая сука! С этими словами Уизли выбежал с кухни. Она услышала, как он хлопнул входной дверью и аппарировал. Конечно же, они сходились после этого. Они старались сгладить углы там, где это возможно. Но перед взором девушки постоянно мелькали допотопные взгляды парня. А главное, та ссора послужила той самой трещиной, которая развалила их брак. Но одной её было недостаточно. Грейнджер вспомнила, насколько часто не обращала внимание на тревожные звоночки. «Ты же девочка. Ты не поймёшь». «Мама хочет научить тебя готовить!» «Работа настолько тебя радует? Это так странно». Поэтому через два месяца долгого анализа, расчета – девушка приняла для себя самое оптимальное решение, отключив все эмоции. Так, как она всегда готовилась к зельям у Снейпа. С холодной головой и рациональностью. Но когда их развод вступил в силу, девушка и подумать не могла, что на самом деле её чувства к Уизли были чем-то фантомным… Она не знала, было ли то детское наваждение или иллюзия, но никакой печали по расставанию она не замечала. Девушка прокрутила у себя в голове все школьные годы и несколько после. Её ревность, чувства были, будто то, что ей навязало общество. Гарри ей был словно брат, а Рон только друг. Но ведь дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Все талдычили это троице. И вот, во что это вылилось. Когда она стала свободной женщиной, Гермиона обрела что-то вроде мира внутри себя. Теперь она не обрекала себя на стыд, когда заглядывалась на парней намного привлекательней своего бывшего. Грейнджер наконец-то смогла себе позволить секс. Много секса. Да, Рон любил с ней делить постель, вот только Гермиона с ним ни разу не испытала оргазма. Он был из породы тех, кто хотел перетянуть «одеяло» на свою сторону. Девушка боялась посчитать, сколько раз он кончал под её имитированные стоны и оргазмы. Хоть она и не испытывала никакого негатива к Уизли, но тут она без зазрения совести может назвать его зубочисткой. Однажды она пыталась вместить в их жизнь какое-то разнообразие посредством игр по ролям. Вот только её бывший не только ничего в этом не нашёл интересного, так и ушёл обиженным спать на диван в ту ночь. Гермиона считала себя странной и неправильной, потому что в сезон овуляции волшебница просто не могла усидеть на месте. Отправляла сов Рону несколько раз на дню. Он странно относился к таким замашкам Грейнджер. Это приводило её в тоску. Однажды она даже сходила к сексологу, чтобы услышать, что это совершенно нормальное поведение, просто они с мужем не сходятся в половой конституции. Блеск. Девушка бросила все попытки своего удовлетворения с Роном, поэтому начала очень много думать о том, чего бы ей хотелось. На работе Гермиона часто отвлекалась на мужчин с острыми чертами лица, которые смели получить от природы самую невероятную внешность во всей Англии. Она бы никогда не изменила своему мужу, просто представлять секс с клиентами стало уже чем-то вроде хобби. И когда она почувствовала развязанные руки, Гермиона стала настоящей и дикой охотницей по головам. Девушка не смела флиртовать со своими постоянными коллегами, потому что это исключало весь её профессионализм на корню, а вот с клиентами – не гнушалась всячески играть. О, Гермиона не знала, насколько она оказывается прирожденная искусительница. Это было просто: пару раз посмеяться над их шутками, случайно задеть их ладонь, надеть юбку покороче с узорчатыми чулками и поцеловать их в щёку на прощание. Каждый из них был ей неровня по уму, что легко подтверждалось, когда они сами начали звать её на свидания. И каждое второе заканчивалось её оргазмом. Они не гнушались обзывать её хладнокровной, стервой и сукой. Девушку это совершенно не тревожило и даже, в некотором смысле, забавляло. Она делала всё по своему выверенному плану. И это работало. Со всеми. Кроме Драко Малфоя. Во-первых, он не был её клиентом. Он являлся адвокатом одного из таких. Гермиона к тому времени работала в отделе магического правопорядка. Она была кем-то вроде прокурора у магглов, который судился с, по большей части, чистокровными волшебниками, до сих пор отказывающимися идти на уступки новому порядку. На самом деле, Малфой был тем, кого она действительно опасалась, зайдя в здание суда. Его известность говорила за него самого. Даже когда она