Тайна

      Обыкновенный вечер. Все собрались у костра: жарили мясо, пили, танцевали, пели. У них выбился свободный денёк из графика, чему многие были рады. Конечно! Тиран-Сенку не будет заставлять их пахать на износ, а позволит отдохнуть перед тяжёлой работой, определённо это стоит отметить, сберечь пару-тройку нервишек как никак выйдет, уже успех.       Франсуа готовит закуски и относит к столу, их расхватывают на ура, конечно, не просто же так дворецкий Нанами. Что кстати о самом Рюсуе, то тот сейчас с кем-то спорит, а может и торгуется, кто знает, тяжело порой его понять, но в таком балагане и его звонкий голос был еле слышен. Тайджу и Юзуриха сидели рядом друг с другом и мило перешептывались в этой суете, что их окружила со всех сторон.       Все чем-то были заняты, все чем-то были увлечены. По крайней мере, все были по уши погружены в атмосферу некого расслабления.       И все настолько увлеклись подобному «празднику», что совсем позабыли о самом Сенку, который внезапно исчез с этого мероприятия. Нет, он сидел вместе с ними, болтал, немного поел, а потом пропал.       — А где Цукаса? — внезапно спросил Ген, оглядывая ребят у костра, все лишь пожали плечами.       К пропаже Сенку не было вопросов, скорее всего он просто поел и пошёл к себе заниматься своими делами. Он не любитель застолья и не умеет сидеть без дела, таков уж был их научник.       А Цукаса… Ну, наверное он не оценил подобный праздник и просто ушёл спать, так как время уже было позднее, да и Мирай давно уснула.       По крайней мере, таков был визуал.       Никто не знал, чем же на самом деле они были заняты. Но Ген внезапно вспомнил, что они пропали практически в одно и то же время.

Странно.

