И исчез

      Служанки обеспокоенно, иногда и возмущенно перешептывались в коридоре. Немногочисленная стража отлынивала от своей первостепенной задачи. Повара перестали баловать жителей дворца разнообразием и десертами — продуктов попросту не хватало, как и денег на новые украшения и наряды для госпожи. Что уж говорить о персонале?.. Но такова действительность забытой королевы — кажется, теперь именно так её и называют.       Хоть дворец был построен исключительно для супруги короля, размерами строений и собственно территории похвастаться тот не мог. Да и строительство в общем-то не завершили: не успели украсить все согласно первоначальным планам. Поэтому здесь нет сада, озера, стены не расписаны, крыши не собраны как полагается, каменная дорожка здесь одна — у главного входа.       В небольшом огороде, который разбили садовник и старшие служанки, возились подростки: — Не могу поверить! — возмущался загорелый, темноволосый мальчик. Голос у него был красивый — в хор бы ему, да кто возьмет к себе человека из забытого дворца? — Госпожа всегда была подле него, любила и помогала в борьбе с врагами; боги даже благословили их союз! Притом, что супруг госпожи — демон, брошенный небесами!.. — Тише, тише ты! Забыл, что ли, что с Кирисимой стало?! — зашипела коротковолосая девочка с чуть раскосыми глазами. — Все мы злы на господина, что так жестко поступил с нашей милой госпожой, но нельзя, слышишь, нельзя о нем говорить! Везде может оказаться его слуга — и точно смерть!       «Как жаль, что она права», — размышлял долговязый, поджарый мужчина. Он помогал прислуге развешивать уже застиранные и не такие яркие кимоно королевы. На него часто оглядывались стражники не столько из-за невероятного роста, сколько из-за необычного цвета волос: он, рожденный в черномазой семье, обладал прямыми золотыми волосами до плеч. Чуть удлинённое лицо, острые скулы, узкие карие глаза, спокойный характер, приятный баритон, казалось, что все тело противоречит сияющей солнечным светом голове. По этой причине блондина едва не убили ещё в подростковом возрасте, но госпожа спасла его, выкупив мальчика у его собственных родителей. «На кухне, вроде как, ещё были чайные листья. Нужно забрать их перед отъездом», — мужчина ответил на поклон слуги кивком и направился к госпоже. Народу необязательно знать об их побеге.       Королева не отдыхала, пока её люди работали, не плакала и не печалилась из-за нынешней ситуации. Она знала, что это рано или поздно случится, однако всегда улыбалась, как бы горько ей не было, — в этом вся госпожа. Но, конечно, будучи женой повелителя, она не могла оставаться такой вечно: из-за незначительной ошибки в отношении новой фаворитки мужа, Главный дворец вырезал наказание на её лице.       Госпожа нашлась в одной из несостоявшихся спален: она сидела лицом к окну и чистила орехи от скорлупы, сбоку от нее стояли две крупные корзины. — Бурый рис и желуди? — чуть удивленно протянул блондин, заходя в помещение и закрывая за собой дверь. — А, — женщина под сто девяносто сантиметров, с крепким телом и теплыми глазами цвета меда обернулась на посетителя. — Нанами, проходи. Я почти закончила.       Он улыбнулся, опустился на пол рядом с госпожой, прислонился горячим лбом к её шее и закрыл глаза. Та рассмеялась: — Помоги убрать мусор, пожалуйста. Я пока отнесу еду детям и отошлю их вместе с семьями домой. После этого ждем два дня и уходим. Ты получил весточку от Ташимы?       