работала в «регулировании и контроле за магическими существами» его слава окутывала, казалось, каждый отдел. Ведь сначала Малфои и другие последователи режима Тома Реддла стали изгоями в обществе. Девушка не поддерживала травлю, но считала, что это была очень предсказуемая реакция от волшебного мира. Однако слизеринец каким-то образом стал уважаемым адвокатом. Не обращающим внимание на устои общества, мужчина выигрывал одно дело за другим. Гермиона не могла позволить себе проиграть хорьку. У неё было меньше опыта в этой сфере, но она всегда слыла человеком, учащимся любому ремеслу за считанные дни. Весь процесс их деятельности «стал одной из ветвей искусства». Так об их деле писали в газетах. Девушка выясняла каждый факт, чтобы размазать по стенке этого высокомерного аристократишку, но как только она приводила один аргумент, мужчина выдвигал три своих. И так происходило постоянно. Он вообще не должен был вести это дело, но семья Розье наняли его, как второго защитника, и этим смогли привести Гермиону в замешательство. Довольно давно никто не использовал это право, но как только на горизонте появился Малфой, все сразу же вспомнили об этом пункте в кодексе. После первого заседания, девушка думала о том, насколько же ненавидит уловки слизеринца, да и его самого. Однако, как только они встречались за залом суда, парень становился своей полной противоположностью. Интересовался, как у неё дела и хочет ли она дальше продвигаться по карьерной лестнице. Сначала девушке это казалось напускной вежливостью и какой-то незримой для неё игрой от Малфоя, но после окончания дела, которое он с блеском выиграл, они не перестали обмениваться парочкой слов, встретившись в коридоре. В последствии это вылилось в хлипкое приятельство, а затем и в странную дружбу, которая заставляла всех оборачиваться, когда два соперника проходили мимо, обсуждая совершенно случайные вещи. — Нет, только не говори, что наш дорогой избалованный Драко-Малфой-мой-отец-узнает-об-этом питает слабость к маггловской литературе! — Брось, Грейнджер. Большинство из них болваны, как не посмотри. Взять Толстого с его моральным компасом дурачка. Как Долохов вообще мог извиниться перед Пьером в конце романа? — А я думала, что твой любимый персонаж – Анатоль, — Откровенно издеваясь над ним, сказала девушка. — Салазар, Грейнджер, ты меня совсем дурачком считаешь? Девушка рассмеялась. — Ладно, прости-прости! — Проговорила она, кладя ладонь на его руку. Они оба посмотрели на место, где соприкасались, и тут же отдернули конечности, продолжая неловко вести разговор о литературе. Ещё в Хогвартсе все обсасывали внешность Драко Малфоя, которая была под стать статуе эпохи возрождения. Его мраморная кожа и платиновые волосы не оставляли равнодушной ни одну девушку школы, считая саму Грейнджер. Однако его глупое поведение напрочь убивало любой интерес девочки к чистокровному. Вот только сейчас речь уже не шла о тех временах, а характер парня прогнулся под гнётом тёмных времен, поэтому девушка посмотрела на него с чистого листа. Его волосы всегда выделялись из толпы, скулы могли, словно ножом, полоснуть по глазам прохожих. Его осанка выделялась на фоне худощавого, но подтянутого тела. А взгляд всегда был вызывающим. Всё это в симбиозе с прекрасными манерами, харизмой и уверенностью стало для Грейнджер идеей фикс. Как только они начали общаться, девушка ни раз и ни два ловила себя на мысли о сексе с ним. Это было бы простое физическое желание, вот только остальные никогда не занимали столько места в её голове. Стоило ей взглянуть на его длинные пальцы, как мозг сражу же подбрасывал ей фантазии с ним. Также было и с каждой фразой Малфоя. Конечно же, Мерлин, она пыталась провернуть с ним всё то же самое, что и с другими. Последнее, чего ожидала Грейнджер – игнорирования. Парень и взглядом не касался её чулок или же элегантных платьев, которые она покупала специально для него. Это было словно кидать в колодец камни, не слыша и не видя достигли они цели или же там просто нет дна. Гермиона продолжала общаться с ним на обедах, а затем и вне рабочего времени, обсуждая последние сплетни Министерства, русских авторов, которые оказались у них у обоих любимыми, и просто жизнь. Драко единственный из новых знакомых Гермионы был осведомлён