Доверие

      — Гэгэ, ты точно уверен? Если ты не хочешь, мы не будем ничего делать.       Хуа Чэн смотрел на наследного принца с придыханием и некоторой тревогой. Его выдавали ресницы, что едва заметно подрагивали, оставляя на щеке причудливые тени, и пальцы обеих рук, напряженно переплетенные между собой.       Волнение Се Ляня было куда более ощутимым: его лицо залилось краской, на висках выступили капли пота, дыхание сбилось. Однако он был намерен осуществить задуманное, ведь желание было куда сильнее любых тревог и опасений. В конце концов, однажды это должно было случиться, и они оба будто бы всегда знали это.       — Саньлан, я., — Се Лянь медленно выдохнул, собираясь с мыслями, — я уверен, и я хочу, но… Главное, чтобы ты тоже этого хотел, если ты не…       — Ваше высочество, для меня честь исполнить любое ваше желание, — ненавязчиво перебил Хуа Чэн.       Се Лянь же отрицательно помотал головой. Нет, он не отказывался от задуманного, ему лишь нужно было убедиться, что желание обоюдно.       — Я хочу, — прошептал Хуа Чэн, наклонившись к уху Се Ляня настолько близко, что губы, влажные от множества поцелуев, уже случившихся за этот вечер, трепетно коснулись мочки.       Се Лянь ощутил, как щеки багровеют еще сильнее, а внутри зарождается нечто обжигающее и будоражащее. Он знал, что Хуа Чэн искренен настолько, насколько возможно, и все же был слегка неуверен. Нервничал.       — Я тоже хочу, но боюсь, я сделаю что-то не так, — признался он.       Нежный поцелуй в губы, что подарил ему Хуа Чэн, был призван развеять любые сомнения. Прикосновение губ к губам отражало его доверие. Доверие, в котором Се Лянь и так ни капли не сомневался, но…       — Ладно, — вздохнул принц, когда поцелуй естественным образом прервался, — давай. Только, Саньлан, если что-то будет не так, скажи мне.       — Все будет так, — с уверенностью возразил Хуа Чэн.       — Скажи, — потребовал Се Лянь.       — Хорошо, Гэгэ, я обещаю сказать, если что-то будет не так.       Хуа Чэн улыбнулся игриво и малость лукаво. Се Лянь улыбнулся тоже, но его улыбка не несла в себе ничего, кроме благодарности и все той же тревоги.       Принц потянулся к князю демонов за еще одним поцелуем, и после достаточно настойчиво толкнул его в плечо, вынуждая лечь на постель. Черные волосы рассыпались по алой шелковой простыне.       Освещение в их спальне было таким же алым. Цвет любви, цвет страсти.       Одежды на них не было уже давно. Было только жаркое возбуждение, припухшие от долгих поцелуев губы, разгоряченная кожа и желание. Желание осуществить то, к чему они шли уже давно.       Это была идея Хуа Чэна. Се Лянь о таком раньше как-то не думал. Поэтому, впервые услышав о том, что его Саньлан хочет отдаться ему, он опешил. Хуа Чэн тут же поспешил сказать, что сболтнул лишнего и на долгое время позабыл о своем желании, но Се Лянь чувствовал, что желать этого он не перестал. Принц и сам, наверное, хотел. Не столько потому, что его привлекала новизна и разнообразие, сколько потому, что такой шаг обещал возвести доверие между ними на новую ступень. Именно мысль об этом вызывала столь сильный трепет в душе Се Ляня. А Хуа Чэн просто мечтал отдаться своему божеству столько, сколько себя помнил.       Этой ночью они решились. Теперь Хуа Чэн лежал на спине, а Се Лянь покрывал поцелуями его шею и вздымающуюся грудь. Се Ляню было жарко до безумия, его била ощутимая дрожь. Хуа Чэн, в отличии от него, был спокоен, только иногда громко вздыхал и дергался от предвкушения.       