Опалённые крылья

Преисподняя. Кольцо Гордыни. 1949 год, 5 апреля. 5 дней до Двора Похоти, бала Гоэтии. Утро в Аду… Утро в самом отдалённом от Бога месте, то было именно тем, что может представить любая душа, услышавшее об этом. В месте, где прекрасные цветы и леса прошлого сменились пустынями и искажёнными частями, месте умершей надежды и счастья, месте, где… - Ты точно не хочешь заняться своей женой, дорогой? – прошептал томный голос Лилит, любимой жены самого Дьявола, бархатные нотки с оттенком хищного обещания заставили Падшего вздрогнуть, щёки покраснеть, а следы давних царапин снова заныть на почти святом теле, ещё не потерявшим свой блеск. - …Кхм, как бы я не хотел, но… Дела! – воскликнул Люцифер, одеваясь у шкафа, стараясь всеми силами не смотреть на свою жену. Тот и так "опаздывал"… Не к чему-то "важному", как сказала бы Лилит, но к первой просьбе его дочери за десятилетия, если не больше! Та попросила его поговорить с Асмодеем и "пригласить" её с тем ослом Виталием или как там его, на какое-то очередное сборище этой Гоэтии. Что знала и Лилит, даже в формулировках её мужа. Ранее, века назад, её бы это не остановило. - Но дорогой… - протянула Лилит, поворачиваясь на кровати, каждым движением стараясь завладеть вниманием Дьявола, чья голова то и дело дергалась в сторону жены, вызывая на идеально прелестном и строгом лице ухмылку. Лилит лежала на роскошной, просто до безобразия огромной, кровати, одетая лишь пеньюар розового цвета, не скрывающий для окружающей комнаты и Люцифера, если бы он вновь обернулся, не единой детали стройного и мягкого тела Королевы Ада. Пеньюар мягко, но в тоже время плотно, обнимал фигуру Королевы, дополнявшимся мехом на концах рукавов, что несколько раздражало Лилит, наравне с концом подола. Этот розовый мех был… "Трендом" или "модой", как называли современный женский стиль одежды Грешники и люди на Земле, если все прочитанные журналы Лилит не врали, но во имя Пламени Преисподней, Лилит тихо ненавидела эту "моду". Мало того, что там постоянно щекотно, она просто не могла найти нужную позицию, чтобы правильно открыть свою фигуру для мужа, да так, чтобы эта жалкая тряпка подчёркивала нужное, а не свисала! Лилит ещё несколько мгновений смотрела на мужа, ожидающее и пылко, готовая при первом намёке начать то, что у них не было уже неделю… Но Люцифер просто оделся в свой обычный наряд, щелчком призвал эту шутливую трость с яблоком на вершине и исчез в багровом "водопаде" энергии, окружившей его фигуру, чуть посматривая на жену. Оставив Лилит одну. Одну, словно дуру, что… Бы просто приказала тому, в свойственной им обоим манере, остаться и тот бы послушал, но… Лилит вздохнула, медленно вставая, позволяя пеньюару свисать с её обнажённого тела, чуть не задевая стенку комнаты своими закрученными рогами. Сам Король оставил её, Королеву Ада, одну в постели… Ту, что едва не виляла бёдрами, словно какая-то распутная дева, пусть она и была Самой Распутной среди тех, но уйти так… Лилит было немного обидно, чисто… как там говорил современный журнал или книга? "Чисто по-женски обидно", вроде бы так называли героини книг подобные ситуации "отвержения". Но Лилит, что позволила этой ненужной розовой тряпке с мехом упасть на пол, оставаясь нагой, медленно подходила к шкафу, занимавшему не так много пространства огромной комнаты, где было всё… Столик с зеркалами для ухода за собой, различные "косметические" штуки, которыми пользуются суккубы, инкубы, гончие, бесы, даже Грешники с Гоэтией… Не то, чтобы Королеве это было хоть сколько-то нужно, ведь Первая Женщина была создана идеальной, с красотой недоступной даже Еве, но даже так… - И что мне надеть? – изрекла Лилит, опуская голову при осмотре великого множества вариантов одежды на день. "Вечный" вопрос, казалось, преследовал её вечность, едва появилась "одежда", ещё одно "изобретение" её быв… Адама. Лилит покачала головой, позволяя этой штуке… Некому амулету, простой золотой "шарик" в золотой "клетке", подаренному на последнее рождество Вильямом, выбрать одежду, той всего-то нужно было "задать параметры", как тот сказал, а на деле просто представить очертания или настроение нужно для сегодняшнего выхода. …Ведь та должна была отправиться погулять с дочерью. Лишь от одной этой мысли на лице Лилит появилась небольшая улыбка, а рука, лениво гуляющая по мягкой груди и стройным бёдрам, остановилась, ведь амулет "остановил" варианты шкафа, позволяя сразу нескольким вариантам на вешалках предстать перед её взором. "Нет. Слишком резко, не подходит для простой прогулки. Нет. Нет… Это вообще открывает всё, откуда это у м… Ах да, тот праздник всех влюблённых…", белые глаза Лилит проходились по различным платьям или одеждам, собранных ею за все века нахождения в "раю". Благодаря подарку друга её дочери, выбор сократился всего на несколько десятков, вместо тысячи на выбор. У неё не было настроения для подобного, не было былого желания пытаться выглядеть как Королева на простой прогулке. …Возможно поэтому она и пришла к примерно одному и тому же стилю в платьях. - …Нет, нет, может быть… Хм… - листала, словно страницу книги, Лилит, проводя изящным пальцем с острым коготком по воздуху шкафа, отчего платья постоянно исчезали куда-то в бездну бездонного шкафа. Но, хвала всем Небесам, женщина всё же нашла несколько вариантов. Взяв несколько комплектов одежды из шкафа, Лилит принялась те мерить перед множеством зеркал, позволяющим вновь увидеть своё рукотворное божье тело с самых разных ракурсов. …А так же вспомнить "случай" с мужем, как раз у этих зеркал, где Лилит сейчас просто мерила платья, наряду к идущем с ними украшениями, головными уборами или комплектами дополнительной одежды, пока её разум… Был занят, ставшими уже привычными за этот век, мыслями. А был ли во всём этом смысл? Что это поменяет? Вот она, Лилит Королева Ада, Первая Женщина, Первая Взбунтовавшаяся, Первая Королева и Женщина Правитель. Та Лилит, что вела Революции, та, что почти смогла изменить эти треклятые Правила и Законы Неба, та, что почти подарила настоящую свободу людям… Все эти потуги и ВСЕГО этого было недостаточно… Сейчас "ломала голову", как говорят современные души, над выбором платья, хотя раньше это делали слуги или сам Люцифер, желавший видеть свою жену в определённых нарядах. Насколько это жалк… Не то, чтобы Лилит позволяла подобное часто, всё же она отстояла Своё по праву и выбор каких-то тряпок, всё же оказавшимися подходящими для её фигуры, делающими её ещё лучше, было просто… Лилит вздохнула, на этот раз более… открыто, даже для самой себя. "Интересно… Адам проходил через подобное?", возникла, в который раз, как отмечает она, предательская мысль в разуме Лилит, смотрящей на своё нагое тело, какое-то очередной багровое платье было откинуто, если не брошено в сторону, оставляя только её. Её, ту, что является просто… Лилит. Не Королевой Ада, стоящей рядом с её Королём, не той, которой подчиняются все легионы Ада, наряду со Смертными Грехами, та, что отстроила своё королевство, каким оно должно было быть… Сейчас, на эту Королеву смотрела "просто Лилит". Нагая и обнажённая, словно и не проходило этих тысячелетий после Падения, словно она снова в Эдеме… Вновь выбирает какой цвет будет у цветка Эдема, который её муж назовёт в её честь. Лилит прикрыла глаза, жестом и волей убирая все багровые тряпки обратно в шкаф, к которому подошла вновь, делая уже привычное. Раз длинное "перелистывание". Два "перелистывание" и… - Пойдёт. – кротко сказала Лилит, едва не хрипя голосом, беря совершенно не похожее на то, что выбрал её амулет, платье. То было тёмное, с белыми кружевами по краям подола и выреза, открывающее стройные ножки. Тёмные каблуки, не те "новые", но "старые", как раз подходящие под стиль этого платья… Под который надевался белый корсет в тёмно-синюю вертикальную полоску, скрывающий массивный бюст королевы, что даже не утрудилась надеть бюстгальтер. Лилит смотрела как натягивается тёмная ткань перчаток, разглаживаются складки, а плечи обхватывает верхняя часть платья. Небольшая возня с кнопками у живота, это платье было таким надоедливым, подметила Лилит, а так же взмах золотого водопада и надеть идущую в комплекте шляпу с острыми "каплями", опадающими вниз, украшенную тёмно-фиолетовым бантом с нагими перьями и тёмными лепестками… Глаза Лилит сменили цвет на золотой, завершая её "маскировку". …Ведь она идёт гулять с Чарли не просто "куда-то", а прямо в Тишину, этот "район", которым руководит "лучший друг" дочери - Вильям. "В конце концов, из-за чего Звёздочка ещё бы проводила там столько времени?", идеальное лицо скривилось в подобии раздражения, пока руки сам наводили последние штрихи в образ, сами поправляли и укладывали волосы, а ресницы уже привычно удлинились, становясь плотнее, вновь создавая этот "хищный" взгляд. Всё было идеально, всё было как надо, всё было… Не так как раньше. Лилит беспокоит эта мысль ещё с рождения её дочери, к которой женщина сейчас направлялась, что всё было… Не тем. Лилит не могла объяснить это, буквально ломая себе голову в попытках понять это странное чувство, постоянно отвлекающее её от нового счастья, возможно единственного настоящего, её дочери… То было странное чувство, постоянно зудящее на краю сознания, будто заноза или надоедливый писк демона с Зависти, если не Жадности, которому Первая Женщина никак не могла дать название. Возможно оно было с ней с рождения дочери. Как насчёт завести ребёнка? Возможно, то преследовало её с конца "Первого Восстания" как обозвали её Революцию на Небе… Взгляд Люцифера, вечно игривого, шуточного, постоянно скрывающий что-то новое за собой, заставляющий вечность гадать и наслаждаться этой игрой… Будто был испуган. Всего на миг. Миг слабости, когда Лилит видела Ужас в глазах мужа. Может быть то, что она испытывала происходило и с Люцифером. *Бум* Лилит недовольно поморщилась, инстинктивно, привычка ещё с Эдема, потёрла место удара об какую-то тумбочку. Даже больше, Лилит заметила, что даже не направлялась в сторону комнаты её дочери. Она просто бесцельно бродила по их неприлично большому особняку. Покачав головой, Лилит тихо ругая мужа, вновь сменила направление, медленным шагом отправляясь в сторону комнаты её дочери, что точно была в там, ведь та и предложила подобную прогулку. …Всего-лишь из-за того, что Лилит "предложила" той подобный вариант как "плату" за то, что та посмела не сказать ей, её матери, что идёт одна к какой-то семье Гоэтии! Лилит замешкалась, едва заметив эту поистине странную деталь во взгляде мужа. Страх, гнев, ужас… Ярость. Всё это в миге и едином взгляде, моменте искренности за вечной маской. Неужели он боялся родительства? Они оба никогда не занимались подобным, она это знала, но не он же является Творцом, что стремиться к большему? Его не пугала перспектива вести их слуг в Революции, так почему…? Люцифер замер, слушая слова Лилит о всех тех мыслях, что и привели ту к этой идее, что… Её ребёнок, её самое лучшее решение буквально за всю историю её проклятой жизни, просто взял и НЕ СКАЗ… Лилит сделала глубокий вдох, прикрывая глаза, но продолжая идти по особняку под стук каблуков, что был единственным звуком на весь тихий особняк. Привычный запах ягод, так любимых Лилит ещё с Эдема, привычный воск, что добавлял некий вечерний аромат, пусть сейчас было ещё утро, всегда бодрил и радовал Королеву. Она была спокойна, она была лучше её мужа в общении с дочерью, она не позволит эмоциям вновь взять её под контроль. Муж согласился, но вновь поселил идею в её душу. На этот раз не радость открытий или Откровение при раскрытии тайны. Люцифер поселил Сомнение и Страх в Лилит. Поступает ли она правильно? Всегда думала Лилит, когда растила Чарли. Она всегда пыталась поступать по своим принципам, всегда старалась дать дочери свободу, которой не было у неё при создании Богом, она не ограничивала, но поддерживала идеи дочери, так, где же она могла ошибиться? Очевидно, во многом. Очень во многом. Кормление, одежда, да даже грёбанное рождение, что не состоялось бы без мужа! Тогда они с мужем стали искать знания о семье, о чём никогда не думали, что будут искать. Обратиться к совету Грешников? Её муж сразу отверг это, ища иное, но Лилит сменила облик, проникая в тогда ещё Город Бога, как тогда назывался Пентаграмм-сити, общаясь с различными Грешниками… Идея была ужасна, ведь, как и говорил её муж, в их место не попадают хорошие родители. Тогда, Лилит обратилась, вновь под соответствующей маскировкой, к демонам. Сначала Гоэтии, лишь чтобы почти сразу отказаться от этого, просто из-за того, что те так же не имели ни малейшего понятия как растить свой вид, не говоря о людских детях. Затем были демона Кругов. Бафометы, гончие, инсекты, подводные и даже бесы. Вот где Лилит нашла хоть что-то достойное, всегда ведя записи радостных матерей о нужных навыках, пока её муж искал книги с Земли… Как же они с мужем смеялись, когда смотрели на то, как культисты реагировали на требование книг по родительству, уходу за ребёнком или банальному "разговору" со связанной женщиной, обычно молодой матерью или пожилой старицей. Они не ведали, что стало с этими людьми позже, но так или иначе они учились. Они научили их дочку ходить, говорить, применять и контролировать силы, научили письму и слову пера, да так, что её текста были откровением для этих Грешников! Отчего Лилит точно могла сказать, что ныне является по истине лучшей матер… - Ма-а-ам, мы же просто идём на прогулку, зачем надевать платье?! – выкрикивала Чарли, пока была за шторкой своей комнаты, той части, где у неё была личная примерочная для всякой одежды Лилит или Люцифер придумывали для той. – И закрой штору, я сама посмотрю, как на мне сидит это платье! – тут же дёрнула Чарли ткань, прикрывая себя, снявшую свои простые одежды эту "футболку" и "шорты". Лилит закатила глаза, позволяя дочери эту небольшую вольность, последнюю вольность. - Звёздочка, что я там не видела? – сказала Лилит, стараясь сохранить как можно более мягкий тон, складывая руки на груди, не ударяясь в привычное раздражение, когда Чарли не слушается её и начинает "вольничать". В последнее время это происходит всё чаще и чаще. – А теперь, прекрати глупить и дай маме посмотреть, как на тебе сидит только что созданное платье. – говорила Лилит, в голосе которой всё же были оттенки нетерпения, ведь та так старалась для её дочери… Которая протяжно вздохнула, едва ли не рыча. В чём смысл этой игры? Почему она вообще настаивает о чём-то своей дочери? Всем плевать на их семью, зачем она всё ещё пытается сохранять эту жалкую иллюзию? - Ма-а-а-ам! – прокричала Чарли, в голосе которой Лилит могла слышать непривычное… Злость? Гнев? Откуда у её Звёздочки такое, с каких пор та начала жаловаться на внимание матери? Снова её дочь дёргает за тайные нити в душе, снова заставляет задумываться и напоминает о всём том, что было в прошлом. Из-за шторы, край которой всё ещё держался Лилит, послышалась громкая возня и тихая ругань, заставляющую Королеву вздохнуть, про себя вспоминая какие-то слова от какой-то матери бесов о том, что детям иногда нужно "время для себя", отчего Лилит давала дочери ещё десять секунд на пример. …Её дочь справилась за пять. - Всё. – сухо сказала Чарли, вздыхая, смотря на свою мать, держа руки принципиально по швам, специально, как давно поняла Лилит, осунувшись, не следуя её учению. Чем выводила из себя Королеву Ада, никогда не показывающую это. Неужели сама Лилит звучала точно так же для Адама и Небес? Лилит дёрнула головой, морщась, чем вызвала взволнованные нотки во взгляде дочери, на что Королева просто отмахнулась. - Не перечь матери, Чарли. – более холодно сказала Лилит, глазом проходясь по фигуре Чарли, оценивая, как сидит платье, созданное "в тематике" её собственного. То было её работой, а не мужа, отчего та сильно волновалась не мешает ли дочери что-либо. И что изменилось с этими словами? Она только сделала хуже, всегда этим оканчивалось. Такой же чёрный подол, с белой линией обводящей его край, без выреза, свисал той чуть ниже колен, одетых в белые чистые чулки, дополняющие небольшие каблучки на платформе. Глаза Лилит на миг вернули привычный белоснежный цвет, пока Королева придирчиво рассматривала мелкие детали, не доступные дочери из-за неопытности и незнания. Белая рубашка, на которой так настаивала Чарли, всё же осталась, подкрепляемая небольшой тёмной курткой, достающей едва ли до живота, но отлично дополняющая платье. Белоснежный платок, завязанный на манер шарфа, опускающегося на грудь, завершал образ… Который не жал, не распадался и не убивал тело Чарли, что было успехом. Хоть в чём-то она может быть уверена. Лилит кивнула дочери, которая ответила вздохом и закатыванием глаз, на что Королева Ада милостиво не обратила внимание. Какой прок в споре и приказе? Просто, чтобы показать, что она всё ещё главная и свободная? - Дорогая, почему бы тебе не выйти раньше и не предупредить хозяина дома о нашем визите? – слабо улыбнулась Лилит, наклоняя голову, заодно поправляя съехавшую шляпу, смотря в зеркало примерочной дочери. Чарли… просто смотрела на свою мать, чуть дольше положенного и нужного для леди королевского дома. …И Чарли не ругали, не делали замечание даже взглядом или жестом. Лилит просто тихо напевала какой-то мотив про себя, будто бы её дочь уже ушла по указанию Лилит. Мягкость, вместо прямоты. Понимание, вместо указа. Жалкое подобие выбора. - …Хорошо, мам. – медленно сказала Чарли, глаза которой метались по комнате, будто бы ожидая опровержения указа матери, но прошёл миг, второй… И Чарли кивнула, Лилит даже не обратила на это внимание, прежде чем медленно выйти из комнаты, под цокот каблучков и шороха платья. Комнату Принцессы Ада заполонила тишина, где даже бережные движения ладоней Королевы не издавали и толики звука. Лилит смотрела на своё отражение. Отражение Королевы Ада. Первой Изменщицы, Первой Королевы, Матери Монстров, Королевы Греха. Это было тем, чего она хотела? Лилит сделала шаг вперёд, приближаясь к зеркалу, всё так же не отрывая от того взгляда. Чего вообще хотела Лилит? Шаг, шум подола платья, оголяющий бедро без нижнего белья, на которое Королева полностью наплевала. Противиться просто ради борьбы, чтобы в итоге ничего не изменив, так ничего и не достигнуть? То, что ранее было для мужа, для того чтобы вывести того на хоть какую-то реакцию, теперь было забыто, Лилит просто могла сделать что-то по прихоти и моменту, ровно так, как и всегда делал её муж. Не планируя, не имея цели, не желая достичь какого-то результата. Просто потому, что Лилит захотела. Просто потому, что она забыла. Просто потому, что она не придавала этому значения. Лилит стояла напротив Королевы Ада, той женщины, что вела Восстания Ада против Неба, той женщины, что пустила Грех в Мироздание и убила несчётное множество людей и потенциально её детей. Так кто всё-таки был глупцом, не видевшим дальше своего носа? Кто был слепцом в золотой клетке? Она или Адам? *Удар* Острые куски разлетаются, стремительно полосуя ладонь. Крепко сжатые пальцы дрожали от напряжения, но стена даже не пошатнулась. Удар, достойный существа её уровня сил оставил всего лишь трещину в стене, всё же вызывая кровавые капли с её порезанной ладони. Лилит прикрыла глаза, резким движением головы окончательно разбивая зеркало в примерочной дочери, смотря на единственные осколки зеркала, оставшиеся на стене, отчаянно сдерживая что-то внутри. В глаза идиотки, что не понимала своего собственноручного заточения. … Пентаграмм-сити, район Тишины. Окраины Тишины, дальние кварталы, один из великого множества тайных переулков. Десяток минут спустя. Вздох. Такое простое, такое наивное и невинное, простой вздох, что пропускается сознанием. Обычный воздух Преисподней был тем, каким его создал Люцифер, таким, каким его "помнил", видел и ощущал сам Аспект Творения, в те далёкие времена, когда даже такого понятия ещё не было, по крайней мере, никто подобное не рассказывал двум единственным людям. Выдох. Медленное дыхание Лилит не осталось незаметным для её дочери Чарли, на чьём лице была эта раздражающая едва заметная улыбка, что что-то колола в душе и разуме Королевы, та просто не могла сформулировать что. Лилит точно не раздражена на реакцию дочери на "земной" воздух, тот, который она давно потеряла и забыла, но откуда-то сразу "вспомнила", едва та переместилась в этот своеобразный район Проклятого Города. Лилит многое восхищало в её муже, но то, что этот воздух был буквально с Земли, либо был едва ли не идентичен, она сумела заметить… Оттого она вновь получила пищу для размышлений по поводу её мужа и его "характера", новой его стороны, открывшегося ей в последнее столетие. - …Неплохо. – намеренно сухо высказалась Лилит, медленно проводя глазами по каменному переулку, что будто был "содран" из прошлых веков, как-то и зачем-то совмещенных с современной архитектурой. Каменная кладка, наряду с какой-то присыпкой делала землю под ногами прочной и устойчивой, каким-то образом меняя звук обуви на более приятный уху, каждый раз, когда туфли или каблуки делали хотя бы шаг. Деревянно-каменные дома и постройки, где дерево самых разных видов, служило скорее "разбавлением палитры", чем было на самом деле необходимо для поддержания конструкций. Глаза Лилит проходились по балкам, перекладинам и ещё чем были те странные части каменных стен, окружающие их, а так же видневшихся дальше, на улице полной утренней жизни. Шатры, палатки, да просто интересно сделанные вывески были видны даже отсюда, куда столь стремительно заглядывала Чарли, что всё же стояла едва ли не вровень с матерью, которая нарочито медленно осматривала окружение, заставляя дочерь то и дело бросать короткий взгляд на высокую женщину. - …Я рада? – слабо улыбнулась Чарли, чей голос был неуверенный, а поза неустойчива. Совершенно не то, чему учила Лилит дочь. Лилит кивнула, беря дочь под локоть, скорее ради того, чтобы занять руки, чем на самом деле задавая какое-то направление. Как же ей было всё равно на эти мелочи… Тем не менее, поза, осанка, даже шаг Лилит был в высшей степени отточенным и лёгким, словно шёлк. Каждое движение несло цель, каждое смещение шеи было отработано и тренировано, чтобы показывать всё необходимое, одним жестом передавать то, о чём даже не подозревают Грешники с демонами, но отлично выучила Лилит. - Веди. – коротко бросила Лилит, голосом незаинтересованным, простым, едва ли не сухим, отчего Чарли поёжилась, сглотнула, кивая… Хороший знак. Лилит не хотела, чтобы Чарли расслаблялась на этой прогулке. То должно было быть некой "платой" ей от дочери, чтобы та "отпустила" Чарли на этот бал Гоэтии. Как бы сказал её муж – "очередной и ненужный", но зачем-то необходимый если не Вильяму, то её Чарли уж точно. Лилит не была против подобного, но не хотела отпускать ту "просто так", в её памяти всё ещё были свежи те слова о причинах её "непоявления" на встрече с семьёй Столаса. …Лилит была недовольна этой выдуманной причиной, даже если это было правдой. Даже, если они с мужем хорошо посмеялись, дивясь насколько их дочь удачно попала в нужную звезду на ночном небе, при выборе слов. Уж точно куда лучше неё в Эдеме. Лилит покачала головой, морщась, отчего уже на неё недовольно посмотрел какой-то Грешник, которого та задела. Похожая на человеческую женщину, с двумя парами багровых глаз, одетая в какие-то тряпки, подобия истинного женского платья, сейчас злобно смотрела на возвышающуюся фигуру