Их план был в общем-то предельно прост: вытравить из поместья как можно больше людей, подождать пару дней ответных действий, а затем, если таковых не будет, перебить всех оставшихся и поджечь к чертовой матери — испепелить всё до основания. Желательно провернуть все так, чтобы выглядело как дело рук клана Зенин. А дальше — бежать с помощью семьи Нанами далеко отсюда. Как можно дальше от этого адового пекла.       Нанами тяжело вздохнул и обнял госпожу поперек живота. Она расслабилась в его руках и откинулась спиной на чужую грудь. Мужчина поднял голову и поцеловал её волосы: они имели дивный оттенок спелого персика, почти розовые. — Ташима дал добро. Половина всех людей уже покинула дворец через реку. Стража, посланная королем, валяет дурака и делает решительно ничего. Им на все плевать. Также Ташима обещал по утру доставить девушку ваших габаритов. Она и сгорит вместе с дворцом.       Женщина поджала губы. Как бы справедливость внутри неё не бунтовала, умом она понимала, что это необходимая жертва. Ради неё. Ради Нанами. Ради свободы. В конце концов, убивать ей не в первой. — Я всё уберу и отнесу корзины. А вам, моя госпожа, лучше показаться перед стражей хотя бы пару раз. Шпион фаворитки начал что-то подозревать, так как буквально прошлым вечером подходил ко мне и интересовался, почему во дворце так мало людей. Да и от ушей Ураюме нам удалось избавиться только месяц назад: неизвестно, когда она зашлет новое проклятие. Ха-а-а… — тяжело вздохнул Нанами и встал на ноги. — Вы уже почти два года в ссылке, а за вами всё ещё следят. — Ну, они не лишены дальновидности, — пожала плечами королева и тоже поднялась, поправляя свои широкие штаны и рубаху. Ей хотелось сообщить своему любовнику и сообщнику, что яд для запасного плана уже завершен, но она прекрасно знала как на это отреагирует блондин.       Они поравнялись и встали лицом к лицу. Нанами нахмурился, вглядываясь в лицо возлюбленной. От угла правой брови и до носа тянулась тонкая коричневая полоса — след от ножа убийцы, посланного семьей фаворитки; в левом углу губ тоже шрам — подарок от самой фаворитки, что кинулась на королеву с кинжалом. Когда госпожа попыталась оправдать себя перед мужем, тот не поверил, что такой талантливый воин, как королева, не смогла себя защитить и запер ту в своих покоях. Через полгода её сослали в незавершенный дворец. Обладательница необычных волос закатила глаза и, взяв лицо блондина в руки, поцеловала. — Я буду ждать тебя здесь в полночь, Юджи, — охрипшим голосом сказал Нанами, снова чмокнул женщину в губы и вышел без поклона. Королева рассмеялась: как же великолепны эти моменты уединения! Ради этого стоило семнадцать лет ждать ссылки. Тепло любви и счастья, скромно клокочущее в груди, грело все тело — улыбка сама просилась на лицо.       «Надо выйти на прогулку», — втянув воздух носом, она схватила простой льняной хаори со столика и исчезла в коридоре. Убийца, посланная семьей Зенин — гнездом фаворитки, аккуратно проникла в помещение через окно. Ей нужно время, чтобы изучить здание, поскольку за последние сутки она облазила только территорию и пристройки. Королева должна умереть сегодня. Таков приказ главы, такова настойчивая просьба матери, таково желание её младшей сестры — Мегуми, новой фаворитки короля. Невысокая и стройная женщина в обычной форме служанки встрепенулась. Под кимоно спрятаны катана и кинжалы, в декольте — крохотные сосуды с ядом. Это последний шанс угодить младшей сестре. Последний шанс, чтобы остаться в живых самой.       