Се Лянь целовал долго, долго ласкал тело князя демонов руками, надеясь разжечь в нем огонь. Давно вставший член Хуа Чэна, упирающийся в его бедро, почему-то не казался достаточным аргументом. Лишь когда с приоткрытых влажных губ сорвался не вздох, а настоящий стон, Се Лянь потянулся к сосуду с маслом. Но тот так и оставался в руке принца, пока он, переместившись чуть ниже, покрывал мокрыми поцелуями внутреннюю сторону бедра Хуа Чэна.       Пальцы князя демонов сжали несчастную простынь, которая чуть было не порвалась.       Се Лянь хотел было открыть масло, но не вышло, дрожащие пальцы не слушались.       — Гэгэ, — Хуа Чэн приподнялся на локте и одобрительно улыбнулся, — не нервничай, все хорошо.       Его слова приободрили Се Ляня, но не сказать, что полностью. Не нервничать он не мог. Не тогда, когда ему вверили самое сокровенное. Да, они с Хуа Чэном не раз доверяли друг другу свои жизни, но это другое. Это было нечто слишком личное и сокровенное, самое настоящее таинство.       Хуа Чэн приглашающе развел бедра, чтобы Се Ляню было удобнее, и тогда масло все же поддалось. Принц вдоволь полил им пальцы и наконец прикоснулся. Сердце сперва пропустило удар, а после зашлось в бешеном ритме.       Се Лянь вошел не сразу. Отбросив сосуд с маслом в сторону, он еще какое-то время ласкал член Хуа Чэна свободной рукой. Ощущение, что уже можно, пришло несколькими минутами позже.       Руки принца все так же дрожали, он действовал осторожно, словно тело в его руках было самым хрупким в мире сокровищем. Се Лянь внимательно, но не слишком навязчиво, смотрел на лицо Хуа Чэна, пытаясь разглядеть отголоски дискомфорта, но не увидел ничего, кроме безмерного обожания.       — Ваше высочество, вы прекрасны, — тихо пробормотал Хуа Чэн, подавшись вперед.       Он давал Се Ляню добро на любые действия в свою сторону, а Се Лянь наконец окончательно убедился в том, что князь демонов действительно готов подарить ему всего себя.       Добавив еще немного масла, он начал действовать увереннее. За первым пальцем добавился второй. Пальцы другой руки периодически невесомо оглаживали чувственную головку члена. Единственный зрачок Хуа Чэна расширился от удовольствия, почти затмевая собой темную радужку, взгляд застилала пелена блаженства.       Спустя до неприличия долгое количество времени, что заняла прелюдия, Се Лянь, не выдержав, прошептал:       — Саньлан, я люблю тебя.       Возбуждение ударило в голову и Се Лянь вдруг понял, что еще немного, и он не выдержит.       — Я тебя тоже, — на выдохе произнес Хуа Чэн и, сжав руку принца, потянул его на себя, намекая на то, что уже можно. Можно было всегда.       Момент, когда Се Лянь размазывал масло по собственному члену, стерся из памяти, но вот другой момент, тот, что последовал за ним, остался в ней навсегда. Запомнился яркой вспышкой тысяч огней. И каждый из этих огней стал свидетельством того, насколько сильно Хуа Чэн доверяет Се Ляню, а Се Лянь Хуа Чэну.       Доверие превратилось в тесные объятия. Се Лянь вошел до упора. Кожа к коже. Душа к душе. Их сердца бились вместе, и какая разница, что сердцам демонов биться не положено?       Се Лянь, изнывая от желания, все же опасался спешить. Вернув себе, на миг ускользнувшее сознание, он вспоминал, как Хуа Чэн был с ним нежен, когда они впервые разделили постель друг с другом, и стремился подарить ему точно такую же нежность и заботу. Однако Хуа Чэн, пусть и привык ждать, ждать больше не намеревался. Он дернул бедрами, намекая и одновременно утянул Се Ляня в поцелуй, чтобы тот меньше думал.       Се Лянь и в правду думал излишне много. Думал о том, что он все еще может сделать что-то не то, что как-то навредит или будет недостаточно хорош, чем разочарует своего Саньлана. Но его Саньлан, обычно сдержанный, громко простонал, не стесняясь своего удовольствия, и Се Ляню стало легче. Еще несколько толчков, и мысли начали покидать его голову. Еще один стон, и не осталось ничего, кроме удовольствия.       