Лилит, едва обратившую на это внимание. - Эй, смотри куда прёшь, коза. – буркнула Грешница, убирая длинные волосы назад, в чьём голосе помимо высоких ноток, слышался рык, а из тёмных ладоней едва ли не начали расти когти или кости, если короткий взгляд Лилит чего-то стоил. Лилит просто моргнула, переводя взгляд с дороги на Грешницу, что казалось уже забыла про неё с дочерью, просто собирая упавшие фрукты или что это был за мусор. - Простите, моя мама тут впервые и не знает… - улыбнулась Чарли, чуть шире необходимого, и не держа голос в нужном спектре высоты с эмоциями, отчего ответный взгляд Грешницы был предсказуем для Лилит. Вот та злобно зыркает на них, вот её хмурые брови опускаются ещё сильнее… Очередная неблагодарная душа, в очередной раз решает отречься от простой думы, вновь начиная бессмысленную жестокость… Фигура Лилит продолжала выглядеть расслабленно, одна её ладонь была у локтя Чарли, чуть нажавшей на предплечье дочери, просто, чтобы убрать ту из-под возможного удара, коль Грешница обладает чем-то новым в плане вариации "силы души"… Другая рука Лилит, "висящая" у ног, слегка поднялась, будто бы ложась на бедро, выглядев расслабленно и словно лениво, но коль Грешница вздумает попытаться врезаться в них, то ладонь лишит идиотку головы с большей части тела. Лилит усмехнулась, что сыграло словно приглашение для Грешницы. Женщина издала новый рык, а на лбу Чарли показались первые бусинки пота от волнения. Багровые глаза дочери бродили между Лилит и Грешницей, а с губ так и грозились сорваться какие-то слова… Лилит не раз убеждалась в словах мужа, не раз пыталась сделать тоже, что и он когда-то, но всё шло словно по пьесе. Сейчас Грешница, что пристально смотрела на них двоих поднимет последний фрукт в свою корзину… Вот она сожмёт кулаки, собирая свою ярость и силу, отчего Лилит уже приготовилась бить на опережение… - …Пошли вы нахуй, долбоёбки… - бросила Грешница, чуть скосив взгляд в сторону, с более тихим рыком отворачиваясь и под распахнувшиеся золотые глаза Лилит, развернуться и быстрым шагом начать удаляться от них. Грешница, жившая на "Окраинах", как вроде бы назвала эти места Чарли, просто… ушла? Вот просто взяла и на полной улице душ взяла и не напала на них, не устроила потасовку, не попыталась сделать что-то большее, нежели оскорбить словесно? Рядом послышался облегчённый вздох её дочери, отчего взгляд Лилит упал на ту, просто кивнувшую, сжавшую голову в плечи, словно… извиняющуюся за ту грубую душу, в которую Лилит врезалась по невнимательности? - Прости, мам, в этой части Тишины жильцы всё ещё грубые… - выдохнула Чарли, прикрывая глаза, перед тем как встряхнуть головой, чуть тряся своими золотыми прядями, надевая на лицо широкую улыбку с новым дыханием. – Но мы отвлеклись! Так что, если мы будем избегать ровно того, что только что произошло, то тебе тут понравиться так же, как и мне! – Чарли махнула свободной ладонью куда-то в сторону, едва не задевая проходящего, так же ругнувшегося, Грешника, на что Лилит просто кивнула. – Вон там есть местный рынок, почему бы нам… Лилит вновь кивнула, по правде, слушая дочь лишь в пол уха, всё ещё следя за спиной той Грешницы, которая… просто ушла. Не начала всё то, что знала Лилит до этого, не попыталась отстоять своё жалкое существование и эго, но просто взяла и поступила как нормальный человек с Земли? Да, Лилит не была осведомлена в современной морали людей, но даже она знала, что та стала гораздо мягче и "нежнее", по сравнению с "её веком", но всё же. Почему та не сделала этого, почему именно в этом районе Ада та Грешница… Взгляд Лилит упал на высокую фигуру, а точнее целую группу фигур, пока они с Чарли шли по широкой улице, полной палаток с шатрами, где то и дело велась либо торговля, либо оказывались какие-то услуги. Стоящие словно в отдалении от общей толпы, хотя Лилит казалось, что местные Грешники скорее намеренно избегали тех, те были не живыми душами. Как знала и заметила Лилит, те механические фигуры даже не обладали жизнью, лишь её подобием, так похожие на создания её мужа, только гораздо проще и притворней в своей игре в человека… Высокая, непонятно как стоящая, женская фигура тёмно-синего цвета с драгоценным камнем вместо лица, мехом вокруг шеи и длинной иголкой-рапирой вместо правой руки. Та стояла в окружении четверых золотых и серебряных гигантов, коих было поровну на каждый цвет и "тип", у золотых было какое-то странное подобие стрелкового оружия вместо правой руки, а у серебряных были либо странные большие кулаки, либо те же мечи. Видимо заметив куда обращено внимание матери, Чарли кивнула на тех, едва они прошли мимо. - Ох, это местная "полиция", те, кто следят за порядком и законом в Тишине. – улыбнулась тем Чарли, на что Главная из тех механизмов, кивнула той в ответ, ещё больше удивляя Лилит. - Разве в этом месте Грешники не свободны и вольны делать что хотят? – медленно спросила Лилит, по-новому смотря на проходящих мимо них Грешников, одетых, как теперь поняла Лилит, чуть лучше, чем остальные в Проклятом Городе, тех, которых Королева ещё помнит, по крайней мере. - Всегда так было. – пожала плечами Чарли, говоря беззаботно, будто бы не считая вопрос матери хоть сколько-то важным или нужным. – Зэфир ещё когда начинал тут так установил… Ох, видела бы ты сколько он понаписал правил и законов в свою "Книгу Законов", да та так и называется, касающихся лишь этих Конструктов… - покачала головой Чарли, на что Лилит медленно и рвано кивнула, слабо вертя головой, пытаясь найти больше этих механизмов. …И, как не странно, находила те всё больше и больше. На каждой улице, что проходили Лилит с Чарли, были эти "Конструкты", в разных группах, вариациях, да так, что Королева едва могла понять их принцип и назначение, но те были на всех них, зачастую в отдалении, либо едва ли не в центре толпы, служа странными маяками в нескончаемом потоке Грешников. "…Со слов Чарли, казалось, что в Тишине все души сами собой были как-то "лучше" или "хуже" остальных душ в Кольце, но, чтобы тут было что-то ограничивающее их?", мысль бороздила сознание Лилит удивительно медленно, ту словно ударили по голове, ведь та просто… Была удивлена, что в обители её мужа, обители Свободы и Воли было что-то… Что ограничивало эти свободы и порывы, а души, вместо протеста или бунта… Просто жили дальше? Не устраивали бойню, не кричали, даже не пытались что-то доказать… Лилит была в тихом шоке, отчего её и так небольшой поток вопросов дочери об окружающих их местах окончательно утих. Они шли и шли, Лилит лишь краем сознания отмечала пройденное расстояние, как Грешники почему-то слегка огибали их, или как всё больше незнакомых "Конструктов" появлялось на всё более ухоженных улицах Тишины. Они всё ещё были на "окраине", буквально рядом с неким "барьером", что окружал район, позволяя Лилит с остальными Грешниками наслаждаться настоящим ветром, воздухом и… влагой в воздухе. Всё, казавшиеся незначительным, складывалось в некую атмосферу, некое чувство, что разительно отличало это место от других в Кольце, даже в Аду, если память не подводила Лилит. Единственное, что равнялось, а то и превосходило это место, был "Сад Яблока", та давняя легенда, тот "Рай", что был создан Люцифером на замену Эдема для тоскующей Лилит. Но, почему-то, даже современные творения мужа кажутся недоделанн… - Ай, блять! – воскликнул голос Грешника, какой-то пародией на гончую или жука, чью руку сжимала свободная ладонь Лилит, заставляя трясущуюся конечность полную странной смеси меха и хитина, крошиться, а Грешника… - Отпусти меня, коза, ёб твою за ногу, ты… - с каждым словом Грешника, его тон становился тише и жалобней из-за всё усиливающейся хватки Лилит, даже не повернувшуюся на вора, пока её дочь с волнением и даже опасением переводила взгляд с Грешника на мать. Лилит подавила усмешку, ведь та даже не взяла ничего ценного, даже намёка на кошель или золото не было у неё на поясе или сумке, даже у её дочери, что делало поступок Грешника непонятным, даже абсурдным для Лилит. Грешник откровенно заскулил, стоило хватке Лилит усилиться, а вдалеке зоркий глаз Королевы уловил сразу несколько движений, наряду с Чарли рядом, аккуратно положившей ладонь на её предплечье. - Я-я уверена, что это было просто недоразумение, за которое совершено не нужно лишать кого-то руки, мам! – улыбка Чарли была излишне широкой, а глаза дёргались, словно не находя места под пристальным взглядом Лилит. Со своего роста, едва ли не возвышаясь над большей части толпы, та видела небольшую группу похоже одетых Грешников, товарищи неуча в её руках, самых разных видов, она даже могла разглядеть мелкого беса с одним рогом, на вид самым старым из них, что сейчас активно махал руками, едва ли не переходя на выкрики в своём шепоте, стараясь увести остальных упёртых идиотов, явно узнавая в Лилит если не Королеву, то точно распознавая в Чарли "хорошего друга Тишины", как цензурно обобщила быстрый шепот того беса четырём Грешникам. - Право? Насколько я помню о законе Земли, даже попытка кражи считается проступком не хуже… - протянула Лилит, позволяя слабой улыбке наползти на лицо, заставляя сжавшегося Грешника едва ли не дрожать как осенний лист, а его подобие хвоста опуститься ещё сильнее. Глаза Чарли забегали, дыхание слегка участилась, а Лилит… - Прошу прощения, но позвольте нам, ваше Величество. – мягкий, слегка искаженный женский голос Конструкта, высокой фигуры "Руководителя", как кажется называла тех Чарли, едва они прошли мимо этих созданий. Лилит просто кивнула, едва ли не швыряя Грешника в не менее цепкие и крепкие пальцы Конструкта, только кивнувшей своим лицом из драгоценного камня. Лилит так же подметила, что ту группу, стоящую рядом уже уводили другие механизмы под выкрики, заглушаемые чем-то непонятным, но тем не менее те были заметны для остальных, что… никак не реагировали, скорее даже отходили от процессии, чем хоть как-то вмешивались. Лилит закатила глаза, слушая какие-то слова её дочери, пока они продолжили маршрут по одной Чарли известной дороге и цели. Лилит же было всё равно. То был ступор, лишивший остальных мыслей. То было недоумение, то было непонимание… Что всё же был иной способ добиться желаемого… Лилит дёрнула головой, делая вид, что поправляет шляпу, когда дочь вопросительно подняла бровь, прерывая рассказ о каком-то быте или "ежедневной рутине" этих… Лилит принюхалась. Запах рыбы, запах какого-то мяса, каких-то специй, что разом накинулись на её чувства, буквально застилая всё остальное. Глаза Лилит даже начали слезиться, непроизвольно, будто бы инстинктивно, ведь она всё ещё оставалась человеком, заставляя осмотреться. Вокруг был рынок полный Грешников, бесов, да даже суккубов с инкубами, наряду с немногими другими видами демонов, что словно муравьи наполняли самую большую улицу, до этого виденную в этой части Тишины. Шум тканей, гул голосов, нескончаемо наполняющий окружающую площадь, где едва ли можно было найти пустое место, где не было бы хотя бы одной или пары душ, стоящих рядом. - …так вот, что я хотела тебе показать, мам. – кивнула Чарли, отчего золотые глаза матери медленно, почти что лениво и словно нехотя, упали на неё, заставляя плечи Чарли дёрнуться. – Во-о-он там есть понравившийся мне ресторан, где подают земную свинину, а владелец ведёт дела с Тишиной, так что… Лилит просто кивала, даже не стараясь понять или запомнить слова дочери, доверяя той вести её, пока сама позволяла себе осмотр части района, что всё больше и больше походил на то, что когда-то видела Лилит на Земле… Она была уверена, что, смотря на подобное, у её мужа вспыхивало прошлое, ровно как у неё, пусть и по другой причине. Тот мог это отрицать, мог это называть хоть десятком слов, но на лице Лилит каждый раз появлялась улыбка, когда та описывала, всегда с завышенным почётом и восхищением расписывая то, что рассказывала и "видела" Лилит в Тишине или тому, что показывал Вильям. Люцифер всегда так приятно злился и старался "превзойти жалкого идиота", чем всегда веселил Лилит. …Жаль, что это перестало работать пару лет назад. - Кстати, дорогая, - протянула Лилит, незаинтересованно рассматривая какие-то товары какого-то захолустного магазина, куда они пошли сразу после некоего "ресторана" блюда и вкус еды которого Лилит даже не запомнила. Чарли, от слов матери, напряглась всем телом, до этого едва ли не беззаботно рассматривая какую-то безделушку в виде ракушки. – Напомни ещё раз этой пожилой даме… - растягивала слова Лилит, стуча острым ногтем по стеклу прилавка простой деревянной коморки, где ей приходилось чуть склонять голову, чтобы не ударится об потолок. – А зачем тебе вообще нужен этот бал? Ладони Чарли сжали до этого нежно облапленную ракушку, в миг превращая ту в труху под возмущенный оклик продавца, какого-то беса, что имел смелость смотреть на них двоих с яростью и злостью, пусть и не с готовностью к драке. - А… - спина Чарли выпрямилась, а её дочь резко развернулась к ней, пряча остатки товара за спиной, словно извиняясь со всё той же широкой улыбкой. – Нас пригласила семья Коррино, вернее её глава Шаддам, хотя тоже самое предлагала и семья Атрейдес. – тихо сказала Чарли, ровно так же, как и мать, не обращая внимание на кричащего беса, что зачем-то начал махать руками. Лилит медленно подняла одну бровь, отчего Чарли отвела взгляд, потирая шею. – А согласились мы… то есть я, потому что… - щёки Чарли покраснели, а взгляд начал бегать между ней и странно затихшим бесом, на что Королева закатила глаза. Лилит не нужно было иных слов, ибо и так прекрасно знала основную причину посещения этого района Проклятого Города, резко участившегося после "того самого" рождества в их доме, куда впервые был приглашён называемый Тишиной. Лилит просто махнула рукой, разворачиваясь, чтобы уйти, так же беря дочь за руку, более не уделяя бесу хоть сколько-то внимания, прежде чем… - Прошу прощения, Королева. – кивнул золотой Громила из металла, смотря своей странной маской-лицом на Лилит и Чарли, отчего-то опустившая плечи, едва та дёрнула ладонью, в которой всё ещё были остатки ракушки. Принцесса резко обернулась на хмурого беса, уже собираясь сделать ещё одну глупость, благо Лилит вновь остановила ту, держа за руку. – Но вам необходимо пройти с нами по Разделу три, подпункту семь о "порче имущества Жильца". – механическая ладонь Громилы из золото вытянулась в сторону выхода, а фигура кратко поклонилась, отходя, позволяя Лилит увидеть дюжину похожих громил золотого или серебряного цвета, но вместо высокой машины, там было гигантское подобие рыцаря с зелёным широким клеймором и постоянным мхом заместо меха. Лилит тихо посмеялась, кивая, прекрасно зная, что слуги Вильяма не позволят ей, Королеве и матери его друга просто взять… Час спустя, ближе к центру, отдел "Полиции Тишины". - …тогда, коль это было ваше первое подобное нарушение, а так же учитывая статус вашей спутницы как Жителя и Принцессы, то Суд выносит вам лишь "Штраф" в размере полторы тысячи евро и сорока долларов. – кивнула какая-то Шлюха-суккуб, одетая в какую-то пародию на одежду представителей закона на Земле. Золотые широко распахнутые глаза пристально сверлили суккубу, даже когда та "объяснялась", но эта мразь даже не повела бровью, зачитывая "приговор" от высокого беловолосого мужчины в странной оплавленной броне-одежде. - Большое вам спасибо, мы оплатим чуть позже, когда закончим прогулку. – улыбнулась Чарли, кланяясь этим… ЭТИМ?! Лилит была в бешенстве. Лилит была в ярости, всё ещё сохраняя ледяную маску, всё ещё держа идеальную осанку и стать, но внутри… Даже этот Король Королей так не выводил из себя. Даже Люцифер в их худших ссорах не злил Лилит таким образом. Лилит медленно кивнула, позволяя своей дочери вывести её из проклятого здания, куда их увели "Конструкты", чтобы "взять показания", как выразилась та шлёндра, а затем их повели на "суд Суда", где, чтоб его, их обвинили в…! Лилит медленно выдохнула, прикрывая глаза, пока Чарли вела их куда-то дальше. Никто из них не начал разговор о недавнем, никто из них не хотел сейчас говорить, каждая по своей причине, Лилит это понимала, но… С другой стороны, разве не этого она когда-то добивалась? Эта мысль заставила Лилит замереть, смотря куда-то в даль на высокий шпиль, отчего её дочь едва ли не упала, держась за её предплечье. Лилит позволила мысли сформироваться, позволила той смягчить её гнев, а воспоминания о былом окончательно восстановили прежнее равновесие, позволяя, под смешные и тихие натужные пыхтения дочери, начать шагать дальше, осматривая округу. - Ма-а-ам, ты опять?! – восклицание Чарли было благородно проигнорировано лёгкой улыбкой и едва заметным кивком, вызвавшим лишь протяжённый вздох и стон, ещё больше разбивающий прежнее настроение и возвращая всё в норму. - Оплата будет на тебе как на провинившейся. – кивнула Лилит голосом утверждая, чем "прося", давя нужной интонацией, на что Лилит, с тихой радостью, смотрела как её дочь, вместо привычного краткого кивка или согласия, просто… закатила глаза, что-то шепча под нос. Чарли и правда понемногу росла над собой… Теперь уже не так сильно приклоняется перед матерью. Уголки губ Лилит приподнялись, а глаза бороздили окружающую их… улицу. А то было достойным внимания Лилит. Широкие и объёмные по своей архитектуре, выполненные из белого камня или плитки самой разной обработки, что, всё же, не нёс естественный для подобного запах, скорее наоборот. Окружающие деревья, странно гармонично, заполонившие едва ли не все доступные места для растений, цвели, а мягкий ветер разносил запах листвы и чего-то на вроде яблок, груш или даже арбузов вместе взятых. Глаза Лилит принялись искать источник, но обширная улица была удивительно пуста и тиха. Высокие здания, едва ли не соборы, выполненные будто бы сразу в двух стилях: греческой цивилизации и какой-нибудь книги сказок, где столбы смешивались с широкими закруглёнными арками, полными золотого света, озаряющую утреннюю улицу необычным теплом, охватывающим и круглые крыши, что так же делились на самые разные формы, всё же придерживающие одной мягкой белой-синей палитры, едва ли не смешиваясь с голубым небом над ними. Витражи, высокие окна, да даже простые ткани вместо тех и то всё удивительно гармонично вписывалось, сплеталось и перемешивалось, создавая необычную для Лилит картину, где было одновременно несколько "больших улиц", на вроде той, где была она с дочерью, что "делилась" на множество различных коридоров или закоулков, являющимися полноценными улицами и ответвлениями, где были видны пороги домов с дверьми из различных сортов дерева, никогда из металлов. - …только утро, все либо на работе, либо по домам. – говорила Чарли, указывая пальцем на самые разные части площади. Лилит смогла уловить лишь часть слов дочери, едва заметно дёргая плечами, как только поймала себя на повторной невнимательности, кивая Чарли, одновременно подавляя удивление. - Грешники работают в этом месте? – тихо проговорила Лилит, почему-то завороженная странно приятной тишиной места, не желающая повышать голос в привычной ей манере при распрос… разговорах с дочерью, что только кивнула, улыбаясь. - Я сама была удивлена не меньше, но каждый Грешник-жилец, что "поселился" в центре или округе, может спокойно получать валюту за участие в жизни и работе Тишины! – распахнула рука Чарли, кружась на одном месте, отчего Лилит была вынуждена её придерживать. – А уж если вспомнить… Лилит просто кивала на слова дочери, даже не утруждаясь запомнить хоть что-то из сказанного. Всё равно это скоро исчез… - Ой, привет Минерва! – Чарли прервалась, махая кому-то, что тут же привлекло внимание Лилит, что в миг нашла взглядом обозначенную… Грешницу, которая делала глубокую затяжку из сигары. Та была… лисой или подобием гончей? Одетая в багровую рубашку, тёмную жилетку и непозволительно короткую юбку с, в тон к рубашке, красными рисунками и линиями на конце подола, заодно проходясь по воротнику этого "пиджака" для женщины с идеально-искусственной фигурой "песочных часов", где Лилит точно не могла выделить расположение привычных любой оболочке органов для жизни. В тёмных ладонях, которые могли быть либо кожей лисы с серым мехом и тёмными "волосами", была длинная сигара, источающая розовый дым, пока опустившая накрашенные багровым веки, резко не подняла, тёмные с плавно переходящими в красный, уши, едва та услышала Принцессу. - Ох, ваше Величество… - быстро и резко проговорила Минерва, едва ли не срываясь с бег, судя по положению ног, с громким треском ломая сигару, дрожащими руками сжимая ту, что ещё и загорелось тёмно-багровым пламенем. – Как же приятно вас видеть… хотя и не так желательно… - посмеялась под конец Минерва, шёпотом проговаривая последнюю часть, которую Лилит прекрасно услышала, в отличии от её дочери, шедшую к той, тянув и Лилит. - Мы ТАК давно не виделись, и я так много хочу спросить у тебя, Минерва! – выдохнула Чарли, ложа ладони на плечи Грешницы, что была выше Принцессы на добрые полторы головы. – Ты так и не ответила в письме как ты применяла всё то, что мы с Зэфиром тебе прислали, а так же не отписалась о самочувствии и еженедельных походах в Церковь… Минерва, эта лисица-Грешник, посмотрела на Лилит с явной опаской, но и с… готовностью защищать Чарли от Лилит. Лилит с тихим смешком смотрела как Грешница, нехотя отвечая на вопросы Чарли, как едва ли не посылала её дочь куда подальше… Незаметно для той, встала между Лилит и её дочерью, пусть и кивая, и вяло улыбаясь Чарли, но уже приняв позу для атаки. На лице Лилит появилась улыбка, заставившую Матильду поёжиться, но не отступить. - А кто с тобой, вашеличество? – тихо спросила Матильда, наклоняясь к Чарли, пока Лилит склонила голову в бок, ложа одну ладонь на бедро, а второй играясь с подолом. - …а так же, мы бы хотели, чтобы при следующем посещении Преподобной ты… А? – моргнула Чарли, в привычной для Лилит манере, дергая головой, пряча небольшое покраснение щёк. – Это моя мама, Минерва, та попросила показать ей место моей работы, так что… Улыбка Лилит усилилась, когда та увидела, как Грешница расслабляется, едва заметно выдыхая, но не спуская настороженный взор с высокой женщины. Чтобы Грешник и решил защитить? Чтобы тот не просто огрызался и ругался, но и делал то, о чём говорил? Лилит не слушала огрызания этой лисы, не слушала причины почему та "не бросила, хотя обещала" пристрастие к этим сигаретам из Похоти. Нет, Лилит наслаждалась тем, что её дочь, её Звёздочка меняла эту тварь, что была перед ними, утягивая в прогулку по площади. К смеху Лилит, Чарли даже не поинтересовалась делами Минервы, даже не спросила "а не занята та", просто ведя ту рядом с ними, ставя между Лилит и собой, буквально давя своим энтузиазмом и показательным "профессионализмом", будто бы Лилит не поняла открывшуюся картину, что… Вдохновляла. Лилит было всё равно кем и чем была Грешница, было плевать на то как Чарли обманула или перехитрила ту, как-то заставив делать то, что та давно планировала… Важно было то, что у неё что-то выходило. Ведь её Звёздочка не произносила лишние речи полные гнёта или возвышенного, по крайней мере не при Лилит, не пыталась взять и переписать душу Грешницы, ведь тот не следовал установленному Закону и не обратился к ей по любому чиху, ведь "так надо"… Главное, что её Чарли даже не пела, просто словами делая то, на что ушла вся "карьера на сцене" у Лилит. Тихо смеясь, Лилит вместе с Чарли и этой лисой, шли дальше по тихим и пустым