Где всё устлано пургой

Первое что я почувствовал, стоило сознанию вернуться в тело, была тянущая боль, которая ломила мне кости и мышцы. Я застонал, но сухое, застуженное горло выдало лишь едва слышимый сиплый хрип, следом за которым раздался тяжёлый кашель. С трудом разлепив тяжёлые веки, я начал анализировать свои ощущения и окружение. Следующее, что я осознал, это могильный холод, царящий вокруг меня. Я слышал сильное завывание ветра. Ветра, который толкал меня в спину и заносил меня и моё окружение снегом. Так же я слышал ритмичный стук дерева и тихий звон стекла. — «Открыто окно?» В голове будто бил набатом колокол, а виски пульсировали. Это отдавалось болью в сухих уставших глазах и челюсти. Дышать было легко, но больно. В носу и глотке горело, а лёгкие кололо, стоило закончить вдох и начать выдыхать. Правую руку и левую ногу удалось почувствовать с трудом. Их щипал холод. — «Обморожение?» Почувствовав всё, что можно было почувствовать, я начал осматриваться. Для этого я с трудом привстал на локти. Первым, что попалось мне на глаза, стал камин, в котором едва теплились древесные угли. Рыжие полосы, рассекавшие почерневшее дерево, уже почти полностью затухли. — «Где же находятся дрова?» Очередной сильный порыв ветра, сопровождённый новой волной снега и стуком окна, неприятно толкнул меня в спину, заставив моё измождённое тело поддаться вперёд. Кожа настолько сильно замёрзла, что я почти не почувствовал холода. Она будто была деревянной и ветер просто скользнул по ней, как вода по камню. Уперевшись ладонями в пол, я начал считать до десяти, приводя в порядок дыхание, собираясь с силами и мыслями. Моим первым импульсом было встать и закрыть окно. Открыв глаза, я сделал ещё пару вздохов, и, закусив губу, начал подниматься. К своему удивлению, встал я достаточно легко и безболезненно настолько, насколько это было для меня возможно. Но ноги внезапно ослабли и по ним побежали мурашки. Вынужденно я сделал шаг вперёд, но заставил себя устоять. Шаг, второй, третий. Несколькими широкими шагами я подошёл к окну. Если раньше ветер и снег бил меня в спину, то теперь всё это я ловлю своим лицом. Закрыв глаза и повернув голову в строну, я вслепую ухватился обеими руками за шатающуюся на ветру раму и параллельным одним движением рук захлопнул окно. Как только я услышал хлопок, и что гул ветра затих, больше не имея возможности проникнуть в стены хижины, я открыл глаза и снова повернулся в сторону стекла. Пытаясь одновременно удержать окно закрытым, я слегка отдалил одну руку от центра окна и упёрся локтем в него. Убедившись, что окно снова не распахнёт ветром, я дрожащими пальцами ухватился и попытался выдвинуть и повернуть металлическую защёлку. Она застряла из-за холода, но мне хватило сил разбить лёгкий ледяной налёт. Защёлка встала на место. Я провернул это с ещё двумя защёлками на окне. Закончив с последней, я устало опёрся об подоконник. Собрав пальцы в замок, я выдохнул белый клубок пара. — «Здесь настолько холодно?» — как только я подумал об этом, я бросил быстрый взгляд на камин. Угли окончательно остыли. — «Нужно найти дрова и спички. Где же они?» Осмотрев комнату я мало что мог разглядеть, ведь было очень темно. Это стало ещё одной причиной найти дрова для долговременного огня. Решив сначала найти спички, что-то потянуло меня обратно к камину. Осторожно дойдя до цели, я стал шарить руками по поверхности камина и, неудачно проведя рукой, я смахнул что-то с каменной поверхности. Это маленькое и лёгкое нечто слетело на пол. Я сразу подумал, что это мог быть коробок со спичками. — «Почему я решил, что спички точно будут здесь?» — я осторожно сел на колени, игнорируя зарождающуюся тянущую боль в левой ноге, и потянулся к тому месту, куда, по моему мнению, улетел маленький объект. Нащупав таки маленький прямоугольник я сразу узнал его по текстуре и размеру. Выдвинув картонный коробок, я вытащил одну из множества маленьких палочек. Чиркнув сбоку коробка, я увидел маленький жёлтый огонёк. Он озарил небольшое расстояние, которого мне хватило, чтобы увидеть в стороне стол с кучей бумаги. Решив, что это будет приемлемой временной заменой дровам, я схватил штук десять чистых листов. Взяв один из них, я поднёс к нему горящую спичку. Бумага тут же стала чернеть и её начало обгладывать