— Кэйю и город.

      Дилюку снятся кошмары. Их много, они хаотичны и неразборчивы к утру, но каждый раз оставляют в мозге частичку тревоги, что напоминает о себе полдня, пока мозг не сосредоточится на своей работе и огромном двуручном мече.       На сон времени становится меньше. Если раньше он возвращался на винокурню около двух ночи, если найденный лагерь не был у Озера Звездолова, сейчас же он пересекал огромные расстояния, узнавал больше информации, прибегал лишь к большей жестокости в отношении разговорчивых монстров Бездны. Вследствие этого его сон мог бы сократиться ещё раза в два.       Помощником в его сопротивлении Бездне стал неизвестный обладатель Крио элемента, с ужасным чувством юмора и завуалированной заботой в каждом словосочетании, оставленном на земле лёгким мечом.       Находя такие лагеря, Дилюк лишь хмыкал, пока читал послание и подбирал карту с отмеченными точками. «Осторожный и скрытный» помощник указывал зачищенные точки, иногда приписывая ужасно бредовые надписи и рисовал личики, состоящие из пары-тройки штрихов.       Вечером в его таверне остаётся всегда на одного человека больше. Чарльз уходит, прощаясь со всеми, оставляя хозяина таверны наедине с «неизвестным помощником».       Дилюк мог бы попробовать сказать, что их взаимоотношения с Кэйей никак не изменились, но как бы они оба ни выстраивали образы братьев в ссоре, все почему-то никогда в это не верили. Бармена это не раздражало, потому что странные отношения на публике были скорее неосознанной реакцией привыкших юнош к такому общению. А капитана это, видимо, наоборот радовало, хоть пару раз едва не вздохнул драматично в попытке собрать давно треснувшую маску раздражающего парня.       Нет, Альберих не переставал нести бред, иногда вызывая зуд и раздражение под кожей, но после таверну освещал свет чужого не громкого и такого потрясающего смеха, что Дилюк напрочь забывал о своих прежних эмоциях.       Кэйа явно стал улыбаться чаще. Хотя он и корчил ухмылку в каждом разговоре, Дилюк искренне надеялся, что Альберих вскоре отучится от этой лжи, как и от многой другой, которой он оградился от других, составив новый образ дружелюбного и легкомысленного человека.       Вместе с этим в нём прибавилось много новых черт, которые даже другой человек не решился бы её показывать каждому новому знакомому.       Дилюк предпочитает не верить в слухи, хотя и ежедневно слышит их то там, то тут. Но он знает о подозрениях людей к капитану без кавалерии и даже не удивлялся сплетням о жестокости Альбериха к ворам и преступникам. Его не как не трогали мысли народа об особой технике ведения допроса всех причастных к Фатуи.       Кэйа — сложная личность, которую Дилюк знает почти половину своей жизни. Он сам лично был одним из тех, кто сформировал в этом парне любовь к риску, жизни осознанной, но с весельем. Они вместе прошли большой путь в развитии его личности от тихого и молчаливого парня до жизнерадостного и веселого, не такого, как сейчас, но всё же.       Семья Рагнвиндров показывала хороший пример молодому парню помимо воровства вина, винограда и побегов с уроков. Крепус никогда в жизни не учил сына такому. Здесь были навыки импровизации.       Однако новый образ Кэйи, хоть и был бесячим, Дилюк понимал откуда это взялось. Альберих нравится, как его воспринимают другие: о нём хорошо отзывается весь город, не веря никак слухам или забывая о них сразу после спокойного и приятного разговора за бутылкой алкоголя.       Дилюка он выбешивал принципиально. Недавно тот только признался, не напрямую, но это ясно дало понять — кислая мина бывшего брата ничуть не лучше его собственной лживой усмешки.       Вот так они строят собственные образы, нравясь этим другим и раздражая друг друга.       Именно поэтому вечера в таверне стали тем самым способом найти отдушину в этих странных образах. Кэйа вёл себя спокойно, смягчив свой напускной образ павлина, меньше выводя из себя более открытого на эмоции Дилюка.       Чаще всего, конечно, разговаривал именно Кэйа. Он мог пару часов без остановки почти рассказывать о времени, проведённом с Кли, пока Дилюк где-то на другом конце Тейвата ломал руки в отчаянном желании остаться в живых. А потом Кэйа рассказывал о нападениях на людей, о монстрах, о странных делах, и Дилюк забывал напрочь о тёмных воспоминаниях, оценивая всё сказанное рыцарем.       Дилюку не было что рассказать вряд ли кому-либо понравился бы разговор о его днях в Снежной, поэтому он слушал молчаливо, не перебивая, потягивая медленно свой сок, всё ещё отказываясь от алкоголя. Всё же даже Кэйа в эти вечера не получается ничего из алкоголя, каждый раз пробуя новые эксперименты бармена в безалкогольных напитках.       А потом происходит хаос. Это почти тот же кошмар, когда жители Морепеска стали сведетелями на попытки убийства одного путника в их деревне солдатами своей страны. Разница заключалась в том, что не было «причастных» и «непричастных». Пострадать мог каждый. Буря, охватившая город, уносила всё, что стояло ненадёжно. Она сносила с ног людей, животных.       Мондштадт погрузился в отчаяние. Крики людей могли перебить скулёж животных, хоть и всё было лишь фоном к сильному ветру, что задувал в уши, приглушая всякие звуки.       Вот он. Момент, которого он боялся уже год. Дилюк готовился ко всем исходам, которые только знал. Но никак не к нападению давно забытого дракона.       Отчаяние добралось до горла, царапая изнутри, не позволяя ни слова ответить на чужой вопрос. Его лицо обычно безмятежно, его неразговорчивость привычна. Но Кэйа всё равно сделал шаг навстречу, чтобы обнять. Настолько крепко, что можно было услышать размеренный и спокойный такт сердца. Вместе с нелепыми обещаниями, которые он слышал сбоку, это помогло вернуть контроль над голосом и эмоциями.       С этого дня приходится работать с рыцарями. Спустя четыре разговора с капитаном, к ночи мастер отправляется в кабинет к магистру, где его ожидает уже множество лиц.       Поиск информации — долгое занятие. Джинн и Лиза были лучшими в истории города, поэтому им позволили рассказать всю судьбу дракона Двалина. Дилюк, молча наблюдая за всеми пол ночи, уходит сразу как объявляют окончание, чтобы захватить меч из таверны и направиться к Логову Ужаса Бури.       Их «команда» за полтора года находит достаточно информации, чтобы уже начать план. Кэйа не меньше Дилюка мечтал наконец-то расправиться со смертоносным драконом, чтобы сохранить свободу жителям Мондштадта. И Дилюк видел это в его открытом глазе и сосредоточенном виде на последнем собрании.       В их городе пролетают слухи о неком путешественнике. После очередного очень быстрого нападения Дилюк выходит из таверны. На улице удивлённые люди. Многие радуются даже такой мелочи.       Мастер возвращается к работе.       Кэйа не возвращается ни через час, ни через два.       Таверну покидает один из барменов, выходя из города.       «Твоё присутствие делает всё более интересным», — хмыкает Дилюк, оглядывая обгоревший труп мага Бездны, задаёт лишь один вопрос и уходит, чувствуя на затылке острый взгляд Кэйи.       Проходит день. Приближается вечер. И начинается цепочка событий, в которой он несомненно должен был участвовать.       Кэйа, который тогда, будучи рыцарем, был занят переговорами с Фатуи и поиском лиры, узнаёт о событиях в Логове Ужаса Бури от Джинн спустя несколько часов. Спустя день узнаёт об участии в этом и Дилюка.       В рабочее время Дилюка Альберих улыбается, более молчаливый, но всё такой же с другими людьми, пьёт вино и слушает чужое счастье.       За последним посетителем закрывается дверь. Чарльз доносит пару пустых бокалов до стойки и прощается с оставшимися внутри двумя людьми.       Лишь тогда Кэйа встаёт со стула и подходит к бармену. Он опирается на шкаф плечом, сложив руки на груди.       — Почему ты мне ничего не рассказал? — Альберих не хотел принимать лёгкую вину и обиду: за то, что был бесполезен, находясь в команде и зная весь план от и до. Вернее, первоначальную задумку плана, без вмешательства лиры, яда и мага Бездны. Его отправили на переговоры с людьми из Снежной, искали и так не потерянную вещь, пока другие занимались делом, на которое они, все капитаны Ордо, потратили более полутора лет. Кэйа не обязан был быть одним из участников второй части плана, но если в этот список попал даже малознакомый им всем путешественник и даже бард, то в калет же он тогда положении?       — Ты был занят. Информация о наших планах не изменила бы приказ Джинн. Фатуи так бы и не успокоились, если бы не ты, — спокойно пожал плечами Дилюк, откладывая шейкер на отдельную полку, так и не посмотрев на Кэйю.       — То есть, я не должен был знать, что вы с Джинн, никому не сообщив, отправляетесь в логово Двалина? Что вы там чуть не погибли? Если бы он вас не поймал? Если бы не успел? Вы могли погибнуть, — Кэйа, который часто рассказывал вещи, много жестикулируя, всё держал руки на груди. Его выдавал лишь голос, который к концу обвинения становился тише, — Да хоть бы сказали, что лиру искать не надо. И то было бы проще, — усмехнулся он, отводя глаза.       Дилюк остановился. Глядя на свои слегка трясущиеся руки от напряжения, он замер на несколько секунд. И прежде чем что-то сказать, он посмотрел на Кэйю, пытаясь сформулировать ответ.       Смотря на его лицо, всё и полностью выдающее его напряжение, Дилюк подметил сведённые брови, поджатые губы и пустой, задумчивый взгляд. Всё сущее в этом человеке указывало на беспокойство и тревожность.       И прежде чем в странном удивлении у него сложились губы в букве «О», на своё удивление он сказал:       — Я не хочу подвергать тебя опасности. Не после пророческого сна, — Дилюк с силой отвёл взгляд, сжав ладонь в кулак, поверх посуды.       Со стороны Кэйи не последовало ничего. Не было ни вздоха, ни хмыка. Он будто и вовсе не дышал.       Даже спустя, возможно, минуту он и голоса не подал. Но Альберих стоял, надвисая тенью, мелькая в боковом зрении. Он никуда не делся, но будто на пару минут он перестал жить.       — Не смотри на меня так, — вырвалось у Дилюка в очередной раз, когда он обернулся за новым бокалом.       — Я придумываю план, а твоя физиономия помогает мне думать, — неожиданно выдал Альберих, что Дилюк на мгновение застыл.       — Какой ещё план?       — Либо как покопаться в твоей голове, либо как запереть тебя рядом навсегда.       Таверна погрузилась в полную тишину. Город в это время не спит, но, видимо, сегодня не нашлось ни одного пьяницы в ближайшей сотне метров.       Мысли Дилюка тоже замирали, останавливая его действия, этот быстрый поток информации, поступающий в голову уже второй день.       Он поднимает глаза, видит совершенно спокойного Кэйю, и воспоминания наваливаются на его непонимающий мозг, припоминая воспоминания, мелькавшие два года назад в пророческом сне.       Дилюк наконец вздохнул. Воздух резал лёгкие, и глаза уходят в сторону. А Кэйа всё остаётся безмятежным.       — Я не могу рассказать, — отговаривается мужчина, стягивая с руки белую перчатку, не зная чем занять свои конечности, пока мозг был перегружен.       — Я помню. Но от этого лучше не становится, — в его монологе наступила пауза, прежде чем он всё же продолжил, — я следую за тобой, как слепой щенок. Помогаю во всём, что имеет хоть какой-то серьёзный вес у тебя на плечах. Я не против этого слепого доверия, но мне всё ещё не ясно: к чему ты так готовишься? Что ещё произойдёт, помимо нападения дракона-защитника на его же жителей и город?       Дилюк вовремя возвращает контроль за своим разумом, прежде чем ответит хоть что-то. Нельзя продолжать эту тему. Кэйа не должен знать, что ему уготована смерть. Хотя, может, он и обрадуется, что тот, Кэйа из другой вселенной, сделал свой выбор и пал гордо, за свой выбор.       — Дилюк, поговори со мной, — произносит в полуметре от него Кэйа. И стоит лишь посмотреть на него, как все чужие эмоции читаются как открытая книга. Дилюк не был готов к такому откровению, что забывает как дышать.       Он делает шаг назад, натыкаясь на барную стойку, и склоняет голову, ведя пальцами сквозь волосы своей ярко-красной чёлки.       — Прости, — лишь только Кэйа издал звук движения, с губ Дилюка слетает единственное слово, прилипшее к его мозгу последние шесть лет. Он не извинялся перед Кэйей ни разу после их поединка. Виноват он во многом. У него как минимум семь причин, почему он должен был сказать это отчаянное «прости», но разговор о прошлом зашёл у них лишь один раз и то в этот день им было не до прощения.       Кэйа очевидно замер. Его рука остановилась в воздухе, так и не коснувшись Дилюка. Второй, посмотрев на эту реакцию, хотел было начать первым, как Альберих пришёл в себя, убрав руки и отведя взгляд.       — За что ты извиняешься?       — Я должен был это сделать в первый день после возвращения, — игнорируя заданный вопрос, продолжил импровизированную речь Дилюк, безучастно глядя в пол, — я очень виноват..., — мужчину прервали, отчего он едва не выдал своё возмущение.       — Зачем ты мне это говоришь? — очень спокойным, даже скорее с несвойственной ему отстранённостью пробормотал Кэйа, поднимая невольно взгляд на чужие ноги, чтобы хоть как-то зафиксировать движения.       Ответа не последовало.       Альберих вздохнул, повторив недавний жест бармена, поправил чёлку. Наконец-то взглянув на своего бывшего названного брата, он не мог не заметить его отстранённость и задумчивость. Вообще, такое состояние было довольно свойственным ему, но при данной теме это лишь сильнее напрягало.       — Давай так: мы оба виноваты были, поэтому просто забудем. Незачем это вспоминать, когда мы только начали налаживать отношения, — пожал плечами Кэйа, и лишь спустя несколько секунд помахал перед чужим лицом ладонью. Данное действие дало результат — Дилюк наконец-то взглянул на него. Не смотря на тон его слов раньше, этот мужчина выглядел действительно спокойно.       — Тогда прости, что скрываю важную информацию, — Дилюк не хотел признаваться ни в чём таком. Никому. Может, это было бы разумнее и правильнее, но кто ему бы поверил? Да и кому верить? Рыцарям? Уж нет. Джинн ещё можно было бы. Но даже так — поверить ему смогут лишь двое.       — Ох, Дилюк. Ты меня убиваешь, — драматично вздохнул Кэйа, усмехнувшись, — всё нормально. Если ты считаешь, что так будет лучше — я не возражаю.       Вот только это не будет лучше. Один подготовленный человек это хорошо, но двое, трое, тем более с высокими должностями — это другое. Ему хочется это учитывать, но каждый раз терпит неудачу.       — Я могу задать вопрос? — как только бармен нарушил тишину, Кэйа словно повеселел, будто радуясь новой теме.       — Дилюк, не пугай меня, — его тон был весел, как и обычно бывает с капитаном при посторонних.       — Почему ты поцеловал меня тогда, в библиотеке.       Кэйа, застигнутый в расплох, ещё несколько секунд улыбался. Как только до него дошёл смысл слов, он усмехнулся, чего Дилюк не понял, и отвёл взгляд. Но лишь мгновение спустя он повернулся с недоверчивым взглядом. Видимо, и эту тему Альберих не ожидал.       — Ты думаешь я...? — Дилюк бы удивился этой вопросительной интонации, но учитывая Кэйю и его неуверенность в себе, как бы он этого не скрывал и не отрицал, мастер предпочёл не удивляться этому.       — Я ничего не думаю. Я вообще не задумывался.       — Тогда зачем ты спрашиваешь? — Кэйа смотрел на него. Дилюк принимал это как знак того, что они могут продолжить тему и Альберих не напирает в сторону «против».       — Потому что не понимаю.       — Дилюк, ты опять вспоминаешь то, что вообще не должно начинаться.       — Почему нет?       — Тебе так хочется услышать о моей подростковой влюблённости?       Дилюк не поменялся в лице. Кэйа даже поражался его контролю над эмоциями и лицом. Это открытое признание даже Кэйе далось с небольшой компенсацией в виде сведённых бровей и ровного взгляда на мастера.       — Может быть.       