улицам, ухоженным и чистым, без единой грязи или мусора, как было в прошлой части района. Они будто бы попали в другой город, так всё отличалось. Лилит не сколько наслаждалась окружающим воздухом, не сколько радовалась чистоте и порядке, которых она не видела со времён эпохи Рима… Лилит была рада, что прежние мысли и переживания будто бы испарились, а в душе поселилось то, что не было с Королевой, казалось, с самого рождения Чарли… Решимость. Непонятная, странная, да просто глупая, но побуждающая делать что-то. Та почти истлевшая искра, которая заставляла Лилит вести Революции, которая заставляла учиться преобразовывать голос в Песнь, завораживая души и разумы… Лилит хотелось… хотелось…! Интересно, испытывает ли тоже самое её муж, смотря на это? Лилит моргнула, а её разум обнаружил, что она вновь наедине с Чарли, так же молчавшей, ныне ведущей её куда-то по… песку? Лилит нахмурилась, смотря на окружающее их пространство, что излишне резко сменило время суток. Королева точно знала время и сейчас не было звёздной ночи. …Точно не на каком-то пляже, не на краю бесконечно прекрасного и "светящегося" моря, волны которой омывали почему-то босые ноги Лилит, подол платья которой развивался на ветру. Чарли ничего не говорила, просто бросила короткий взгляд на неё, мягко улыбаясь ей, на что Лилит ответила тем же, пусть и не до конца понимая, как они тут оказались и что она вообще сказала своей дочери, чтобы они были тут. …Тем не менее, Лилит вернула взгляд на море... и такие прекрасные, но главное почти настоящие звёзды. Звёздное небо, неправильное и неуместное, но такое нужное, сейчас было полно каких-то точек, разлившейся, словно цветное молоко или вода, звёздной энергии, а на вершине то и дело пролетали кометы… Лилит было интересно… Что бы сказал её муж, увидь он Лилит сейчас в таком месте, рядом с дочерью? Конечно же, она ощущала Его внимание, уже вернувшегося со своих "дел". На лице Лилит появилась едва заметная улыбка, а глаза почти закрылись, пока её тело наслаждалась морским ветром с приятным шумом моря. …Стал бы он злиться, а может бы присоединился? Может быть он бы как-то "улучшил" звёзды и небо, да так, что у Лилит с Чарли точно бы перехватило дыхание? Может быть, он бы устроил очередное представление, может быть, перевёл всё в шутку, а если бы он молча подошёл и разделил бы с ней этот миг… Сердце Лилит пропустило удар, но быстро вернулось из этой иллюзии, ещё больше путая мысли. Ничего из этого Он бы не сделал и не сделает, ведь его нет рядом. Уже которую часть века… Он – заперся в своей мастерской, она – ушедшая в свой сад… То казалось вечностью, берущую начало, как теперь понимала Лилит, в одной конкретной точке. Причине, которую никто из них не смеет называть таковой, тем, что заставило их брос… Заставило обоих правителей Ада сделать то, что те не пытались сделать со времён начала их "заключения". Думать. Над их пройденным путём, над их идеалами, над всем тем, что привело их к моменту "заведения ребёнка", хотя каждый клялся не следовать идеалам и заветам Бога. В тот момент, спустя жалкие часы после болезненного и пламенного Падения… Обещание, что зажгло в душе каждого надежду и силу, то, что было с ними последующие века. "Мы выстроим свой путь, не тот, что завещал нам Бог, не то предписанное, но Своё и только Наше" – было их словами друг другу, произнесёнными как Клятва. Лилит высвободила свою ладонь из мягкой ладошки Чарли, её дочь лишь понимающее кивнула, смотря как Лилит делает шаг к морю, неотрывно смотря вдаль. Лилит не хотела быть ограниченной, не хотела быть пешкой в игре Бога или Неба. Она хотела Свободы. Права выбирать свой Путь, не тот, что был придуман и приготовлен для неё, а лишь то, чего она сама захочет. Адам не понимал, не хотел понимать её. Ту, что хотела выйти за пределы Эдема, пусть там и была бы жалкая пустыня или пустота, в итоге такой не оказавшееся. Лилит хотела знать больше, хотела уметь нечто больше, чем просто выращивать цветы или "заботиться" о скоте. Она хотела всё то, что в итоге дал её Люцифер. И она была готова стоять за этими выкованными идеалами её духи, даже если сам Бог выжигал бы её в Пламени Творения. Лилит была простой душой. Тогда, на заре Творения, она просто хотела того, чего никогда не требовал Адам и не давали ангелы с Богом. Ответов. Она вырвалась из оков, вырвалась из жалкой иллюзии Покоя, чтобы построить свой собственный "Рай". Она не забыла Адама, но была оскорблена тем, что тот уже нашёл ей замену, что тот посмел назвать ту Королевой, ту жалкую пародию, что вечно липла к тому, слушая каждое слово. Лилит не жалела, что дала Еве истину, настоящую Свободу Воли, открыв ей Познание… Но горевала об участи, в которой та оказалась. Лилит смахнула слезинку, подавляя резкий вздох… Благо морской ветер заглушал то для её дочери. Лилит хотела Свободы и была готова за неё бороться. Год, век… То было её Неповиновением, её актом не соглашения и отстаивания Права на перемены… Её Революцией. …Но, когда погибли души, она впервые дрогнула. Когда Адам кричал на неё, когда Михаил со слезами заносил клинок, когда Уриил непонимающее лицезрел её новый облик, наряду с её "детьми"… Когда первенец Адама смотрел на неё с истинной ненавистью, пусть тот и сам был в изгнании. Но это же было мелочью и слабость, так ведь? Миг колебания не мог сломить Королеву. Сказала эти слова себе тогда Лилит и повторяла впредь. Век за веком, Революцией за Революцией, попыткой изменить души, после называемые Обречёнными или Грешниками... Поражением за поражением. Твёрдость убеждений Лилит подкосилась. "Поставленные задачи не выполнялись", все сроки и обещания выгорали, а мечты заливались кровью и ангельским ихором. С каждым Восстанием, запал Лилит тух, а воля к "быстрой" победе гасла. Слова её мужа казались пустыми. Тот и сам имел схожие мысли, просто пытался обманывать и себя, и её. С всплеском воды, высокая фигура опустилась, присаживаясь на мягкий и чистый песок, совершенно наплевав на испачкавшееся платье и удивлённый, едва ли не ошарашенный взгляд дочери. Лилит упала в холодную воду, позволяя золотым волосами плыть, а голосу Чарли исказиться. Было ли желание Лилит завести ребёнка актом отчаяние? Может смирения или та просто не могла найти выхода? Лилит и сама уже не знала. Её желание Свободы принесло лишь Смерть и Грех в мир, который она просто хотела познать и понять. Вся её душа, требующая следования собственному пути… Оказалась в Гиене, месте, где она была до сих пор, не способная выйти за её пределы, навечно прикованная к этому месту Приговором и самим Богом. Все её песни, все её слова подданым, все её военные походы… Обернулись ничем. Лилит, та, что хотела обрести крылья и вырваться из клетки… Сама же и создала для себя оковы. Было ли рождение Чарли попыткой слома этих оков? Тех самых, что Лилит навесила сама на себя? Тех самых, что душили её, что сжимали её душу и разъедали изнутри? Та, что больше всего на свете желала Свободы… оказалась запертой в клетке своих амбиций, желаний и гордыне, уверовав, что она сможет что-то изменить, что, как та считала, было неправильным… Её дочь, спустя несколько ударов сердца села рядом с матерью, опуская ладонь в ладонь Лилит, что сразу же сжала пальцы дочери в свои. "…Люцифер… Настигают ли тебя эти же мысли? Пытают ли они твою душу, отдаляя нас?", пронеслось в душе Лилит, смотрящей на звёздное небо, пока шум водной глади полнил ушные раковины её тела. Лилит давно пытается узнать это. Буквально с самого момента, когда она увидела трещину в вечном представлении её мужа. Её способ? Задевать тонкие струны, о существовании которых знала лишь она и только она. Будто бы небрежное аккуратное слово, отчего её муж вновь наполняется почти исчезнувшим запалом и создаёт ей Сад, отдельный от их дома, чтобы Лилит могла уединиться, впервые за их историю, желая быть сама с собой. Жест и провокация заставляют Люцифера возгореться страстью, что едва ли не покинула того сразу после рождения Чарли. Лилит как могла пыталась взбодрить мужа, что удивительно глубоко ушёл в себя, вновь начиная напоминать себя-тогдашнего, что был Инструментом в Эдеме. Вновь напоминая Лилит о том, что тот не был человеком. Целая неделя интриги стоила Лилит многого, но она заставила Люцифера начать уделять внимание ей с маленькой Чарли, возвращая того к обучению и воспитанию, даже если у него не получалось так же, как у неё… Той, что была создана как Мать. …А потом ничего не работало. Слова, что до этого вызывали Энтузиазм, стали не более чем частью музыки его скрипки. Жесты и томный шёпот обратились в рутину, а Лилит быстро надоело и измотало тратить недели ради того, чтобы вытащить Люцифера из мастерской хотя бы на пару часов для прогулки с дочерью. Тот, словно вторя своей Королеве, ушёл в глубокие думы, где былая страсть и влюблённость изменилась, а его Искра, его Аспект… Оставил лишь жалкие резиновые утки как Пик Творения. Поэтому Лилит согласилась на глупую прогулку по Тишине с Чарли, не наказав или запретив дочери то, о чём та просила разрешения, как бы обычно сделала, те давние полтора века назад. Она хотела вновь увидеть мужа, что стал лишь собственной тенью. Хотела вновь задеть струны его души, хотела вновь увидеть того живым. Она видела, как тот смотрел на неё, возвращающейся после "прогулки" с Вильямом. Помнила все вопросы и требования, спрятанные под вежливым разговором, длящимся несколько часов… Благо Чарли была в гостях у объекта их обсуждения. Лилит помнила первую реакцию Люцифера на Падшего Ангела. Помнила, как тот иногда отлучался на "прогулку", хотя до этого того едва ли не всеми Грехами вытаскивали из мастерской. Она навсегда запомнила тот цепкий взгляд, который всегда был у мужа, стоило им прогуляться по Проклятому Городу, который тот, не смотря на все слова и показную неприязнь, немного, но восстанавливал или улучшал. Она знала о "визитах" Люцифера к Вильяму, знала о том, что в те редкие мгновения, тот бросает своих грёбанных резиновых уток, чтобы вновь начать Творить, чтобы вновь сделать то, за что Лилит полюбила эту душу… И если для того, чтобы вновь вернуть её любимого мужа, ей нужно будет дёргать за то немногое, что всё ещё делает Люцифера собой… За то немногое, что у него осталось как Греха Гордыни и Аспекта Творения… То Лилит уже раздумывает как обернуть предложение пожить в Особняке Тишины пару месяцев, когда она встретиться с Вильямом. Ведь, в конце концов для того, чтобы её небольшой план сработал, она должна всей душой поверить в то, что это место лучше всего того, что создал её муж... - Знаешь, милая… - подала голос Лилит, что едва ли не тонул в шуме берега у моря, но Чарли так или иначе кивнула, сжимая ладонь матери сильнее. Лилит продолжала смотреть на ночное небо, а дальнейшие слова заставили Чарли недоумённо наклонить голову. – А как ты смотришь на то, чтобы я помогла тебе в твоём деле? – на лице Лилит была улыбка, той даже не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть, как засияли багровые глаза Чарли. – В конце концов, у твоего отца не так много свободного времени, а у меня как раз появилось несколько свободных дней… Не правда ли, дорогой? … Несколько часов ранее, Особняк Тишины. …а потому, коль Ваше Величество так пожелает, наша Сакральная Семья Омниус с радостью пошлёт вам новые подобные яства и подношения, коль желаете вы усладить свой ум, свой голод, как и Похоть, коль вы вздумаете разделить те с Вашим консортом, Ваше Величество. Сим, смею надеяться, что вы насладились подношением Сакральной Семьи Омниус, Ветви Короля Гоэтии Паймона, Воплощения Магии, Короля Знания. С превеликим уважением и почётом, глава семьи Редифлагурис. Глаза Вильяма поднялись с идеально выверенных строчек, полных странных чернил, что были скорее пародией на самую популярную жидкость для письма в его годы, дорогую и преступно быстро заканчивающуюся. Нет, как только Вильям начал изучать магию в его жизнь на Земле, то он заменил ту на аналог, что он смог "раздобыть" или "создать" легально и через ритуалы преобразования, но то, что было использовано для этого письма от Лорда Гоэтии… "Больше похоже на некий аналог, если не полную замену с помощью собственных сил, коль "отпечаток" этих сил схож с тем, что исходило от Столаса или Стеллы…", глаза Вильяма внимательно проходились по курсивным строкам и "шрифту", как бы назвали подобный стиль написания где-то в Шпиле Верховного Серафима, что вероятно были созданы тем, кто и писал письмо. …А значит, тот либо антропоморфный осьминог-демон, либо как-то схож с семьёй Элдрич, являясь кем-то вроде обитателя глубин или моря. В обоих случаях, воображение Вильяма приносило лишь новую порцию отвращения и неприязни к демоническому виду, который иной раз мог вызывать Ужас или что-то более древнее, и животное в глубине его человеческой души. И Вильям был в тихом ужасе от того насколько много писем пришло Чарли, едва они вернулись с одного утра в гостях у семьи Хранителя Звёзд. Десяток, если не добрая полусотня писем с простыми "поздравлениями", описывающих то, что Принцесса "взялась за ум", начав "собственно править и знакомиться с поддаными"… Вильям честно хотел бы, чтобы Чарли таки не прервала тот миг со Стеллой, может быть он смог отсрочить момент с распространением информации в Гоэтии на пару дней позже, может даже недель. …А ведь были ещё письма, благо их было около десятка, с "подарками", что лежали в дальнем углу кабинета. - …Во имя всего разумного, ещё это… - вздохнул Вильям, едва ли не бросая голову удариться об стол своего кабинета. Тот всего-то, едва закончивший разбирать письма Чарли за неё, пока та гуляет с матерью, таки решил перейти к уже своей работе. …Которой оказалось всё так же много, если не больше обычного. Ведь Вильям "гений". Решил завести "ручного Повелителя", ту, которой он мог доверять в разрешении различных вопросов или предупреждении об какой-либо активности… И та, будучи разумной и образованной женщиной своего времени, идущего после "его"… Была рациональна, строга и деликатна. Поэтому, у него на столе была лишь одна пачка документов, сорок три листа простых отчётностей и три папки с деталями по её делам и планам. Всё для подготовки к началу работы, где Кармила и Вильям только-только начали обмениваться бумагой, чтобы просто понять состояние "предприятия" первой. Вильям "щёлкал" подобное за жалкие десятки минут, коль он бы использовал его любимое Плетение, ту Песнь, что казалось теперь является его неотъемлемой частью… Проклятье, он уже знает детали этого вида Плетения лучше, чем детали его детства или жизни в Раю, чтоб его! Нет, это всегда работает, просто он смотрит на то, что осталось для него. Звук пергамента, что стал появляться в его кабинете всё реже и реже, заменяясь на простую бумагу, парящего где-то у потолка, словно река, переходящая в водопад, стал частью "тишины" кабинета Вильяма, без которого тот начинал нервничать или переживать о незаконченных делах. С развитием его навыков и "работы одному", а так же небольшой помощи Конструктов и Репликантов, его Песнь не замолкает. …Но всё же оставляет то "немногое", что Песнью не сделаешь… Вильям испустил протяжный, тяжелый вздох, оседая в кресле, позволяя своим длинным белым волосам спасть ниже, чуть не прижимая те своей спиной, поправляя чуть спавший розовый халат и вытягивая носки в розовых тапочках с игрушечными мордочками кроликов с небольшими ушками. "Надо будет отложить эти проекты по изучению Искажения и дел на Земле, сконцентрировавшись на последних новостях в науке, авось другие люди придумали что-то для более простого расчёта или имитации человеческого сознания…", мысль медленно плыла, пока глаза Вильяма бродили по потолку, который украшался плавным потоком всегда летящего пергамента. …Интересно, когда он сможет полностью избавиться от этой муторной работы? Когда он будет свободен или сможет просто заниматься своим любимым делом, как в Раю? Приятная, лёгкая музыка наполняла офисное помещение, плавно "идущая" за теми, кто наслаждался ею. - Биг сити лайф, - качал головой Адам, напевая мотив и щёлкая пальцами в ритм. – булить бунтарей в кайф, ту-ту-тутуду. Адам напевал уже который час, пока они проходились по делам и поручениям от Верховного Серафима, как и сейчас беря какой-то куплет, пока они втроём шли по длинному коридору, соединяющему два высоких шпиля Третьего Круга, сделанному полностью из стекла. - Сэр, мы просто проводим ревизию Департамента Земли. – сказала Лют, не моргнув и глазом, смотря прямо, даже не обращая внимание на отмахнувшегося Адама, так и продолжившего напевать какой-то из мотивов. Хотя бы это не было тем "роком", как думала… Вильям резко качнул головой, морщась, потирая виски. Опять эти "видения", которые могут или не могут оказаться воспоминаниями или просто "галлюцинациями", как их окрестил Вильям, его разума, что каждый раз вызывают слабую, едва заметную, боль в висках, что не так неприятна сама по себе, но коль эти видения учащаются… "И ведь те не проверить, чтоб их… Не могу же я дёргать Эмили на каждый раз, когда мой разум содрогнётся от ударов Ада…", выдохнул Вильям, ощущая как боль всё же отступает под влиянием Плетений, исцеляющим разум оболочки, заодно "латая" то немногое в его душе, что подвластно неопытным и неумелым рукам Вильяма. И, под принудительную команду для потоков мыслей, ныне остановленных, чтобы дать сознанию передышку, Вильям приступил к работе… Как раз после жестов руками, после того как в разуме прозвенели нужные формулы, что всё больше ощущались словно песня, только тогда Вильям позволил себе расслабить плечи, массируя шею, пока его взгляд начал бегать по подлетающим к его лицу бумагам, а разум начал исполнять "мелочные" Плетения для контроля бумаги, что ныне по сложности не отличались от неосознанных движений рук. Репликант Сенатор. Квартальный общий отчёт о системах безопасности, итогах выбранной политики действий для района, результаты проекта "Расширения", квартальный итог по учёту Жильцов. Вильям выдохнул, с помощью щелчка, совмещая два места рядом, это и то, где уже зачарованный чайник только налил горячую жидкость, призывая с помощью Плетения кружку в руку, тут же отпивая маленькими глоточками, наслаждаясь вкусом чёрного чая, пока его глаза проходились по отчёту Стивена. Сухие цифры статистики, краткое и предельно понятное, сжатое до необходимого минимума пояснения, ёмкие формулировки, каждая из которых взята строго из всегда прилагающегося глоссария, где всё лаконично объяснено. Вот, что представляли из себя отчёты Репликанта Сенатора, что не разменивался на различные пустые и ненужные рассуждения, предложения или правки. Только то, что было необходимо, только протокол, только то, что нужно для его ума. На вроде ежеквартальной переписи Грешников, проживающих на территории подконтрольной ему, Повелителю Тишины… И коль верить этой бумаге, то в его распоряжении было около сто пятидесяти тысяч семьсот девяносто трёх Грешников. Двадцать пять тысяч тридцать две души, обитающие в центре и его округе, которые наиболее охотно и без препятствий позволили себя опросить. Остальные души обитали на "Окраинах", как говорило новое слово в глоссарии Сенатора, которых посчитать было сложнее, не помогали даже данные с "заселений", ибо те души "пропадали", убивались или что ещё похуже. Подобные данные были не сколько важные для проектов Вильяма, сколько необходимы для контроля за территорией и пониманию общего "положения" его как Повелителя на "доске игроков" этого места… Ведь, чем больше у Повелителя душ, чем, как считается, у него больше влияния и сил. Что было скорее лишней головной болью, чем чем-то важным для одной души, что просто хотела покоя и обособленности. Тем не менее, быстро утвердив эту и другие подобные документы, глаза Вильяма, под новый глоток горячей жидкости и качанию ног в тапочках с кресла, проходились по остальным отчётам… Об успешном тестировании трёх "расширенных" районов, где Вильям массово применил Фантазм, чтобы попробовать создать стабильную большую территорию на малой земле. Это могло потенциально решить проблему Истреблений или даже Перенаселения, но Вильям не строил больших надежд. То было простым тестом для слабых душ, в месте, где не было колебаний энергий из-за постоянных сражений, то есть среда была стерильна, а не "естественна" для Гордыни. Далее, были системы безопасности, что благодаря данным, полученным от Адама, переданными в книгах и "записках" были на высоте и идеальны, едва ли не автономны, а посему Вильям в рекордные сроки закончил с первым Репликантом, приступил далее… Репликант Старшая Сестра. Обобщающий квартальный отчёт о предприятиях Тишины, квартальный отчёт внешней политики Тишины, отчёт об имеющихся Повелителях в и за пределами Тишины, отчётность об предприятиях Грешников, отчёт о работоспособности населения. Элизабет, его Старшая Сестра, была уже более ярка и насыщенна в своих строчка. Больше деталей, заметно более эмоциональная статистика, где Сестра позволяла себе давать "рекомендации" или "советы" для "упрощения" принятия решений Вильямом. На вроде решений об "отношениях с внешними" Повелителями, Аластора или Зестиала. Сестра предлагала расширить список требований к нынешним договорам на несколько пунктов, что бы включали помощь при нападении на Тишину, либо помощь Жильцам. Вильям утвердил подобное, как должное к рассмотрению, что безусловно будет на самой Сестре. Далее, шли "Меньшие" Повелители, как ныне зовут тех, у кого в подчинении было не больше пару тысяч душ, к кем ранее и принадлежала Кармила Кармайн. Сестра просто давала отчёт о деятельности около ста Повелителей за пределами Тишины, тех, что стоили хотя бы какого-то внимания. …И ведь самое забавное, что не сейчас, ни тогда, пару лет назад, Вильям не видел и упоминания о всё продолжающем летать над Пентаграмм-сити дирижаблем с змеиным Грешником, что лишь заявлял о себе как о Повелителе, на деле не имеющий и души в подчинении. "Надо будет-таки найти этого Грешника, да утолить этот интерес.", кивнул сам себе Вильям, делая отметку-предложение для Сестры, чтобы направила то к Королеве или Сенатору, да выделила пару отрядов Конструктов для поиска, вернее "отлова" дирижабля. Остальные детали по "предприятиям" в Тишине были для Вильяма не более чем простой статистикой и математическими расчётами прибыли с процентами. Благо, что он смог уменьшить нескончаемые виды валют у себя в районе до трёх основных: доллару, евро и неким "адским баксам", что, как понял из отчётов Вильям, были некой заменой "земным" валютам, поставляемым из самой Жадности. Голова Вильяма отдала небольшой, незаметной болью, прежде чем его глаза и чуть уставшая рука, опустившая ручку, стряхивая напряжение в мышцах оболочки, приступили к следующему пункту на повестке дня под звук глотков чая. Репликант Преподобная Матерь. Исповедь об литаниях, списки наиболее активных прихожан, книга с покаяниями, структура духовенства, отчёт за квартал. Матерь… Была наиболее эмоциональна и "несдержана" в глазах Вильяма, пусть тот давно привык к подобному стилю письма от наиболее чувственного Репликанта, что никак не хотела следовать порядку и стандартам. Обширные абзацы, в которые иной раз приходилось вчитываться, ибо мысль могла то и дело потеряться, а небольшие грамматические ошибки давно пропускались сознанием, автоматически заменяясь и исправляясь с помощью крохотной Песни. В конце концов, та работала одна, Вильям позволял той подобное, тем более, Матерь давала наиболее важные