о причине их развода. И поддержал её, в отличие от всех остальных друзей, которые просто старались не выражать своих мнений. Девушка в какой-то момент начала сходить с ума. Их дружба смущала её и давала сомнения в её плане. Но она уже просто не могла остановиться. Когда она разочаровалась во всех своих способах соблазнения, Гермиона не выдержала и просто пошла в атаку. — Поэтому он и был хорошим министром… — Мы должны переспать, — Выпалила Гермиона, когда они сидели в маггловском кафе на выходных. Брови Драко поднялись, а лицо выражало такое удивление, которое девушка не видела у него со времен пощёчины на третьем курсе. Он не успел ей ответить, как она продолжила: — Мерлин, я просто не понимаю, почему ты не обращал внимание на все мои знаки, а просто… — Мне было интересно, сколько ты продержишься. Теперь Гермиона раскрыла веки настолько широко, что ей стало больно. Поэтому она хлопала ресницами, совершенно не веря в услышанное. — Что?.. — Я не глупый, Грейнджер. Давно стоило уже это понять этот очевидный факт. — Но… — Больше всего мне понравились объятья в том костюме, который подчеркивал твою грудь. Ты тогда чуть было не сорвалась, я прав? — Почему ты не сказал об этом сразу?! — Уже отвечал. Было интересно. — Я выставляла себя полной дурой, Малфой! — О, это было моё любимое зрелище. Девушка вскочила с места, зверски оглядывая парня. — Да как ты посмел?! — Сядь, Грейнджер. — Пошёл ты… — Сядь. Его лицо из насмешливого быстро переключилось на безэмоциональное и сосредоточенное. Девушка не знала почему, но быстро опустилась обратно в кресло, не переставая обиженно смотреть на приятеля. — Я сказал, что мне было забавно за всем этим наблюдать, но это не значит, что мне было легко. Гермиона нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? — В тот раз, когда ты случайно задела ширинку при прощании. Вспомни, насколько поспешно я тогда смылся с порога твоего дома, хотя мы хотели попить чай и обсудить последние новости. — Но ведь тогда твоя мама устраивала ужин, о котором ты забыл. — Салазар, Грейнджер, хорошо, что ты такая наивная только со мной. — А тот раз, когда у тебя появились дела в Министерстве, о которых ты мне не захотел рассказывать? — Да, у меня тогда встал член, и я не мог находиться с тобой рядом. — Малфой! Почему ты просто не остановил это? — Всегда приятно, когда Гермиона Грейнджер не может получить желаемого, ради которого готова пойти почти на всё. — Но ты хочешь меня? И здесь она поняла, насколько ошибалась, когда думала, что он её игнорировал. Она видела этот взгляд ни раз. Но тогда она спускала его на злость или нетерпение. Вот только это был голод. И девушка прочувствовала это на всём своём теле. Малфой облокачивался на спинку кресла, непрерывно наблюдая за каждой микрореакцией на её лице. Он был настолько пристальным, что мог смутить людей вокруг, если бы это не было полупустое заведение. — Хочу. И если ты не против, мы встретимся в восемь в моём доме. Мне жаль, что тогда пришлось уйти на выдуманный ужин. Не успела девушка кивнуть, как парень расплатился и вышел из кафе, в котором она проторчала ещё минут тридцать, стараясь собрать в голове всю новую информацию воедино. Она не пришла. Девушка грезила об этой весь чертов день. Но в самый последний момент передумала. Она не могла описать причину даже для себя. Драко Малфой? У них кое-как заладилась дружба, чтобы вот так просто её рушить каким-то сексом, правда ведь? Мысли скакали лягушками по кувшинкам. Иногда не попадая в нужную – могли упасть в воду. Гермиона просто осталась у себя дома, закусывая костяшки на пальцах от волнения. Ведь что-то ей подсказывало, что Малфой придёт к ней домой, совершенно забыв о нормах этикета. Однако этого не произошло. И это очень сильно злило и разочаровывало одновременно. Значит, это всё было шуткой. На самом деле она ему не нужна. Скорее всего слизеринец хотел над ней поиздеваться. Разобщался с Грейнджер, только чтобы показать, насколько она жалкая. Ублюдок. Мысли о том, что она не повелась у него на поводу, теплились внутри неё. Она переиграла своего соперника. Вот только что-то царапало её нутро в то же время, пока эго распивало праздничное вино. Гермиона сидела за своим столом в кабинете, стараясь вникнуть в текст, который ей оставили этим