Кэйа моргнул. Глядя на серьёзное лицо Дилюка, он думал, тот сейчас усмехнётся и скажет, что это лишь шутка. Они абсолютно никогда не говорили о чём-то таком. Альберих принимал в себе подростковую импульсивность, свой бывший оптимизм. Но никак не мог принять в себе чувство радости и умиротворения, когда они оставались вместе в таверне. Как быстро билось его сердце всякий раз, когда он видел любую не отрицательную эмоцию у Дилюка. Прошло несколько лет в разлуке. Будь это мимолётные чувства, он бы страдал несколько лет, может год. Но четыре года видимо сделали только хуже. И один из поступков, основанный именно на его сердце — кража чужого глаза бога из склада Ордо Фавониус.       — Тебе нужно было найти красивую девушку и жениться на ней.       Кэйа вспомнил их поцелуй в библиотеке несколько лет назад. Вспомнил чужие слова и сейчас невольно поморщился с чужих слов. Ну что за придурок.       — Но как видишь: четыре года свободы — и ни одной.       — Ты всегда single, — уверенно заявляет Дилюк, как будто пытаясь убедить в чём-то самого Кэйю, у которого на почве шести лет размышлений все мысли вросли корнем в мозг.       — Я считаю иначе. Если ты в кого-то влюблён, то ты не можешь идти в противоречие своим чувствам.       — Откуда тогда такие слухи? — Кэйа усмехнулся. Несколько секунд смотрел на серьёзного бармена и продолжил улыбаться, глядя на чужие невинные мысли.       — А я говорил только о романтических отношениях?       Дилюк закатил глаза и недовольно хмыкнул, отступая от барной стойки и обходя стоящего рядом, чтобы выйти в зал.       — Дилюк. Я не хочу, чтобы поступки из моего прошлого влияли на наши отношения сейчас. Я действительно счастлив, что после всего случившегося ты меня не игнорируешь.       Кэйа наблюдал со своего места, как упомянутый остановился. Не важно, как он отреагирует. Альберих вообще многое говорит за этот вечер, настолько, что это можно назвать днём искренности. И пока это не выходит ему боком — он не против.       — Я бы не стал...       — Но ты это делал. Первые две недели.       Дилюк молчал. Но Кэйа сразу, как тот обернулся: мастеру хотелось увидеть его реакцию, прежде чем ответить. И как бы капитан сейчас ни старался выглядеть расслабленнее и спокойнее, он всё равно услышал «прости», произнесённое этими бледными губами.       — Прекрати. У тебя были причины, я не виню тебя.       — Я тебя тоже.       Дилюк удалился на второй этаж. Кэйа не знал, почему: проверить посуду, проверить мебель, ушёл ли он к себе наверх, дал ли он ему просто время на осознание. Но капитан был благодарен ему за это.       Альберих остался в таверне ещё минут на десять, прежде чем стащить одну бутылку вина и выйти, бесшумно закрыть дверь. Ему нужен собеседник. Тот, кто не будет являться Дилюком. ***       В городе происходят странности. Мондштадт со многим сталкивался за свою историю, поэтому изменения среди нескольких жителей не должны вообще быть чем-то значимым.       Дилюк не интересуется жизнью других, не часто следит за событиями в межличностных отношениях жителей, если это происходит вне таверны. Поэтому ему сложно заметить то, на что именно обращает внимание вернувшаяся путешественница после очередного региона.       Мужчина лишь подозревает что-то. Когда суетятся те, кому это не свойственно, когда злятся те, кто старается сдерживать негативные эмоции, когда он замечает большую занятость у рыцарей (когда вообще такое бывает?).       И Рагнвиндр бы ничего, если бы не обнаружил одного из капитанов по возвращении с одного лагеря, близко к хребту. Этот Крио маг был ни на что не годен, поэтому, сильно разочаровавшись, слегка раздражённый, возвращался в своём «ярком и не заметном» костюме на винокурню.       Уж трупы закапывать — это было слишком для капитана. Нужно ли было об этом заявлять? Конечно. Альбедо ему не редко помогал, но на разговор его найти не удалось. Пришлось обращаться к магистру. Однако, как оказалось, не он первый приходит с таким заявлением.       Судебный процесс. Дилюку было бы свойственно плевать на него, но слишком много важных причин, дабы принять иное решение: страдают жители города, который он клялся защищать, он был прямым свидетелем преступления, ему был интересен итог суда и судьба Альбедо. Ах, ну и ещё: Кэйа выступал защитой своего коллеги.       Этот Кэйа. Мало того, что он докучал ему в рабочее время, так ещё и в спокойное и тихое время тоже оставить в покое не мог. Мысли об этом павлине (Дилюк и сам не знает, когда он перестал быть просто Кэйей) мешали ему постоянно. Настолько, что он становился невнимательным за барной стойкой, по словам Аделинды, Чарльза и другого персонала. Ему предлагали взять выходной, но было ясно, что дело было вовсе не в усталости. Своим разговором Кэйа открыл какую-то незаметную дверь, которую никто никогда не видел. И Дилюку честно не хотелось узнавать, что за ней.       Дилюку пришло официальное письмо от магистра, с приглашением на судебное дело в статусе свидетеля.       Пришёл он не последним. Заняв самое свободное место, он сложил руки на груди и осматривал суд, который так и не поменялся за несколько лет.       Позже стали подтягиваться и другие. И среди первых был, конечно, Кэйа. На пару с Далией, они что-то обсуждали, абсолютно непринужденно, словно не его друга сегодня будут судить.       Как только их взгляды пересеклись, Кэйа напрягся. Тот вопросительно наклонил голову, но, будучи проигнорированным, подошёл к своему месту, раскладывая бумаги. Дилюк с трудом отвёл взгляд от его рук, смотря на вход, наблюдая за приходящими.       Донна из всех удивила больше всего. А путешественница была всегда в центре событий, поэтому лишь кивнув ей, отвернулся к центру зала, наблюдая за Джинн.       Многие шаблонные речи прошли мимо него. Периодически он слышал фразы «Глаз Бога», «труп», «ночью». И всё продолжилось, когда Кэйа подал голос в защиту.       Альбедо и Кэйа были самыми близкими коллегами и друзьями, как Дилюк знал, и по слухам, и по рассказам, и по собственному мнению. Должен ли человек беспокоиться о своём друге? Конечно. Можно сказать, что Кэйа — человек, которому не свойственно нервничать, но этот мужчина словно наверняка знает исход событий, уверенно говоря каждую свою фразу. Он не улыбается, но Дилюку кажется, что тот настолько во всём уверен, что ему не хватает бокала вина в руку и довольной улыбки.       А потом его ждут в качестве свидетеля. И Дилюк полностью игнорирует взгляд Кэйи, его насмешливый интерес и эту шаблонную фразу, призывающую к рассказу.       Дилюк подозревал, что, глядя со стороны, на нём можно увидеть явное раздражение.       «Что же вы делали в такое позднее время так далеко? Не лучшее время для прогулки»       Кэйе забавно. Вот что он чувствует по этой фразе. И непонимание ситуации раздражает всё больше, но мастер не в силах ничего сделать, поэтому лишь возвращается на место, ожидая окончания судебного процесса, невольно слушая лишь аргументы капитана кавалерии и его резкие фразы.       Два дня. Он так и не встретился с Кэйей, хотя и сам один из них сидел на винокурне, просматривая данные о поставках в другие регионы.       Потом суд. Спокойный Кэйа, слегка удивившая его Донна со своими показаниями, честным признанием, что лишь едва тронула его сердце. И потом... Вот оно. Ради чего ему стоило присутствовать на данном деле.       Позже, от Кэйи он узнает про монстров с Хребта, его беглый рассказ, пока они мчатся по улицам города, коротая время в разных местах, чтобы выбраться к основным вратам.       Дилюк его не спрашивал о плане, Кэйа ему почти ничего не сказал. Но что-то в этом всём было не так. Этот капитан держался черезчур уверенно. Даже когда на них начал нестись лавачурл. Конечно, для Дилюка это проблемой и не стало, но с учётом чужой элементальной силы, она бы явно не помогла.       «...Я бы принял меры, даже если бы тебя здесь не было. Ты был на моём пути» — грубее, чем хотелось, отвечает Дилюк, оглядываясь вокруг.       «Пожалуй, я тогда пойду. Если я останусь, то из-за элементальных реакций смогу дать лишь пар, что, видимо, бесполезно» — отвечает ему сразу же Кэйа, чему-то усмехнувшись. Дилюк этого так и не понял.       «Правда что-ли?» — отвечает ему Дилюк, замеча, как поднимаются чужие брови, и он закатывает глаза.       И Кэйа поднимает важную тему. Вернее, важную для него. Дилюк не очень-то и против её поддержать. Всё же скрывать свою наблюдательность нет смысла.       «Дело было в фальшивой Герте?»       «У тебя проблемы посерьёзнее в сравнении с ней», — и Кэйа явно этому удивляется, складывая руки на груди.       «У меня? А что со мной не так? Ты хочешь сказать, я не делаю всё возможное как представитель защиты?»       «Никто этого не говорил. Просто, кажется, ты недостаточно нервничал»       «Господин Дилюк, в таком случае я хочу поинтересоваться… А ты вообще видел, чтобы я нервничал?» — и Дилюк не сдерживает своего желания хмыкнуть и высказать мнение, однако замечает приближающихся монстров и направляет двурук в их сторону.       «Подумай об этом сам. Монстры снова идут!»       Бой затягивается надолго. Некоторые из них оказались умнее и пошли к боковому входу в город. Как сказал Кэйа, в той части орудуют другие рыцари.       Но сквозь множество изрезанных трупов монстров, Дилюк испытал облегчение. Они с Кэйей не много говорили во время боя, только если не предупреждали о чём-то или ругались, но именно это молчание позволило не думать о своих чувствах, о будущем, о сне, о судьбе. Только тяжесть клинка, только кровь монстров и только присутствие Кэйи сбоку.       Спокойнее у ворот стало необычайно скоро. Однако оглядываясь на количество трупов, сожжённой шерсти, воды от реакции «Таяние», казалось, что сражение шло более часа. Неужели так много монстров было?       Дилюк оглянулся на Кэйю, который так же оглядывал мост трупов и крови. Среди всех цветов было сложно понять — ранен ли капитан, насколько он ранен. Но в конечном итоге Альберих не морщился, не хромал. Но взгляд его был пустой. И понять причину было не трудно.       Мастер отвернулся, и волоча за собой меч, издавая тяжёлый звук, он скрылся в городе, медленно направляясь к таверне. У него были и сложнее бои, но их можно будет пересчитать по пальцам одной руки. И чаще всего они были с Фатуи. Сейчас же это были едва разумные существа.       Сегодня самый главный день Праздника ветряных цветов, а значит всё же сегодня нужно будет выйти на смену в таверну. Чарльз наверняка будет рад провести его с семьёй.       В конечном итоге на открытие таверны ушло почти три часа. Дилюку пришлось выполнять слишком много работы, дабы избавиться от последствий битвы. Чарльз присоединился к нему почти к открытию.       В таверне появлялись люди, разносили запах цветов и веселья. Кто-то оставался в таверне, разговаривая огромными компаниями людей за кружками вина. Кто-то берёт бутылки на вынос, уходя на улицу к тем, с кем хочется посмотреть на фейерверки и насладиться ночной прохладой.       Работая за стойкой, звучит ещё один сигнал колокольчиков, Чарльз отрывается от бутылок и оборачивается на клиента. Дилюк решил предоставить на данный момент это другому бармену, занимаясь бокалами и стаканами.       — О, капитан Кэйа! — весело прикрикнул Чарльз, привлекая внимание посетителей и владельца заведения.       Резко обернувшись, Дилюк увидел лёгкую улыбку и довольные, умиротворённые глаза Кэйа. Казалось, сегодняшний день был настолько изматывающим, что по наступлении свободы и весёлой атмосферы Кэйа чувствовал себя расслабленным, как никогда прежде.       — А мастер Дилюк сегодня занят?       Дилюк посмотрел на Чарльза. Работник махнул рукой и ответил сразу за него.       — Если мастер вам нужен — забирайте. Я думаю, один справлюсь, — объявил бармен, прежде чем получить подтверждения от работодателя. Дилюк пропускает ему вольности не первый раз и позволяет это лишь потому, что он хороший работник, которому он доверяет. Сложно будет найти другого.       Неудавшийся бармен вздохнул и отдал Чарльзу блокнот, чтобы выйти из-за барной стойки и подойти к капитану, который отмахивался от предложения выпить.       — Что хочешь? — безмятежно произнёс Дилюк, направляясь к двери выхода.       — Смотря в каком именно смысле ты спрашиваешь. Я могу ответить от одного цветочка астры до уничтожения всех Богов. Давай конкретнее, — с ноткой озорства сказал капитан, закрывая за ними дверь.       — На сегодняшний вечер.       — Хотел прогуляться с тобой. Может, полюбоваться фейерверками.       Дилюк задумчиво застыл, покусал нижнюю губу и поднял спокойный взгляд на Кэйю.       — Заночуешь на винокурне? — мастер делал это без лишних помыслов. Эта идея пришла ему так внезапно, как и появление Кэйи. — Аделинда и Эльзер будут рады тебя увидеть.       — А ты? Ты будешь рад видеть меня на винокурне?       Дилюк замолчал. Он пытался сформулировать мысль правильнее, чтобы это не звучало слишком приторно для их отношений. Конечно, прошло очень-очень много времени с момента, как они начали налаживаться. Но последние полгода ему вообще трудно даётся понимание того, что происходит вокруг него, с появлением зачастившего в этом кругу Кэйи.       — Да.       Они покидают город, уходят от привычного веселья жителей, праздник тоже проходит за их спинами, пока Кэйа очень воодушевлённо и эмоционально вспоминает моменты своей жизни, приплетая туда Дилюка.       На винокурне их обнимает Аделинда, направляя Кэйю в гостевую комнату. Не удивительно, что вопроса о своей старой комнате не последовало. Альберих оптимист, но не любитель фантастики.       И проходит, возможно, пару месяцев спокойствия. Монстров становится меньше, фатуи подозрительно затихли, многие были даже сосланы, как выяснилось, в Нод-Край. Желательно было бы узнать, что за дела там происходят, но Дилюк не решился ей писать.       Кэйа чаще остаётся гостем на винокурне, часто помогает с делами горничным, хотя его и не просят. В очередной вечер Аделинда даже задалась вопросом, почему капитан так часто желает им отдыха и предлагает уйти домой пораньше. Дилюк лишь пожимал плечами и повторял вновь, что не знает, что происходит в чужой голове. Хотя предположений было довольно много.       И время всё же выделилось. Была ночь, в которую Дилюк вышел на очередную зачистку лагеря, найденного бедным жителем при прогулке до утёса. И вернувшись довольно поздно, его встретила лишь тишина. Аделинда часто его встречала, хотя и часто просили этого не делать. Но видимо, женщина настрадалась за несколько его ранений и двухнедельный больничный, который она часто припоминала, предпочитая сама убедиться в отсутствии ранений у мастера.       Теперь же на диване у камина его встретил Кэйа. Сегодня вечером он решил остаться, сославшись на то, что ему утром нужно зайти к Альбедо на Драконий хребет. После недавних событий капитан по исследованиям обосновался там, продолжая исследовать активности.       И, неудивительно, что он читал. Оказалось, конечно, что это была газета из Фонтейна. Очень давняя, авторства журналистки из водного региона. Тогда всё ещё разговаривали о суде над Предвестником, о нападениях, о Гидро Архонте и всяком таком беспорядке. Дилюк тогда был заинтересован в этом деле, отчасти из-за Фатуи, отчасти из-за Путешественницы, отчасти из-за клиента.       И сегодня Кэйа решил задаться вопросом о редкости его патрулей. На что Дилюку уж сильно хотелось образумить рыцаря, упрекнув, что чужое недовольство в этом плане нелогично. Но всё же он промолчал, снимая накидку и направляясь к камину. Надо постирать одежду.       — Ты считаешь, что всё? Пророчество и предсказание прошли мимо? — без обвинения задался вопросом Кэйа, отложив бумагу в сторону и глядя наверх.       — Это было похоже на «нападение на город полчищ монстров», — покрутил запястьями мастер, тупо глядя на капитана.       — Так это было сказано в предсказании? Что город падёт от монстров и мы все проиграем? — Кэйа хмыкнул, но Дилюку показалось, что в этом была какая-то грусть. Причину в очередной раз было не трудно понять.       — Не все. Мы с тобой.       На самом деле ему давно хочется верить, что та битва, к которой он готовился, действительно прошла и закончилась счастливым финалом. Всё же ему дали лишь слова, даже без обстоятельств.       — Чего? Мы? — Кэйа нахмурился, явно не понимая, или пока что не понимая сути, — Я с тобой? — он указал сначала на себя, потом быстро на самого Дилюка и ненадолго завис. Его взгляд стал ещё более непонимающим.       — Да.       Дилюк впервые решился на открытый разговор с Кэйей по поводу его травмы пару лет назад. Ранее он всё не решался, не желал посвящать Альбериха в их судьбу. Сейчас же, что скрывать? Одна битва прошла, похожая на описание «множество монстров разных стихий», хотя в сражении два месяца назад практически не было Пиро-монстров, ведь потому что они пришли с Драконьего хребта, верно?       — Это что, трагичная судьба о гибели вместе? — Кэйа усмехнулся, наблюдая за спокойным мастером. И всё же он вздохнул, тоже принимая на себя более серьёзный вид, — я тогда шутил, если что, — Кэйа поднял в защитном жесте руки и опустил почти сразу, — тогда вообще было нечестно от меня это скрывать.       — А что, так хочется услышать о своей смерти?       Кэйа шутки не оценил, закатив глаза.       — Между прочим..., — он замолчал, некоторое время глядя на пламя перед ним и просто вздохнул, — Короче, ты считаешь, что всё? Мы избежали судьбы, все живы и всё прекрасно?       Ответом на вопрос последовало многозначное молчание.       — Это же странно. Почему в других обстоятельствах мы могли погибнуть при таком очевидном нападении? — возмутился Кэйа, запрокинув голову на спинку дивана позади. Он задавал риторический вопрос, в воздух, лишь размышляя. С другой стороны ответа и не получил, и потому что никто не знает его, и потому что мысли Дилюка находились совершенно в другой стороне.       Мужчина моментально решил покинуть, вероятно лишь временно, своего гостя, чтобы переодеться и подумать без лишних глаз. Да и вообще, последние месяцы он слишком много думает.       Его подростковое время почти полностью состояло из тренировок, миссий, обязанностей, клятв, обедов с семьёй и безмятежного сна. Из-за многих и резких изменений каждый Божий год на него сваливалось много работы, и даже если он отдыхал, то он общался с Кэйей, или Джинн, или Лизой.       Ему было некогда думать.       Первый раз, когда в те времена ему пришлось думать о своих чувствах, — именно ситуация в библиотеке с Кэйей. Рой мыслей налетел на него настолько, что он даже не мог спать ночью.       А потом свалилось ещё больше всего: смерть отца, предательство рыцарей, правда Кэйи. Потом ещё долгое путешествие, в котором ему было мало времени на размышления и много времени на битвы, сон и логические цепочки к своему расследованию.       Дилюк в этом не понимал Кэйю. Тот парень хотел разобраться в своих желаниях и чувствах, не хотел их скрывать и хотел получить ответ. Но Дилюк вообще ничего не знал. Он не мог никак ему ответить. До сих пор он этого не знает.       Красив ли Кэйа? Безусловно. Ещё с детства он часто говорил брату об этом, не раз делая ему комплименты. По возвращении он тоже не мог отвести взгляда от того, каким Альберих по итогу вырос.       Нравится ли ему характер Кэйи? Конечно нет. Такого павлина даже Розария не выносит, хотя и продолжает с ним общение.       Привлекает ли его Кэйа? Дилюк полностью ограничивал свой физический контакт с людьми, предпочитая носить закрытую одежду. И сам капитан не редко следовал этому. Но можно ли сказать, что он привлекает его физически? Очень громкое заявление. В таком плане на него Дилюк никогда не смотрел, в большей степени потому что их растили как братьев. Конечно, всё ещё не родных. Но напрягает ли это Кэйю — как видно, нет. Они перестали быть братьями почти семь лет назад. И тогда это заявление было именно Дилюка.       Может ли вообще его как-то привлекать Кэйа? По всей видимости, да, и в этом пришлось признаться себе как раз в последние месяцы. Он слишком был сосредоточен на нём, когда капитан оказывался в его поле зрения, или доносился его голос. И даже оправдать это осторожностью нельзя — Дилюк давно перестал испытывать лишь полное недоверие к его личности. В его присутствии наоборот у него часто выходит расслабиться и просто успокоиться.       Но именно сейчас, Дилюк очень неожиданно осознал свою мысль о том, как же красив Кэйа. Тот ругался и пытался осознать свою смерть в какой-то другой Вселенной, а он только и мог думать о том, как у него дёргается Адамово яблоко, когда Альберих глотает, как выглядят его хмурые брови и как же ему идёт кожа.       И это всё ещё не считается физическим влечением, верно?                         ***       В конечном итоге два капитана, бывший и нынешний, пришли спустя долгое время к общему решению: посвятить в события сна Джинн. Бедная девушка едва не упала головой о стол, услышав очень «краткое и информативное» событие, которое было, или которое будет. Но учитывая, что знания Дилюка были слегка забывчивыми, и он точные слова не помнил, выходило что-то на подобии:       «Бездна решит, что Мондштадт — хорошая цель для нападения, и Кэйа с Дилюком будут сражаться у основных ворот, защищая город».       Джинн сразу же выпроводила двух мужчин, впервые ради этого используя Анемо силу. Дилюк поставил на то, что магистр не поверил, Кэйа — что ей нужно время на осознание.       Выиграл в конечном итоге Кэйа, получив множество недовольства, а после и бутылку вина.       Джинн, со своей тревожностью, оказывается, накидывала несколько идей о том, по тому как можно решить ещё раз проблему нападения. Кэйа отмахнулся и указал на старый план, но магистр не унималась, строя планы на большее количество монстров и их разнообразие.       Дилюк был бы рад сказать Джинн, что, возможно, ничего составлять больше не надо, но логичным было то, что оптимизм и вера в лучшее здесь не помогут.       Параллельно с этим, Дилюк пробовал вспомнить точные формулировки слов в своём сне. Но события на фоне ранения и огромного количества потрошения его воспоминаний, многое слилось в кучу, из которой он помнит только суть и общие слова.       Кэйа в этом всём выглядит самым спокойным звеном. Как будто не ему предсказали смерть и даже не сказали, есть ли возможность это изменить. Дилюк в буквальном смысле обрекал его на смерть, если бы не решился рассказать.       По всей видимости, его никто не винил, хотя причину такой доброты Дилюк не понимал. Или не хотел принимать эту идею. Кэйа не должен прощать ему всё что угодно. Но он простил: и то, как он его отверг, и то, как едва не убил, и то, как бросил, и многое-многое другое.       Но жизнь идёт своим чередом. Путешественница отправляется в Снежную, а Дилюку лишь остаётся ей пожелать удачи и надеяться, что она не встретится с предвестниками. А если это и произойдёт, то врезать им и от его лица. К сожалению, ему проход туда закрыт. Поэтому пользоваться он может только чужими кулаками.       В Мондштадте люди такие же довольные, монстров меньше, Фатуи всё чаще выезжают из города. Свобода возвращается и люди чаще устраивают праздники, чаще проводят выходные и больше народу в тавернах. Рыцари уж совсем начинают лениться. Но Дилюк всё ещё выполняет их работу.       Павлин снова раскрывает свои перья, для привлечения других особей, на которые никто не ведётся.       Кэйа пьёт со своими коллегами, приглашает его на встречу к Джинн и Лизе. Возвращаются старые тихие посиделки.       На территории винокурни он отстраивает новые дома. Их никто не заселяет, но Дилюк почему-то уверен, что так правильно. Виноградники не страдают, и это было бы хорошо и на более продолжительное время.       Кэйа всё больше обустраивает гостевую комнату, со словами: «Ну раз я тут, значит надо», «Я слишком часто здесь бываю, запасная одежда не лишняя». А Дилюк в целом и не против. Утро начинается с завтрака Аделинды, в компании Кэйи. День проходит спокойно, иногда с болтающим капитаном под ухом, но часто они оба заняты бумажной работой по обязанностям.       Среди всей этой тихой глади ему приходит письмо, в котором получатель обозначен как «Сова».       