пламя. Зачарованный горением бумаги, я кинул лист со спичкой в камин. Затем я начал комкать бумагу и кидать её в пространство между каменными стенами. Пламя стало постепенно расти. Как только бумага закончилась, я стал быстро осматриваться по сторонам, в поисках чего-то полезного, прежде чем отправиться искать дрова. — «Бумаги надолго не хватит.» — на всё том же столе, где я ранее взял бумагу, но уже чуть дальше, я увидел керосиновую лампу. Снова взяв в руки спички, я вернулся к столу. Взяв в руки лампу, я слегка потряс её и услышал стук жидкости о металлические стенки. Это было хорошо. Мне не придётся искать керосин. Поправив положение лампы в руках, поставив её на ладонь, в которой так же покоился маленький коробок, я отодвинул стекло тонким рычажком и вернул лампу на место. Уже вытащив спичку и приготовившись чиркнуть по тёрке, я увидел в стороне на стене какой-то блеск. Подняв глаза и повернув голову, я заметил зеркало. Не отрывая взгляд от стеклянной поверхности, которое было слишком далеко от меня, чтобы я мог увидеть своё отражение, я резким движением провёл по тёрке и зажёг спичку. Отведя взгляд от зеркала, поднёс огонёк к фитилю под стеклом и зажёг. Как только пламя зацепилось за фитиль, я затушил спичку и взял за ручку лампу. Отрегулировав размер пламени, я выпрямился, уже больше уверенный в дальнейших действиях, т.к теперь у меня есть источник света и тепла. — «Теперь нужно найти дрова.» — в комнате, в которой я находился, их не было, кроме одного несчастного палена сбоку от камина. Я кинул его к бумаге, позволив постепенно вновь угасающему пламени начать поглощать новое топливо. Правая рука ныла и, одним движением перехватив «фонарь» другой рукой, я вышел из комнаты. Осторожно преодолев порог уже знакомой комнаты, я оглянулся по сторонам. Меня встретил короткий коридор. С обеих сторон были двери. Правая дверь, судя по наличию вешалки и обуви рядом, вела на выход. Поэтому я отправился к левой двери, и половицы громко заскрипели под моим весом. Огонь постепенно согревал меня. Рукам теперь было дискомфортно в перчатках. Даже не прикасаясь к лицу я могу почувствовать, как кожа стала гораздо более мягкой и податливой, хотя нос всё ещё оставался холодным. Тело стало легче, и боль притупилась. Хотя ногу и руку как терзала тянущая боль, так и терзает. — «С этим я разберусь позже.» — ухватился за ручку двери и потянул вниз. В нос мне ударил характерный запах чего-то, что стоит и пылиться уже долгое время. Чего-то старого. — «Так обычно пахнут кладовки.» — подумав об этом, я протянул руку с лампой вперёд, осветив маленькую комнатушку. Там преимущественно были дрова, наколотые про запас, а позади них стояли ещё какие-то вещи. Видимо, они были не сильно важны для человека, который здесь живёт… — «Но… Кто живёт здесь? Кто хозяин этого дома?» — много разных мыслей стали проносится в моей голове, пока я ноющей рукой поддел связку дров и, поправив коленом, поместил её между локтем и плечом. Вопросов, которыми я задавался, становилось всё больше и больше, но ответов на них не находилось, даже на самые примитивные и простые. Это пугало. Вернувшись в первую комнату и поставив уже затушенную лампу рядом с камином, я начал подбрасывать куски древесины к пожирающему их пламени. Наблюдая, как пламя стало больше, чем когда либо, и как дым метнулся вверх по трубе, я вновь окинул взглядом комнату. То, что я увидел действительно поразило меня. Помимо уже знакомых камина, окна и стола, была обнаружена наспех заправленная кровать и закрытый шкаф. Но всё это просто базовая мебель. Самое интересное было разбросано по полу. Это были листы бумаги, чёрно-белые фотографии, карандашные портреты и папки. Скорее всего они были сброшены ранее ветром. Растерянно осмотрев всё, что лежит передо мной, я забыл и про боль, и про нарастающий дискомфорт из-за сочетания тёплой одежды и нагревающегося тела. Наспех отстегнув пуговицу плаща, я сбросил его с плеч. Как только он соскользнул с меня, я потянулся к листу, который единственный был перевёрнут. Развернув его и притянув к себе, я увидел чёрно-белую фотографию улыбающегося юноши. У него были кудрявые волосы, ямочки на щеках и много-много веснушек на лице. Я его не узнавал совсем. Опустив взгляд ниже, я напряг зрение и стал вчитываться в написанный кем-то текст.