данные для Вильяма и Чарли. Имена, иногда даже истинные, что были надёжно защищены по всем протоколам безопасности и передавались самыми последними лично самой Матерью, что приходила к Особняку. Повадки, приметы и просто мировоззрение с краткой биографией Грешников, что на самом деле исповедывались. Те были слегка наивными, глупыми или же просто отчаявшимися, как описывала их Матерь, лишь о двух из двадцати та упоминала в наиболее "положительных" красках. Потенциальные кандидаты для "обработки" Чарли, что ещё не знала о сюрпризе, что приготовил её "парень", что уже сегодня должен ту обрадовать. Пусть, они и не смогут начать работать над этими душами в тот же день, ведь этот клятый "Грандиозный Бал" был совсем скоро, а значит ему с Принцессой нужно присутствовать… Вильям вздохнул, откидываясь в кресле, подписывая остальные документы даже не смотря те, положась на быстрое Плетение для разума, что может и упустило пару деталей, но позволило ему "в миг" закончить работу. "…А ведь есть ещё и Искажённые…", предательски медленная мысль словно ожгла разум Вильяма, вставшего из-за стола. Стоявшая кружка исчезла в синих нитях, сопровождающимся громких хрустом ног Вильяма, его кистей, локтей и разминаемой шеи. Вильям… Вильям всё ещё откладывал прямую работу с Искажёнными, теми бедными душами, что попали под влияние Кары и теперь страдали вдвойне после смерти. Он говорил Чарли, что работает над их лечением, но на деле он даже не пытался рассмотреть и одно дело-случай Грешника. То было… Сложным процессом для Вильяма, для его души с разумом. Не то, чтобы он как-то боялся или испытывал отвращение, не в коем случае! …Просто те были такими странными и омерзительными, что Вильям… Проект "Нить", этап тридцать пять, признан успешным. Требуется эмпирическое тестирование в естественной среде, рекомендуется осуществить то как на Земле, так и в отдалении от Тишины. Падший Архангел качнул головой, выходя в коридор второго этажа, где его встретили приятные глазу простые белые стены, украшенные какими-то нежными серыми рисунками узоров, походящих на единорогов или лозы лишь отчасти. Его потоки сознания, часть его, что неустанно трудиться, продолжало занимать его сознание, принося постоянную усталость, но одновременно с этим, день за днём, песчинкой за песчинкой, позволяя ему осваивать новые знания, что однажды могли бы спасти жизнь. Глаза Вильяма пристально смотрели, как пальцы ладоней складываются в нужный жест, принесённый сознанием, пока его несли ноги в сторону кухни, на первый этаж. Теперь, было самое сложное – представить Эфир, а точнее его часть, называемую им Квинтэссенцией, как нить, как то, что можно сплести, нежели высчитать и получить в результате предсказания. Словно обратить математическую формулу в виде песни, только в более материальном виде и… Вильям с небольшим удивлением наблюдал как его ладонь оплетают синие нити, цветом энергии его души, светло-синие тончайшие нити энергии, что шла будто бы от самого воздуха, "произрастая" из неоткуда… Нет, Вильям будто бы взялся за эти нити, словно… Представил мир под таким углом и тот открыл для него… Нечто, что позволит ещё более тонкие манипуляции с Плетением, что теперь можно по-настоящему называть таковым. Кивая самому себе с небольшой улыбкой, Вильям спускался по ступеням второго этажа, разминая шею и "стряхивая" нити, оставляя то для будущего себя. Новая вспышка разума, новая "рябь" по телу и одна единственная трещинка на теле начинает заживление. Вильям медленно массировал шею, боль в которой преследовала его последние дни, ведь теперь именно там работало его сознание для восстановления оболочки, преобразованию той в сторону его ангельской, лишая оков и недостатков той у Грешника или простого человека. Его белые волосы, что всё ещё вызывали лёгкую улыбку, где теперь было лишь немного серых "выжженых" волосинок, позволяли глядеть в будущее с подобием оптимизма, а ежедневные процедуры позволяли вживую чувствовать преображение, проведённое над нам в "первую смерть". "А вообще… может стоит переодеться?", ленивая мысль казалось Вильяму ненужной, нецелесообразной, да и просто инородной сознанию, где последние дни была лишь работа. Вильям остановился на пол шаге в сторону кухни, спустившись на первый этаж, проходя мимо таких удобных и мягкий диванов, пока его уставший разум "пробовал" последнюю мысль, позволяя обдумать чуть дольше обычного… А ведь, верно, какого хрена? Почему бы в кои-то веке не посмотреть, как видит мир Адам или Люцифер, с их позиции. Нет, Вильям не собирался переодеваться во что-то "опрятное", даже если Лилит, что скоро должна была зайти вместе с Чарли "на чай" его отругает или сделает что-то подобное. Это его дом, его район и его жизнь. У него есть Свобода Воли, он, чтоб его, Архангел! Хотя, на самом деле, Вильям просто хотел поглядеть на реакцию Лилит, чтобы потом было что рассказать Эмили. Его маленькой Серафиме, что умудрилась спуститься на Землю, отправиться на место его дома, ставшего некой страшилкой, где даже "проклятую" землю не решались выкупать, начавшая пытаться "заснуть", чтобы найти глупую душу Вильяма… И та преуспела, пусть и не с первой попытки, но всего лишь с двадцатой. На лице Вильяма появилась слабая улыбка, пока тот усаживался за кухонный стол, беря подлетевшую тарелку со стейками и жареными овощами, беря в руки нож с вилкой, начав приём сочной и жареной пищи. Вильям был благодарен той за бессонную ночь, за то, что его оболочка ныла приятной болью после подобных ночей, ощущаемой ещё долгие часы после, дарующие расслабление и Покой, но главное… Эмили не винила его в "искажении" тех душ, не злилась, не пыталась в чём-то обвинять… "Подозрительно" кричало его сознание, но робкое и наивное подсознание убеждало в обратном, напоминая, как Серафим даже не пыталась скрыть что-то в глубине своей души, полностью открываясь Вильяму. Он… Вильям честно хотел сомневаться в том, что всё то, что он видел, всё то, что он помнил в тот момент было ложью Ада, но тот Свет, та искренность, равная лишь той у Чарли… Хотя, может быть, это и правда была настоящая Эмили, отношения с которой продолжаться как будто ничего не было, но, коль так, что насчёт Сэ… Вильям замер, ладони даже не замечали излишне горячей воды, а посуда теперь просто отмокала в воде. Глаза Вильяма распахнулись, смотря в одну точку пространства перед собой. "Если лишь Эмили не оставляла попыток связаться со мной, не винит, хотя скорее просто игнорирует все проступки, то их взаимоотношения с Сэрой…", кожа оболочки Вильяма покрылась мурашками, а в животе будто бы образовался узел, распространяющийся по всему телу словно ужасный яд. Ужель именно это было одной из пыток его души? Отравление отношений близкий душ между собой, пока он был не способен самостоятельно переговорить с Сэрой, уходя дальше простого акта плоти? Ладонь Вильяма медленно прошлась по лицу, пока вода мочила розовый рукав халата. Вильям резко развернулся, махнув рукой, пока в разуме пронеслась нужная формула для активации Плетения, что едва ли не разбила весь сервиз из-за вложенных эмоций, начав излишне интенсивно мыть посуду. Сам же Вильям, чтобы не оставаться один на один с ещё одним своим ужасным поступком по отношению к близким, просто начал "распаковывать" письма с каким-то "подарками", что все как один были в виде простого конверта для письма, не единой коробки, подарочной упаковки или ящика. Благо, те были богато украшены, да каждый с индивидуально красивой печатью. Вильям принялся самостоятельно просматривать подобные послания, не дожидаясь Лилит, с помощью и надзором которой, и планировалось провести подобное. В конце концов, чего ещё ему терять? Особняк Тишины, два с половиной часа спустя. Прихожая. - …а затем, после того как семья Фон Элдрич покинула нас, мне оставалось лишь завершить несколько дел, прежде чем вернуться к мужу с дочерью… - мягкий и бархатный голос Лилит не мог быть неприятным, сладкий словно мёд, тот будто бы проникал с саму душу, не позволяя вниманию ускользнуть. – И знаешь что? – идеальный голос Лилит не сбивался или менял тона, гармонично добавляя лёгкий смешок в строгий, расслабленный голос. Вильям, сделав глоток свежезаваренного чая, вежливо кивнул, стараясь отдёргивать свой разум, прежде чем тот падёт в пучину неосознанного, где лишь голос Лилит будет иметь значения. Странное, жужжащее где-то на краю сознание чувство, постоянно давящие на разум своим присутствием, что ныне сопровождало Королеву Ада, что ранее в их взаимоотношениях никогда не пыталась сделать что-то подобное. - Хм? – очередной вежливый жест Вильяма для имитации участия в диалоге-монологе Королевы. Лилит, будто бы только и ждавшая подобного, позволила кончикам губ подняться, а идеальной осанке стать, каким-то образом, ещё прямее. - Ох, тебе понравиться… Чарли, дорогая, не могла бы ты налить нам ещё этого прекрасного чая? – тон Лилит, начавшийся так, будто бы её голос и не смолкал, тут же стал немного громче, словно в прекрасную серенаду резко вклинился крик, нарушая темп. На слова матери, Чарли лишь кивнула, продолжая держать вежливую улыбку, что была чуть больше и честнее тех, что видел Вильям у той на различных официальных мероприятиях. Одетая в роскошное, идеально подходящее по цвету и гамме к стилю матери, Чарли элегантно, но громко начала "обсуживать" их с Лилит, едва Вильям встретил двух женщин, начав уже свой приём. На разумное предложение Вильяма использовать его "магию", Чарли, как и Лилит, что удивительно, натурально отмахнулись, а голос Лилит, чуть нажавший, попросил Чарли подать им двоим чай. Вильям, прекрасно помнивший прошлые года, когда он был в гостях, либо на тех немногих праздниках, где он видел "официальную" часть Лилит, был… В замешательстве? Иначе, он не мог объяснить то сосущее чувство в груди и ниже где-то в районе живота. Это странное, практически пульсирующее чувство, заставляющее его одёргивать себя, свой разум, словно сознание может в любой момент заснуть или погрузиться в дрёму, почему-то вызывающая страх. Чарли, чьи движения по уверенности лишь чуть уступали таковым у Вильяма, в два шага оказалась с чайником, вода в котором всегда поддерживалась наиболее подходящей для хорошего чая температурой. Чуть неровная линия движения ладони, чтобы бережно взять чайник, слегка качнув тот, подавляя тряску. Поворот вокруг оси, чуть кривее нужного, отчего Чарли потребовался лишний шаг, чтобы вернуть твёрдость походки, едва не пролив часть воды из носика чайника. Два с половиной шага, Чарли оказывается излишне близко, почти что вплотную к Вильму, чтобы наклониться с чайником, наполняя чай, в котором уже были листья чая. Ухоженная ладонь быстрым жестом убирает чуть выпавшие на лицо волосы, прежде чем гостиную комнату Вильяма вновь наполнили звуки размешивания чая, пока Чарли возвращала чайник, становясь рядом со столом, чуть ближе к Вильяму, чем матери. За всем этим, пристально наблюдала Лилит, не говоря ничего. Эти долгие мгновения молчания Королевы Ада, что заставляли обоих слышать стук своих сердец, пока Лилит смотрела на всё это с небольшой улыбкой. Отчего Вильму становилось всё сложнее сохранять вежливую улыбку. - Так о чём бишь я? – показательно наигранно кашлянула Лилит, отчего у Чарли дёрнулись плечи, а голова Вильяма едва заметно качнулась, пока пальцы сжали кружку чая, скрывая дрожь. – Ах… - улыбка Лилит стала меньше, а тон приобрёл хищные, едва ли не угрожающе нотки, скрытые за лёгким смехом, пока белые глаза пристально смотрели на Чарли, чьи щёки в миг покраснели. – Заканчивая с окончанием последних дел, уже отсылая нужных слуг для остальной работы, не требующей внимания Королевы, я выдыхаю и надеюсь, что мой дорогой с милой дочерью уже закончили ужин, начав уборку или даже приготовили что-то своей любимой матери… - слова Лилит будто были ленивы, но странным образом сохраняли прежнюю энергию и задор. Щеки Чарли покраснели ещё сильнее. - И чем же был занят Люцифер с маленькой Чарли в её двадцатый день рождения? – выдохнул Вильям, умудряясь сохранить обыденный тон голоса, хотя и так прекрасно понимая куда всё идёт. Просто Лилит нужен был ответ Вильяма, он не стал разочаровывать. - Эти двое обормотов устроили настоящую бойню! – тихо воскликнула Лилит, тем не менее пряча небольшую улыбку и смеющейся тон за чашкой чая. – Используя крышки кастрюль, ложки, вилки, да даже тарелки с ещё не остывшей едой! – говорила Лилит, тон которой пусть и был весел, но в том слышалось откровенное раздражение. – Люцифер ещё умудрился втянуть в эту глупость Даззла и Раззла, чего уж говорить о моей Звёздочке. – голос Лилит лишь под конец смягчился, только когда её улыбка стала шире, едва та заметила всё возрастающее смущение дочери. Особенно из-за её любимого прозвища для дочери. С губ Вильяма сорвался вежливый, ровный смех, что закончился настолько же быстро, как начался, будто бы его и не было, который Вильям тут же сменил на медленный и мерный глоток чая, поднося кружку ко рту. Чарли прикрыла глаза, держа ладони в замке перед собой. Правая ладонь Чарли будто бы дёрнулась в сторону Вильяма, в полу осознанном жесте, под пристальным взором Лилит, что умело скрывала своё внимание за разговором. - Ма-а-ам… - протянула Чарли, голос которой лишь имитировал раздражение, больше звуча жалобно, почти просящее. Вильям подавил вздох, позволяя себе лишь миг дрожи в ладонях, что так же не ускользнуло от зоркого ока Королевы. – Пожалуйста, хватит…? Запала Чарли хватило до смешка Лилит, первой ноты голоса, чтобы Чарли прервалась, а её осанка выровнялась. Вильям так же положил чашку, сложив руки на подлокотнике, держа эту проклятую улыбку на лице, пока его сердце билось ещё сильнее. Лилит молчала. Вильям немного, буквально на миллиметр, скосил взгляд на Чарли, на лбу которой мог видеть каплю пота. Уголки губ Чарли слегка подрагивали, её улыбка лишь казалась ровной, едва заметно глазу подрагивая. Её дыхание едва заметно участилось, что казалось, что лишь оно было слышно в комнате. Вильям… Он и так переступил через все границы дозволенного, оставшись в розовом халате, факт наличия которого был искренне и честно проигнорирован обеими женщинами. Чарли, если и поняла шутку Вильма, то просто не показывала этого, за исключением той мимолётной улыбки, когда Вильям приглашал тех на вход, а Лилит вела себя так, словно выйди он перед ними голым, та лишь бы похвалила его выбор наряда. Не халат Вильяма, ни нарушения этикета и норм поведения в подобной "официальной" обстановке Чарли… Лилит вообще не реагировала. - Тем не менее, госпож… - кивнул Вильям, чуть повысив голос, чтобы вернуть разговор в прежнее русло или хотя бы отвлечь Чарли, но был прерван самой Лилит, поднявшей ладонь. - Просто Лилит, Вильям. – улыбка Лилит казалась Вильяму ироничной, до боли понимающей и просто ядовито приятной. Мягкий взгляд, тон Королевы, говорившей так, словно они друзья… Всё это заставляло сердце Вильяма биться сильнее, так, чтобы отдавала в ушах. Чарли кашлянула, в этот же миг дёрнув ладонью и качнув бёдрами, заставляя остатки чая в кружке Вильяма, что вновь подносил ко рту, разлиться. Лилит только тихо посмеялась. - Ой, прошу прощения, дай вытру… - чуть более резче, чем нужно, воскликнула Чарли, беря со стола салфетку и протирая мокрое пятно на ноге Вильяма, благодарно кивнувшего. Одновременно, едва та чуть наклонилась, ладонь Чарли ободряющее легла на ладонь Вильяма, чуть сжимая, а голова, повернувшаяся так, чтобы волосы падали в сторону Лилит, обнажила мягкую ободряющую улыбу, что пусть и дрожала вместе с Принцессой, но позволяла Вильяму быть спокойнее. Ведь… Лилит, прекрасно видя и явно, судя по взгляду, понимая, что делает её дочь, ничего не делала. Не называла это прямо, не завуалировала это в какой-то выкрученный словесный оборот… Даже жеста, звука, голоса, ничего из этого не касалось неудовольствие или намёк на нарушение этикета. …Вильям с Чарли обговаривали это, едва успев встретиться на жалких десяток минут, едва Лилит "пригласила" Чарли на прогулку два дня назад. Ведь, после того как их отношения перешли на новый уровень, когда те углубились, Вильям ожидал, что либо Лилит, либо Люцифер зайдут "в гости". На поговорить, на чай, попросить блятской соли, да просто выбить дверь, начав сжигать Тишину. Но ничего. Несколько часов, Вильям сидел как на иголках, позволяя себе расслабиться лишь в работе, практически полностью загружая себя, не позволяя потокам сознания обрабатывать эти предательски панические мысли. Нет, Вильям и Чарли… просто могли наслаждаться обществом друг друга. И если вторая просто "натурально сияла", едва они встретились на следующий день после посещения дома Звёзд, то Вильям… Вильям будто бы вернулся во времени. Времени, когда у него не было нужды в контроле обширной территории, учёта душ, каждая из которых потенциально хотела его убить… Когда он просто мог делать что он любит, разбавляя это надоедливыми, но такими нужными хлопотами с Адамом, Лют или целым их Отделом, что иногда перекрывался компетенцией его старых коллег из Отдела Греха. …Он будто бы снова был вживую с Эмили. Не на короткой встрече полового акта, не простой обмен мыслей, а полноценное времяпровождение, когда он отдыхал телом и душой, смеясь, радуясь или же просто держа в руках тот комок счастья, неисчерпаемого энтузиазма и постоянной наивности. Отличие? Пусть Чарли и так выражала свою привязанность через близкий физический контакт, то после "разговора", та… Просто стала делать это чаще, пусть и позволяя себе чуть больше. Ранние робкие касания его ладоней сменило периодическое держание за ручку. Короткие касания плечами превратились в то, что Чарли едва ли не залазила на него, особенно, когда они смотрели что-то с Земли или того немногого, что Адам протаскивал на Истреблении. Объятия стали будто бы постоянными, та постоянно прижималась, либо тёрлась щекой об его грудь или плечо. Единственное заметное изменение было в том, что когда Чарли заходила в его кабинет и Вильям работал, то вместо того, чтобы занимать второе кресло, что сразу же появлялось рядом, та просто забиралась на колени Вильяма. И это, не говоря о поцелуях, расчёсыванию волос… Ещё более личных разговорах, ибо, как великодушно продемонстрировала Принцесса, Чарли могла рассказывать ещё более личные истории. Даже сегодня, прямо перед Лилит, Чарли то и дело пыталась "поддержать" Вильяма. Касания его плеч, наклоны таким образом, чтобы явно открывали вид на её декольте, стремясь не сколько возбудить, сколько попытаться успокоить нервы каким-то абсурдом. …Чарли даже натурально облокачивалась на Вильяма, практически беря в объятия и Лилит… Лилит всегда просто улыбалась. Поэтому… Вильям продолжил вести бессмысленный диалог, продолжая качать головой, вставляя комментарии или хваля заботу Чарли и воспитание Лилит. Более, Вильяму ничего не оставалось. Он не мог указать на это прямо, ведь не знал какого было настроение Королевы и отношении к новым жестам к нему от Чарли. Осторожные попытки завуалированно спросить, уточнить, да даже вывести на хоть какую-то реакцию с помощью аналогий или "похожих" историй с Земли, были либо вежливо "проигнорированы", Лилит просто мягко, но настойчиво переводила тему, либо та отвечала на них таким странным образом, что давала ответ не отвечая. - …тем не менее, тогда Адам, не тот, что Первый Муж, - издал тихий смешок Вильям, которые разделили две женщины. – но тогда он всё же смог, каким-то образом, добиться руки Элизабет, отчего та, пусть и монахиня, но всё же ответила на предложение, сделанное едва ли не алтаре самой церкви… - Вильям покачал головой, краем глаза следя за лицом Лилит, что будто бы застыло в мягкой улыбке, а глаза излучали вечное спокойствие. – Ох, вы бы знали, как гневалась Преподобная Мать монастыря, ведь то был женский монастырь, куда Элизабет хотела уйти… Чарли, как казалось Вильяму, была искренне вовлечена в очередную почти что выдуманную историю, что даже подсела на подлокотник его кресла, стоящего чуть поодаль от дивана, где сидела Лилит, чуть правее от "лица" кресла. Принцесса Ада, всё ещё в громоздком платье, едва ли не опиралась на плечо Вильяма, наклоняясь так, будто бы готовясь уложить свою голову на его. Лилит вела себя так, будто это и было частью официального этикета. - Ох? Уверена, это было шоком для Элизабет, тем более как сам Адам ощущал себя… - положила ладонь на грудь Лилит, прикрывая глаза, демонстрируя откровенное сочувствие в голосе и смягчённом тоне голоса, получая кивок Чарли, что будто бы забылась в рассказах Вильяма, практически возвращаясь в свой привычный образ. Вильям пытался разглядеть хоть что-то на лице Лилит, услышать хотя бы йоту чего-то в голосе Королевы, заметить единое движение или подобие, даже жалкие намёк на него. Хоть что-то, что бы указывало на что-то большее, чем наслаждение времяпровождением, искреннему интересу буквально во всём, о чём говорит Вильям, чьё Плетение заняло место Чарли в сервировки уже трёх кружек и сладостей, про которых Принцесса Ада совершенно забыла, являющихся неотъемлемой частью подобных встреч… А Лилит будто было похер. Чарли едва ли не на его ногах, а Лилит просто смеётся с какой-то глупой шутки, когда-то там услышанной на Небе, переделанной под "земную" его времени. С каждым разом, с каждой подобной попыткой, сердце Вильяма билось сильнее, а волнение росло экспонентой. - Кстати, это мне напомнило один случай в школе, когда я и, тогда ещё мой друг, Севиафан хотели организовать что-то подобное, но для демонов… - медленно сказала Чарли, положив пальчик на нижнюю губу, смотря куда-то на потолок, на что Лилит ободряющее кивнула. Просто кивнула, блять. Ведь Чарли всего лишь послала нахер всё то, за что ранее получала молчаливый выговор, за что, по её же словам, не раз сидела дома, лишённая радостей от отца, если не хуже, работы над "интересами", а так же лишаясь права на письмо "Доброму Мистеру", что сейчас просто сидел и...! Вильям уже начал подключать доступные потоки сознания для анализа, чтобы хоть как-то создать иллюзию контроля или подобие того, пока… Они продолжали говорить. Уже втроём. Сначала Вильям о чём-то расскажет, какую-то историю с Земли, случившуюся с ним или его знакомым, затем Чарли начнёт какое-то рассуждение, а потом Лилит начнёт рассказ о былом, сравнивая или просто ведая о прошлых моралях или историях, что превратились в легенды. Просто говорили. Как хорошие знакомые. Как друзья или, чтоб их всех, что-то большее, о чём Вильям даже не смел мыслить. …И лишь под конец отведённого времени, когда и Вильяму, и Лилит нужно было "идти по делам", каждым своим, Вильям таки получил один ответ. Когда речь зашла об "их с Чарли деле", о том, чем Принцесса Ада "официально" занималась в Тишине… Когда сама обсуждаемая, была на коленях Вильяма, просто так ей было ближе, как та сама сказала. - …но тем не менее, я должна сказать, что ты построил просто прекрасный город, Вильям. – улыбка Лилит не менялась уже на протяжении получаса, её голос будто был записан, ведь даже её тон не дрогнул не единый раз, продолжая пытаться утянуть сознание в безмолвие. Чарли, едва её мать начала об этом разговор, тут же возбудилась, выпрямившись, закрывая половину обзора Вильяму. - Благодарю, Лилит. – мягкая улыбка Вильяма, казалось, застыла на его лице, заставляя щёки болеть, а уголки губ подрагивать. – Это всё просто переросло из обычного желания покоя и личного места в этой дыре, простите мою речь. – тихий смешок Вильяма разделила и Лилит, и Чарли, что откинулась