Юджи вдоволь покрасовалась своей холодностью и отстраненностью перед шпионами и стражей, затем, уже на закате, тихо сбежала к реке на краю владений. За всё время вне поместья ей не удалось почувствовать никакой проклятой энергии: либо Ураюме послала человека, либо попросту не успела прислать сюда проклятие. Дети с корзинами и родителями покинули территорию буквально за полчаса до её визита к границе. А вот Мегуми ждать не стала — уже прислала девушку за её жизнью. «Но это не проблема, — думала госпожа, нащупав проклятое оружие на бедре под штанами. — Сколько таких я уже убила?»       Внезапно из водной глади вылетело тёмно-синее пятно. — Госпожа, беда, беда! Сукуна выслал людей за вами и Нанами, Нанами! Они в сутках от нас, нас! Кто-то выдал нас, нас! — верещало проклятье в виде шестикрылой вороны, плача черными, маслянистыми каплями. — Я слышал, слышал, как Ташима рассказал о вашем приказе Ураюме, Ураюме!       Кровь словно застыла в жилах. Не то чтобы Юджи не подозревала ублюдка в предательстве, просто хотела верить, что хоть что-то в её жизни пойдёт по-нормальному. Весь план, который она с любимым вынашивала больше пяти лет, пошёл по швам из-за ублюдка Ташимы. А ведь Нанами ему сыном приходится. Чёртов!.. Розоволосая женщина зло заскрипела зубами и быстро выудила из-под одежды оружие. Раз её муженёк, треклятый Король проклятий, хочет крови, то она прольет реки крови. В том числе и своей.       Их замысел всплыл наружу — придётся разрушить всё до основания, чтобы никто более не пострадал. На талии Юджи была плотная верёвка — это парный проклятый артефакт, который служил средством связи с другими людьми. Вторая такая была у Нанами. Как бы он не хотел прожить эту жизнь вместе до конца, ему придётся бежать одному. Бежать, чтобы успеть спасти их детей. Женщина, скинув хаори на землю, завязала волосы в низкий хвост и обрезала лишнюю длину, оставив совсем чуть-чуть у затылка. Она сняла рубаху, оставшись в нагрудных бинтах, и одним рывком разрезала артефакт. Нанами поймет, поймет и сбежит без лишних соплей и сожалений. Они уже тысячу раз это обсуждали и пару раз проигрывали. На всякий случай. — Такимичи, лети вместе с Нанами. Береги и его, и наших детей. Ты меня понял? — обратилась к проклятью королева. Ворона, всё ещё заливаясь слезами, активно закивала и, взмыв в небо, ударилась о воду. — А я, пожалуй, — Юджи выудила из кармана бутылёк с ядом. Он долгодействующий, так что у неё впереди вся ночь, — пока что развлекусь.       На лице, казалось бы, обезумевшей женщины расползлась шальная улыбка. Она всегда запрещала себе наслаждаться своим превосходством, но почему бы не дать слабину перед кончиной? Тем более, когда сука-Мегуми подослала свою старшую сестру. Сестру, которая до белого каления ненавидит всё своё семейство. С ней можно договориться и повеселиться вместе, а потом перерезать друг другу глотки.       Пустой бутылёк упал на землю - госпожа утёрла сладковатый яд с губ и сорвалась с места под заливистый смех. Первым пунктом у неё значились поместье и те немногие работники, которые остались несмотря на все уговоры и подкупы. А там уже и милая Цумики.       У главного входа уже сидела вся оставшаяся прислуга, человек десять-двенадцать. Нанами сообщил им об их незавидной участи и вскоре исчез. Но они, что удивительно, сами вышли к госпоже и по совместительству будущей убийце. Вместе с ними была девчонка Фушигуро, приёмыш Зенин. И сбитые с толку шпионы со стражей.       Юджи бежала с умеренной скоростью, чтобы народ успел среагировать. Но произошло то, чего никто не ожидал: прислуга, низко поклонившись, синхронно вскрыла себе горло, кто чем резал и от того мучился. Цумики, в ужасе уставившись на груду тел и огромную лужу крови, отпрыгнула с стене. Королева, остановившись лишь на мгновение, рассмеялась и пробила ногой каменную плиту — таким диковинным образом она накрыла территорию дворца куполом. Стража не знала что делать, и их замешательство могло бы стоить им жизни, если бы розоволосая женщина не хотела поиграться.       