Если ему пишет она — жди беды. Последние почти два года ничего не происходит в Мондштадте, вряд ли этому человеку неожиданно понадобилась какая-то информация из такого спокойного места.       Однако оказалось, что письмо направлено в качестве предупреждения самого Дилюка. Бумага, пришедшая ему из другой точки Тайвата, гласила об увеличении активности Бездны на территории бывшего Каэнриаха, и что ближайшие регионы уже наблюдают за этим потоком.       Данное письмо было моментально отправлено Джинн с помощью собственного сокола. Мужчина решил не предпринимать никаких решений без двух ещё посвящённых в план людей.       При следующем появлении в городе его остановил один из стражников, сообщив о приказе магистра к сопровождению мастера к ней в кабинет. И Дилюк едва не закатил глаза, будто он и сам не собирался к ней идти.       Удивило его скорее именно присутствие огромного количества людей в кабинете. Они все сидели за столом, исключением стала лишь Лиза, что как кошка, перемещалась по кабинету. Оказалось, что Джинн уже второй день созывает всех капитанов для посвящение их в план, который сама уже какое-то время составляла.       Дилюк предпочёл не делать вид, что является рыцарем, и последовал примеру Лизы, просто стоя у входа, периодически слушая, что говорит магистр.       Альбедо сидел напряжённым, что и было понятно, учитывая, что они и так прошлое нападение не так давно пережили. А тут готовится нападение больших маштабов на город, и им это надо как-то решать.       План от Джинн был оптимистичным. Предполагалось, что все будут сдерживать монстров и не пускать их в город. Многие будут перемещаться по стенам города, дабы помогать другим в случае необходимости.       Мастер наконец-то подал голос. Многие развернулись в его сторону, удивившись тому, что господин Дилюк вообще говорит с ними, а другие тупо уставились в карту города и мелкие обозначения, пока мастер и магистр на пару спорили о том, на каким жертвам можно пойти, дабы выиграть битву при самом худшем развитии событий.                         ***       Они все ожидали нападения, готовились, строили ловушки, соглашаясь напойтиом Дилюка как с вариантом Б. В план со временем были посвящены все рыцари. Постепенно это начинало поднимать слухи и тревогу среди жителей.       С согласия мастера, некоторые жители были готовы переселиться временно на территорию господина Дилюка. По крайней мере те, кто переживал больше всего, ведь были как серьёзные тревожники, так и те, что обвиняли рыцарей во лжи и лишней панике. Поэтому пара лишних домов всё же осталась. И это было к счастью, потому что этих людей тоже придётся кормить, хотя магистр попросила временно не думать о расходах и предъявить счёт в более спокойное время.       Вместе с этим Дилюк старался справляться с различными мыслями, которые начали чаще застревать в его голове из-за плана Кэйи по лечению его «эмоциональной травмы», хотя ему не нравилось такое название. И с этим ему помогал сам Альберих, оставаясь с ним в тишине или обнимая, даже когда мастер раздражённо отмахивался. И это всё равно бесило, даже если Кэйа делал это с добрыми намерениями. Вперемешку со всеми его мыслями и чувствами это казалось неуместным.       Дилюк бы вернулся к более частым миссиям Полуночного героя, но оказалось, что Бездна чаще начала стекаться в одни кучи, не давая себя найти. Ему пришлось забыть об единственной возможности упростить им потом задачу.       Поэтому Дилюк чаще стал оставаться в городе, уменьшил часы открытия таверны и тренировался без компании других рыцарей за Ордо Фавониус.       В один из таких вечеров к нему присоединился Альберих. Лишь тогда Дилюк всё же заметил его едва подрагивающие пальцы на руках, синяки под глазами и тревогу в голубом омуте. Меч он положил на стойку для одноручных и встал перед капитаном. Разглядев его переживания, он протянул ему руку и, взяв чужие в свои, продолжил на него смотреть.       «Всё будет хорошо. Мы готовы», — тихо произнёс Дилюк, будто и сам последнюю неделю не ходил сплошным темным тревожным облаком, хотя лицо оставалось безразлично-обычным.       «Вы лжец, мастер Дилюк. И очень плохой», — усмехнулся Кэйа, не отрывая взгляда от мягкого и небольшого огня в чужих глазах.       Дилюк хотел в это верить. Хотя понимал, что это ложь.       Одно единственное хорошее событие должно было случиться скоро. Появился Анемо Архонт и поведал о слабостях монстров: собравшись нападать одной кучей с разными элементальными стихиями, они грозят сами себя уничтожить, если использовать Анемо.       На основных воротах будет стоять магистр, Анемо Архонт, с поддержкой в виде мастера Дилюка и капитана кавалерии.       Сахарозе была поручена ответственность за боковые ворота, на пару с капитаном исследовательского отряда и другой частью рыцарей с элементальными силами. Рыцарям без сил был поручен центр Мондштадта: не пускать к зданию рыцарей и в Церковь ни единого монстра.       Скаут Эмбер являлась промежуточным звеном из-за своего лука и элементальной силы. С помощью ветряных потоков ей нужно будет перемещаться в определённые точки, как только где-то понадобится лук или пиро сила.       Были ли они готовы? Да. Лишь им были неизвестны масштабы того, с каким количеством им придётся сразиться. Поэтому быть уверенным — высокомерно с их стороны.                         ***       В воздухе начали разрастаться фиолетовые и тёмные порталы Бездны, словно зловещие глаза, жаждущие поглотить всё вокруг. Врата в город были закрыты, но это лишь временная мера — страх перед монстрами, что могут ринуться внутрь, был нарастающим. Цели Бездны оставались неизвестными: Архонт, разрушение города или полное уничтожение всего сущего?       Венти был серьёзнее, чем когда-либо. Он не вступал в прямую схватку, создавал мощные потоки воздуха, стягивая врагов в определённые точки, чтобы Джинн могла ускорить ветреную реакцию. Но монстры всё появлялись и появлялись, словно тени, не знающие усталости. Дилюк не сразу заметил, что за их спинами открываются новые порталы Бездны, позволяя чудовищам подкрадываться к людям внутри.       В этот момент рядом возник Кэйа, заморозив одного Гидро мага, который целился в Дилюка своим пузырём.       — Не стой как истукан! За нами главные ворота. Внутри много людей. Эмбер сообщит им, — его слова звучали как попытка успокоить нарастающее беспокойство напарника, но надежда в них была хрупкой.       Дилюк ринулся вперёд, не разбирая дороги: он отрубал головы митачурлам и использовал своего феникса, чтобы оттолкнуть мелких противников, таких как хиличурлы. С другой стороны действовала Джинн, ловко избегая атак и разрушая щиты магов, сбрасывая их в реку под мостом.       Когда потоки монстров вновь хлынули с порталов, Анемо Архонт бросился к вратам, желая уничтожить их. Направив из лука мощный ветряной поток, он попытался разрушить структуру портала.       Неожиданно послышался писклявый голос, знакомый всем. Шум стремительного бега нарушил гнетущую атмосферу.       Появилась путешественница. Она занесла меч над одним из порталов, когда оттуда пытался вылезти маг Бездны. Меч с ярким светом разрубил его на две части, которые медленно рассыпались, как осколки потерянного света.       Архонт увернулся от нового потока, направленного в его сторону.       Два портала были уничтожены. Но Дилюк моментально вскинул меч, готовясь к очередному нападению. Его двуручное оружие встретило удар гидро клинков от Вестника Бездны. Существо надавливало ещё несколько секунд, прежде чем решило отступить. Дилюк занёс меч и Пиро разрубил неживое тело по диагонали.       Отвлекшись на мгновение, Дилюк нашёл глазами Кэйю. Он с грацией избегал противников, заставляя их силы направляться друг против друга. В условиях такого скопления существ этот план казался единственным спасением. Альберих оставлял Дилюка в качестве последней надежды на случай, если они с другими упустят кого-то из своих. Джинн была великолепным бойцом, но частое использование элемента истощало её как и любого другого человека.       