Мгновение превратилось в вечность, разгоряченные тела сплелись воедино. Если бы наслаждение было морем, то Се Лянь и Хуа Чэн были бы обречены встретить в нем свой конец, захлебнувшись в сладости и тепле. Но, к превеликому счастью, наслаждение было чувством, не способным причинить какой-либо вред. В этом чувстве хотелось тонуть. Благодаря нему хотелось жить, разделяя каждую секунду между собой точно так же, как теперь они делили на двоих блаженство и рваные вздохи.       Они не хотели, чтобы это заканчивалось.       Се Лянь больше не ощущал, что он — это он, растворившись в Хуа Чэне, он не думал ни о чем, лишь снова видел звезды перед глазами, которые, впрочем, затмевали прекрасное лицо князя демонов.       У Хуа Чэна же не имелось никаких ассоциаций, он просто был счастлив и все. Счастлив потому, что теперь действительно отдал Се Ляню все, что только у него было.       Завершилось блаженство стоном, особенно трепетными прикосновениями и таким же трепетным поцелуем. Се Лянь, правда, не сразу осознал финальную вспышку удовольствия, куда большее значение для него имел сам факт случившегося. Он помог Хуа Чэну рукой и после, ощутив липкую влажность под пальцами, обессиленно упал на его грудь, так и не покинув его тело.       Им понадобилось время, чтобы отдышаться и прийти в себя.       Первым заговорил Хуа Чэн. Запустив пальцы во влажные спутанные волосы наследного принца, он тихо произнес:       — Ваше высочество, спасибо, это было замечательно.       Се Лянь тоже хотел было поблагодарить его, но вдруг ощутил, как глаза наполнились слезами. Он попытался их прогнать, но несколько горячих капель все равно упало на такую же горячую кожу Хуа Чэна, от чего тот тут же напрягся и встревожился.       — Гэгэ?! Что такое? Я тебя чем-то обидел?       — Нет-нет, — поспешил возразить Се Лянь, сморгнув слезы, — просто…       Просто было слишком много чувств и эмоций. И Хуа Чэн это понял, пусть и не сразу. Оставив на макушке Се Ляня трепетный поцелуй, он принялся гладить его по спине, утешая.       Быстро успокоившись, Се Лянь чуть приподнял голову, заглянул князю демонов в лицо и, тепло улыбнувшись, сказал:       — И тебе спасибо, Саньлан, для меня это правда очень важный шаг.       Хуа Чэн сильнее сжал его в своих объятиях.       Прошло минут пять, может даже десять. Они все так же лежали на смятых простынях, полностью обнаженные, и наслаждались приятным спокойствием, медленно разливающимся по венам. Было так хорошо, но наскучило. Хуа Чэн осторожно, но и азартно одновременно поинтересовался:       — Гэгэ, тебе понравилось?       Признаться честно, Се Лянь не знал, что ответить на этот вопрос. Конечно, ему понравилось! Однако он так до конца и не разобрался, что именно ему понравилось больше: сама близость или все же бескрайнее доверие, лежащее в ее основе.       — Да, — задумавшись, ответил Се Лянь, — и… мне бы хотелось повторить.       Последнюю фразу он произнес быстро, так, чтобы смущение не успело захлестнуть его с головой. Хорошо хоть, что Хуа Чэн не смущался совсем. Он довольно ухмыльнулся и сказал:       — Конечно, Ваше высочество, мы обязательно повторим.       Губы Се Ляня изогнулись в счастливой улыбке, он поцеловал Хуа Чэна куда-то в шею и довольно прикрыл глаза, мысленно переносясь в тот момент, когда обещанное случится. И тут Хуа Чэн, придав своему голосу волнующую и немного дерзкую интонацию, спросил:       — Гэгэ, не хочешь продлить эту незабываемую ночь? Как насчет второго захода?