Она вмиг оказалась перед Цумики и заломила ей руки. Разница в росте и силе не оставили брюнетке шансов: прижатая к стене, она могла лишь умолять госпожу о быстрой смерти. Однако та выдала поистине шокирующую тираду: — О, милая Цумики, я здесь не за этим. У меня к тебе есть кое-какое предложение. Понимаешь, Сукуна решил окончательно от меня избавиться, но умереть от его рук — это последнее, чего бы я желала в любой из жизней. Потому, чтобы ни я, ни ты не мучились, предлагаю повеселиться со стражей и проклятиями в округе и, пригубив пару рюмок саке, перерезать друг другу шеи. Но, если не хочешь портить своё тело, могу предложить яд собственного производства: тебе хватит пары капель, чтобы продержаться до утра.       Не то чтобы она была самоубийцей, но шансов против госпожи у неё правда было ровно ноль, ведь та провела больше пяти лет на поле боя и больше десяти во дворце. Но умирать просто так… от одной только мысли об этом свело живот. Вся жизнь, проведённая в тени сначала матери-красавицы, а потом и сестры-наследницы техники, пролетела перед глазами. Что она сделала ради своего счастья? Она не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась, носила или говорила то, что хотела. Зато приказы, приказы и ещё раз приказы буквально звенят в ушах. «Убей того, отрави этого, задуши ту, столкни эту», — кроме этого девушка от родственников не слышала вообще ничего. Цумики сжала ткань на груди, как если бы дыра вместо сердца заболела. Стоит ли говорить, что молодая Фушигуро согласилась? — Знаете, вы, моя королева, выглядите как деньги: такая же шикарная и статная, но при этом опасная, — невзначай заметила Цумики, залпом выпив рюмку саке. Алкоголь ускорял действие яда, но ей было всё равно — рассвет настал, и обеим давно стало откровенно паршиво, так как смерть дышала в спину. Юджи пыталась рассмеяться, но она выпила во много раз больше отравы и алкоголя, так что ничего уже не могла. — Так, говорите, у вас двое детей? Один — сын Сукуны, второй — от Нанами? — продолжала брюнетка, скидывая с плеч пропитавшееся кровью и потом хаори. — Я невероятно за вас рада, поскольку сама не познала счастья материнства. Но и вы, кажется, не познали его в полной мере. Проклятый род Зенин! — не в тему рыкнула Фушигуро и закашлялась кровью, марая пол царской спальни.       Хотя марать здесь уже решительно нечего: когда Юджи обещала реки крови, она не шутила. Так что достопочтенного Сукуну Ремена ждёт превосходный вид на самые отвратительные глубины тел человеческих и проклятых духов, алые стены и головы на входе.       Юджи не могла говорить: жизнь стремительно покидало могучее тело — яд приготовлен на совесть — однако ей хватило сил кивками головы что-то спросить у Цубасы Итадори, её отца. Дородный мужчина с лысиной и странным шовообразным шрамом на лбу улыбался и потягивал саке, не особо вслушиваясь в монолог младшей женщины: все подробности жизни Юджи Сукуна, бывшей Итадори, он прекрасно знал. — Кендзяку-сама? Госпожа что-то у вас спросила, — уже сипела Цумики, опираясь руками об окровавленный пол. — А, да, — кивнул он, поставил пиалу на стол и широко развел жирными, по-старчески морщинистыми руками. — Я запечатлел всю вашу великолепную бойню в специальный проклятый артефакт. Когда вы будете призваны в будущем для «Смертельной миграции», то сможете просмотреть всё снова. Я лично провожу вас к хранилищу, моя благодетельница. А теперь, когда вы обе мертвы, прошу меня простить — послы Сукуны уже на подходе.       И исчез.

