Ревность

      Я очень сильно ревную!       Сначала я не понимал, что происходит. Ты стал странный, непохожий на себя. По утрам ты начал вставать без моего напоминания, что серьёзно обесценивало мою роль в наших отношениях, кормил меня, целовал и убегал на работу. А я целый день оставался один в пустой квартире. Я не жалуюсь на одиночество — более того, оно мне необходимо. Но всё ведь хорошо в меру! И когда наступало время ужина, а тебя всё ещё не было, меня охватывало беспокойство: ведь за все три года, что мы вместе, ты редко когда задерживался, так как знал, что я жду тебя дома.       Мне нравилось, когда ты приходил всегда в одно и то же время, а я встречал тебя на пороге. Первым делом ты спрашивал: «Скучал по мне?», я молча смотрел тебе в глаза и, мешая разуваться, тёрся о твои ноги, напрашиваясь на ласку. Уже переодевшись в домашнее, ты звал меня на диван и тащил к себе на грудь, обнимал меня, целовал и гладил, рассказывая о том, что произошло у тебя за день. Я слушал крайне внимательно, мурлыча в ответ на прикосновения и поглаживания — я не перебивал тебя, а только успокаивал и уверял, что ты самый лучший человек в мире.       Но всё изменилось в какой-то момент: ты часто стал задерживаться, а после приходил без объяснений; мы молча ужинали, и я засыпал, пока ты играл с этой своей игрушкой, которую называл телефоном. Пару раз ты вообще оставил меня ночевать одного, и я провёл эти ночи, глядя в окно в ожидании тебя. Ты стал следить за собой и ругать меня за свои мятые вещи, на которых я спал в тоске по тебе. От тебя появился странный запах, похожий на твой, но не твой; вдобавок от тебя стало пахнуть псом, что уже точно ни в какие рамки не лезло. Я чувствовал себя одиноким и брошенным. Я хотел твоего внимания, но вместо этого только наказывал тебя. Я бил посуду, рвал твои футболки, разливал воду, скидывал вещи с полок — я делал всё, чтобы ты понял, что со мной так нельзя. Но вместо осознания ты всё убирал и уходил вновь, оставляя меня одного. Я очень сильно тосковал.       Я помню тот день, когда узнал про него, другого мужчину. Незадолго до этого ты заболел, и мы чудесно провели вместе два дня в кровати, выбираясь из неё только чтобы поесть или сходить в туалет: Ты был таким горячим, что я просто не мог оторваться от тебя, хотя твоё чихание, сотрясающее всё тело, меня немного пугало. На третий день пришёл он, и ты нас представил. Мне он изначально не понравился: от него пахло псиной, и он постоянно трогал тебя, а после занял моё место на диване. И я конечно, вышел из себя, отомстив обидчику. Тебе моя месть не понравилась, и ты на меня разозлился — настолько, что в первый раз наорал и запер на ночь на кухне. А его взял к себе в постель, так как отпустить его в мокрых кроссовках на улицу не мог — слишком благородный ты человек.       Спустя месяц я почти смирился, что он приходит, но всё ещё, конечно, не доверял ему, особенно когда он тянулся ко мне. Ты стал больше смеяться и улыбаться, и меня беспокоило, как это скажется на нашей близости — ведь когда ты плачешь, ты всегда обнимаешь меня. Однажды я повёл себя невежливо, укусив его за ладонь, да так что оставил дырки на коже. Я считаю, это была чистая самооборона — он нагло нарушил моё личное пространство! — но я опять был наказан и в грусти провёл ночь на кухне. Однако утром тот всё же признал свою вину, поев со мной и угостив меня очень вкусной рыбкой, за что я стал его не то чтобы уважать, но, по крайнее мере, увидел в его присутствии выгоду. А главное, я понял: пока он у нас — ты дома, и я могу следить за тобой. Чем чаще он приходил, тем меньше меня бесил его запах, хоть я и чувствовал отчётливо собачий душок. Он приносил мне вкусняшки, пытаясь подружиться, но я делал вид, что с трудом терплю его, хотя по большому счёту уже привык к его визитам. В особенности мне нравилась его чёрная толстовка, что всегда оказывалась в моём полном распоряжении, когда он утаскивал тебя в спальню: я мог лежать на ней и мять её, пока никто ни видел, втирая свой запах. Однако я не мог оставаться равнодушным, когда мужчина ходил по квартире голым. Как тут не цапнуть движущиеся мимо тебя голые ноги?       Однажды твой мужчина пропал. Мы с тобой немало времени провели тогда вместе и сперва я был почти что счастлив, решив, что всё станет как прежде. Но «как прежде» не становилось: ты не ходил на работу, всё время слушал эту громкую музыку, танцевал, пил что-то противное, а по утрам громко плакал и даже пытался рвать волосы на голове. Я стал переживать, особенно когда ты забывал меня кормить. И я понял, я хочу, чтобы этот мужчина, что пахнет псом, вернулся.       В то время ты часто часами сидел с телефоном в руках и в конце концов я заметил в нём того мужчину, и я понял, что он спрятался там и почему-то не хочет приходить и даже разговаривать. И я решил, что мне надо сообщить, что я его больше не обижу, если он придёт. Когда ты засыпал, я жал на экран в надежде как-то связаться с ним. Одна попытка за одной, но результата не было. Но в конце концов мне всё же удалось: я увидел его лицо, он смотрел на меня в изумлении и что-то спрашивал. Я попытался извиниться перед ним, но ты заметил это и отогнал меня; я ушёл с достоинством, а ты тогда так смеялся, глядя на экран.       Спустя пару часов он пришёл к нам, и я всё же извинился перед ним. Это оказалось очень непростым делом, так как ты утащил его в спальню и спрятался с ним под одеяло. Я громко орал: «Прости, я больше не буду кусаться и царапаться, только больше не бросай нас!», пока мне на голову не прилетели его трусы. Сначала я удивился, но потом понял, что меня простили. Я даже был польщён — он сам отдал мне вещь, которая, судя по запаху, для него была гораздо более ценной, чем толстовка.       Я всегда знал, что умею извиняться, но не думал, что гость примет это так близко к сердцу. На следующий день он со своими вещами переехал к нам. И ладно бы там вещи, так он притащил Его!       — Граф, знакомься, это Маркиз. Его нельзя обижать, он хороший кот! — сказал мужчина.       Я был в полном потрясении от происходящего — в отличии от псины, что вылизала меня на вторые сутки, когда я доверчиво уснул на руках теперь уже второго хозяина. Но вообще-то Граф оказался вполне приличным воспитанным псом: он очень тёплый и разрешает спать рядом с собой, не ворует мои игрушки, всегда делится едой и не позволяет себе пускать слюни возле меня.       И теперь я ревную ещё больше — не тебя одного, а всех троих, что поселились в моём доме. Я очень люблю вас всех, а ещё очень люблю порядок и не терплю перемены: так что, как только вы задержитесь где-то, я нассу в вашу обувь и изгажу подстилку, чтобы вы не забывали, что хоть вы и ходите где-то без меня, я всегда с нетерпением жду вас дома.