***

      Сдавленный вздох, шорох одежды, тихий стук локтей об пол.       Горячие губы впиваются в его шею, оставляя влажные рваные поцелуи. Сильные руки мягко гладят талию, живот и узкие бёдра. Он осторожен, даже робок — боится сделать больно или что-то не так.       Это в какой-то степени забавит, вызывает невольную улыбку на лице.       Сенку тихо охает, чувствуя как чужие зубы слегка царапают нежную и бледную кожу на шее.       Жарко, безумно жарко, он не знает куда деть самого себя, свои руки, себя самого. Летние ночи такие душные…       Шишио целует его в щеку, отстраняется и скидывает с себя рубашку. Его щёки порозовели от жары и духоты, длинные волосы небрежно растрепались по крепкой спине, лицу. Янтарные глаза сверкнули в темноте. Сенку не отводил от него взгляда. Он словно зачаровал его, пленил своей красотой, умом, для человека, который сравним с горой мышц, такое кстати бывает крайне редко, поэтому Сенку определённо везунчик, заполучить такой экземпляр.       Блондин усмехается от собственных мыслей лежа на футоне, пока над ним нависал Шишио, который решил ленточкой убрать свои волосы в пучок. И, о боги, Ишигами готов был благовейно застонать от того, как же горячо он выглядит с такой причёской и с таким похабным видом. Запыхавшийся, красный, красивый… Возбужденный. Его.       Когда он успел стать собственником? Загадка, на которую Сенку вряд-ли сейчас найдёт ответ, да он и не нужен, Цукаса и сам прекрасно знает кому он принадлежит. Он совершенно не против.       Грозный сильнейший примат? Не, не слышали, перед ним сейчас сидит огромный ручной кот, что тянется за рукой, которая гладит его по разгоряченной щеке, зарывается в волосы, обводит линию челюсти.       Боец тяжело дышит, трётся щекой о чужую руку и параллельно поглаживает его худые бёдра. Сенку готов утонуть в его глазах, в его нежности и заботе, что он проявляет…       И он тонет, действительно тонет.       — Не томи… — вздыхает в губы Ишигами, обвивая шею сильнейшего своими руками.       — Боюсь навредить тебе… — шёпотом ответил Цукаса, коротко поцеловав слегка влажные губы Сенку.       — Не фарфоровый, — фырчит учёный, слегка ёрзая по футону, тем самым задевая чужой пах. Возможно, это было специально, чтобы подбить шатена к действиям, а возможно случайно, но у них нету времени на то, чтобы подумать над этим.       — Фарфоровый, — спорит и улыбается кареглазый, а после гладит его по скуле, опускаясь ниже.       — Цукаса… — тихо стонет Ишигами, когда тот влажно целует его тонкие ключицы, оставляя небольшой засос под воротником рубашки.        Возбуждение давно захватило разум, не было лишних мыслей, только он, только продолжение, только Цукаса… Его, его Цукаса.       — Сенку, а где… — не успевает договорить он, как блондин молча указывает на самую нижнюю полку у стола, Шишио без слов понял его. Он просто прекрасно соображает, из-за чего Сенку просто в восторге. Силён, умён, ловок, добр... Действительно ли он такой идеальный, или же он просто так безнадёжно влюбился? Как знать...       Отстранившись, Цукаса заглянул на нижнюю полку, где за склянками с разными веществами стоял самодельный лубрикант, что сделал его учёный. Хотя, естественно самодельный, магазинов то нету и никто другой здесь подобное сделать не сможет.       В то же время, Сенку не терял ни секунды, скидывая с себя остатки одежды, оставаясь полностью нагим. Шатен вернулся на своё место, отложил лубрикант и припал к его затвердевшим соскам, один лаская языком и зубами, а второй перебирал пальцами, заставляя учёного выгнуться в спине и протяжно застонать.       Ласки сводят с ума, тело дрожит от предвкушения и ощущений, перед глазами всё начинало плыть от пленяющего возбуждения, что полностью овладело им. Оно давно перекрыло всё ненужное, позволяя с головой уйти в сам процесс.       Первый, второй, внезапное наполнение и плавное движение бедрами...       Редко, точнее, почти никогда, Сенку не интересовался сексом, совершенно. Пубертат прожил он спокойно, за каждой юбкой не гнался, на сайтах никаких не сидел, потому что зачем? У него попросту нету времени на это всё, ему нужно впитать как можно больше полезной информации, а не поддаваться чувствам, эмоциям, интиму. Он даже раньше считал это мерзким, противным, неприятным. Возможно, он специально навязал это себе, чтобы вообще не приходить ни в коем случае к этой теме. Возможно.       Но вот сейчас... Попробовав впервые, ему понравилось. Сначала он был просто в откровенном ужасе, серьёзно, у него даже не было никогда отношений, а тут и отношения и постель, да и к тому же, его самого потянуло, он сам первый задумался об интиме, сам первый предложил. Реакция Цукасы тогда была бесценна, но кажется они оба сидели там как спелые помидорки. Милый момент, Сенку всегда вспоминает с улыбкой.       