на левое плечо Вильяма, сложив ноги так, чтобы её подол прикрывал почти обнажённые халатом ноги Вильяма. - Ох, не стоит скромничать, уж поверь, я знаю, насколько это сложное и выматывающее занятие, пытаться установить подобие порядка обречённым душам. – выдохнула Лилит, впервые за разговор позволяя подобный жест, на что Вильям едва ли не выронил кружку, благо ладони Чарли помогли. – Поэтому… Я бы хотела помочь. – сорвалось с губ Лилит, чей взгляд изменился, наряду с тоном, что был… Если бы Вильям мог расслышать оттенки того за стуком сердца, то смог бы описать тот, чем просто "приятный". - Правда?! – воскликнула Чарли, поднимаясь с плеча Вильяма. – То есть… С чем бы ты хотела помочь? – Чарли тут же вернула себе подобие делового тона, на что Лилит просто посмеялась, махнув рукой. - С тем, чем ты обычно занимаешься здесь, Звёздочка. – Лилит чуть прикрыла глаза, смотря в горячую жидкость своей кружки, прежде чем поднять взгляд на едва ли не прыгающую на коленях Вильяма дочь. – С этими душами, с реализацией твоих проектов… Можно сказать, что ты вдохновила свою мать, Чарли. – улыбка Лилит, её тон, что был таким тёплым, понимающим и благодарным, едва ли не возвышенным, встретил лишь затаённое дыхание Принцессы Ада, крепко сжимающую ладонями плечи Вильяма. Улыбка Чарли едва ли не рвала её щёки, пока непонятная волна чего-то разливалась внутри груди Вильяма, что машинально кивнул. - Право? Уж чего я не ожидал, так это помощи самой Королевы. – Вильям наклонил голову, держа голос в тоне прошлой беседы, лишь добавляя удивление… Ту малую часть, иначе он грозил начать ругаться. – Но всё же, что скажет ваш… Лилит кивнула, тихо смеясь с реакции дочери. - Если ты сам не против, Вильям. – сказала Лилит, имитируя наклон головы Вильяма, пока тот костями ощущал давление пальцев Чарли, её пристальный взгляд и тяжелое дыхание на щеке. – Я бы так же хотела иногда заходить в гости… - медленно говорила Лилит, пока Вильям застыл. – Хотела бы больше проводить время с дочерью, уж слишком мы с отцом отдалились от нашей дочери, честно признать… - слова Лилит были мягкими, извиняющимися, на что Чарли уже была готова ринуться обнимать мать, а Вильям впился пальцами в подлокотник. – Поэтому, не скажешь, есть ли у тебя комната для гостей? Уверена, что делить комнату занимаемую Чарли в её визиты сюда будет… слишком. Тон Лилит вызвал покраснение щёк Чарли, резко сменив заботу и опеку на более шутливые и понимающие нотки, а Вильям начал тихо ругаться. Про себя. Ведь Чарли отчаянно сжимала его предплечье до боли, его плечо до синяка и тихого хруста, едва слышно бурчав что-то Вильяму, дыхание той было рванным, едва ли не надрывалось, пока сама Лилит будто бы ухмылялась, как казалось сейчас Вильяму, пусть выражение Королевы никак не менялось. Вильям начал ругаться сильнее, громче, желая послать всё это н... - Конечно, Лилит, ты всегда можешь рассчитывать на место в моём доме. – машинально кивнул Вильям, отчаянно державший прежний уверенный и спокойный голос, не давая тону дрогнуть или исказиться внутренним штормом эмоций. Чарли на его коленях будто бы сияла так, что будто была готова его расцеловать, не обращая никакого внимания на мать. - Тогда… Чарли, не могла бы ты переодеться во что-то более свободное и присмотреть что-то твоей матери, пока я помогу Вильяму с уборкой? – улыбнулась Лилит, наклоняя голову тут же кивнувшей Чарли, вскочившей в ту же секунду, на всей доступной скорости влетая на ступени второго этажа. Оставляя Вильяма, что успел десятки раз проклясть свой порыв остаться в халате, и Лилит, всё так же улыбающуюся, одних. Миг. Жест Вильяма, формула и намерение, оставшееся незаметным для разума, и кружки чая, обёртки конфет и шоколада, исчезают в синих нитях, оставляя идеально чистый стол. Лилит кивнула, как и Вильям. Второй стук сердца, замершее после. Вильяму казалось, что его дыхание было слышно даже на Небе, что сама Сэра могла потешаться над идиотом, даже не додумавшегося сказать хоть что-то в свою защиту на Суде, чтобы не попадать в эту ситуацию. Лилит выдохнула, разминая шею, на что Вильям едва ли не телепортировался. - Я вижу, что Чарли стала позволять себе более интимные и частые жесты. – начала Лилит, голосом прежним, обворожительным, словно начиная петь, только усугубляя жжение в груди кивнувшего Вильяма. – Я удивлена, что это заняло столько времени. - Мы оба были заняты и лишь относительно недавно смогли поговорить о наших отношениях серьёзно, решив посмотреть куда это приведёт нас обоих. – пожал плечами Вильям, выпрямляясь и, точно ненарочно, вставая с кресла, потягиваясь. Лилит продолжила сидеть в кресле, всё равно держа взгляд на уровне его глаз. - Я рада за вас. – улыбка Лилит была… искренней? Вильяму было сложно сказать, ведь её голос казался таким... – Я правда рада, что у моей дочери появился близкая душа, которой она может рассказать то, что не может матери или отцу. – покачала головой Лилит, голос которой позволил себе досаду. – Она очень хотела чего-то подобного ещё с ранних лет, вероятно вдохновившись нашей с Люцифером историей… Лилит медленно вставала, постепенно возвышаясь над непроизвольно сделавшим шаг к той, Вильямом… Что не мог не любоваться красотой Королевы, её ангельским голосом, её прекрасной златым водопадом волос, что… Развивались по воздуху? Глупость воображения, точно. Выражение Лилит начало медленно меняться, глаза медленно распахнулись, белок багровел, а белые зрачки начали источать энергию. Взгляд Лилит пристально впился в Вильяма, не сводя тот не на миг, пока Лилит медленно говорила. - Чарли всегда хотела найти кого-нибудь, кто бы помогал той, кто бы искренне поддерживал её, прямо как Люцифер и я, когда-то в Эдеме. – голос Лилит резал возникшую тишину, одновременно гармонично сливаясь с той, заставляя оболочку дрожать. – Люцифер всегда был со мной, всегда дарил комфорт, даже во времена наших разногласий и ссор… И никогда не обижал меня по-настоящему… - Лилит говорила без улыбки, а тон голоса впервые стал… иным, но столь же прекрасным и изящным в своём исполнении, завораживая едва ли не меньше. - …И я надеюсь, что ты проявишь не меньшую заботу о Чарли, Вильям. – сказала Лилит, смотря в Вильяма, смотря на его суть и природу, смотря так, как на него ещё никогда не смотрели. Вильям выдохнул, прекращая сдерживать дыхание, отсутствие которого он даже не заметил, убрал руки за спину, стремясь спрятать дрожь, что могла граничить с осенним листом на ветру, пока его голова рвано кивнула. - Конечно, Лилит, я бы никогда не посмел обидеть такую невинную и честную душу, особенно в этом месте. – улыбка Вильяма резала его щёки, болезненно отдавая в мышцы лица, а зубы едва ли не крошились друг об друга. - Хорошо. – выдохнула Лилит, улыбаясь и хлопая в ладоши. – Большое спасибо, Вильям, а теперь, если позволишь, мне нужно догнать дочь, пока она не выбрала какой-нибудь купальник в отместку за… Голова Вильяма качалась словно у болванчика, едва Лилит разрушила момент, прервав то, что она делала с Вильямом, едва ли не игривым тоном, который Вильям слышал лишь от Фиделии или как там звали его коллегу из Отдела Греха. Королева качнула бедром, задевая бок Вильям, так и стоявшего на месте, пока, словно на невидимом ветру, развивающиеся золотые волосы, нежно обволокли Вильяма, проходя мимо, вслед за дочерью. …Оставляя Вильяма одного. Одного со своими мыслями, одного, медленно осознающего произошедшее, начавшего складывать этот "простой" пазл и загадку. И медленно размышляя над потенциальным ответом, медленно приходя в себя, Вильям мог сказать лишь одно. - БЛЯТЬ! – тихо разнеслось по пустой гостиной, от одного длинноухого идиота, одетого в розовый халат с розовыми тапочками в виде кроликов. * * * Часы спустя, ближе к вечеру. - Ма-а-ам! Почему нам нельзя пойти с Вильямом? – прекрасный голос Чарли Морнингстар, звонкий словно величественные лиры, ныне излишне по-детски тянул слова. Лилит, та самая мать, лишь посмеялась, открыто и небрежно. - У хозяина дома есть свои дела, а у нас есть свои, дорогая… Или ты не хочешь ввести меня в курс своих дел здесь? – улыбка Лилит была расслабленной, а острый взгляд белых глаз ныне дополнялся поднятой ухоженной золотой бровью, вызывая стон свой дочери, закатившей глаза. Смотря как Чарли складывала руки, показательно отворачиваясь от Лилит, краем глаза посматривая на уходящую фигуру Вильяма, что оставил двух… Этих двух у себя дома. Закрывая входную стеклянную дверь, Вильям бросил последний взгляд на то, как высокая фигура Лилит наклоняется к Чарли и что-то говорит или шепчет… Вильям надеялся, что к его приходу он не застанет руины своего дома, почти точной копии того, что был у него в Раю, отчего особняк чуть выбивался из общего стиля его района. Покачав головой, Вильям поправил свой цилиндр, разминая шею, попутно стряхивая последнюю "пыль" с его нового тёмно-синего сюртука, надетого на удобный, а главное тёплый свитер с высоким воротником того же цвета, закрывающим шею. Длинный плащ, что был словно накинут, хотя крепился за сюртук и воротник через специальные заклёпки был более тёмного оттенка. Выделялся лишь тёмный сапфир, если не лазурит на левой части костюма, которое крепило два пера, цвет которых переходил из идентичного костюму в более светлый тон. "Так… что там на повестке дня…? Кроме прихода Лилит…", вяло текли мысли Вильяма, что протёр небольшой монокль на правой глазу, намертво прикрепляемого на "форму носа" его маски. Его ладони всё ещё дрожали после того давления, ныне покоящихся на излюбленной трости, обрушившегося на него при разговоре, да даже просто при последующем нахождением рядом, с Лилит. После того разговора, когда она ещё и выбила место в его доме, та просто-напросто вела себя так, будто бы ничего и не случилось. Будто бы та не всунула колючую проволоку в его тело, заменяя кровяные сосуды, каким-то образом заставляя спину всегда держаться ровно и прямо, даже не смотря на ноющую боль прежде расслабленных мышц. Вильям поистине познал почему Лилит смогла вести аж четыре, три лично, Восстания используя одну лишь силу голоса. Того, что называл вещи в Мироздании, давал им Смысл и Значение. Встряхнув голову, Вильям словно выдохнул, выйдя на свежий практически земной воздух своей территории. Для начала первое на повестке дня, требующее небольшого усилия. Концентрация мысли. Смысл и Намерение, соединенные и преобразованные. Тело Вильяма засияло, светло синей энергией, его фигура словно бы потеряла материальность, перейдя в некое "газово-жидкое" состояние. Добавить точные координаты меток. Тело Вильяма распадается на множество нитей, стоило ему сделать шаг… Земля. Северная Америка, Штат Иллинойс, окраины Чикаго. Сигаретный дым, выхлопные газы машин разной степени паршивости и хруст разбитого стекла, от бутылки алкоголя в лучшем случае, а что уж говорить по запах отборного дальнего района, где и убирали то перед Второй Мировой. Всё это ударило по неподготовленному к этому Вильяму первым, едва он ступил своей ногой вновь на бренную Землю, где сразу после он подивился "видами", что окружали его скрытую Плетением фигуру, что казалось будто была насильно вписана, своим обликом полностью контрастируя с окружающими его… людьми. Те были в обносках, иначе Вильям никак не мог назвать подобную одежду. Безрукавки, майки однотипных цветов, будто бы взятые с одной швеи, штаны самых разных типов изношенности, а что уж говорить про обувь, владели которой дай Свет около половины видимых Вильяму людей разных цветов кожи, пола и возраста. Маска оставляла лёгкую улыбку, скрывая небольшое отвращение владельца, пока его глаза пытались привыкнуть к резкому солнечному свету, ведь, какого-то божественного проведения, на Земле и в Преисподней учитывались часовые пояса и в Аду не было одно и тоже время для всех частей Земли. Ведь сейчас здесь, буквально на другом краю света, был день, вернее почти что рассвет, а значит то было утром… В Соединенных штатах, а значит это можно смело называть днём. Подобные глупые рассуждения, не мешали Вильяму, спокойной походкой направляющимся куда-то… Просто куда-то в очередные затхлые, но всё ещё устойчивые и довольно приличного вида, дома, ориентируясь больше на души нужных ему двух разумных, что должны были быть в каком-то из складов… Шаги его были неслышны, сливаясь в гам и шумиху окружения, где, то кто-то кричал, затем был лай собаки, а после вообще можно было услышать полицейскую сирену. Вильям закатил глаза, отчитывая шаги, уставившись глазами исключительно на нужные ему "точки" двух силуэтов, окруженные относительно небольшой группой людей в одном конкретном здании, похожем то на магазин, то на склад. Вильям не разбирался в делах западного народа нового света, даже не ездил туда при жизни, если он правильно помнит. "Удивительно, что могут люди сделать сами по себе, даже не облученные каким-то лучом, усиливающими их темную сторону…", были мысли Вильяма, каждая из которых походила на другую, выражая лёгкое удивление падению нравов, пока Вильям натурально просачивался через стены здания, по виду не отличающегося от остальных, разве что там была какая-то вывеска, либо буквы на парадном ходе. С каждым шагом души становились всё ближе, а взгляд то и дело цеплялся за… затхлость помещения, даже не сколько здания, сколько людей, их окружения и общего настроения. То было… Кстати, а почему одна из них лежала, да ещё и мига… - …а, я всё сказала, Фрэнк. Если через пару часов ты не достанешь обещанное тобой же оружие, то можешь быть уверен, что на корм рыбам пойдут твои… - женский голос заполнял небольшую коморку, иначе не назовёшь, полную бумаг, карт, газет и даже фотографий, соединённых красными нитками, пока сама женщина словно пыталась убить взглядом трубку телефона в руке, едва ли не отрывая от него провод. Сейчас голос был хриплым, надрывным, более не напоминающий тихое пианино своей мягкостью. По трубке в отчет что-то говорил мужской голос, отчего золотые брови, где была лишь крохотная часть седых волос, хмурилась. Кое-как собранные в хвост золотые волосы, растрёпанные, сальные, придерживаемые одной рукой, что зарылась в те, практически вырывая. Бледная, практически белая кожа, где уже начали появляться первые морщинки, пока взгляд сине-стальных глаз, смотрящий на стену напротив через багровые очки, метался в разные стороны, едва ли не в хаотичном порядке. Ладонь из волос перешла на столь же тёмную юбку, будто бы желая ту порвать. Белый халат, хотя скорее плащ, был расстёгнут, практически брошен на плечи, прикрывая едва застёгнутую чёрную рубашку, скрывающую небольшую грудь без бюстгальтера, сжатого бинтом. …Кровавым бинтом, как подметил глаз. - Одетта? – спокойный голос Вильяма, дополняемым уже не замечаемым сознанием эхом, вынудил женщину вздрогнуть, резко повернувшись в сторону Вильяма, стоящего в дальнем углу комнаты. Её ладонь потянулась в сторону, прежде чем замереть как сама хозяйка. – Должен признать, в этот раз вы выглядите не под стать вашему статусу. Не говоря уже о смене местожительства… – говорил Вильям, сохраняя ровный, почти незаинтересованный тон, глазами смотря за стену, где лежала другая женская фигура. - З-Зэфир? – глаза "Одетты", одной из детей Кармилы Кармайн, тут же впились в фигуру Вильяма, пока лицо морщилось, а рука свободная от трубки схватилась за бок у лёгкого. - …Это тебя не касается, Фрэнк. Помни о нашем договоре. – резко бросила Одетта, практически кидая трубку телефона на аппарат. – Вы… вы и правда пришли? – голос Одетты был низок, будто бы она боялась, что её услышат. Вильям просто кивнул, держа руки на вершине трости, чуть покачиваясь на своих туфлях. - В этот раз во плоти, дочь некой Кармилы Кармайн, чьё настоящее имя мне запретили узнавать. – говорил Вильям, позволяя маске отобразить небольшую улыбку, чуть наклоняясь к сидящей женщине, застывшей статуей. – Пришёл по запросу вашей матери, как только успел… и видимо застал как даже смелая Карла нашла себе две пулевые раны в боку и ноге. – усмехнулся Вильям, качая головой, отмечая, как нахмурилась Одетта. - Т-вы слишком долго, Зэфир. – выдохнула Одетта, с тяжелым вздохом вставая, придерживаясь за край стола, а затем и спинку стула. – На нас было совершено очередное нападение… Не другой семьи, а целой дивизии полиции, что почти полностью уничтожила нашу ячейку. – говорила Одетта, тяжело дыша, пока шла, чтобы встать у прохода в комнату, где и лежала её сестра Клара, опираясь на косяк. Вильям повторил за ней, показательно встав напротив. - А я принимал в своих владениях целую Королеву Ада, чей муж самый настоящий Дьявол, про которого говориться в библии и в церкви, дитя. – наклонил голову Вильям, смотря на вздрогнувшую Одетту. – И пусть я здесь, чтобы предложить помощь, к сожалению, моё время и возможности ограничены, поэтому я исполню одну твою просьбу. Одну и только одну. – Вильям позволил улыбке стать шире, на что Одетта отвела взгляд, чуть поворачивая голову в сторону закрытой комнаты. - …Как мама? – буквально вытянула из себя Одетта, чьё рваное дыхание на миг урегулировалось, а глаза вернули прежний фокус, впившись в Вильяма. - Всё так же. Работает, работает, иногда что-то делает, потом пишет мне. – пожал плечами Вильям, выставляя перед собой ладонь, осматривая "перчатку", где была "дыра", через которую он мог видеть женщину. – В безопасности, активно развивается как часть иерархии Ада. – глаза Вильяма сверкнули, стоило им встретиться с человеческими. Та была отличным примером "незаражённого" человека, что даже в тридцатых годах была в Штатах, как понял Вильям. Буквально обычный человек, какими их помнил Вильям. - Что вы можете нам дать? – быстро проговорила Одетта, медленно подходя ближе, но видя, как Вильям громко вздохнул и выдохнул, тут же остановилась, насторожено смотря на то, как Вильям вытянул руку… Откуда вышло множество нитей, сначала буквально связавших Одетту, испустившей вскрик, безуспешно пытаясь схватить энергию в материальной форме, прежде чем голос сменился на удивлённый стон. "…Если применить это таким образом, то я могу воздействовать более точечно на её тело. Практически используя микроскоп, чтобы не менять всё тело, буквально работая только над тем, что нужно, не тратя лишнюю энергию!", была главная мысль основного потока сознания Вильяма, пока остальные привычными намерениями и путями исполняли простейшее Плетение для исцеления оболочки, что для обычного человека… - Можешь считать это подарком в честь моего сотрудничества с твоей матерью. – прикрыл глаза Вильям, отсекая обычный зрительный контакт и смотря на полностью исцелённое человеческое тело "Эхом". - Я… Эт… Спасибо вам. – голос Одетты дрожал, но к её чести, быстро вернул прежнюю твёрдость и стойкость, пока сама женщина коротко поклонилась. Вильям просто махнул рукой. - Да-да, говори уже, что тебе и Кларе надо. – протянул Вильям, чьё сознание уже раскладывало и анализировало полученные данные, заверяя проведённый эксперимент успешным. Одетта, чьи руки осторожно ощупывали место ранения, кивнула. - Как я и говорила… - Одетта либо не заметила, либо прекрасно делала вид, что отстранённый вид Вильяма был самым обыденным делом, говоря в тон ему спокойно и сухо. – Из-за участившихся нападений, нам нужно время, чтобы передислоцироваться в другое место. Мы не знаем как и почему, но наших контактов и агентов перебили практически сразу, но… Может, если вы сможете дать нам одного их тех ваших робото… - голос Одетты под конец был осторожен и медленен, а взгляд вновь проходился по помещению, привычно ища огнестрел. - Нет. – коротко бросил Вильям, даже не отвлекаясь на то, чтобы уделить женщине взгляда. Одетта просто кивнула. - Оружие? Бомба? Что-то вроде какой-нибудь мощной гранаты или даже ракетно… - говорила Одетта, медленно бредя к своему столу, держа Вильяма в поле зрения, пока глаза то и дело касались поверхности рабочего места. - Я дам тебе ровно то, что не позволит вам обоим покончить с собой, особенно намерено, чтобы отправиться буквально в Ад. Ваша Мама не раз просила, чтобы вы не спешили со своей смертью. – говорил Вильям, чей голос разил скрытым смешком, пока глаза с забавой смотрели как нежные дрожащие ладони Одетты блуждали по заваленному столу. – Тем более, если не хотите умереть уже от рук ангелов, то боевые единицы так же исключены. - Я и не хотела… У вас есть что-то, что бы позволило связываться с другими нашими через континент и не смотря на заглушку? – голос Одетты оживился, а ладонь взяла ручку, что тут же начала запись в ближайшем пустом листе. - Ты сможешь набрать любой номер, главное знать человека, его имя и лицо. – пожал плечами Вильям, прикрывая рот от зевка. Одетта кивнула. Создание подобного, особенно после Конструктов или даже "Града" было практически плёвым занятием. Просто средство, что будет питаться от крох энергии Одетты, которое будет искать нужные той души по заданным параметрам. Честно, просто более сложная смесь из Королевы и Пауков, да Посыльного. Разве, что кнопки забавно было делать. …Но вот, прошёл час, и Вильям оставил длинную трубку, ту, что ныне используют на Земле или пытались делать когда-то в Раю, пока Одетта что-то строчила в тетради или журнале, периодически делая звонки, а когда взялась за устройство, тот тут же оторвалась и принялась изучать то. - Благодарю вас, Зэфир. – вновь кивнула Одетта, чьи пальцы уже набирали какой-то номер, а динамик телефона был у уха. – Мэтью? Да, это я… Да. Не задавай глупых вопросов… Сейчас слушай внимательно… Нет. Тебе просто нужно перевести счета и… Вильям не стал дальше слушать, просто кивнув женщине в ответ, делая повторные усилия, чтобы переместиться дальше по делам. …Не позднее, чем исцелить облегчённо вздохнувшую Клару, оказавшейся простой мулаткой, чья фигура и лицо было скрыто за одеялом или бинтом. И тем не менее, Вильям не мог не волноваться. Не за незнакомых ему представителей мафии, что сейчас были в какой-то личной передряге, а за свой дом. Наверняка это было просто глупостью. - Мам… Я не думаю, что готовить без разрешения Вильяма будет хорошей идеей… - осторожный голос Чарли, что стояла рядом с переодевшейся матерью, был проигнорирован. - Глупости, дорогая, какая ты хозяйка, если не можешь приготовить достойный своего избранника ужин? – скользил интонациями голос Лилит, переодевшееся в привычное багровое платье, надевшая простой белый фартук под свой размер и фигуру. Чарли молчала про тёмную повязку, завязанную бантом на шее и общий покров платья. Она просто надеялась, что Вильям не убьёт их. … Преисподняя. Кольцо Гордыни, Пентаграмм-сити, западная часть города, территория Паука. Запах серы, грязного воздуха и чего-то витающего в нём тут же ударило в нос своим ужасным сочетанием и Вильям… Всего-то ужасался тому, насколько он привык к подобному, что всё это вместе уже не вызывает обычного омерзения. Эта мысль заставила Вильяма замереть, едва он оказался в одном из условно-безопасных мест для перемещения, где сам Зестиал гарантировал стабильную точку для телепортации. Где-то в глубине его территории, в одном из дальних переулков, где было наименьшее количество конфликтов. Едва ладони Вильяма начали отряхивать пепел, пыль и откуда-то взявшуюся паутину, натуральную, что его, как в уши пришёл и привычный звук Проклятого Города. Крики, взрывы и даже выстрелы были родни песням птиц или езды машин, что так же ныне начали входить в употребление Грешников, пусть те не были ровней тем на Земле, а что уж говорить про звуки иного характера… - Слыш, малой, а