***

      Трое мужчин от сорока до пятидесяти лет мялись у подхода в тронный зал. Раньше этот дворец принадлежал младшей ветви императорской семьи, поэтому повсюду были их гебры и символика, но нового хозяина они, кажется, нисколько не волновали. Стражи у помпезных дверей не было, поскольку король проклятий в защите не нуждался. «А лучше бы была, — вскользь подумал стоявший посередине мужчина. — Хоть посмотрел бы кому-нибудь в глаза перед кончиной». — …-сама, солдаты с ценнейшей ношей подошли к дворцу. Буквально через пару минут занесут тела, — скороговоркой выпалил его сын и низко поклонился. Мужчина кивнул ему и велел отбыть домой, к матери. Тот быстро исчез из поля зрения. Он весь дрожал.       За спинами послов послышался аккуратный и максимально тихий топот десятка ног. Пора. Мужчина мысленно попрощался с женой и детьми, раскрывая двери в просторный зал без излишеств. Внутренне он содрогнулся. Места для их потрохи предостаточно. — Долгих лет жизни Его Величеству Королю проклятий, — они кланяются медленно, сгибаются в глубоком уважительном поклоне. Но ими движет страх, а не уважение. Солдаты входят следом и пытаются поклониться, но с носилками им удается лишь присесть и склонить головы.       Наконец, Сукуна обратил внимание на людей, которых отправил во дворец королевы, чтобы забрать отчеты и передать письмо. Ему ничего не показалось странным, потому что в помещении Ураюме накурила благовоний, под ухом шуршала фаворитка, а носилки, укутанные огромным количеством тканей, напоминали платформы, на которых ему преподносят подарки. Он закатил глаза. — Где бумаги? Она написала ответ? Не думаю, что всё прошло так быстро, — медленно тянет четырехрукий монстр. Темноволосая миниатюрная девушка кладет ему в рот дольку фрукта. Он улыбается.       Мужчина, стоявший в середине, глубоко вздохнул и упал на колени. За ним повторили двое других. Солдаты поспешили опустить носилки на пол и откланяться, пока король в настроении. Ураюме закатала рукава, готовая избавиться от наглецов, посмевших не выполнить приказ господина. — К чему всё это? — тонкий и звонкий голос Мегуми Зенин отражается от стен — она недовольна. — Раз королева не отдала бумаги, так лишитесь же головы, бесполезный мусор.       Рёмен смеется, и от этого у мужчин стынет кровь. Мегуми приторно-сладко улыбается. Надо сказать быстрее, чем разозлённая Ураюме сойдет с помоста. Мужчина посередине сжимается и выкрикивает раньше, чем понимает, что и кому говорит. — Королева мертва!       Ураюме замирает на полпути к людям, ухмылка на лице двуликого медленно тает. Он отталкивает фаворитку и поднимается на ноги. Мегуми падает на пол с помоста и шипит от боли, но на неё никто не обращает внимания. Огромный монстр спускается к послам. От него веет чем-то непонятным, но явно не сулящим ничего хорошего. Чем-то тёмным. — Повтори, — рычит король, рывком поднимая мужчину посередине за шкирку. — Повтори, что сейчас сказал мне.       Он, задыхаясь из-за собственного хаори, просипел: — Госпожа была найдена в своих покоях вместе со служанкой, перед главным входом во дворец лежит перебитая прислуга, стражники в прямом смысле растащены по территории. Там прошла самая настоящая бойня. Один из наших солдат обнаружил низкорангового проклятого духа, который разливал масло по коридорам. Вероятнее всего, он пытался сжечь всё.       Рёмен откинул человека, и тот врезался спиной в каменную стену, после чего мешком рухнул на пол. Молодая Зенин отползла от короля подальше, почти к выходу на веранду. Ураюме, с молчаливого позволения господина, быстро прошагала к носилкам. В помещении стоял терпкий дым от жжёного ладана, но с каждым снятым слоем ткани пробивался запах крови, вонь алкоголя и аромат каких-то цветов. Последний кусок белого льна был полностью тёмно-бурым, почти чёрным. Полотно прикипело к телу, очертания которого легко узнавались под своеобразной маской.       