Что можно ещё сказать про этот первый опыт... Было страшно, в первый момент больно, но затем было наслаждение. Ему особенно повезло с партнёром — ласковым Цукасой, который пылинки с него сдувает, который всегда едва ли касается его и ждёт его одобрения, прежде чем что-то сделать. Ишигами и подумать не мог, что однажды он окажется с ним в одной постели, что такой человек как он, способен быть таким робким, добрым и милым, но при этом, при угрозе, быть самым настоящим зверем. Честно признаться, Сенку это завораживает, его сила, он сам...       Но сейчас всё не так уж и важно, у них мало времени.       — Могу продолжать? — тихо спрашивает шатен, не сдвигаясь с места ни на миллиметр.       Учёный пару секунд молчит, адаптируясь, а после чего кивает, снова хватаясь за чужую шею и сильную спину, вдыхая запах пота и костра, который доносился из открытого окна.        Но было жарко даже с этим открытым окном, из-за него же, они сейчас ведут себя крайне тихо и осторожно. Такая возможность у них бывает крайне редко, просто побыть рядом друг с другом, поэтому нужно пользоваться, пока есть. Их отношения были тайной, им не хотелось проблем, что могли бы возникнуть, если бы они официально заявили об этом. Никто кроме их самих не знал об этом. На людях они стараются вести себя как начальник-подчинённый или как друзья, ну а если их ещё не засекли, то значит у них это вполне неплохо получается скрывать.       Сенку тихо стонет, прикрывая глаза от удовольствия и впиваясь короткими ногтями в чужие лопатки, оставляя небольшие впадинки-полумесяцы на спине. Руки дрожат, слегка соскальзывают, тем самым царапая влажную кожу. Ноги трясутся, пот холодными капельками стекает по лицу, бёдрам.       Тяжёлое дыхание, тихий скрип досок под их телами, шорох одеяла, короткие тихие постанывания... Суета за окном, шелест листвы, трепет цикад за пределами их небольшого мирка совершенно не волновал их. Совсем не отвлекал. Они слишком скучали друг по другу.       — Быстрее, — прерывисто шепчет Ишигами на ухо Цукасы и сильнее прижимается к нему.       Тот лишь кивает, томно вздыхает и закрывает глаза от возбуждения, слушаясь блондина беспрекословно.       Ритмичные движения, лёгкие хлопки влажных от пота и телесных жидкостей бёдер, гулкие стоны и тяжёлые вздохи раздавались в этой крохотной комнате.       — Сводишь с ума, — тихо стонет Шишио, прежде чем завершить и уткнуться лбом в чужое плечо.       — Стараюсь, — улыбается учёный, пытаясь привести своё дыхание в порядок.       Цукаса заглядывает в карминовые глаза напротив, пристально рассматривая его лицо и убирая прядки волос с его же лба.       Только он хотел что-то сказать, как они оба застыли на месте, услышав внизу стук в дверь.       Парни нервно переглянулись между собой, прежде чем подскочить и начать одеваться. Шатен быстро схватил со стола какую-то чистую тряпочку, отдавая её Сенку, чтобы тот обтерся ей. Учёный панически пытался натянуть на себя рубашку, Цукаса в это же время уже почти что был одет.       — Ложись под одеяло, — тихо сказал Шишио прежде чем спуститься вниз.       Ишигами сначала хотел спросить у него зачем, так как ещё не совсем отошёл от их соития, но когда хотел было открыть рот, то осознание свалилось на него как снег на голову и молодой учёный тут же нырнул под одеяло на свой футон, закрывая глаза и притворившись спящим.       Боец распустил свои волосы и открыл дверь, встречая на пороге Гена.       — Цукаса-чан? А Где Сенку? — менталист поднялся на носочки, в желании заглянуть за чужую спину, но поняв что это бесполезно уставился на Цукасу в ожидании ответа.       — Он позвал меня, чтобы я ему помог, но в итоге уснул, я как раз собирался уходить к себе, — спокойно отвечает он, стараясь звучать как можно более убедительно, — Лучше не буди его, ему стоит отдохнуть, — мужчина закрывает за собой дверь.       Асагири улыбнулся и хитро прищурился.       — Не волнуйся, я никому не расскажу о вашей тайне.       — Как давно? — слегка ошеломленно спрашивает его Шишио, понимая, что их раскусили.       — С самого начала, — пожал плечами Ген и улыбнулся, — То, как вы смотрите друг на друга, именно это и выдало вас. Я пришёл что-бы убедиться, что с вами всё хорошо, но раз уж ты тут, переживать за Сенку я не стану, доброй ночи, голубки, — посмеялся брюнет, прежде чем раствориться во мраке этой ночи, оставив Цукасу в ступоре.

Под лунным светом,

Под блеском звёзд,

Горит надежда и любовь.

Она горит, сияет так,

Что слепит, затмевает солнце.

И чувства не залить водой,

Они вспыхнут вновь и вновь, спустя века,

И сквозь года.

Не разорвать же их никак,

Они — влюблённые глупцы,

И к чёрту этот проклятый мир.