ты не оху… Ох бля. – хриплый голос какого-то медведя-акулы, облачённого в грёбанный латекс, встретил Вильяма, едва тот переступил порог закоулка, а его тёмные глаза, светящиеся фиолетовым, блять, начали спешно оглядывать округу, а заодно Грешника-кролика, стоящего в похожей одежде. – То есть, прашу прощения, вашеличество Тишина, босс передаёт свои добрые слова… - выдохнул Грешник, чьё рванное дыхание было сродни скрежету металла о металл. Маска Вильяма не пропустило закатывание глаз, оставаясь беспристрастной, позволяя себе только кивок. - Благодарю, добрые джентльмены… Полагаю именно вы сегодня сторожите эту точку? Прошу передать Пауку мои добрые слова благодарности, коль будет возможность, господа… или господин и дама. – мягкое эхо в голосе Вильяма не дрогнуло под конец, в отличии от тона, пока Падший Архангел присматривался к кроличьей фигуре… Маска Вильяма показала умиление, хотя внутри Вильям хотел ругаться. Грешники, вероятно находящейся в подчинённой Зестиалу банде, никак не мешали шагу Тишины, более не говоря ни слово, фактически вжимаясь в стену, пока медведь-акула что-то махал кому-то. Вильям испустил тихий смешок, заставивший большего Грешника замереть. Вильям шагал, медленно осматривая местные достопримечательности с ленцой, скорее, чтобы просто занять взор, пока разум пытался сориентироваться в знакомо-незнакомых улицах, ввиду своего редкого выхода за пределы своего района, о чём несколько жалел… Нужно начать делать карту местности, чтобы не терять лишнее время, уж вид сверху у него… - Эй, уёбок! – донёсся крик какого-то Грешника, откуда-то справа-лева от позиции Вильяма. Было сложно сказать точно с непривычки, ведь вид был сверху. Вообще странно было смотреть на себя таким образом, одновременно видя всё в привычной перспективе. – Ты чё тут ходишь, не знаешь чья это территория, а?! Синие звёзды уставились на говорящего, какой-то краснокожий с рогами, к странному удивлению, больше всех напоминавших человека из присутствующих. Грешник даже не повёл бровью, смотря на Тишину в ответ, пока один из его сподручных, самый меньший из небольшой группы рядом с ним, тянул его руку с острыми когтями. Окружающие Грешники начали расходиться, когда увидели, как улыбка на лице Тишины, эта тонкая линия, стала больше, шире и острее. Чёткая, будто бы нарисованная, линия, наряду с резко уменьшившимися синими глазами в тёмных океанах белого лица… Только тогда краснокожий Грешник отступился, уже открыв рот для… Эмоция, намерение, мысль воплощения… Фигура Грешника в миг была захвачена в синие нити, полностью опутав оболочку Грешника, будто бы поймав в моменте, не позволяя не упасть, ни дёрнуться в бегство. Глаза Тишины пристально смотрели как тело Грешника начало дёргаться, но нити, словно возникшие из воздуха, будто бы тело попало в невидимую паутину, держали крепко. Наклон головы, тихий смешок и немигающий взгляд Тишины, вот последнее, что запомнил Грешник, чьё тело буквально растворилось в воздухе, наряду с этими нитями, останавливая фигуры в латексе, чей общий взор вернулся к Повелителю Тишины, чей взгляд ещё мгновение держался на пустующем месте, прежде чем тот возобновил шаг. …Улица утихла, где негромкий стук каблуков о подобие тротуара разносился по округе, где на мгновение утихли даже выстрелы… Пусть и продолжившиеся после заминки. Стук трости продолжился, пока Тишина тихо напевал непонятную мелодию, под аккомпанемент огня, охватившего дальние здания, чуть дальше территории Паука, привычных криков ругани, драки или просто сношения. Ах, до чего же простая симфония Ада… … "Хм… а что было бы, если бы я поступил так же с теми архангелами на собрании в двадцать пятом? Сэра бы спустила мне это с рук или наказала для вида?", мысли Вильяма шли плаво, словно речное течение, пока его фигура фигурально рассекала толпу Грешников, что держали дистанцию как минимум в шаг-два. А ведь ему всего-то нужно было узнать, что Кармила Кармайн, его протеже, его подопечная, его новый деловой партнёр… Взяла и переехала! Ох, как же Вильям был рад за неё, что она растёт наряду с её делом, да так, что теперь она заведует не одним помещением! Уж как был рад Вильям, что узнал об этом только сейчас, хотя ни строчки про это в документах от Кармилы не было! Вильям просто обязан упомянуть об этом в сегодняшнем разговоре. При этом, Вильям увидел это через Пауков, что были рядом, нескольких углов от Посыльных, имитирующих ветер, что ещё раз даёт Вильяму намёк не верить в способности всех Грешников его распознать, а значит позволить себе полёт на крыльях… Проще было бы использовать Эхо для наилучшего и быстрейшего результата, но Вильям не хотел ощущать себя в помоях после, ведь, как со звуком, Вильям будет видеть всех Грешников, отчего его настроение бы спустилось резко вниз. Как например сейчас, когда его рука схватила женскую ладонь, если не клешню, одной Грешницы, пока голова медленно поворачивалась к той, а лёгкая улыбка на маске стала чуть шире. - Добрый день, юная мисс. – эхо мягкого, почти радушного голоса Вильяма, наряду с плотно сжатыми пальцами на предплечье Грешницы, встретило тепло и радушие. Мелкая крыса с большими ушами дрожала, смотря на Тишину большими серыми глазами без зрачков. – Ваша матушка разве не учила вас, что красть эт… Вильям моргнул, со всё той же улыбкой, под маской морщась от резкого шума четырёх одиночных выстрелов за спиной. - Чё?! - Какого ху…?! - Колдовство! - Да ты, блять издеваешься! Вильям, продолжая держать Грешнику за руку, повернул голову, встречая остановленные в воздухе пули и удивлённые лица Грешников-крыс словно старых друзей. - И вам доброго дня-вечера-ночи, господа и дамы! – улыбка Вильяма стала шире, а глаза пристально смотрели на две мужские фигуры, одну женскую и одну непонятного пола, ведь та была одета в плотные мешковатые одежды. – Я погляжу мой дорогой друг Зестиал излишне хорошо заботиться о вашем благополучие, что вы решили выразить благодарность столь дивным и приятным образом! – посмеялся Вильям, с прикрытыми глазами смотря как Грешники попытались выстрелить ещё, ещё и ещё, сталкиваясь ровно с тем же результатом. Вильям только громче смеялся, даже не обращая внимание на подобие слов от Грешницы, чью руку держал сам Тишина. Самый примечательный, большой и широкий Грешник-крыса, чьё лицо было болезненно искажено, без одного уха, из-за рта текла зелёная слюна, а почти пустой взгляд ныне полнился страха. Именно он бросил в Вильяма пистолет, точно такой же, как у остальных, прежде чем резко развернуться и… Мысль и все крысы окутываются в нити. - Было приятно с вами познакомиться, а теперь… - выдохнул Вильям, ощущая, как буквально разрываются оболочки Грешников, как его нити, словно мельчайшие крюки натурально рвали тех изнутри, буквально выворачивая наизнанку Грешников-крыс. Их фигуры бесследно исчезли, помимо одного брошенного пистолета, что просто пролетел отклонённую голову. – Когда же я наконец-то дойду до этого ебанного здания, боже? – выдохнул Вильям, смотря на остальных Грешников, что начали спешно разбегаться, едва Тишина обратил взор уже на них, неслышно наблюдающих. Знающих, что больше не увидят этих Грешников, ведь Тишина в очередной раз собрал свою жатву душ. Спустя полчаса, небольшое здание восточнее центра района Паука. Вильям успел уже десять раз проклясть своё желание пройтись пешком, не посылая заранее Посыльного для метки к Кармиле. Нет, до предполагаемого здания, где он ощущал Повелителя Оружия, верно… Но кто же знал, что он, Вильям Павший Ангел, тот, кто своей подготовкой и раздельным сознанием может буквально ловить пули своим Плетением, натурально нарушая законы мира Эфиром… Но кто же знал, что прямо на улицах этого Проклятого Города будет целое минное поле, блять! Вот так, просто идя, Вильям в один миг, пока его внимание было уделено проектированию Плетениям для ориентировки, одновременно смотря как очередные Грешники пытаются ограбить, напасть или даже выстрелить, но тут же были застрелены другими Грешниками в латексе… А потом Вильям услышал мягкий щелчок, едва его туфля наступила на очередной камень в неровной и некачественной дороге. *Клик* И его взор поглотил дым, пока тело взлетело. …Благо его "костюм" и правда имел подобие защиты, а сама его природа позволяла пережить куда большую травму, даже будучи Падшим… Отчего Вильям отделался простым испугом, полностью испачканным в пыли, осколках и острой проволоки, отчего после оставшуюся дорогу отряхивался, слушая как идёт череда взрывов, ведь, конечно, то была целая цепочка! В ушах звенело от громкого шума, он видел ошмётки оболочек рядом с приличным кратером, полным крови, кишок и ещё больших выделений, кои Тишина не рассматривал. Именно в таком подобие настроения быстро поднявшийся Вильям и дошёл до места расположения Кармилы Кармайн, в одном из зданий выделенным ею Зестиалом. Ладони постоянно отряхивали откуда-то берущуюся пыль, ведь та словно летела отовсюду. Ведь, отряхиваясь и тихо ругаясь, занятый разум не заметил, что Вильям зашёл в центр натуральной перестрелки с переброской ракет, взрывов и чего ещё. Грешники были удивлены, а уж как Вильям обомлел, когда заметил неприятное покалывание по телу под звук падающих гильз с пулями! "…Теперь, идея Лют с полным истреблением всех Грешников не кажется такой уж безосновательной…", хмурое лицо Вильяма, надёжно скрытое маской с тем же выражением, было лучше всякого пропуска или документа, что показало и доказало охранникам на входе, что Тишину, а высокая фигура с неестественно белой кожей, цилиндром и дорогим костюмом с чуть испачкавшимися двумя перьями им и был, коего нельзя было задерживать. Так, Кармила ещё раз доказала, что Вильям сделал правильный выбор с сближением, когда её подчинённые просто расступились, замерев словно статуи, готовые унести ноги при первом проявлении ещё большего недовольства. Вильям не замечал, не хотел замечать, чем и как занимались Грешники на предприятии, что больше походило на завод, чем на логово мафии, не то, чтобы Вильям знал много о последних, но… Пока его высокая фигура, с раздражённым выражением даже на маске Тишины, рассекала однотипные серо-бежевые коридоры, где только-только начали обживаться Грешники другой группировки, его эхо уловило движение, а тело едва успело хоть как-то среагировать, просто повернув голову вправо. …Где стояла высокая фигура в тёмном плаще, скрепляемым буквально чем-то в виде паука и высоком цилиндре, с одним маленьким черепом, с токсично зелёно-красным пером, дополняющее перепончатый воротник такого же типа раскраски. Две пары глаз полных зелёного яда и исходящего из них тумана смотрела на Вильяма. - …Любишь же ты неожиданно находить занятую душу, мой старых друг. – выдохнул Вильям, с громким стуком трости об пол, обозначая свою остановку, на что Зестиал только посмеялся, сопровождаемым глубоким эхом в голосе, словно тот был в пещере. - Каюсь, уж слишком сильно искушение для души застать неподготовленного разумного в её час большей нужды. – бесформенное лицо Зестиала, практически точная копия маски Тишины, изобразило кривую, словно зубастую, улыбку. – Слишком сильно насыщение и глубока жажда моя, мой друг. – качнул головой Зестиал, прежде чем его фигура слегка исказилась, наклоняясь к Тишине, что просто закатил глаза. - Согласен, уж я бы точно сделал тоже самое… Даже знаю одну душу, что постоянно начинает разговоры со мной таким образом, думая, что это смешно… - Вильям отвёл взгляд в сторону, готовый поклясться, что слышал отголоски смеха. – Тем не менее… - выдохнул Вильям, на чьей маске появилась лёгкая улыбка, а глаза сверкнули в такт Пауку. – Давно не виделись, Зестиал. Надеюсь, что дела твои были стабильного роста, а наслаждение муками не прекращалась ни на миг. – кивнул Вильям, ложа вторую ладонь на вершину трости, многогранник на которой чуть засиял. Зестиал посмеялся вместе со своим эхом в голосе. - Ох, как же быстро летит время, Зэфир… Мы уж думали, что ты забыл нашу компанию, полностью убегая в королевскую линию дома вне Города Обречённых. – большая ладонь Зестиала вышла из-под плаща, подпирая щёку Паука, пока его две пары глаз неустанно следили за Тишиной, кратко кивнувшим. - Уверяю, на то были существенные причины, друг мой. – сказал Вильям, чьи слова привычно обернулись давно поставленным дружелюбным, почти что наигранным тоном. Зестиал подыгрывал, тут же выпрямляясь, держа фактически идентичную улыбку. - Приём Королевы в свой домен должен пройти со всем почтением, мы это понимаем. – в эхо Зестиала прокралась насмешка, что наблюдал как дёрнулся один из глаз маски Тишины. – Но прошу, не руби головы и не томи думой свой разум… - голос Зестиала, всё ещё сохранявшим ровный тон и вежливые нотки, отдавал смехом, если не забавой. – То просто заключение, что может вывести любой, смотрящий как Тишина общается с Принцессой. Зная её так кричащий тип характера, знакомство с матриархом было неизбежно. Пальцы Вильяма разжали вершину трости, а грудь смогла выдохнуть свободнее. В этот раз ему не придётся полностью переделывать системы защиты и безопасности, заодно с нуля создавая законодательство с формулировкой клятв. …Но всё равно, нужно поручить Сенатору полную проверку персонала и жильцов на шпионов Паука. Он слишком хорошо помнит те недели неустанной работы, уж слишком хорошая догадка… Пусть и полностью логичная. - Знавал я подобных девиц в своё время… - выдохнул Вильям, тут же получая согласный кивок и смех Зестиала. - Уж что верно, то верно, друг мой… - смех Зестиала будто бы заполонил окружающих их пустой коридор, пока его четыре глаза не впились в фигуру Тишины, а ядовито красные зрачки появились в зелёных океанах. – Но коль мы заговорили о своевольных дамах… - эхо Зестиала тянулось, а голос пусть и держал нужный тон, но выдавал отголоски чего-то… странного и непривычного для Повелителя. Вильям наклонил голову, позволяя улыбке стать шире. - Ах, но что эта душа желает обсудить о нашей дорогой Кармиле? – голос Вильяма оставался предельно ровным, нетронутым даже намёком на усмешку, звуча почти театрально мягко и приятно, на что Зестиал поморщился, махнув массивной ладонью в сторону. - Отличное замечание и попадание выводов, Зэфир… - тон Зестиала был необычным, словно шум радио, прерывающийся оперным исполнением. Глаза не отрывались от маски Тишины. – Но, коль позволишь, мне нашептала одна птичка, что сам Тишина решил подружиться с восходящей Кармилой? – небрежно наклонённая голова Зестиала, четыре красных зрачка, полыхнувших энергией, а так же кулак сжатых острых когтей… Вильям издал тихий смешок. - Ох, комедия, друг мой! – смех Вильяма стал громче, на что Зестиал открыто нахмурился. – Но можешь ли вообразить? Истинно говорю, то есть правда и чистая правда… - выдохнул Вильям, расправляя и разминая плечи, с которых начало сыпаться немного штукатурки от зданий по пути сюда. – В мой ум ударила простая идея, что даже такому нелюдимому и оторванному мне, нужно иметь хорошие знакомства и друзей, что смогут хотя бы предупредить о потенциальной опасности, пока я просиживаю в лаборатории. – покачал головой Вильям, чей голос был ничем иным, как лестным мёдом, полным исключительной заботы. Зестиал даже не моргнул, не отрывая взгляда. - …Позволишь ли спросить прямо…? – медленно начал Зестиал, из голоса которого почти полностью пропало эхо. Вильям кивнул. – Каковы твои планы на столь перспективного Повелителя? Какова цель всей этой паутины решений и слов? – Зестиал возвышался над Вильямом, чуть наклонив голову, как-то незаметно подходя практически вплотную. Вильям выругался про себя, едва заметил подобный жест, но внешне просто махнул рукой. - Друг мой, ты меня обижаешь… - стоило этим беззаботным словам Вильяма сорваться с его губ, как фигура Зестиала словно напряглась. – У меня исключительно чистые и искренние намерения заполучить даму только и только как союзника, и преданного товарища! – выдохнул Вильям, распахивая ладони, держа трость в правой руке, на что Зестиал кивнул, но не сменил позы. – Ох, предупреждая вопрос, скажу, что не планирую хоть как-то вмешиваться в жизнь той, кроме её же просьб. – Вильям посмеялся, где уже эхо его голоса полонило коридор. – Которые так же не планируется воплощать словно джин арабских сказок. Зестиал молчал, смотря в синие глаза Вильяма. Тот не отводил взгляда, даже не пытался скрывать улыбку, опуская руки, возвращая те на вершину трости, что со стуком вновь была перед ним. - …Позволь признаться, старый друг. – голос Зестиала был тих, совсем без эха или смеха. Улыбка Вильяма померкла, а кивок был серьёзным. – Коль Обречённый живёт с моё время, то тот неизбежно замечает нужду… Нужду в правильных душах, что занимают вершину циклов насилия в Чуме, что мы зовём нашим вечным домом мучений. – веки Зестиала прикрыли обе пары глаз, а плечи расслабились. Паук громко вздохнул. – Уж поверь этому старому, одна морока с теми, что постоянно ищут войны и расширения ради расширения. – распахнулись усталые глаза Зестиала, что нашли те Вильяма. - И ты хочешь, чтобы Кармила стала одной из тех, что должны держать Пентаграмм-сити в порядке? – наклонил голову Вильям, чей тон голоса соответствовал кивнувшему Зестиалу. - Мы все обречены, Зэфир. Наши души, наши думы, каждая наша частичка обречена на изменение этим воистину проклятым местом. – голос Зестиала шептал, словно открывая сокровенный секрет. Вильяму пришлось напрячь слух, чтобы услышать хоть что-то. – И наш остаток свободы… Той Свободы Воли, что осталась с нами даже здесь, позволяет выбрать… Выбрать как каждый из нас сойдёт с ума. Слова Зестиала нависли в простом коридоре без единой души, где были лишь два старинных Повелителя, смотрящих исключительно в глаза друг друга. - И ты хочешь, чтобы Кармила выбрала то, что оставит её при уме? – выдохнул Вильям, медленно разворачиваясь, чтобы сделать шаг дальше по коридору. Зестиал повторил за Тишиной. - Кармила ценит свою семью. Я это уважаю и… хочу, чтобы так и продолжилось. – медленно растягивал слова Зестиал, на лице которого медленно расплывалась улыбка. Вильям кивнул. – Она первая за этот век, что поистине может занять место со мной… с нами. Та не стремиться к бесконтрольной власти, та желает немногого, что и позволит ей быть самой подходящей под эту роль. Вильям пожал плечами, продолжая идти, ориентируясь сугубо по ощущениям… И явно делая не один крюк, учитывая, что его вёл Паук. - Поэтому, я прошу, Зэфир… Будь осторожен и нежен с Кармилой. – выдохнул Зестиал, чьи глаза упали на более низкого Тишину. – Та и так переживает немалый стресс, негоже коль она сломиться под столь массивным давлением… - Конечно… Но, прошу меня простить, я и так уже задержался, а наша встреча с Кармайн и так была отложена на достаточно допустимое время… - Вильям посмеялся, слыша, как его поддержал Паук. Вильям шагнул дальше по коридору, более не слыша шагов Зестиала, остановившегося на месте, прежде чем его посетила небольшая догадка. Тишина остановился, стукнув тростью о пол. - Кстати, старый друг… - слова Вильяма словно заглушили остальные звуки здания, где слышался только смешок Зестиала. - А не подскажешь, под чьим влиянием у двух любимых дочерей Кармилы сейчас крупные неприятности на Земле? – сказал Вильям, не оборачиваясь на Зестиала, слыша лишь тихую усмешку. – Уверен, милая Кармила рассказывала тебе о Одетте и Кларе… И том, как те переживают смерть матери? – тянул голос Вильяма, чьи пальцы постукивали по вершине трости. Падший Архангел услышал шорох плаща. - Ужель? Не думал, что милые девы в такой нужде, что самому Тишине требовалось как-то посетить Землю… - голос Зестиала вернул прежний тон, а эхо словно и не исчезало. - Уж о том, что у тебя в работниках числиться несколько инкубов и суккубов я знаю. – покачал головой Вильям, тихо посмеиваясь, буквально ощущая удивление Паука. – Поэтому, коль позволишь… Не ты ли навёл нужных людей на бедных девушек, чтобы те быстрее оказались здесь с матерь… - медленно говорил Вильям, столь же неспешно оборачиваясь. …Но Паука уже не было на месте. Тот исчез, будто бы его и не было, словно тот был простым миражем. Вильям лишь покачал головой, посмеиваясь. … Что можно ожидать от деловой встречи Повелителя с Повелителем наивысшего уровня? Обыденное приветствие, столь же обыденное, коим оно было на Земле, при встрече начальника какого-нибудь завода с главой какого-нибудь заведения. Буднично, почти сухо и естественное. Далее следовали разговоры. Вильям имел несколько важных, но оттого и неинтересных тем, что касались исключительно таких скучных тем как вид взаимодействия, варианты помощи и допустимая граница оной, а уж сколько они проговорили про будущие планы на расширения "бизнеса" Кармайн, что Вильяму стало скучно даже при учёте всей общей работы его потоков сознания. Отчего, находясь в уже настоящем офисе, что отличался от прошлого места обитания Кармилы лишь более дорогой мебелью и отделкой декора, Вильям начал постепенно разгуливать по кабинету, что заметно нервировало Кармилу, стойко сидящую на своём кресле. …Ведь та знала о том, к чему вёл Тишина, а тот прекрасно осознавал факт её знания, отчего получал своеобразное удовольствие. Такая мысль странным образом звучала в мыслях, но Вильям просто отмёл те, напомнив себе, что и Адам, и даже Сэра могли позволить себе подобное, как в отношении друг друга, так и при других встречах. - …поэтому, дорогая Кармила, я уверен в том, что нам с тобой будет гораздо проще общаться через некую "связь", чем почту, которую ещё можно перехватить, заметить или, что ещё хуже, исказить, если не наложить что-то дурное через неё на меня или тебя… - вёл монолог Вильям, жестикулируя свободной ладонью, пока вторая привычно лежала на вершине трости. Кармила лишь коротко кивала, делая записи. - …И как бы я сама не была против подобного, я всё же… опасаюсь, что может возникнуть ситуация, где именно моя голова будет вскрыта. – поморщилась Кармила, чьи белые глаза неустанно следили за медленно шагающим из стороны в сторону Тишиной. – Говоря честно, мне не нравиться лишаться той крохи свободы, что у меня осталась здесь. – говорила Кармила, в чьём голосе слышался тихий рык, а багровый белок блекнул энергией. Вильям пожал плечами, продолжая наслаждаться отбиваемым тростью ритмом. Его голова чуть повернулась, когда он делал новый шаг, смотря как глаза Кармилы неустанно листали документы, где большая часть была исключительно её делами, но вторая, меньшая, была в виде пергамента и подобия бумаги, то, что досталось ей от Зестиала. Вильям мог понимать причины её тона, даже общего настроения, ведь он же и застал вечно сдержанную и собранную Кармайн едва ли не со спущенными штанами, когда та переодевалась в рабочую одежду, отчего её обычно уложенные в виде подобия рогов, волосы были распущены, прекрасным белоснежным водопадом с тёмным ручьём спадая на спину, полностью ту закрывая. Тот был спешно собран в хвост, прежде чем та уселась за рабочий стол, видя себя, будто бы ничего и не было. Как и Вильям. - Кстати о неких ситуациях… - почти что пропел Вильям, делая шаг в сторону стола, начав медленно идти к нему. Глаза Кармилы тут же поднялись, а поза вскочила словно спущенная пружина. – Не удосужиться ли некая особа объяснить, почему о таком незначительном факте, как переезд в другое место, расширяя сферу влияния я узнал лишь постфактум нашей сегодняшней встречи? – наклонил голову Вильям, наклоняясь и опираясь на стол Кармилы, позволяя себе открыто пройтись по её фигуре глазами. Вильям честно