Поэтому Дилюк ринулся к ней, вновь готовясь к атаке. Поджигая плоть митачуила, он не думал ни о чём, слыша только стук своего сердца, заполнявший его разум. Война шла вокруг них, и каждый миг мог стать последним для каждого из них, стоило дать слабину лишь на мгновение.       Порталы не прекращались, появляясь бесконечным числом в воздухе. А за спиной слышались крики боли и стук мечей. Все мирные жители, оставшиеся в городе, были отправлены в Церковь, занимая своими телами большую часть в огромном здании.       На помощь им подоспела во время Эмбер, быстро обстреливая выходящих из порталов существ, как рядом с собой, так и вдалеке, помогая путешественнице с Архонтом в уничтожении истоков появления противников.       В очередной выстрел, портал появился сбоку от неё. Отвлёкшись из-за неожиданности, стрела полетела неточно, едва не попадая в путешественницу, что вовремя отскочила.       Эмбер попыталась призвать свои силы для уничтожения Вестника, но тот схватил девушку лапой за голову и поднял над землёй. Скаут ударяла его ногами в тело, брыкалась и пыталась выбраться.       Лишь стоило Вестнику занести руку для удара, как его голову пронзило длинное копьё, и рука с металлическими когтями впилась в его свободную руку.       Розария скинула тело со стены и посмотрела на упавшего рыцаря.       — У боковых ворот всё поспокойнее. Иди к Кошкину хвосту, нужен огонь туда, — и монашка спрыгнула со стены, цепляясь за выступы камней, и при помощи копья быстро втянулась в бой, уничтожая очередного монстра, появившегося из портала за спиной у основных защитников ворот Мондштадта.       Дилюк замечает прибавление сил не сразу, стараясь не отвлекаться и так рискуя каждый раз, когда кидает беспокойный взгляд на спину капитана. Он прорывался ближе к порталам, что-то говоря путешественнице. Может, подумывали о своём каком-то плане.       Путь Дилюку преградил огромный портал по среди моста, что разделял его с Розарией от остальных бойцов. Теперь ему было абсолютно неспокойно. И адреналин заставил сильнее сжать рукоять меча, глядя на появление огромного Крио лавачурла. Рядом с ним послышалась невесёлая усмешка, и Розария метнула своё копьё в очередного митачурла, приближавшегося к ним двоим.       Естественно, её знак означал, что первоначальное действие в отношении противника было на нём. Повезло иметь именно пиро силу.       Пробираясь сквозь мелких хиличурлов с идеальной точностью, Дилюк подобрался к огромному противнику ровно тогда, когда тот создал свою Крио защиту, что, хоть и было не лучшим сценарием.       Дилюк ранил монстра в плечо, заставив пар идти оттуда, остужая чужую броню. Местами крио щит слазил, под действием огня, но это ранение заставило лавачурла действовать лишь яростнее. И едва Дилюк отошёл в сторону, тот нанёс удар в то место, где он был.       — Правое плечо! — крикнул Дилюк, спиной столкнувшись с каменными перилами моста, глядя, как монстр поворачивается в его сторону, яростно дыша.       В следующую секунду существо очень громко закричало. Из его лопатки торчало копье. И спустя ещё секунду за него зацепилась Розария. В её руках оказался зайчик Эмбер и она ударила им в незащищённое место, заставляя шерсть гореть. Девушка тоже вскрикнула, но позволила себе слабость лишь несколько секунд.       Дилюк тоже не медлил, оказавшись уже над головой существа, разрубил его голову при помощи пиро.       Розария опустилась вместе с холодным огромным телом, стараясь своей крио магией залечить свой ожог. Дилюк посмотрел на неё и побоялся, что девушка всё же позже лишится руки. Удивительно, что она не потеряла её изначально.       Не дав себе начать испытывать сочувствие, Дилюк вновь вскинул меч и отрубил голову сразу двум хиличурлам.       Большой портал закрывался постепенно. Видимо, больших противников Бездна решила не использовать, либо неуверенная в них, либо использующая их в других регионах. Страшно, что происходит с той же Инадзумой, где нет даже никакого своеобразия ворот. Дилюк очень надеялся, что Электро Архонт использует свои способности на максимум.       Взглянув на остальных бойцов, что теперь можно было разглядеть, он заметил напряжённого Венти, который использовал и лук, и ветер одновременно, посылая в противников анемо-стрелы и стягивая их в единую кучу. Удивительно, что вместе с этим он использовал потоки, благодаря которым люди в городе могли перемещаться и общаться. А может, это и не максимум его силы. Отсутствие Сердца Бога может сказываться на способностях и силе архонтов, да?       Дилюк нашёл глазами Джинн, которая отбрасывала монстров от себя Анемо-силами, продолжая идеально фехтовать. Нашёл путешественницу, которая теперь действовала слишком нервно, то и дело активируя явно не ту стихию.       И он нашёл глазами Паймон. Та, кто не суётся в бой, что-то пыталась сделать. А лишь приблизившись, Дилюк заметил синие волосы, лежавшие на каменной дороге, чужое тело, закрытые глаза и явно бессознательное состояние.       Мастер едва не понёсся моментально к Кэйе, но заставил переключить внимание очередной монстр.       За его спиной Розария поднялась. И закинув копьё вновь, получила от Дилюка его обратно.       — Пусть позовут сюда Альбедо. Или Сахарозу! Хоть кого-то! — крикнул ей Дилюк, понимая, что одной рукой девушке будет тяжело драться. И в итоге закатив глаза, та быстро понеслась к ветряному потоку.                         ***       Прошло неизвестно сколько времени. Дилюк потерял счёт минут, когда Альбедо сумел забрать Кэйю и увести Паймон в город. Ему и остальным пришлось остаться и дальше уничтожать порталы, которые появлялись без определённой закономерности.       Дилюку хотелось уйти отсюда, разыскать Кэйю, убедиться, что с ним всё в порядке. Но единственное, что он услышал — он не мёртв, сказанное Альбедо в спешке, пока на него не обратили внимания монстры.       И в какой-то момент Дилюк услышал оглушающую тишину. Хотя после неё моментально послышалось шумное падение чужих мечей. Джинн впереди уронила свой меч, не в силах его держать, и упала у стенок моста, закрыв глаза.       Путешественница лежала на земле, когда рядом закрылся последний портал, провожая одного из вестников Бездны. Венти опустился рядом с ней на корточки и положил руку ей на волосы, явно используя свои какие-то силы.       Ему самому хотелось упасть. Но единственное, что он себе позволил — уронить свой меч и опустить руки.       Он закрыл глаза, не в силах сдерживать свою усталость. Дилюк не помнил её уже несколько лет. Сегодня был очередной бой не на жизнь, а на смерть, где есть лишь два варианта: умереть или победить. Дилюк не должен сдаваться, прежде чем он не узнает, что с Кэйей всё хорошо.       Поэтому, не чувствуя своих ног и рук, как в тумане, Дилюк прошёл через открытые ворота, которые видимо успели поднять, узнав об отступлении противников.       Ничего не видя и не слыша, мастер направился в свою таверну. Там должен был находиться Альберих. Откуда он это знает? Кто его успел предупредить?       Дверь была открыта. Внутри тихо. Но лишь посмотрев налево, Дилюк обнаружил Кэйю, лежащего на спальных тканях, явно взятых с верхних этажей. Не решили его видимо оставлять в тех узких пространствах.       — Как он? — тихо-тихо спросил Дилюк, не найдя ещё глазами Альбедо, который сидел недалеко у стены и что-то читал. Парень поднял на него взгляд, но не отложил блокнот.       — Проклятие активировано. Я не в курсе, откуда оно, но есть подозрения, что это замашки его собственного отца, — Альбедо пожал плечами.       Дилюк хотел что-то сказать, задать вопрос, но у него не было сил. Ему и так давалось огромной силы воли, чтобы не упасть сейчас рядом с Кэйей.       — Зато я знаю, как его можно вновь запечатать, — подала спокойный голос девушка откуда-то сбоку. Дилюк не повернул голову, но он понял, что это была Лиза, — мы ждали тебя. Там понадобится три человека, и ты как раз Пиро.       Девушка поднялась со стула и коснулась его плеча.       — Я понимаю, что у тебя сейчас нет сил, но мы не можем тянуть. Если ты хочешь спасти своего Кэйю, то это надо делать сейчас. Через несколько часов он окончательно замёрзнет и превратится в ледяную глыбу, которую обычный пиро уже не разморозит.       Дилюк слышал информацию, но не понимал её. Всё пролетало сквозь него. Но он отчётливо слышал про ледяную глыбу и лишь тогда обратил внимание на то, что щёки Кэйи были покрыты инием, а губы были нездорово синими.       Поднялся и Альбедо. Он встал напротив Лизы, что создало из них треугольник. Дилюку девушка сказала, что нужно делать, но мужчина не делал этого. Тело самостоятельно поддавалось, делало какие-то действия. Использовало пиро силу, создавало огонь в руке, передавало силы куда-то.       В голову ударил холод, заставив «открыть глаза» и взглянуть на множество реакций элементальных одновременно. Ранее тело этого не чувствовало, но сейчас рядом происходило и таяние, и сверхпроводник, оставляя электрические заряды в воздухе, давящие на грудь. Лишь кристаллы, как гео с крио, не появлялись. А может Дилюк их просто не замечал.       Прошло мучительно долгое время. Тело тяжёлое, на голову давит усталость и мужчина падает на колени перед Кэйей. Руки рядом не дают ему упасть лицом в пол. После этого в голове наступает тишина, и он наконец-то отходит от этого мира.                         ***       Дилюк просыпается на мягкой ткани. Рядом с ним лежит Кэйа. Он замечает это первым, потому что ощущает холод, синие волосы и тяжёлое дыхание.       Мастер хочет снова закрыть глаза, но смотрит во входную часть таверны и замечает двух девушек, которые очень неудобно сидят у стены, привалившись друг к другу. Но они аккуратно прикрыты пледом. Почему-то Дилюку кажется, что заходила Барбара.       И всё же, несмотря на сопротивление тела, он поднимается. Вернее, просто садится и смотрит за реакцией тела. С адреналином он не замечал, но его тело было много раз ранено. Сейчас же на нём не было ни крови, ни болезненных ран. Точно заходила Барбара.       Дилюк поднимается со своего места, покачиваясь. Он подходит к девушкам и не знает, нужно ли их будить. Тем более, неизвестно, сколько времени прошло. Но с другой стороны, Джинн после боя лучше поспать в удобном месте, а на верху есть кровать.       И всё же он не решается. Лиза явно была рада видеть свою девушку живой и практически невредимой. Может, она сначала убедилась, что на той не осталось ран, проводила Барбару и лишь тогда позволила Джинн провалиться в нужный сон.       Дилюк, покачиваясь из стороны в сторону, упал на стул у таверны и просто упал головой на стол. Он не знал, зачем вышел. Наверное нужно было проверить ситуацию в городе. Хотя и сам если способен ходить.       Рядом послышался ветер, словно человек идёт против потоков ветра.       Подняв голову, Дилюк заметил, к удивлению, Паймон. Снова положив голову на руки, он услышал её негромкую фразу:       — Я не знаю. Я не знаю, у кого вообще спрашивать. Но ты не видел путешественницу?       Дилюк застонал, подняв всё же голову.       — Нет. Если её нет в Мондштадте, значит, она пошла помогать там, где требуется её помощь.       Паймон рядом приняла самый отчаянный вид, который только у ней видел.       — Она в другом регионе?! — воскликнула с паникой девочка, тут же зажав себе рот.       — Вероятно, — у Дилюка не было сил говорить, но он мог понять Паймон. Множество раз было видно, как она переживает за свою подругу. Поэтому просто послать подальше её он не мог.       Дилюку показалось, что он на мгновение отключился, потому что рядом уже стояла Розария. Её рука была перебинтована, но хотя бы её не пришлось ампутировать.       — Рад видеть, что ты жива, — Дилюк осмотрелся. Паймон он уже не видел. Задаваться вопросом, какое-то решение она приняла, он не стал. Будет ужасным решением, если та попытается лететь в другие регионы сейчас, без компании. И он надеется, что Паймон это тоже поймёт.       — А ты выглядишь как труп, — Дилюк невольно усмехнулся, возможно, это было нервное.       — О, не сомневаюсь, — Дилюк запрокинул голову и закрыл глаза, вновь пытаясь прийти в себя.       — Альберих не сдох?       — Поищи Альбедо. Я не хочу, если что, питать ложные надежды, — серьёзно произнёс Дилюк, уже тише, слыша стук её обуви.       И он вновь невольно уснул. ***       Город местами был разрушен. Пострадали, в частности, жилые дома и арки. Но это почти минимальные потери, которые предвещал их план.       Из рыцарей погибло очень много, но точных цифр пока никто не знает. Из капитанов в «коме» оказался Альберих, Эола получила ожог, из-за которого сейчас находится в церкви. Герта была так же отправлена на лечение к Барбаре из-за многочисленных повреждений.       Дилюк сумел покинуть Мондштадт только спустя 4 дня. Он не сумел восстановить свои силы, продолжая периодически засыпать на месте, но Барбара на пару с Лизой говорят, что это из-за битвы, а также из-за блокировки проклятия, которое в процессе передаёт силы людей человеку.       На винокурне Кэйю положили в его комнату. У Дилюка не было ни единой мысли, помимо того, что нужно продолжать использовать пиро, чтобы тот не замёрз снова, хотя, как известно, этого не должно произойти.       Спустя неделю, отоспавшись более-менее, Дилюк проснулся к вечеру и вышел на улицу, наблюдая за тем, как садится солнце, и пытаясь принять эту реальность, где город не уничтожен и Кэйа рядом с ним, скоро должен очнуться.       Странно было вообще ощущать эту реальность. Она была какой-то ненастоящей, искусственной и поддельной, будто кто-то вокруг нарисовал эту реальность. Но вот он вновь использует пиро, и огонь жжёт кончик пальца, и это возвращает ему на несколько минут ощущение реальности.       Он смотрит на закат. Вновь и вновь, стараясь не вспоминать недавнюю бойню, жертву Розарии и Джинн, которой едва не срубили голову.       Рядом с ним садится неуверенно человек. Он накрыт пледом, в руках у него слегка трясётся тёплая кружка чая. А сам так же наблюдает за красивым пейзажем.       Дилюку хочется посмотреть на него, обернуться и сказать, что он здесь. Что они сделали это и рад, что Кэйа живой.       Но он сидит молча, едва заметно наклоняется в сторону Кэйи, постепенно касаясь его тела своим. Заставляет себя почувствовать этот холод исходящий от чужого тела, чтобы вновь убедиться в реальности этого решения.       И Кэйа вновь делает глоток чая, и Дилюк моргает, всё же посмотрев на него боковым взглядом.       Альберих смотрел на него. Давно уже оторвал глаз от заката и наблюдал лишь за ним.       Дилюк отрывается, поднимает голову и смотрит прямо в синий глаз, глядя на зрачок, на движение чужого взгляда и наклоняется вперёд, касаясь ладонью задней части смуглой шеи. Он касается холодных губ, и вместо мягкого поцелуя получается укус чужих губ, в попытке сделать губы теплее и насладиться чужим холодом одновременно.       До проклятия глаз Бога Кэйи особо не влиял на его температуру тела, поэтому его температура была почти нормально-человеческой. Сейчас же проклятие всё ещё действовало, хоть и было запечатано. Наверняка глаз Бога будет сложен в использовании после этого. Но Дилюк что-то придумает. Они все вместе что-то придумают. Главное, что живы. Что он может чувствовать чужое тело, прикосновения и ответ на поцелуй.       Спустя долгое время Дилюк отстраняется и, чувствуя уход сил из тела, наглеет и кладёт голову на чужое плечо. Смотрит вновь на закат, на ало-кровавое солнце и старается не думать о побоище. Думать лишь о будущем, о проклятии Кэйи, о жизни жителей города и только что случившемся шаге в их отношениях. Пока полностью не проваливается в сон.                         ***       Его будит хриплый, но требовательный голос. Открыв глаза, первое, что заметил — яркие краски: очень светлая и зелёная трава. Спиной он чувствовал твёрдую поверхность дерева, а перед ним тенью стоит напряжённая фигура, у которой на руке сверкает глаз Порчи. И Дилюк вздыхает, вновь закрывая веки, чтобы хоть на секунду почувствовать возможность провалиться в этот чудесный и потрясающий сон.