утром. Разобраться и описать его проблемы нужно было к вечеру, поэтому, она отложила остальные дела и принялась к бумажной волоките. Попивая крепкий черный чай, девушка бегала по строчкам и почти вскрикнула, когда хлопнула дверь в её рабочее пространство. — Грейнджер. Нет-нет-нет-нет. Она никак не ожидала встретить его сегодня, да и в такое время суток. Всего лишь одиннадцать часов утра. Неужели у него не было других дел, кроме как заваливаться к ней в кабинет? Что он вообще хочет ей сказать? Зачем пришёл? Разве она не дала понять всё вчера? Пока мысли скользили, оставляя её на растерзание тревоге, Гермиона испуганно тупила взгляд на парне. Его правая рука была в кармане угольно-чёрных брюк. Этот испепеляюще-ироничный взгляд, настолько волнующий девушку сейчас. Он стоял так, словно Гермиона не отказала ему вчера, а стояла на коленях и молила переспать с ней. — Малфой, у меня нет времени, я должна… За то короткое время, пока она пыталась придумать любую причину для его ухода, парень переместился к ней за спину. — Малфой… Что ты… — Ну-ну, Грейнджер, продолжай. Я очень внимательно тебя слушаю, — Слизеринец мягко и осторожно убрал её непослушные локоны на одно хрупкое плечо. — Я… Мне нужно… Мерлин, Малфой, я просто передумала идти к тебе вчера. Ты даже не дал время вчера ответить, когда мы сидели за столиком. И… — Его дыхание опаляло открытую женскую кожу. По спине девушки побежали мурашки. Она не успела заметить, как прикрыла веки. — Что «и», Грейнджер? Говори. Я ведь не ухожу, как вчера. — Его рука, словно змея, незаметно стала обвивать талию гриффиндорки. — Я не думаю, что это разумно. Мы только выстроили приятельские отношения, что было глупо их разрушать одним разом. Парень тихо рассмеялся. — Хочешь я расскажу правдивую версию, м? — Что ты… В этот момент парень резко схватил свободной рукой копну Грейнджер, направляя её лицом к потолку. В комнате раздался стон боли. Однако она стояла смирно. Внезапно для неё от этого действия внизу живота посыпались искры, которые девушка никак не ожидала почувствовать в данный момент. Даже её собственный организм перестал считать её авторитетом. — Тш-тш-тш… Молчи, Грейнджер, — Ей казалось, что она могла ощущать воздух, который исходил от движения его губ, настолько близко они были от её уха. — Я был очень огорчён, когда провёл вечер в одиночестве. Но это ли не самая лучшая почва для размышлений? Я сидел на софе, попивая вино, которое приготовил специально для тебя. Мне пришлось через пять человек связаться с Уизлеттой, чтобы добыть информацию о твоём любимом напитке. Barolo Mascarello Giuseppe 1950 года, верно? — Она тяжело вздохнула. — Прости, я отвлёкся, — Рука, которая осторожно блуждала по её туловищу, остановилась на уровне первой пуговицы и приступила к её освобождению из петли. Девушка сделала глубокий вдох. — Так вот, вкушая твой любимый напиток, я понял, почему пью его не с гриффиндоркой. Салазар, она просто испугалась. — Я… В этот момент вся канцелярия, все бумаги, папки, письма, кружки, которых там было две, полетели на пол. Малфой одним быстрым движением руки скинул их, опрокидывая тело девушки на стол, блокируя её руки за спиной. — Молчать, Грейнджер. Я не разрешал говорить. Это не был голос её приятеля, который обычно бархатно смеялся с её шуток. Это было что-то низшее. Наверняка у дьявола схожий тон. Однако, когда он продолжил рассказывать историю, его елейный голос вернулся. — Она испугалась, что я единственный парень, которого она боится потерять, представляешь? Девушка просто надеялась его зацепить своим хладнокровием, но с вероятностью сто процентов - ждала парня в своей спальне. И когда он не выполнил её плана в голове, когда не прибежал, как дрессированная собачка – девушка поняла, что испытывает ко мне не просто чувство собственничества, как с другими. Ты влюбилась в меня, Грейнджер. Вердикт и смертная казнь. Немного помолчав, он продолжил: — Да ты, блять, даже сейчас не шевелишься. Ты никому не позволяла бы так себя вести с тобой. Я прав? Она боролась. Девушка вообще была в какой-то прострации. Иллюзия её составляла кабинет с сюрреалистичными куклами. Одной из которых была она. Гермиона старалась собрать на языке все опровержения фактам Малфоя, но её поток мыслей был прерван. Шлепок. Он ударил её