Лисёнок.

Тихо хлопает дверь, он заходит в номер и останавливается, привалившись плечом к стене. Смотрит долго, изучающе, скользит по изгибам обнаженной кожи, и кажется, что весь мир замер. Он хитро щурит лисьи глаза и склоняет голову вбок, чуть поддаваясь корпусом вперёд, от чего забавно виляет пушистый хвостик, прицепленный к шлёвке брюк. — Хулиганка. Чем это ты тут занимаешься, Юля? — Жду тебя, конечно же. Чем ещё? — Отвечает светловолосая девушка и перекатывается с бока на живот, взмахнув кудрявыми волосами. — Лисёнок Нин-и, присоединяйся. Она по-кошачьи выгибает спину и нетерпеливо кусает губы и, видя его усмешку, продолжает: — Я думаю, тебе нужно хорошенько расслабиться. Уже третий день ты сбегаешь рано утром и возвращаешься только поздним вечером... — Всё ради стэй. — Улыбается он и медленно цепляет одну пуговицу за другой. Одежда падает на пол с тихим звяканьем пуговиц, а под тёмно-синей тканью, оказывается, совсем ничего. Горячая кожа, выточенный тренировками пресс, острые ключицы и часто вздымающаяся грудь. — Мы только что закончили... Стэй так кричали... — Тихо смеётся, вспоминая прошедших на фанмитинг. — И ты, надеюсь, сегодня тоже покричишь. — Добавляет с такой редкой, но очень сексуальной ухмылкой. Лисьи глаза медленно моргают и Чонин уходит в ванную, где проводит всего каких-то несколько минут и тут же возвращается, обволакивая манящим запахом сандала и можжевельника. Хочется вдыхать без остановки. Он ложится рядом и кончиками пальцев касается ключиц, ведёт линию вдоль и скользит между грудей, вырисовывая узоры, отзывающиеся искрящейся вибрацией по всему телу. Милая улыбка совсем не вяжется с той аурой, которая его сейчас окружает. Это мешает сконцентрироваться, но, как только пальцы касаются тазовой косточки и спускаются ниже, все мысли разом выбивает вместе с шумным выдохом. Он аккуратно ныряет в самый низ и медленно, дразня, скользит по влажным складочкам, размазывая влагу. По-хозяйски, без капли смущения; сейчас он совсем не такой, каким его можно увидеть на экране. Длинные тонкие пальцы плавно погружаются внутрь, пока большой устраивается на клиторе, дразняще кружа вокруг чувствительной точки. — Скажи, как тебе нравится то, что я с тобой делаю. — Просит шёпотом, опаляя горячим дыханием кожу шеи. Тихие стоны отвечают за неё. Бёдра дрожат, сжимая медленно двигающуюся руку; Чонин прикусывает кожу шеи и второй рукой обнимает, притягивая ближе. Всё с той же улыбкой он ложится на спину и манерным жестом указывает на своё лицо. — Присаживайтесь, госпожа Ян. Он тихо смеётся с её смущения и сжимает упругие ягодицы, плотнее прижимая к своему лицу. Язык очерчивает набухший клитор и, скользнув ниже, погружается внутрь. Сверху доносится протяжный стон, а следом глухо стонет Чонин, чувствуя на своём члене её горячий язык, неторопливо ласкающий уздечку и надавливающий на уретру. Узкое горло с лёгкостью принимает твёрдую плоть, заставляя парня протяжно застонать, втягивая губами влажную горошину. Чонин откидывается на подушки, гладит напряжённые бёдра и заменяет язык пальцами, теряясь в ощущениях и мелодично постанывая. По коридору слышны шаги и сливающийся в один звук смех ребят, возвращающихся из бара. Среди них выделяется звонкий - Минхо, истеричный - Хёнджин. Пробивается тихие хихиканье Джисона. — Спокойной ночи! — Кричит последний так громко, будто в замочную скважину. Чонин не обращает внимания, гипнотизируя взглядом сочащуюся смазкой дырочку, принимающую в себя два пальца, что выбивают теперь уже приглушённые стоны. — Детка, пожалуйста, я хочу тебя слышать. — С улыбкой попросил парень и, подтянув поближе, мягко коснулся языком входа, собирая прозрачные капли. Чонин, не отвлекаясь, низко стонет, подхватывая звонкий протяжный стон девушки, посылающий вибрации узким горлом. Он мягко останавливает её, почувствовав приближение разрядки, и она, спустившись пониже, одним слитым движением опускается на твёрдый член, протяжно выстанывая его имя. Чонин щурится, улыбаясь, и сжимает упругие ягодицы, толкаясь максимально глубоко с едва слышным стоном. Внутри так горячо, узко и мокро, что у него перехватывает дыхание; вся кровь бежит вниз, собираясь в районе паха; Чонин вжимается затылком в подушку, подаваясь бедрами навстречу. — Юля... Она постепенно ускоряется и запрокидывает голову, чувствуя его руки на талии, животе и, наконец, груди. Чонин, привстав, мокро целует шею, гладит грудь и сжимает между пальцами соски, от чего она стонет громче, сжимая в себе горячий член. Чонин разворачивает её лицом к себе и, мазнув губами по шее, захватывает губы долгим без движения губ поцелуем, чувствуя волнообразные движения девушки на его бёдрах. Парень укладывает её на спину, втягивая губами горошину соска и, сжимая талию, медленно двигается, постепенно ускоряясь. Комнату заполняют шлепки кожи об кожу, шумные вздохи, стоны и едва слышный скрип кровати. Чонин затыкает слишком громкий стон поцелуем, входя по основание резкими толчками. Девушка выгибает спину, скрещивая ноги на его пояснице и часто сжимается вокруг пульсирующего члена. С протяжным стоном она кончает и, мелко дрожа, нехотя отпускает парня, позволяя тому довести себя рукой и излиться на плоский живот. Чонин падает рядом с ней, сплетая пальцы в замок; неслышным звоном соприкасаются кольца, которые они позволяют себе надевать только когда остаются одни. Чонин ярко улыбается, покрывая поцелуями хрупкое плечико. — Пойдём в ванную, мне кажется, надо ещё пару поверхностей в этом номере протестировать. — Тихо смеётся он и помогает девушке подняться.