Широкий лоб, длинный и прямой нос, пухлые губы, острый подбородок, большая и упругая грудь, объемная складка жира внизу живота, длинные и сильные ноги. Такая высокая женщина во всей стране всего одна — Юджи Сукуна, супруга короля проклятий.       Двуликий не шевелился, не дышал, во все четыре глаза уставился на край полотна, который открывал краешек когда-то персиковых волос. Всё вокруг застыло, никто не смел потревожить овдовевшего мужа.       Ураюме, стоя аккурат над телом госпожи, могла только стискивать кулаки от ужаса. По её мертвенно-бледному лицу катились бисеринки пота, в уголках глаз собрались крошечные капли слёз. Но не потому, что её Королева мертва. Потому что её Король теперь один.       Мегуми, во все глаза таращась на труп, максимально тихо и на четвереньках пробиралась на веранду. Благо, дверь была открыта. Надо исчезнуть из поля зрения Сукуны, пока тот не пришёл в себя. Как бы молодая фаворитка себя не тешила, она прекрасно знала, что в жизни Короля Юджи играла поистине огромную роль, что именно королева была полноправной владелицей его сердца, мыслей и желаний. Если сердце у него, конечно, есть. Она угробила шесть лет, чтобы перетянуть интерес мужчины на себя, сделала всё, чтобы сослать соперницу подальше. И всё ради чего? Ради себя и матери. Правда, молодая женщина не ожидала, что королева будет убита именно так, да ещё и доставлена едва ли не сразу после кончины. «А Цумики молодец, постаралась на славу», — язвительно произнесла про себя брюнетка.       Смешок, полный самодовольства и некоторого превосходства, стоил девчонке Зенин головы. Тело, застывшее на границе веранды и тронного зала, рухнуло вперед, зажав тонкие белые руки под грудью в неестественном положении. Голова с прекрасными черными волосами опала на деревянный пол уже где-то за пределами видимости. Сукуна опустил одну из левых рук. Ураюме сжалась.       Двуликий медленно опустился на колени перед головой мертвой жены и аккуратно попытался поднять последний слой ткани. Не вышло: кровь засохла, прикипев к коже и волосам. Он глубоко вздохнул, нагнулся и прижал свой широкий лоб к торчащим персиковым волосам, которые казались багровыми из-за запекшейся крови. Его тело напряглось, и одна из нижних рук махнула за дверь. Ураюме поняла без слов и бесшумно удалилась. Последним, что она увидела, были слегка подрагивающие мощные плечи Господина.       Так и закончилось мирное время в мире магов.

***

      Кендзяку, с комфортом расположившийся в сосуде с прекрасной техникой — Сугуру Гето, степенно прогуливался по, казалось, бесконечным аллеям. Весь из себя спокойный, уверенный в себе и своём плане, он дико бесил Сукуну Ремена, плетущегося позади него.       Увидел бы его кто из прошлого — узнал бы только по татуировкам: находясь в теле Фушигуро Мегуми, на большее рассчитывать не приходилось. — Где этот твой сюрприз, Кендзяку? Ради чего ты меня вырвал из Токио в эту глушь? У меня бой с Годжо на носу, — ворчал Двуликий, сгорбившись и засунув руки в широкие штаны. Лишь любопытство удерживало его здесь. — Почему ты не вспоминаешь о Юджи? — неожиданно раздался голос Сугуру Гето. Раздражение накатило волной на Сукуну, он открыл рот для, очевидно, язвительной реплики в сторону своего бывшего сосуда, но его прервал Кендзяку: — Я не про того ребенка. Ты знаешь, кого я имею ввиду.       Мужчина осекся, резко остановившись посреди этой чёртовой аллеи. Ярко светило солнце, дул прохладный ветерок, стрекотали цикады. От невысоких кленов доносился терпкий, едва различимый аромат густого сока, из которого нынче варят сироп. Вдалеке поскрипывал подвесной мост над небольшой рекой. Гето даже не обернулся, продолжая идти. Напряжение росло.       «Сюрприз»? У Рёмена часто задрожали руки; мелкое, тощее тело его вместилища изнутри обдало холодом. Он сжал челюсти и бегом догнал треклятого мага, понимая, что никаких ответов сейчас не получит. Более того, их связывал пакт, из-за чего двуликий не мог разобраться с наглецом привычным образом. — Куда мы идём? — прорычал сквозь зубы Король проклятий, пытаясь вернуть внешнюю непоколебимость. — О, мы идем к семейному склепу Итадори, — миролюбиво отозвался Кендзяку, растянув губы в улыбке. — Там тебя ждет сюрприз. — Причем здесь молокосос? — выдавил из себя Сукуна, чувствуя, как набухают вены на шее. Снести бы голову этому ублюдку, да жить самому ещё хочется.       