по заднице. — Ай! — Я спрашиваю: прав? — Да… — Она не знала, что умеет скулить так профессионально. Его новая марионетка. — Хорошая девочка. Все внутренности завибрировали в удовлетворении. Словно все те фиктивные оргазмы внезапно переметнулись на сторону настоящих и ударили её живот разом. Бесконечное блаженство от парочки слов. Мерлин. Что за херня с ней происходит… — Тебе нравится… Звучало так, будто Малфой не мог вообразить такого поворота событий. Эта фраза скорее была брошена для него самого. Чтобы во рту покололо и окончательно убедило парня в своей правоте. Она бы тоже не поверила. Никогда до этого момента. — Нет. Малфой, отпусти, — Девушка попыталась передвинуть своё тело хотя бы на один градус. Наверняка это должно было звучать уверенно и, возможно, даже угрожающе. Однако Малфой сразу же вкусил эту ложь, усмехаясь. Ещё один шлепок пришёлся на ягодицу Грейнджер. Неосознанно для себя, после первых секунд шока от удара, Гермиона потянулась ближе к парню. — Не ври мне, что хочешь уйти, Грейнджер. Я знаю, что ты жаждешь наказания за своё поведение. Ты, блять, даже отстраниться от меня не можешь. Твоё тело говорит за тебя. Она захныкала, как девчонка, которой отказались покупать мягкую игрушку. Гермиона перестала узнавать себя. Сейчас ей движило что-то низкое и голодное. — Драко… — Кое-как выговорила девушка. — Что? — Ещё… — Оглушающее молчание не было неуютным. Оно было колющим. — Пожалуйста. — Блять. Парень замахнулся один раз, однозначно оставляя красный след на такой мягкой коже Гермионы. — Ещё, Драко. — Она зажмурилась, пытаясь убежать от любого здравого смысла. Он был настолько размыт, что девушка и не помнила, какие сомнения сидели в ней пять минут назад. — Да ты почти молишь меня, Грейнджер. Скажи «волшебное слово», и тогда я подумаю. Она думала, как обойти его приказ. Но самая умная ведьма столетия не могла найти выход из этой ситуации. Поэтому просто проскулила: — Пожалуйста, Драко! Ещё… Каждый раз после ударов она выглядела маятником, который взлетает на пару сантиметров и возвращается обратно. Однако девушке было плевать на то, как это выглядело со стороны. Все внутренности горели от волнения. — Пожалуйста… — Сил на остальные слова уже не оставалось. А он нарочно не спешил. Малфой оглядывал девушку перед собой. Тайно восхищался её румянцем, выступившим от унижения, которое он заставил её пройти. Парень смаковал каждый шлепок. Он хотел заставить её кричать о большем. И когда она уже какой раз прикрыла веки от инородного удовольствия по причине боли, парень бесцеремонно засунул руку ей под юбку. Парень со скоростью света расположил свой палец в верхней части промежности. — Мерлин-Мерлин! Гермиона дёрнулась от прикосновения к клитору через бельё. Она прогнулась и привлекла своё тело ближе к парню, управляющим всеми ниточками марионетки, лежащей на столе. — Тише, Грейнджер. Нас же могут услышать коллеги в соседних кабинетах, — Парень протянул эти слова в миллиметре от её уха. — Ладно, я шучу. Мне бы было плевать на это. Намного веселее, если бы они услышали, как ты молишь о моих прикосновениях, стараешься мне угодить и просто стонешь. — Заклинание… Можно наложи… Девушка уже слепо искала палочку рукой, шаря по всему столу. Но не успела она захватить деревко, как вскрикнула. Малфой надавил на клитор. Ему было так просто ей управлять. Он продолжил медленные круговые движение по белым хлопковым трусам девушки. Парень уверенно взял в правую руку шею Грейнджер и поднял за неё всё туловище. Теперь ему было ещё удобнее продолжать нашептывать разные вещи. — Грейнджер… А ты ведь знала, что уже намокла до того, как я прикоснулся к тебе впервые? Она не понимала, что он пытался этим добиться, вгоняя её в полное смущение. Ей казалось, что все внутренности скручивались от стыда. — Сколько ты вообще ждала, чтобы позвать меня трахаться? М-м? Спорим, что с самого начала нашего общения. Ты была такая ахуенно-сексуальная в первое выступление в суде. Наверняка даже не представляешь, как божественно выглядишь. Уверенная и независимая гриффиндорка. Парень осторожно повёл своими двумя пальцами ниже. К месту, которое жаждало заполнения. Которое уже сделало влажным всё нижнее бельё их хозяйки. — Посмотри на меня, Грейнджер. Девушка немного повернула голову и подняла