Мой дорогой Николай

Дорогой мой Николай, Эта ночь станет самой волшебной и последней для нас. Николай и Фёдор кружатся в танце. Всё происходит, как-будто во сне. Они, старые друзья,враги,а может нечто большее. За много времени стало уже всё равно. Паяц вечно огрызался и грозился прикончить Фёдора, на что получал лишь холодный взгляд. Порой они отдалялись, но вскоре, всё всегда всё возвращалось на круги своя. В эту ночь всё изменится раз и навсегда. Шаг, шаг, раз, два, три... Вальс. Прекрасный танец, который знает почти каждый. Музыка в зале не даёт заскучать. Она как-будто бесконечная. Казалось, что они вечно кружатся в танце. В эту прекрасную последнюю ночь. Как же всё так получилось? Неясно. Этот бал с двумя гостями продолжался и продолжался. Ноги уже побаливали, но ни один из них даже не думал останавливаться. Смягченные и уверенные движения возбуждают чувства. Николай сжал руку Достоевского, делая очередной поворот в такт музыке. Раз, два, три, раз, два, три. Фёдор не позволял Гоголю двигаться, как ему заблагорассудится, потому, дернув его за руку, двинулся в другую сторону. — Что, не получилось, Николай? — Привычным тоном спросил Достоевский. Паяц промолчал. Он лишь легонько нахмурил брови и сделал довольно резкий поворот. — Ну-ну, легче, Николай, — Продолжил Фёдор. — Это вальс, спешка тут ни к чему. Всё дольше и дольше. Всё больше движений, всё дольше длится этот мучительный танец. Эта ночь, прекрасная ночь. Сейчас они могут дать волю своим чувствам и эмоциям. Почувствовать себя свободными. Раз, два, три. Уже осточертело. Хочется перейти к главной части бала, о которой думали оба. В эту прекрасную ночь кто-то один умрёт. Никто ни на что уже не надеятся. Оба это прекрасно знают. Танец прерван резким движением. Николай с лезвием в руках уверенно движется вперёд и сжимает руку Фёдора. — Вот как, ты уже решил начать? — Спросил Фёдор. — Что-ж, ты попробуй. Попробуй, не прерывая танец. Раз, два,три, раз, два, три. Уже увереннее, резче. Такая непривычная красноречивость со стороны Достоевского его раззадорила. Паяц всё чаще делал резкие повороты. Неизвестно, что от него ожидать, но «Бес», как-будто зная всё наперёд, продолжал плавно двигаться в такт. — Николай, ах, Николай, какая же прекрасная ночь, — Проговаривал Фёдор. — Не так-ли, Друг мой? Николая редко называли «Друг». Это разыгрывало его, он не отвечал, лишь продолжал пытаться убить партнёра первым. Как же так произошло, что он захотел его смерти? Просто так. Все произошло просто чтобы произойти. — Как погляжу, ты сосредоточен на моей смерти? Неужели, твои чувства ко мне угасли? — Наклонив голову на бок, он улыбнулся. За эти слова его повалили на лопатки и приставили лезвие к горлу. Они будто бы поменялись местами... Фёдора это лишь забавляло, а Николай, хмуря брови, слегка дрожащей рукой держал кинжал над его шеей. — Я разрежу твою гребанную глотку. Может, это наконец заставит тебя замолчать?! — Прокричал Гоголь, сжимая рукоять. — Ах... Как же ты прекрасен, Дорогой мой Николай, — С уже нежной улыбкой сказал «Бес».