Ты позволишь мне быть с тобой?

Джи Хёк бессильно обмяк прислонившись спиной к дивану. У него не было сил сопротивляться тонким нежным рукам, невесомо, как бабочка крылом, коснувшимся его лба. Он знал, что ему следует заставить Джи Вон уйти. Но одновременно с этим ничего другого не желал он сильнее, чем остаться вот так, ощущая прохладу её пальцев на своей горячей коже. Борьба с самим собой отняла слишком много энергии. Джи Хёк поглотила раскаленная и душная темнота. В полубреду странные образы проносились мимо его воспаленного сознания. Он чувствовал движение, словно он был камнем у дороги, что выкорчевывают и откатывают подальше с пути. Каждая кочка или ветка на пути Джи Хёка-камня отзывалась чувствительный болью в теле. И в такие моменты он мог поклясться, что слышит вдалеке, доносящиеся как сквозь толщу воды сдавленные ругательства. И камень — Джи Хёк катился всё дальше, ускоряясь и падая в горячую мягкую траву, превращающуюся в кипящую лаву жерла вулкана. Мир крутился без остановки, вспыхивая и вновь поглощаясь тьмой. Было одиноко и страшно. И вдруг, словно прижатое сверху к телу приятной тяжестью, вращение замедлилось, сворачиваясь спиралью в области лба, укладываясь виток за витком и прижимаясь прохладной влагой полотенца. Вздох облегчения сорвался с губ Ю Джи Хёка. Он открыл глаз и столкнулся взглядом с Джи Вон. Сотни раз во сне её лицо вставало перед его глазами. Такое близкое и желанное. Сон, которому не были сил противиться. Хотя бы здесь, за гранью яви, они могли быть вместе. Не отрывая взгляда, всё ещё затуманенного лихорадкой, Джи Хёк коснулся ладонью лица Джи Вон, и, качнувшись навстречу, прохладные губы женщины встретили жаркие поцелуи любящего мужчины. Была ли это температура, что обострилась все чувства Джи Хёка, или воспоминания о поцелуе у двери, сплетаясь со сном, делали его до невозможности реальным, но запах кожи Джи Вон, вкус её губ сводили с ума, заставляя желать большего. Того, о чём Джи Хёк никогда бы даже не посмел мечтать, помня о неизбежном будущем. Но это был сон, и хотя бы здесь, можно было позволить себе ослабить туго стянутые путы запретов. Мир снова качнулся. Тело Джи Вон с готовностью скользнуло вниз, подминаемое тяжестью Джи Хёка. Разделяющие их слои одежды изчезли, бесформеным комком упав на пол с кровати. Джи Хёк остановился, приподнявшись на локтях над Джи Вон. Лицо его на мгновение коснулась тень печали. — Знаешь ли ты, как долго я мечтал просто оказаться рядом? Ты позволишь мне быть с тобой? Вместо ответа Джи Вон притянула к себе Джи Хёка. Напряженный от сдерживаемого желания, он вздрогнул и повиновался, лишь на секунду замедлившись, чтобы преодолеть препятствие. Мир взмывал, падал и снова поднимался, качаясь на волнах, ускоряясь и взорвавшись россыпью электрических искр, встряхнувших тело Джи Хёка изнутри наружу. Они медленно затухали, даря расслабление и погружая в глубокий сон без сновидений. Прежде чем Джи Хёк сдался, погрузившись в тёплую приветливую темноту, он прижал к себе Джи Вон и почувствовал её дыхание на своей груди. Солнечный свет коснулся глаз, разбудив Джи Хёка. С сожалением он почувствал, что просыпается, и зажмурился, стараясь сохранить в памяти всё, что подарил ему лихорадочный ночной сон: запах волос Джи Вон, окутывающий его подушку, тепло её рук, сжатых в его ладонях, дыхание, касающееся его груди. Он чувствовал это, словно сон всё ещё не закончился. Запах, тепло… Насколько же была велика его тоска по ней, если он до сих пор, уже проснувшись, мог физически ощущать их. Джи Хёк открыл глаза. Сон не был сном. Его Джи Вон лежала рядом с ним, нежная и прекрасная, как фарфоровопрозрачный белый цветок азалии.