взгляд, чтобы видеть представшего перед ней Драко Малфоя. Как только она выполнила приказ, Слизеринец начал водить подушечкой пальца по входу во влагалище. Гермиона тут же прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться на его руках. — Смотри на меня, блять. Жалостливо сведя брови, девушка с огромным трудом разомкнула свои веки и пыталась сфокусироваться на серых глазах. Она не сомневалась, что волк, охотясь за беззащитным животным, смотрел на него также, как Малфой на неё сейчас. Парень заходил прямо в место расположения её влагалища, заставляя её тяжело дышать. А ведь на ней ещё было бельё. Что он мог с ней сделать без него, было самым насущным вопросом дня. Её веки в тот же момент стали каменными. Она медленно моргала, потому что открывать их стало не на шутку трудно. Чтобы хоть как-то унять резкие всплески чего-то томящегося внизу живота, девушка прикусила губу. Может быть, девушке и казалось, что Драко жестко контролировал всё происходящее, но эти её чёртовы зубы послужили последней каплей терпения, которым он старался располагать. Парень резко притянул за шею гриффиндорку, хватая её губы. Как же он мечтал их распробовать. Его язык уже давно выработал стратегию. Малфой так долго мечтал об этой девушке. Нижняя губа была слишком сладкой, чтобы хотя бы на секунду её отпустить. Каждая черточка на них манила похуже сигарет, от которых зависело столько магглов. Это было искушение, до которого ему удалось дорваться и окунуться с головой. Он давно грезил о поцелуе, но не знал, что это станет их поединком. Грейнджер, не смотря на своё низменное положение, устремилась забрать лидирующую позицию. Сучка. Наверняка это было дело привычки, ведь до Малфоя она уподоблялась отребьем, типа Уизли. Как же будет приятно приструнить гриффиндорку. Девушка кусала его, не давая пробраться его языку до её полости рта. Грейнджер семенила по его верхней губе, вылизывая каждую частичку. Издавая при этом самые соблазнительные звуки в мире. Однако, у парня был козырь. Он отодвинул её трусы, и тут же поднялся к самой чувствительной точке во всём её организме. Малфой начал играть той самой желанной картой, теребя, чувствуя, как резко сбился весь доминирующий настрой девушки. Грейнджер перестала участвовать в действии, которое сложно было назвать поцелуем. Битва прекратилась на её пронизывающем всё тело парня стоне. Малфой слышал, что магглы верили в жизнь после смерти. Что-то про рай и ад. Первое было прекраснейшее место на свете. И если такое действительно существовала, то прямо здесь, когда девушка не могла сдержать голос. Её прическа была в край растрепана. Помада, которая была почти в тон губам Гермионы, сейчас размазалась по всей её нижней части лица. И это был самый привлекательный вид, который ему только приходилось лицезреть. Он продолжал стимулировать её клитор. — Драко… Мерлин, Драко! В тот момент, когда из её горла вылетел ещё один стон, Малфой вошёл языком в её рот, смакуя такие аппетитные губы. Теперь он был единственным хозяином здесь. Девушка стала самой лакомой глиной, которая плавилась под его прикосновениями, подражала каждому его движению. — Произнеси ещё, — Быстро проговорил парень, снова окунаясь в манящий рот Грейнджер. — М-м? — Только и смогла выдавить из себя Гермиона. — Имя. Моё имя. — Драко… Парень оторвался от сплетения языков, чтобы стать единственным владельцем шеи девушки. Малфой прошёлся языком по всей длине этой хрупкой части тела девушки. Он бы мог проткнуть своими зубами её артерию. Это было так просто. Она бы даже не сопротивлялась. — Драко… Парень кусал и тут же засасывал эту бархатную кожу. Драко хотел, чтобы все видели, что она занята. Блять, она его. Только его. Больше засосов. Больше сине-фиолетовых следов. Пусть она будет вся в его опознавательных знаках. Малфой отстранился, чтобы взглянуть на проделанную работу и увидеть её лицо, совершенно не осознающее пространство и время. Правой рукой парень быстро расстегнул оставшиеся пуговицы на её рубашке, чтобы овладеть каждой частичкой её тела. Он опустил бюстгальтер вниз и схватил одно полушарие груди, сжав его. Девушка уже не пыталась скрывать свой голос. Она громко стонала, не заботясь о людях, которые могли в любой момент войти в кабинет. Её соски были в возбужденном состоянии. Они