Больше Кенздяку ничего не сказал, лишь закатил глаза и покачал головой. Они продолжили свой путь в ядовитой, злобной атмосфере, но Гето, казалось, было совершенно всё равно.       Мужчины прошли мост и небольшое, давно заброшенное кладбище, относившееся к деревеньке, что раньше стояла на месте посевных полей. Далее по плану оказалась пещера, спрятавшаяся в расщелине обрыва. Ради неё пришлось пробиться в самую глубь! Сукуна, не стесняясь, ругался матом, грубо обрывал растения и сминал мелких животных и насекомых, пытаясь выпустить пар. Отсутствие ответов и вечные подначивания Кендзяку выводили ярость Короля на новый уровень, но пакт… приходилось терпеть.       Пещера оказалась гораздо шире и глубже, чем показалась на первый взгляд. В ней было холодно и сухо, из недр тянуло гнильцой и пылью. На потолке и стенах висели спящие летучие мыши. А чертов маг все шёл и шёл, освещая свой путь человеческой штукой — фонариком, не обращая внимания на ворчащего и шипящего сквозь зубы Рёмена.       Неожиданно тело Сугуру остановилось, и мужчина едва не врезался в его спину, стряхивая с себя паутину. Кендзяку обернулся на него и улыбнулся своей жутко доброй улыбкой, в полумраке казавшейся насмешкой: — Мы на месте. Добро пожаловать в склеп дома Итадори!       Сукуна поморщился и задрал голову (чертов Фушигуро с его небольшим ростом), чтобы посмотреть Гето в глаза. Вроде не врет. Двуликий скосил глаза и заметил активизационную печать на стене, указывая на неё тонким, длинным пальцем: — Это ещё что? Оно может дать свет?       Маг повернулся к знаку всем телом, осветил фонариком и удивленно о-кнул. — И правда. На потолке есть хрустали. Видимо, это своеобразные лампочки.       И ткнул мизинцем в загогулину, на пробу посылая немного проклятой энергии. Механизм начал свое действие: небольшая искра заставила всю цепь проклятия засиять, неравномерно озарив огромное помещение. Камни хрусталя остались темными. Гето цыкнул: — Нанами хорошо постарался. Узнаю его стиль. Хотя, это может быть и его сын. Кто знает, я не был тут добрую тысячу лет.       Сукуна замер на полушаге и рванул на себя мужчину. Кендзяку потерял равновесие, оказавшись зажатым между ледяной стеной и разъярённым Королем проклятий. До него, наконец, стало доходить, что за сюрприз его ждет. — Ты привел меня сюда, чтобы показать склеп дома Итадори, из которого происходила моя жена, и говоришь про чертового слугу и его сына? Хочешь сказать, что у них был ребёнок? — вызверился он, несколько раз приложив сосуд Кендзяку о камень.       Кендзяку было смешно наблюдать за тем, как Двуликий Призрак, легенда целого мира, трясётся от переизбытка чувств в теле шестнадцатилетнего тощего мальчишки. Сугуру скривился и закатил глаза, схватил Рёмена за запястье и отвёл того от себя. — И это Король проклятий, которого боялись и боятся до сих пор? Какой позор. Ты так спокойно вырвал мальчишке Итадори сердце, а сейчас бьёшься в ярости от мысли, что твоя жена, которую ты сам выслал из дворца, родила ребенка от мужчины, которого она любила.       Глаза Сукуны расширились. Он опустил руки, и опёрся спиной о противоположную стену, продолжая буравить тело Сугуру Гето алыми глазами.       Кендзяку усмехнулся, поправил свои одежды и спрятал кисти рук в широких рукавах. Подойдя к самому большому глиняному гробу, он обратился к временному союзнику: — Ты ведь обожал её всем сердцем, не так ли? Разве не ради неё ты перебил младшую императорскую ветвь? А потом осыпал Юджи золотом, лучшими тканями, дал ей всё, кроме своей любви. И что в итоге? Променял её на девчонку из клана Зенин? И подозревая, что ты даже имени той не помнишь, напомню: твою фаворитку звали Мегуми Зенин. В свете данной информации, выбор сосуда кажется не таким уж и странным. — Как звали? Брешешь! То мальчишка с именем жены, так теперь ещё и Фушигуро с именем этой девчонки! — вскинулся Сукуна, в два шага приблизившись к Кендзяку. Тот поднял руки в примирительном жесте, но всё же надменно улыбнулся и кивнул головой на тот самый гроб. — Что же, Сукуна. Здесь покоится старший из детей твоей обожаемой супруги. Не хочешь посмотреть на её мальчика? На её первенца?       