В последний раз видели 01.04 числа. Рыжевато-каштановые волосы, серые глаза. Носит тёмную одежду. На правом плече есть татуировка.

В конце текста было изображение, скорее всего, татуировки парня. Отложив фотографию, я оглядел остальные, ближайшие ко мне фотографии и портреты, где тем же почерком написаны даты, когда людей видели в последний раз и их основные внешние характеристики. Так же было несколько плакатов. Прочитав большие надписи снизу плакатов, по мне пробежал холодок. Глаза широко распахнулись. — Пропавшие? — со всех плакатов, портретов и фотографий на меня смотрели пропавшие юноши и девицы. Взял случайную папку с небольшим количеством листов. На ней было написано:

«Дело 2/6. Горный хребет Рапураны. Вторая половина пропавшей группы людей. Отделились от первой половины и отправились по другой тропе. В отличии от первой подгруппы, ничего связанного с людьми второй найдено не было».

Открыв его, я сел поближе к камину и стал читать то, что там было написано. На слегка пожелтевшей от времени бумаге было написано уже другим, отличным от былого, почерком дата и место исчезновения группы людей в горах горного хребта. Подгруппа отделилась от первой половины и ушла другим маршрутом, как и планировалось. Было описано количество людей во второй подгруппе и информация о каждом из них. От количества пугающей информации голова снова начала пульсировать. В комнате стало очень душно и было немного трудно дышать. Появилось ощущение, что стены начали двигаться и стискивать меня. Закрыв папку и отложив в сторону, я запустил руку в волосы. Попытавшись разложить всё по местам, я начал путаться всё сильнее и сильнее. — «Кто эти пропавшие люди? Связано это как-то со мной? Почему все эти дела находятся в какой-то хижине среди снежной бури? Почему я нахожусь здесь? Как я здесь оказался?..» . . . . . . Кто я? Этот внезапный вопрос ощущался, как удар обухом топора по голове. Растерянно оглянувшись, я быстро встал и подошёл к зеркалу, которое заметил ранее. Из него на меня смотрел мужчина с багровыми волосами, спускающимися на плечи. Глаза человека, который разглядывал меня, были разного цвета: левый — голубой, а правый — янтарный. Зрачок правого глаза был странной крестообразной формы. Я коснулся зеркальной поверхности рукой и отражение повторило сие действие. Пока правой рукой я водил по зеркалу, левой я коснулся скулы. Человек из зеркала тоже потянулся и прикоснулся к лицу. Мужчина в зеркале был мной. Это было очевидно и странно, что мне понадобилось какое-то время, чтобы это понять. Но это было настолько удивительным и поразительным для меня, ведь я совсем не узнавал его… То есть себя. Волосы, глаза, форма лица, всё было чужим. Будто я был не в своём теле. Всё было неправильным, и одновременно правильным. У меня были мысли, что я должен выглядеть как угодно, но только не так. Но эти мысли тут же перерывались мыслями, что именно это я ожидал увидеть, когда подошёл к зеркалу. Положив руки на обе острые скулы и опустив взгляд, я закусил губу. Глаза бегали от отражения к бумагам под моими ногами и обратно. Воздух вокруг меня сгущался. За окном пуще прежнего набирала силу буря. Я слышал, как вой ветра усилился вдвое и как что-то на улице заскрипело, — от чего то было чувство, что я в безопасности и деревянное здание, стенами которых я был укрыт, выдержит –, а так же что-то тонкое и лёгкое начало биться об стекло окна. Внезапно мне стало тесно в этом незнакомом теле. Хотелось просто разодрать его собственными ногтями, которые так же, казалось бы, не мои, а на деле мои. Нога и рука снова дали о себе знать. Помимо этого начала болеть голова от всего того, что происходит вокруг меня. Произошло так мало всего, но с такой силой ударило меня в голову, что казалось, будто всего слишком много. Осознание, что ты не знаешь совсем ничего о себе, о том, что происходит вокруг тебя, кто смотрит на тебя из зеркала и почему ты не узнаёшь, казалось, собственного лица… Хотелось просто лечь спать и забыться во сне. Кровать слева от меня стала казаться такой мягкой и манящей. Решив, что утро вечера мудренее, я упал на кровать. Наблюдая за тем, как в камине пламя съедает обугленное дерево, я стал что-то мычать себе под нос. Убаюканный случайным напевом и треском огня, я стал устало проваливаться в забытьё. — «Что сон — забытьё, что реальность — туман…» За окном совсем ничего не было видно из-за острия серебра, летящего на большой скорости. Даже чёрное контрастное небо уже не проглядывалось через белёсую стену…