были тёмными, и парень осознал, что никогда не видел прекрасней. Малфой прошёлся по ним пальцем и заметил, как глубоко вздохнула гриффиндорка, откидывая голову. Похоже, он нашёл ещё одну зону её нетерпения. Парень сжал в ладони одну грудь, облизывая вторую языком. — Мерлин! — Выпуская воздух через зубы, вскрикнула Гермиона. Но слизеринец даже не обратил внимание на это. Он старательно уделял внимание соску девушки. Когда он заметил, что она нашла хлипкое равновесие с эмоциями, которые выплеснулись при первом контакте Драко с грудью, он ударил её сосок со средней силой. В кабинете прозвучал настоящий крик. Он даже не оторвался от своего занятия. Малфой только спросил: — Ещё? — Пожалуйста… — Умница. Гермиона тут же захныкала от похвалы. Видимо, это было её личное самое явное искушение. Парень последовал её указанию и проделал то же самое, что и минуту назад. Он истязал её тело, слушая, как она изнемогает от возбуждения и резких вспышек боли в сосках. Грейнджер была вкусной. Словно кофе, которое тебе изначально кажется странным, а затем это превращается в настоящую зависимость. Ни одного утра нельзя пропустить без напитка, который даёт тебе кромешное удовольствие. В момент, когда девушка совсем не ожидала, Драко резко повернул её всем корпусом к себе, а затем подхватил и посадил на стол. Слизеренец ухватил двумя пальцами трусы девушки. Как только он снял их, то тут же выкинул в сторону, пристраиваясь рукой между ног. Парень ухмыльнулся от факта изобилия влаги, накопленной за время игры с сосками и поцелуем. Гермиона всё это время старалась не сойти с ума. Сейчас она полностью разочаровалась в своей выдержке. Она не понимала, как вообще раньше терпела все эти глупые встречи с остальными, когда рядом с ней всегда существовала ходячая и наглая возможность почувствовать свободу. Гребаный оксюморон её жизни. Девушка так цеплялась за свою независимость, что просто не могла расценить настоящую яму экстаза, в которую упала, как только Драко ударил её в первый раз. Твою мать, это был первый лучик солнца по окончании полярной зимы. Когда Малфой заново начал стимулировать клитор, девушка услышала отклик кульминации, поэтому тут же захотела сдвинуть ноги. Она так хотела кончить… Вот только слизеринцу это очень не понравилось. Он шлёпнул её по ляшке. — Только, блять, попробуй. — Но Драко… — Она не узнавала свой голос. Гермиона скулила, как маленький щенок, с которым не хотели играть. — Я так близко… Он тут же перестал двигать пальцами, заставляя девушку хныкать от разочарования. — Ты кончишь, когда я скажу, — Он провёл по всей длине её промежности. — Оближи. И девушка делала всё, что он хотел. Гермиона чувствовала солоноватый привкус. Она только что попробовала свои выделения. И это стоило того, потому что её глаза встретились с его. И последние были до невозможности голодными. Заметив такую реакцию, девушка только старательней продолжала вылизывать каждый миллиметр фаланги. Внезапно, Драко вынул палец из её рта, заменяя его на свои губы. Они целовались грязно и вкусно. И пара однозначно могла качать кровь по венам только этим действием. Им не хватало воздуха, но они продолжали исследовать языки друг друга, словно от этого зависели жизни сотни городов. Пока они кусали и облизывали губы, парень начал расстёгивать свою ширинку. Она слышала это, а потому мгновенный импульс предвкушения ударил в низ живота. Малфой прервал их поцелуй, посмотрел на девушку, которая сводила с ума. Они оба восстанавливали дыхание. Слизеринец наконец-то освободил свой член. Грейнджер опустила свой взгляд на него, стараясь удержаться от того, чтобы не взять его в руку и направить к входу во влагалище. Он сам скажет, что ей делать. Только бы он больше не томил её. Пожалуйста, пусть трахает до потери пульса. Малфой поднял руку к её лицу. — Оближи. И побольше слюны. Гермиона без единого пререкания обволакивала своим ртом конечность Драко, стараясь сделать её полностью влажной. Она хотела угодить ему. Похвали. Пожалуйста. Когда Драко показалось, что уже рука блестит от слюны, парень размазал её по всей длине органа. Затем он медленно поднёс его к промежности девушки, в упор смотря при этом на неё. Грейнджер наоборот наблюдала за тем, что происходило при их контакте внизу. Как только он провёл