Вена на виске вздулась, руки сами сжались в кулаки, но мужчина всё же приблизился к гробу и одним рывком скинул крышку. Сугуру поморщился от такого неуважения и грубости, но промолчал. Когда пыль улеглась, Двуликий шумно выдохнул, не в силах поверить собственным глазам. — Ты всё верно понял, дорогой мой союзник. Ты выслал Королеву Юджи, когда она была беременна. Знакомься, твой сын, котого она назвала Шидо.       В коричнево-красном саркофаге лежал двухметровый скелет с четырьмя руками и странной формой глазниц, как если бы у мертвеца при жизни были две пары глаз. Тело Рёмена ударила крупная дрожь, и он, не удержав равновесие, рухнул на колени, протягивая руки к костям. — Принца Шидо и его младшего брата спас и вырастил Нанами, верный слуга и любовник Королевы. И, кстати, Юджи Итадори, твой бывший сосуд, приходится тебе потомком. Я удивлён, что твоя кровь оказалась настолько сильной: за тысячу лет никто не смог перебить сильное тело, розовые или тёмно-розовые волосы и высокую проводимость проклятой энергии. Поистине невероятно. От второго сына Юджи, кстати, вышел Нанами Кенто, наставник современного Юджи.       Внутри Гето нарастало лицемерное и садистское удовольствие, пока он наблюдал за тем, как беспомощно Король Проклятий трясущимися руками еле-еле поглаживал сыновью бедренную кость, бормоча себе под нос что-то до омерзения чувственное и сентиментальное. И это чудовище погубило его драгоценную благодетельницу? Он не мог поверить в этот сюр. Но Кендзяку лишь закатил глаза и вздохнул, вынимая из-под одежд необыкновенной красоты мраморный камень с янтарным шаром. — Эй, Сукуна, — всё же, насмешка проскользнула в голосе Гето, и тот немного пакостливо улыбнулся. Король его проигнорировал. — Сукуна! — гаркнул Сугуро. У него не так много свободного времени, чтобы ждать, пока Рёмен наплачется о делах своих прошлых. — Погляди, какая у меня есть занимательная вещица.       Древнее проклятие не сразу обернулось, но всё же смогло перебороть одолевшие его чувства. Он медленно обернулся на временного союзника, весь такой бледный и потерянный, что на Сугуру накатило раздражение. — Что это? — тихо просипел Король, всматриваясь в камень, напоминающий глаз.       Кендзяку улыбнулся шире и подкинул драгоценность вверх, однако ловить было нечего — тот просто растворился в воздухе. Сукуна недоумённо вытаращился на мага.       Тот вздыхает: всё-таки любовь творит с проклятиями страшные вещи. — Это был подарок для твоего бывшего сосуда. Тысячу лет назад Королева Юджи пожелала быть той, кто убьёт тебя. И этот прекрасный глаз принадлежал твоей жене. А мальчишка счастливчик: станет вместилищем для обоих предков. Но ты не переживай, Сукуна. Королева, в отличии от тебя, детей не убивает. Она за тобой придёт уже в своём собственном теле. И подле неё будут её потомок и сильнейшие шаманы всех времён.       Сукуна еле успевает покинуть пещеру до того, как та схлопнулась. Уже там, снаружи, упав в мерзкую растительность, Рёмен увидит двух парней: высокого, четырёхрукого, грузного и грозного; долговязого, холодного, златоглазого и изящного. Они будут смотреть на него как на грязного и мерзкого попрошайку, что посмел дотронутся до подола их одеяний.       И Сукуна потянется к ним, будто те живые, потянется, чтобы коснутся детей своей возлюбленной, но моргнёт — и те растают, как их и не бывало. А где-то вдали столб света ударит в землю, после волна до боли знакомой проклятой энергии обожжёт нервы. — Ох, кажется, моя благодетельница вернулась, — Рёмен вздрогнет, не заметив прямо позади себя мага. — Удачи, Король Проклятий. Надеюсь, ты по ней соскучился.       И исчезнет.