членом по половым губам девушки, её будто бы ударили током. Гриффиндорка прогнулась в спине, издавая стон. Её руки подкосились, поэтому её равновесие могло тут же сломаться, как карточный домик. Вот только Драко не стал ждать, когда она привыкнет. Парень тут же вошёл во всю длину, не забывая играть с клитором. Из-за того, что вагина была не подготовлена, девушка прошипела от боли. Однако это продолжалось отнюдь не долго. Каждая фрикция будто играла паззлами, собирая Гермиону по частичкам во что-то правильное. Ту гриффиндорку, которая так долго оставалась в тени, но мечтала выбраться наружу. — Блять, ты такая горячая там, — Малфой закрыл глаза от удовольствия. Она была по всюду: в мыслях, на его члене и его запахе. Он стоял настолько близко к девушке, что со стороны нельзя было различить, где один, а где другая. — Знала бы ты, как сильно я хотел тебя нагнуть на одном из заседаний. Как же меня заводит твой приказной тон. Хочется сразу же опустить тебя на колени и засунуть член тебе в рот. Смотреть, как ты будешь им давиться, но всё равно глотать, потому что ты ведь хорошая девочка. — Мерлин, Драко… Жестче. Он сделал глубокий вдох, хватая её за горло. Следующие десять минут состояли только из стонов, тяжелого дыхания и хлюпающих звуков. Малфой сохранял большую амплитуду, чтобы каждый раз войти в неё с новой силой и задеть место, которое приводило Гермиону в восторг. Девушка блуждала руками у него в волосах, без сомнения выдирая парочку. Потому что ей нужен был хоть какой-то якорь, сохраняющий гриффиндорку в реальности. — Гермиона. Она почти не слышала его. Все её мысли забирал член, который бился в её матке. Девушка знала, что в ближайшие секунды придёт к самому ахуенному моменту в её жизни. — Гермиона! — Он схватил её за копну волос, приводя в чувства. Боль ещё больше усугубляла её постоянное получение удовольствия, но она всё равно обратила внимание на слова Драко. — Ты кончишь, только, когда я разрешу. Понятно? Это было сродни пытке. Поэтому девушка действительно чуть ли не плакала. Она так сильно жаждала разрядки. Всё происходящее уже давно заходило за рамки простого секса с оргазмом. Слизеринец сжал одну из её грудей, а другой рукой уже какой раз стал терзать клитор, теребя его. — Драко… Драко-Драко… Я не могу… Драко! Парень продолжал играть с комком нервов, но ещё принялся очень быстро входить и выходить из вагины Грейнджер. — Жди, Грейнджер. — Драко! Девушка держалась за его шею, как за спасательный круг во всём этом хаосе. Она не была уверена, насколько сильно вцепилась ногтями в кожу парня, пока не заметила маленькие вкрапления крови на нём. Звук почти беспрерывных шлепков заполонил всю комнату. Малфой взглянул на Гермиону и тихо произнёс: — Кончи для меня, Грейнджер. Это была последняя пуля, которая попала прямо в сердце. Смерть наступила тут же. Она закричала, чувствуя, как сокращаются её стенки. Драко пришлось сделать всего лишь пару фрикций, чтобы кончить почти в одно время с ней. Пустота. Она не была удушающей или неприятной. Наоборот. Такая пустота эмоций дарила полное умиротворение и колоссальное удовлетворение. Гермиона и не помнила, когда положила голову к нему на плечо. А он не представлял даже, когда успел обнять девушку. — Драко? — М-м? — Мне страшно. От таких слов у него откуда-то взялись силы, чтобы взглянуть ей в глаза. — Что такое, Гермиона? — Я много кричала. Меня выгонят из отдела. Он искренне рассмеялся. — Ещё когда я только вошёл сюда, я использовал невербальное заклинание тишины. — Малфой! Девушка была готова его ударить, но на это нужно было слишком много энергии. Немного помолчав, она неуверенно произнесла: — Ты… По классике жанра ты должен бросить меня сейчас, чтобы я получила по заслугам за всех тех парней, которыми я воспользовалась. Парень взял её лицо в ладони. — Брошу тебя? Я собственник, Грейнджер. Я никогда не отдаю то, что принадлежит мне. Ещё с пощёчины на третьем курсе я понял, что ты идеальная. А ты меня не кинешь просто потому, что влюбилась. Уже давно, кстати. Она толкнула его в плечо. Это было слишком нагло и самодовольно с его стороны. Может быть, этим он её и зацепил. — Скажи чья ты, Грейнджер. Это был тот тон, который теперь будет её преследовать в самых приятных снах. — Твоя… Её губы до сих пор были сладкими.