себе признавал, что тому нравился общий стиль Кармайн. Этот тонкий и плотно облегающий тёмный топ, подобие колета, на пуговицах, с подобием пачки балерины, той странной юбки с острыми концами, внутри багровой, снаружи белой на краях. Эти тёмные колготки, облегающиеся белоснежными ремешками или узорами. А уж эти пуанты, что светились серебряной энергией самой Кармилы, что уж говорить по топ, где не понятно: это её длинные и массивные звериные ладони или перчатки костюма? Вильям честно гадал и пытался найти ответ, явно игнорируя очевидное решение в угоду интереса. …Ведь его взгляд впился в белые глаза Кармилы, что спустя миг отвела те. - Я подала те-вам сообщение об этом. – медленно сорвалось с тёмных губ Кармилы, пока тёмный росчерк на серой коже стал ещё заметнее. Вильям посмеялся, стуча пальцами по столу, рядом с пачкой бумаг… где было не единой с печатью Тишины. Та явно ставила те выше в приоритете, что не могло не радовать! - Ровно в последний момент, прекрасно зная, что я буду занят. – пропел Вильям, покачивая головой, показательно беря одну из бумаг… Где был простой отчёт о затраченных на какую-то разборку боеприпасах. Кармила прикусила нижнюю губу, смотря как заполняется данный отчет, ставиться её подпись, а текст… Её глаза как можно быстрее и внимательней прошлись по нему, пока Тишина едва ли не совал документ ей под нос. Тот был заполнен точно так же, как бы сделала сама Кармила. - Я… Я извиняюсь. – выдавила из себя Кармила, хрипло выдыхая, словно утаскиваемая на дно океана. – Я сама была удивлена, но господин Зестиал предоставил помещение и людей для перевозки буквально в тот же миг, когда озвучил данное предложение… При таком не отказывают. – голос Кармилы оставался ровным, не смотря на внутреннее напряжение, а глаза смотрели как Тишина выпрямился, теперь опирался на её стол. - Уверен, то было достаточно веским поводом, чтобы даже не уведомить коллегу о такой возможности… - шептал Вильям, пока его ладонь проходила рядом с щекой прекрасной женщины, одной из немногих, что сохранила максимально человеческий вид. Кармила застыла, ожидающее смотря на ладонь, что медленно опускалась к шее, нависая рядом и… Ему нужно было сжать ту. Душить и показать этой наглой бляди, что будет, коль та ещё раз…! Белая ладонь одёрнулась, словно от огня, сжимаясь, слегка дрожа под тяжелый вздох Тишины, прижимающего руку к груди. - Но не об этом… - вздохнул Вильям, в один шаг занимая кресло напротив Кармилы, буквально падая в то, пока белые глаза не смели отрываться от его фигуры не на миг. – Твои дочери, Кармила. – уголки губ Вильяма поднялись, едва тот произнес эти слова. Ведь стоило Кармиле услышать те, как весь её стан словно оживился, а глаза загорелись, будто бы только сейчас просыпаясь и начав осознавать бытие. Вильям сдержал смешок, стоило Кармайн наклониться ближе, положившей ручку и отложившей бумаги. - Что с ними? Они в порядке? С ними всё хо… - голос Кармилы дрогнул, а рот умолк, едва та увидела поднятую ладонь Тишины. Их взгляды встретились, а серьёзный блеск синих звёзд вызвал ужасно тягучее чувство в груди Грешницы. - Я нашёл их в Чикаго, какие-то окраины какого-то района. – голос Вильяма лишился всякого веселья, а поза вторила за Кармайн, крепчая. Кармила привстала из-за стола, глаза расширились. – Не берусь сказать, где, не знаю местности, но те были в обветшалом здании какого-то магазина или склада, с ровно двадцатью тремя прислужниками, пока сами были все в бинтах, едва ли не застрелены. – голос Вильяма был до боли ровным, но и в нём Кармила слышала долю… сочувствия? Понимания? Сильные когти сжали края стола, оставляя заметные следы, практически кроша тот. - Malditas chicas tontas… Они живы? – голос Кармилы сочил необычайно странной для Вильяма смесью… надежды, радости, злости, гнева, ярости и чего только ещё. Вильям кивнул. - Иначе были бы уже здесь… помимо оказанной по твоей просьбе помощи, я излечил тела каждой. Не знаю, насколько это поможет, но те хотя бы смогут нормально передвигаться. – махнул рукой Вильям, на что получил искренне глубокий и благодарный поклон головы от Кармилы. Белые глаза ожидающие, почти просящее поднялись обратно на фигуру Тишины. – Я не знаю в чём у них точно беда, но Одетта упомянула, что на их группу была устроена засада полиции, без понятия о подробностях. – пожал плечами Вильям, смотря как уже Кармила вышла из-за стола и начала ходить по офису, занеся свои лапы-руки за спину. Кармила даже бросила ходьбу на кончиках ступней, простым быстрым шагом меряя кабинет, деля около двух оборотов, прежде чем развернуться к обернувшемуся Вильяму, чьи глаза бегали по очередному документу со стола Кармилы. …Та вырвала тот из рук Тишины, сминая и швыряя тот в сторону мусорной корзины. - Ты можешь им помочь? Призывать кого-то из своих… - спешный, отдающий нервными нотками, голос Кармилы, её пристальный взгляд белых глаз, впившийся в фигуру Вильяма, что следил за её неровным дыханием, пока не вздохнул ещё на первых её словах, тут же повышая голос. - Нет. – резко и более громко отозвался Вильям, смотря на яростный отблеск белых глаз, прежде чем тут же продолжить. – Как бы я не говорил другим и не выставлял на публике, но моё влияние на Земле чрезмерно ограничено, не говоря уже о том, что ангелы и Небо ведут постоянное наблюдение. – голос Вильяма был холодным, а взгляд пронзал саму душу вздрогнувшей Грешницы. – Если я хотя бы попытаюсь сделать что-то подобное, ангелы расценят это как попытку демонического вторжения, вырезав не только всё, что я вызову, но и твоих дочерей с мафией. Они не будут даже пытаться разобраться, просто полагая, что демон уже проник в их души. Кармила вздрогнула, отворачиваясь, тихо зарычав. Вильям же выпрямился, собираясь встать, уже обернувшись на стол, пока его разум уже начал призывать родные нотки Песни… - Тогда, у меня будет ещё одно желание, Зэфир. – решительный голос Кармилы разрезал тишину, а белоснежные волосы с тёмной полоской развивались от её резкого поворота. Вильям нехотя обернулся на резко приблизившуюся Грешницу, почти с ленцой обозначая на маске поднятие брови. Кармила лишь протянула руку… Вильям не смог сдержать удивлённый вздох, когда Кармайн схватила его ладонь, натурально ложа на собственную грудь, вжимая в ту через ткань её одежды прямо в сердце. Всё это сопровождалось пристальным взглядом вытянутых зрачков пантеры. "Да что со всеми этими женщинами сегодня?!", пронеслась мысль слабости в разуме Вильяма, прежде чем его сознание восстановило фокус внимания с мягкого бюста на лицо Грешницы. - Я прошу тебя сделать так, чтобы мои дочери попали в Рай. – тем же стальным тоном произнесла Кармила, не показывая и грамма недовольства или злобы положения ладони Тишины. Даже больше, её пальцы сильнее вжимали ту в собственную грудь, отчего Вильям буквально мог ощущать её рёбра. – Там они смогут не волноваться о призраках моего прошлого, где их не наст… Вильям просто вздохнул. - Нет. – прикрыл глаза Вильям, позволяя себе насладиться ощущением, прежде чем его ладонь была резко отброшена. Тишина просто сложил ту обратно на вершину трости, смотря снизу вверх на Кармайн. - Неужели?! Всемогущий Повелитель Тишины, сильнейший Грешник в Кольце не может взять и выполнить простую просьбу своей подопечной?! – натурально рычала Кармила, наклоняясь всё ближе, опираясь на подлокотники кресла Тишины, обдавая горячим дыханием маску Вильяма. - Помимо того, что те на Земле, а я в Аду… - Вильям просто наклонил голову, своим спокойным голос ещё больше выводя из себя Кармайн, чей резкий вздох и сжавшие до хруста подлокотники пальцы не оказали нужного той эффекта. Тишина даже не вздрогнул, неотрывно смотря в белые глаза. – У каждой из твоих дочерей есть Свобода Воли, которую не могу обойти не только я, сам Дьявол вынужден лгать и соблазнять, чтобы просто попытаться добиться своего и то, коль смертный преодолевает соблазн, не может взять своё силой. – голос Вильям сочил хладом, а слова острым ножом задевали что-то внутри Кармилы. - Но… Но ведь ты можешь что-то сделать, какой-то ритуал, может договорённость с Главой Истребителей?! – Кармила сильнее сжала зубы и не думая отстраняться, буквально стоя нос к носу с Тишиной. – Я готова подписать контракт душ, продаться с потрохами, только пом…! – выкрикнула Кармила, чьё резкое дыхание оставляло небольшой пар в охладевшем помещении. "Она и это вспомнила… Нужно будет заняться подобными слухами. Хотя зачем?", вялая мысль Вильяма была тут же отброшена, едва его глаза засияли, а ладонь поднялась, чтобы сжать щёки Кармилы, поворачивая отвернувшееся задумчивое лицо к себе. - Попадут ли их души в Рай или Ад, зависит исключительно от них самих, их деяний и кем они являются внутри. – голос Вильяма без сожаления рубил каждое слово, отчего лицо Кармилы всё сильнее морщилось, будто бы от боли. – А что же до Рая и безопасности там… - тон Вильяма стал мягче, неосознанно приковывая взгляд Кармайн. – То позвольте поделиться тем немногим, что я узнал при жизни, когда разговаривал с ангелами при помощи ритуалов. – просто сказал Вильям, с ухмылкой смотря как распахнулись глаза Кармилы. - Но если те будут в Раю, то, коль твое описание и понимание их правдиво, они будут несчастны. – говорил Вильям, смотря на то, как Кармила отвела взгляд, даже не думая вырваться из его хватки. – Я не знаю их лично, но повезет, если те смогут найти новых знакомых, учитывая их прошлое, начать доверять по-настоящему и тем более принять, что забота тех душ, отличающихся от нас с тобой, искренняя и не несёт никакого подвоха. – в слова Вильяма просочился сарказм, от которого Кармила лишь закатила глаза. – Но даже так, те рано или поздно попадут в Ад. Просто гораздо более болезненным путём. – обыденный тон Вильяма, его мягкий слог в миг лишил Кармилу подготовленных слов, та в миг отстранилась. - Но… Но это же Рай?! Как… Как они вообще могут попасть в Ад, если окажутся в Раю? – с каждым словом, Кармила всё больше брала обратно под контроль тон голоса, одновременно восстанавливая дыхание. - Повезёт, если тех просто лишат сана ангела, скинув сюда. – пожал плечами Вильям, медленно вставая с кресла, пока внимательно слушающая Кармила сделала шаг назад. – Небо может полностью стереть их личность, "лишить груза души", как те называют подобное… Может обратят в мелких поющих гнид. – говорил Вильям, чьи слова сочились давно подавленным раздражением, ловя непонимающий взгляд Кармилы. – Так или иначе, коль им уготован Ад, то будет проще и лучше, если те сразу будут тут, вместе с любимой матерью. Кармила опустила взгляд в пол, спустя долгий миг медленно кивая, пока Вильям повернул голову в сторону единственного окна… и то битого. - Но… - медленные слова Кармилы, чьи пальцы перебирали белые пряди волос. Ей глаза расширились, поднявшись на Тишину. – Откуда… Откуда такие подробности у простого человека? – медленно проговорила Кармила, на что Вильям усмехнулся, в два шага сближаясь с дёрнувшейся Кармилой. Ладонь Вильяма нежно легла на подбородок Грешницы, медленно наклоняя ту, пока его маска не оказалась у уха Повелительницы Оружия. - А это, моя дорогая Кармила, ещё один жест доверия, оказанный моему партнёру… - шепот Вильяма вызвал мурашки по вздрогнувшей Кармайн, чей короткий и рваный кивок был единственным ответом. – Что же до твоих детей… То со своей стороны могу лишь обещать, что коль те окажутся здесь я в тот же миг их найду и доставлю сюда, к тебе. – сказал Вильям, отпуская нежный подбородок, получая очередной кивок Кармилы. Теперь, уже точно, Вильям отступил, вставя подле окна, где открывался неплохой вид на Часы Рока, наряду с другим местом… Вроде бы. - …Поющие гниды? – впервые усмехнулась за разговор Кармила, задумчиво потирая подбородок, позволяя себе слабую усмешку. Она обернулась на Вильяма, что открыто закатил глаза, морщась под тихий смешок Грешницы. – Это поэтому ты советовал убивать всех тех, кто начинал петь? - Песни есть игрушка Дьявола, я тебе говорю. – хмуро проговорил Вильям, смотря как смеётся Кармила, прикрывавшей рот ладошкой. – Если хоть один, хоть один из твоих, начнёт петь, то вали без разбора, иначе сама не заметишь, как присоединишься. – ворчал Вильям, на что Кармила уже открыто начала смеяться, пока сам Тишина прятал уже свою улыбку. …Кстати о проклятых песнях и дьяволе… Вильям очень надеялся, что Чарли и Лилит не пели, особенно в его доме. Мало какие-то чары или проклятья могли осесть от голоса не только потомка Серафима и Первой Женщины, но и самой Королевы Ада одновременно. - Мама, я точно тебе говорю, это ебнет! – выкрикнула Чарли, держа пакет муки, смотря как белые глаза матери сверкнули опасным блеском. - А я тебе говорю, что нет. – рыкнула Лилит, сложив руки на бедрах, прежде чем резким движением отобрать нужный ей пакет, пока на сковороде что-то кипело. – Я давно говорила твоему отцу, что тебе нужно напоминать о уважении и доверии к старшим, но ничего, когда я приду… - голос Лилит утонул в тихом бормотании, но скорее исчезая в резко вспыхнувшим пламени плиты, почти полностью обволакивавшей сковороду и задевая то, что готовиться на ней. Чарли проглотила ком в горле, слыша первые нотки напевав матери… … Позже, ближе к району Тишины, восточнее территории Зестиала. Этот день просто не мог закончиться, решил Вильям, когда ему нужно было идти на очередной пункт сегодняшней "прогулки". На этот раз, когда он вёл последние беседы с Кармилой, под конец извинившись за дерзкое лапанье её груди, получая лишь небрежный мах рукой, когда та с ухмылкой сжала место, где Вильям буквально чувствовал синяк, не смотря ни на какую природу Грешника, просто продолжая разговор после… Вильям одновременно с этим отправил запрос Королеве, что нашла нужные координаты через Паутину, затем сделала анализ при помощи Старшей Сестры, подключившейся к этому так как у неё было свободное время, отсылая обратно метку для нужного места, что была поставлена практически сразу после того, как Вильям попрощался с Кармайн. Его тело вновь "расплелось нитями" в перемещении, его чувства вновь испытали миг перегрузки, едва он ступил в новое место. Чистое, почти без крови и трупов и уж точно без грубых Грешников, что встретили Тишину на и после выхода с места. Вильям вновь похвалил своё творение, вновь порадовался, что его труд прошлого смог облегчить его настоящее… Ведь дальше шло самое неприятное, если не омерзительное. Но что может быть таким приятным глазу, радующимся чистоте и порядку, где даже запах был не таким затхлым и ядовитым? Главное, помнить, что это Ад, что это Кольцо Гордыни, где были люди, что сами создали то, где обитали. Приятная улочка, где лишь немного потрескался камень, окружённая почти что однотипными домами из типичного для Пентаграмм-сити багрового кирпича, где были небольшие балкончики под растения, где у некоторых даже были не завязшие образцы, а уж что говорить про то тут, то там отколовшиеся куски здания или столба, поддерживающий балкон двухэтажного дома… Вильям шагал через приветливую толпу бледнолицых людей, что все как один были похожи по типажу "изменения". Даже больше, все были словно из одного магазина одежды, одеваясь исключительно в викторианский стиль одежды с длинными и пышными подолами разноцветных и изумительно выразительных платьев у женщин, и строгих и облегающих сюртуков с пиджаками или жилетками у мужчин, где главенствовал цилиндр в качестве головного убора с моноклями или очками. Главное не смотреть в тёмные подвалы глаз, где не было глазных яблок, оставляя пустые глазницы, не обращать внимание на острые зубы каждого из прохожих, а так же отфильтровывать звуки разрывающейся плоти тел валящихся прямо на улицах, а так же привыкнуть к мерзейшему чавканью жеванной мышечной ткани с органами, то можно даже подумать, что тут было подобие земного города! Завершала картину милая надпись на входе – "Каннибал Таун", греющая душу, а сердце так и норовило выпустить это пламя во вне. …Чтобы сжечь всех и каждого из присутствующих пожирателей плоти своего же вида. Вильям коротки кивал на приветливые кивки местных, что почти каждый раз улыбались, стоило им встретиться взглядами. Не было криков, не таких, что были в прошлом месте. Не было стрельбы, та заменялась росчерками ножей или тесаков, скрытых в тенях и заглушаемыми громкими беседами всех с каждым. Хихикающие девы, держащие зонтики, хотя на небе было не облачка, проходя мимо просто что-то шептали, отворачиваясь и пряча темнеющие щёки, едва небольшая линия на маске Вильяма, изображающая подобие улыбки, встречалась с теми. Мужчины просто кивали, салютовав цилиндрами, федорами или котелками с английскими кепками, позже провожая взглядами, прежде чем вернуться к своим делам. Изумительно вежливые люди. Особенно, если забыть, что девушки и женщины краснеют лишь от мысли лакомства самыми странными частями оболочки Вильяма, а мужчины просто хотят разорвать Повелителя, зашедшего на их территорию. …Но, печально для них, у Вильяма было то, что запрещало этим дегенератам и вырожденцам трогать Тишину хоть пальцем и ещё больше портить настроение. Личное приглашение на встречу от главной среди них. Рози, Повелительнице Каннибалов. Вильям не обманывался тем, что в этом квартале, гордо называемым местными "городом", было несколько Повелителей самых разных классов и возможностей, пусть обычно и связанных с плотью или ей подобным. Тот же Аластор, насколько говорят Вильяму добытые данные, частый гость этого места, едва ли не живущий здесь. Не то, чтобы Вильям знал, где Олень обитает, но то, что именно этот "Старший Повелитель" или как там тот придумал называться в этом году, из "рода" каннибалов. Но даже так, учитывая то, что Аластора ныне считают "сильнейшим", Вильям знал, что выше него если не по силе, то по влиянию точно, стояла Рози, наряду с самим Зестиалом и ним. Зестиал же описывал её как такую же "древнюю", ту, что пережила не одну чистку, что не раз сама пыталась "наладить дела" на Земле, а уж что говорить про то, что вероятно половина одежды Проклятого Города идёт как раз от её станков… И всё это, до прихода Аластора, что словно одноименный олень, разрушил прежний устой жизни всего Города! Вильям… Вильям не мог точно сформулировать мысли об этой Рози, которую аж сам Демон Радио не раз рекламировал по своему радио и лично ему в письмах. Нет, то, что та такой же каннибал, что с радостью будет заменять пасту спагетти на грёбанные человеческие кишки, как делали двое "влюблённых" каннибалов, мимо которых проходил Вильям, одновременно вытирающих кровь с пасти, поедая толстую кишку и соединяясь в омерзительно-романтичном соприкосновении губ. …Вильяма едва не вырвало, благо тот успел отвернуться. Вероятно, тут стоял ещё характерный трупный и кровавый запах, да предусмотрительный Вильям заранее отсёк любые потоки воздуха от себя маской, отчего был свободен хотя бы от него. "А так, улицы достаточно чистые, соседи не устраивают постоянные разборки, решая конфликты дома… Никто не спешит меня ограбить, только напасть, чтобы съесть… Боже, да тут похоже цивильней, чем в Тишине!", плавные мысли Вильяма были хорошим отвлечением от происходящего. Даже, когда Вильям остановил одного из каннибалов, поинтересоваться, где найти эту Рози, то получил сразу чёткий, короткий и даже цензурный ответ. Просто идти дальше, ближе к центру, где должен быть магазин с главной вывеской "Франклин и Рози. Эмпориум", чей стиль написания букв должен был "выесть глаза", а стиль написания в виде шипов розы намекнуть на нужное место. Попутно, Вильям узнал, что этот клятый "Эмпориум" было просто очередным словом для простого "рынка", ведь время, оказывается, двигается и значит нужно менять названия на что-то "новомодное". Почему-то, Вильям почувствовал себя старым. Особенно, когда увидел непонимание в глазах каннибала, едва Тишина заикнулся о незнании этого нового слова. С новообретённой неуверенностью в себе, Вильям уклонился от летящего ножа, брошенного кем-то с другой части улицы, что сопровождалось криком гнева и возмущения за новый пиджак и рубашку. Вильям сострадательно кивнул, обезглавливая бросившего каннибала появившимися словно из воздуха светло синими нитями, на труп которого тут же бросились проходящие мимо Грешники, включая того крикуна. Вильям честно был готов забрать себе души всех тех, кто потом начал благодарить его с набитым кишками и руками ртом, брызжа на его брюки п накидку кровью. Благо Вильям прошёл мимо, очищая свою одежду, ведь у него было деловая встреча, на которую он почти что опоздал! Он заберёт души этих грубиянов гораздо позже, благо метка уже стояла на их оболочках, те просто исчезнут в нитях... Но позже. Десяток минут позже, ближе к краю Пентаграмм-сити. Казалось бы, что может ещё лучше дополнить и так примечательное место, полное ярких улыбок, блестящих клыков и смрада, чувствующегося за грёбанную милю? Удар пришёлся оттуда, откуда Вильям не ожидал. - …а теперь к вечерним новостям, дорогие слушатели. – мягкий голос, постоянно меняющий передачи, в котором то и дело слышались смешки. – Недавно, очевидцы сообщили, что сам Повелитель Тишины, Зэфир, объявился в южно-западном районе нашего прекрасно-ужасного города… - голос Аластора практически напевал каждую часть новостных строк, а невероятно чёткий голос вобрал в себя около трёх интонаций одновременно. – Поэтому, предостережение, дорогие дегенераты и отщепенцы. Тишина соответствует своему имени и ненавидит лишний шум… Просто замрите или бегите, иначе вашу душу заберут безвозвратно! – посмеялся Аластор, чей голос отстранился от микрофона. Передача демона Радио по громкоговорителю или какому-то подобию приёмника с небольшими рогами и клятыми кустами по обоим сторонам, что, казалось, был почти у каждого каннибала, у каждого дома или местного здания оказания услуг. Этот приятный голос Демона Радио, голос которого всё никак не мог определиться с собственным звучанием, говорящий под эту слащавую и дивную музыку с джазом или чем-то вроде этих инструментов… Но идущий Вильям слышал другое. ААААААААА- ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ…! ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ, МОЛЮ! Я ОШИБЬСЯ, Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ХВА… Вильям поморщился, дёрнув плечами, словно сбрасывая наваждение… но крики, скрытые или явные, Вильям сейчас понять не мог, никуда не пропали. Стали тише, да и на них всё ещё было страшно обращать внимание. Хотя другие, словно бы и не замечали подобного, что фактически перебивало всю речь Аластора. Глаза Вильяма быстро прошлись по окружающим, фокусируясь на тех, кто наиболее активно взаимодействует с проклятой коробкой с рогами оленя. Те вели себя так, будто бы их не раздирают крики, что должны оглашать всю улицу или быть слышны даже на Земле. То был плохой пример и подопытные, но других у него сейчас не было. Этот ужасающий звук металла о доску для мела, этот скрежет расстроенного инструмента, совмещённый с грёбанным комариным писком над ухом, постоянно зудел где-то на краю сознания… Он даже не мог услышать сраные новости, не то, что хотя бы половину своих мысл… - Зефир, друг мой! – воскликнул где-то в стороне мягкий голос, постоянно меняющий тона радио-передач. – Какая честь видеть тебя здесь, неужто всё же соблаговолил явиться по давно истёкшему приглашению? – голос ведущего эфир Аластора стал ближе, а синие глаза нехотя повернулись на их источник. Сначала подумавший, что это очередная часть передачи, Вильям с сожалением обнаружил самого Повелителя Радио в зоне досягаемости голоса Оленя. - Повелитель Радио Аластор. – голос Вильяма получился чуть сухим и ленивым, но тому уже было всё равно. Аластор даже не обратил на это внимание, продолжая свой шаг к остановившимся Тишине. – Давно не виделись, надеюсь, я не отвлекаю тебя от любимейшего дела? – наклонил голову Вильям, отчего-то вызывая смех Оленя. Всё та же неизменяемая ухмылка во всё лицо, резавшая щёки, те же острые клыки, волосы с подобием оленьих ушей и те же мелкие рожки, что всегда грозят затмить горизонт при нажиме хозяина. Но что цепляло глаз сильнее, так это то, что Аластор не носил свой фирменный сюртук, вместо этого оставаясь в красной жилетке в горизонтальную полоску, обнажая белую рубашку, украшаемую большой чёрной бабочкой в виде самого насекомого. А ещё Аластор был в крови. Весь. И так тёмные ладони с красными острыми звериными когтями, сливающиеся с пальцем, теперь не были видны за багровым цветом. У углов вечной ухмылки были следы попытки вытереться, лишь сильнее растирая красноту по лицу. Белоснежная рубашка сейчас соответствовала цвету жилетки, озаряя мир своим ужасным тёмным оттенком. - Ни в коем разе, Зефир. – покачал головой Аластор, крутя свою трость-микрофон, из которого то и дело доносились какие-то слова или смешки. – Просто хочу обозначить для наших уважаемых слушателей, что их великолепный ведущий лично вышел на самого Тишину, поэтому можете продолжать скотоложество и взаимное вырезание друг друга! – посмеялся Аластор, держа вершину трости, микрофон со странными украшениями и глазом по центру, у рта, едва не пачкая те грязными от крови зубами. - Просто прекрасно… - хмурое выражение Вильяма не было секретом, как под маской, так и на ней. Лишь голос обладал подобием вежливости, пока будто бы пьяный Аластор ещё сильнее разрывал свой рот улыбкой, смотря на лицо Тишины. – Как бы я не был рад нашей встрече, у меня назначена своя, поэ… - Нет-нет, я просто не могу отпустить такого уважаемого Грешника, не задав хотя бы пару вопросов! – хлопнул в ладоши Аластор под самый натужный смех из радио как из его голоса, так и трости, что слышал Вильям. – Позволишь? Глаза Вильяма бесстрастно смотрели на всё сильнее от этого ухмыляющегося Аластора, чьё активное тяжелое дыхание было всё сложнее не замечать. - Буквально один вопрос и я пойду в гости к вашей Рози. – сухой голос Вильяма, просто смотрящего на Аластора, чья щека дёрнулась, а улыбка будто бы заострилась. Тот кивнул, продолжая говорить, но словно с каким-то нажимом. - Ох, ничего такого, просто… Как вам в нашем много любимом каннибал тауне? – чуть поклонился Аластор, пододвигая микрофон своей трости, чей глаз вцепился в чуть отстранившегося Вильяма. Не от опасности, просто от омерзения. - Удивительно ухоженное и благоустроенное место. – медленно моргнул Вильям, разминая шею, переводя взгляд с Аластора на окружение. – Если бы не постоянно буквально грызущие друг другу глотки людоеды, то это милое местечко можно было бы перепутать с Землей. – более живо говорил Вильям, позволяя уголкам губ подняться вверх, смотря как дёргается верхняя губа Аластора. - Уж прошу простить, но всё в этом проклятущем месте имеет свой подвох, включая и тех, кто был вынужден прибегнуть к иному способу пропитания. – покачал головой Аластор, перед тем как поднять бровь, впившись взглядом в Вильяма. – Как и ваша дружба с самой Принцессой Ада, я полагаю? – выдохнул Аластор, на что Вильям закатил глаза. "Так, если я правильно помню направление и примерный отпечаток души…", Вильям перебирал пальцами по вершине трости, опустив взгляд на землю. - Подвох отношений с Шарлоттой Морнингстар, дочери Короля и Королевы Ада в том, что приходиться общаться с ангелами, ведь та активно работает над способом отменить ежегодные Истребления. – возвышенно начал Вильям, выпрямляя фигуру и позволяя лёгкой улыбке отразиться на маске, отчего глаза Аластора сузились, а уголки губ дёрнулись. – Да, Шарлотта, не смотря на заботы и тяготя правления все же активно ведет работу по помощи непосредственно самой страдающей части Ада, не говоря уже о том, что её отец с матерью разорвут любого, кто смеет утверждать иное. – наклонился ближе к микрофону Вильям, когда ладонь Аластора спешила убрать тот. – Остальное слушатели могут узнать на телеканале Тишины, что по второму главному, работающего каждый день! – махнул ладонью Вильям, слыша тихий рык Аластора, чьи глаза засияли тёмно-зелёным светом. Тишина просто шагнул мимо Демона Радио, фигура уже начала святиться, будто бы опутываясь нескончаемыми нитками и… Распутываясь, оказываясь в совершенно другом месте. … - Ох, негоже так пугать незнакомую леди, молодой человек! – покачала пальцем какая-то женщина-каннибал, прежде чем её хмурое выражение разгладилось, а глаза засияли… как-то. – Ох, вы же Повелитель Тишины, вас запах не с кем не спутаешь! – выдохнула Грешница, наклоняясь ближе. Пока Вильям тихо жалел о своём побеге полностью промахнувшись с выбором, но… Вильям наклонил голову, выглядывая за широкую шляпу женщины, глядя на примечательную вывеску, вызывающую у него волну неуверенности в своей возможности поспевать за современными детьми и их новыми словами. Он был на месте, буквально за поворотом. - Прошу прощения, милая дама. – поклонился Вильям, придерживая цилиндр и демонстрируя лёгкую улыбку. – Просто спешу на своё свидание, моя наглость к ожиданию дамы должна иметь границы. – качнул головой Вильям под тихий смешок прикрывший рот веером женщины. Та что-то сказала, зачем-то помахав ладонью, но Вильям, вновь кивнувший, просто ускорил шаг, в пару стуков сердца доходя до давно проклятой двойной двери небольшого магазина, стекло которого было выполнено в виде багровых глаз, пока стальное дерево не отворилось, едва Тишина поднимал ладонь для нажатия ручки. - Ох, прощю прощщения… - еле как выговорили какой-то Грешник-каннибал, чей рот сейчас был натурально забит… костями? Руками или пальцами? Вильям поморщился, отображая на маске лишь лёгкую улыбку, пока пропускал идущую фигуру невысокого каннибала… а затем ещё одну. А потом ещё и ещё… Насчитав где-то пять или шесть прошедших посетителей, как видно, активно работающего магазина, Вильям выдохнул, просто зайдя самостоятельно, осторожно отодвигая какую-то женщину-людоеда, что лишь пискнула, жуя какой-то глаз. Открывшееся помещение в светло розово-багровых тонах было просторным, не смотря на небольшую толпу, спешно мельтешащих между двумя направлениями, словно водные потоки, постоянно сбивающиеся и соединяющиеся, те ходили от одной выставки с пакетами с инициалами "Р и" и "Ф рик", какими-то канистрами, коробками, завёрнутыми в подарочные упаковки, некое подобие кондитерских изделий… Каждый стеллаж так или иначе содержал "скелетный стиль", где обычную деревянную балку для обводки витража заменяли на кость, без сомнения настоящую и непонятно сколько служащую предметом мебели, либо где-то виднелся украшенный человеческий череп. Здесь даже была развёрнутая наружу грудная клетка, рёбра которой использовались как подобие вешалок для верхней одежды на входе. Тем не менее, в самом магазине было удивительно тихо, исключая постоянные шепотки людожоров, образующих странную цветную стену, мешающую точно определить местоположение главы этой… - О, вы длжно бить ка мне, мистер! – раздался над всеми мужской глубокий хриплый голос откуда-то слева, которого уже принялись искать глаза Вильяма, ведь тот поднял… - Ох, хватит играться Фредерик, дорогой. – прервал тот не менее громкий женский голос, чуть выше обычного женского, звучащий словно заботливая мать, оставившая ребёнка на площадке. – Этот глубоко уважаемый гость, мой, прошу не путать, а то съем твою вторую руку. – покачала пальцем фигура, буквально раздвинувшая замершую толпу, что будто бы и не обратила внимания, всецело уделяя внимание выставленным на обозрение частям человеческих тел. Теперь, когда та смотрела влево, Вильям мог разглядеть Повелителя Района Каннибалов. Высокая фигура, граничащая ростом в чуть больше двух метров, серая трупная кожа с пудрой для имитации человеческого оттенка на щеках. Женщина удивительно живо и свободно двигалась в плотно облегающем тёмно-багровом платье, с пышными концами у подола, развивающимися при ходьбе. Пышные воланы, за которыми следовал облегающий рукав платья, словно дерзко оголяя бледные ладони, с витиеватыми концами с багровой обшивкой изнутри. Короткий воротник, скрепляемый заколкой в форме цветка, демонстрировал шею, а небольшой вырез у бюста, выполненный в форме капли, тянул часть внимание на себя. Короткие белые волосы, спрятанные в большей части под ещё большей багровой шляпой с широким полями, на кончиках которой висели небольшие декоративные капельки крови. Огромное красно-малиновое перо, опадающее так, словно заменяя гриву волос, было вплетено в широкую шляпу, что даже развивалось на подобие гривы. Рози, Повелитель Каннибалов широко улыбалась, словно старому другу, складывая руки на подоле платья, в замок, перед этим щёлкнув пальцем. Откуда-то из толпы резко выбежал какой-то низкий, странно широкий, каннибал, вставая между Тишиной и Рози, кланяясь сначала Вильяму, указывая на Повелителя Каннибалов. - О, прошу простить меня за задержку… - проговорил мягкий голос Рози, сверкнувшей своей острой как кинжалы улыбкой, хватая подол платья, говорившей с целым букетом интонаций в голосе. – Позвольте представиться, я Рози, Ведущая одноименной торговой линии в этом городе. – острые зубы Рози спрятались за нежными тёмными губами, а небольшой нос даже не замечался, сливаясь с остальным лицом, припадая в реверансе. Маленький каннибал, не достающий даже до пояса Вильяму, перебежал между ними, вставая по правую сторону от Вильяма, повторяя жесты, кланяясь уже Рози. Вильям, опираясь на трость, завёл одну руку за спину, наклоняя торс в спешно вспоминаемым угле, держа лёгкую, идентичную Рози улыбку, смотря в пустые глазницы, отчего цилиндр слегка съехал. - Зэфир, Повелитель Тишины, как вы, возможно, уже знаете, милая Рози. – кивнул Вильям, неосознанно дёргая глазом маски, едва расслышав тихие смешки окружающих. Рози выпрямилась, качнув полями шляпы, тут же убирая ладони в замок у подола, кивая маленькому каннибалу, что тут же вернулся в неизвестность. - Тогда, как насчёт обсудить дела за чашкой чая? Знаю, что мы оба заняты, но уверяю, это не займет много времени. – наклонила голову Рози перед тем, как развернуться, выставляя локоть, который Вильям, сделав шаг, взял. – Ох, знаете, как приятно наконец-то встретить настоящего джентльмена в наши века, я уж думала они совсем перевелись… - покачала головой Рози, чья свободная ладонь резко махала окружающим их каннибалам, едва не ударяя тех, кто не успевал отойти. Ступая по странно чистому полу, в котором даже можно было увидеть подобие отражения, они отошли буквально на пару шагов, перейдя "стену" из людоедов, уйдя в самый правый угол, у окон с украшенными в кровавые цвета занавески, где располагался небольшой кофейный столик укрытый тёмной тканью с висящими небольшими черепками, по обе стороны которого, друг на против друга, располагались два кресла с багровой сидушкой, вделанной в тёмный фигуристый металл с белой обводкой. Кости и череп в качестве украшения присутствовали. То не требовалось, но Вильям довёл Рози до ближайшего к стенке стула, чуть отодвинув кресло, позволяя женщине медленно сесть, поддев подол платья, получая благодарный кивок, улыбка Рози не пропадала, едва Тишина подал руку. Лишь после, когда после очередного щелчка, им начали сервировать чай, Вильям наконец опустился в кресло. - Что же… - начала Рози, едва они оба взяли по небольшой фигурной розовой чашке с небольших тарелок. – Для начала, позвольте поблагодарить вас, что откликнулись на моё приглашение, пусть и с некоторой задержкой. – хихикнула под конец Рози, говорившая сладким ровным тоном, что лишь при последнем слове растянул последнее слово. Рози сделала первый глоток, пока Вильям глубоко кивнул. - Тогда же, весомо озвучить моё сожаление о столь грубой задержке в ответе, милая Рози. – выдохнул Вильям, взбалтывая жидкость, где уже успело поменяться содержимое. Рози испустила ещё один смешок, никак больше не реагируя на обращение. – Но на то были никак не зависящие от меня причины, не позволяющие мне даже уведомить вас о проблемах… - показательно вздохнул Вильям, делая глоток своего любимого чая… правда, почему его листья были будто бы подпаленные? Улыбка Рози не спадала, сменившись более вежливой, пока та прикрывала глаза… Что было сложно сказать точно, ведь её веки сливались с пустыми глазницами. - Уверена, у вас было куча дел, едва ваши договорённости с прошлыми Лидерами Кольца были сожжены… - кивнула Рози, в чьём голосе отчётливо слышалось сочувствие, смотря как Вильям изобразил глазом поднятие брови. – Поэтому, что год, что десять, всё равно живём в одном доме. – махнула ладонью Рози, прежде чем резко вздохнуть. – Ох, простите мои манеры… Джон! – выкрикнула Рози, резко контрастируя с собой миг назад, пока к ним подбегал почти идентичный небольшой каннибал, неся… - Прошу, угощайтесь. Вильям не обращал внимание на обнажённые бритвенные зубы Рози, или даже державшего коробку каннибала, смотря на содержимое. Блядские женские пальцы. Украшенные оторванные женские пальцы, на которых, ебанный рот, были даже кольца. - Я уже поел на прошлой своей встрече, спасибо за заботу, моя милая. – тихо проговорил Вильям, с каждым словом возвращая голосу нужный тон и настрой, хотя под маской едва ли не был готов расстаться с завтраком. Рози быстро кивнула, махнув рукой маленькому каннибалу, что тут же убрал "угощение". – Но прошу, что вы хотели обсудить, что отвлеклись от вашей безусловно занятой и требовательной деятельности? – наклонил голову Вильям, делая глоток, чей вкус он больше не ощущал. - Ничего на вроде битвы с ужасающим диктатором… - посмеялась Рози, чей голос, особенно когда она не повышает голос, был до странного приятен уху. – Первое, я просто хотела предложить заключить сделку, - Рози подняла ладонь, тря большой палец о средний, чей голос испустил какой-то импульс. – заключающейся в виде взаимовыгодного соглашения на поставку одежды наивысшего качества, первоклассной обуви, головных уборов последней моды и бытовых средств на вашу территорию, в обмен на щедрые скидки партнёру, мою искреннюю благодарность и поддержку. – откинулась в кресло Рози, качнув бюстом, убирая собранные ноги в сторону. Вильям опустил глаза, делая долгий глоток в недолгих думах. Сдалась Вильяму эта Рози с её устаревшими тряпками. Он и так буквально "тырит" одежду с Земли, откуда и идёт мода сюда, но вот вторая часть предлагаемого договора… "Тоже нахера, с какой стати держать у себя змею, что будет сначала собирать сведения, а потом просто продаст мою оболочку подороже, если сама не съест.", обе мысли пришли буквально в первую секунду, пока он наблюдал за отражением маски, держащей эту проклятущую улыбку-линию. Едва Вильям поднял взгляд обратно на Рози, та налила себе новую чашку, чуть повышая голос. - А ещё, я хотела вас предупредить. – медленно говорила Рози, чьи тёмные глаза, вероятно, смотрели на чайник. Вильям кивнул, на что Рози только поставила розовый сервиз обратно на столик, прежде чем взять чашку с подстаканником. – Простое дружеское предупреждение, Повелитель Тишины… - вздохнула Рози, делая медленный глоток, на что Вильям наклонил голову, громко стуча пальцами по вершине трости. – Против вас плетут заговор Повелители этого Кольца. Едва с губ Рози сорвался этот торжественный вздох, проговорённый на одном дыхании со всем почтением, до этого чуть напрягшаяся фигура Вильяма… Расслабилась. - …И я полагаю, что вы стоите во главе? – легко сказал Вильям, чьи улыбка на маске стала шире и заметнее. Рози просто засмеялась. Громко, явно достаточно, чтобы привлечь внимание каннибалов, но те будто бы и не знали об их беседе. - Нет, нет, конечно нет, мой дорогой Тишина… - всё ещё посмеиваясь, Рози осторожно опустила чашку чая с тарелкой обратно на столик, прежде чем сложить ладони на коленях. – Если бы я и правда плела подобную паутину, то наш разговор был совсем другим. – покачала головой Рози, в чей голос прокрались более зловещие нотки, а пустые глазницы "смотрели" на Вильяма. – Просто прошу поверить, что женщина моего калибра прекрасно понимает масштаб будущей резни и… - Рози открыто облизнула губы, тут же выравнивая сбившиеся дыхание. – сколько будет трупов… Так что, я просто хотела бы дать вам честное предупреждение и выразить поддержку. – наклонилась Рози, стараясь движением груди как можно сильнее привлечь внимание. Вильям тихо посмеялся, прокрутив трость, прежде чем положить её себе на колени, начав ту катать, пока добродушное лицо Рози замерло. - Ох, прошу не стоит рисковать встать против такой мелочи ради лишь меня одного, милая Рози. – махнул рукой Вильям, опираясь на правую руку, сжатую в кулак, наклоняясь к подлокотнику. – Даже если вся верхушка нынешней власти ополчиться на одного меня, уверяю, я смогу за себя постоять. – пожал плечами Вильям, с тихим наслаждением смотря как дёрнулась щека Рози, продолжавшей мягко улыбаться. – А что до вашего первого предложения, то отправьте детали по моему Посыльному, что я пришлю вам сегодня вечером. Как только ваше предложение рассмотрят, то сразу же дам ответ. – мягкий голос Вильяма вызвал смешок Повелительницы Каннибалов, что больше походил на едва слышимый рык. - Рассмотрят настолько же быстро, как вы рассматривали всего-то приглашение на чай? – наклонила голову Рози, вздыхая и качая головой. – Но, полагаю, что за столь короткое имеющееся у нас время более ничего обсудить не получиться. – выдохнула Рози, прежде чем начать громко отряхивать подол идеально чистого платья, пока Вильям вставал. С тихим скрипом кожаного сидения, Вильям поднялся с кресла, обойдя столик подавая руку Рози, что коротко кивнула, чьё лицо более не несло прежней улыбки. - Но… Коль позволите. – излишне тяжело вздохнула Рози, опираясь на грудь Вильяма, практически кладя туда свою голову, отчего её шляпа стала загораживать обзор. – Вы можете замолвить за меня крохотное словечко перед Королевой? – тихо поканючила Рози, излишне детским голоском заставляя Вильяма быстро снять широкую шляпу с женщины, смотря как та принюхивается к его груди. – Я слышала, что сама Принцесса вышла сегодня на прогулку с матерью в вашем квартале, отчего… - нежные тонкие пальчики Рози водили по груди Вильяма, то и дело надавливая в определённых местах, сильно давя, прежде чем замереть, едва Вильям перебил её. - Я вынужден напомнить, что Королева терпит меня, Грешника, исключительно из-за её дочери. – сухо ответил Вильям, отстраняя от себя излишне наигранно вздохнувшую Рози, подавая той шляпу, которая тут же оказалась на прежнем месте. – Любой другой будет просто убит и то, в лучшем случае. – покачал головой Вильям, на что Рози покачала головой, выглядя совершенно не задетой этим отказом. - Что же, тогда в другой раз, милый Тишина. – развела руками Рози, прежде чем поправить одно из перьев на сюртуке костюма Вильяма. – Надеюсь, в следующий раз вы не будете заставлять меня столько ждать, мой дорогой… - шептала Рози, в чьей голос впервые позволил себе… раздражение, пусть такое же наигранное и странно звучащее. – Это как минимум неприлично, дама может взять и затаить обиду, а мы оба прекрасно знаем, что нет страшнее фурии, чем… Рози умолкла, стоило руке Вильяма резко выйти из-за спины. Её поза выпрямилась, пустые глазницы распахнулись, а подобие взора устремилось на Тишину. Со стороны послышались животные рыки. - Тогда позвольте же сгладить столь наглый проступок небольшим подарком. – прошептал Вильям, держа в руке одинокую синюю розу, испускающую небольшое свечение, словно окружающий бутон мороз. С губ Рози сорвался удивлённый вздох. – С садов самого Асмодея, ценителя искусства и изыска, коего в достатке в вашей обители, моя милая Роза. – выдохнул Вильям, наклоняясь, позволяя Рози осторожно взять цветок, уставившись на него своими глазницами. - Ох, вы балуете эти старую женщину… - махнула рукой Рози, которую тут же положила на потемневшую щёку, чья хватка на розе была излишне жесткой. – Право не стоило, но коль вы так настаиваете… – говорила Рози, не спуская взгляда с розы в руке, на что Вильям нежно взял её свободную ладонь, вытянув, поцеловал тыльную сторону, чем вызвал новый вздох. - Это была воистину прекрасное свидание, милая Рози, но мне правда нужно идти по своим делам, что никак не заканчиваются. – посмеялся Вильям, выпрямляясь, начав поправлять сюртук и заново перебирать два пера. Рози "моргнула", отмерев лишь спустя два стука сердца, отряхнув головой. - Взаимно, Зэфир. – с придыханием сказала Рози, прижимая розу сильнее к груди, посмеиваясь. – Но да, наши дела никогда не ждут, как бы мы их не прогоняли и… не ели. – растянула последнее слово Рози, повернув голову к дальнему прилавку, где виднелась какая-то мужская фигура. – До скорых встреч. Вильям просто кивнул, даже не став разглядывать второго владельца заведения, исчезая в Плетении перемещения, едва выступил за порог, уйдя за угол. … Его дом был цел. Это радовало. Не было дыма, руин или красных глаз по каким-нибудь углам, Особняк Тишины выглядел ровно так, каким его оставляли. - Господи, помилуй, пусть хоть эти не морочат голову. – покачал головой Вильям, чья маска и "костюм" исчезли, оголяя его кожу, что постепенно возвращала привычный бело-серый цвет. – Спасибо за работу, мистер. Выдохнул Вильям, едва тот прошёл мимо согнутой человекоподобной фигуры в тёмном плаще. Вильяму честно было плевать что под ним, всё равно на внешний вид Грешника, у которого были видны лишь перчатки, где лишь изредка капала кровь, что каким-то образом только улучшала зелень вокруг. Вильму даже было всё равно, что его личный садовник работал в грёбанном плаще, он даже спасибо скажет, ведь некоторые его жильцы могли работать вообще голыми, не говоря уже о крайностях, где те выпускали себе кишки, ибо "им так удобнее". По крайней мере, это отвлекало от дум, что штурмовали его сознание. Ведь, оказывается, кому-то в Кольце не нравиться некий "джин", чьи территория забита под потолок, да ещё и имеет очередь, разбитую на десятки лет. Да и украшенная она на зависть Грехам, да так, что едва ли не сама Земля, только сказочней. Волновался ли Вильям о словах Рози? Нисколько. В своё время он проводил чистки, да убил немало подобных Повелителей, а тогда он был гораздо слабее, чем сейчас, да и сколько же всего для боя у него появилось! Даже, если все Повелители Гордыни выйдут против него, включая даже этого Оленя, Вильям сможет их убить. А что насчёт её предложения договора? Как только дойдут руки. Вильям улыбнулся, наслаждаясь почти осенним ветром, что нежно проходился по волосам. Кивнув трудолюбивому Грешнику с простым серпом, Вильям пошёл дальше, поднимаясь по небольшому холмику, прямо на крыльцо к его приятном… А почему прозрачное стекло заклеено? Что-то ныло в его груди, едва Вильям переступил порог, скидывая накидку с сюртуком под громкий вздох, что заглушал какой-то… - Д-Добрый вечер, Вильям! – тут же встретила его широко улыбающаяся Чарли, словно из неоткуда появившееся рядом, одетая в пижаму, на которой был пышный фартук, которого у него не было и не наблюдалось у самой Принцессы. – Как прошёл твой день? Надеюсь, ты не слишком вымотался? – руки Чарли были за спиной, поза излишне прямая, а на кончиках бровей и передних прядей волос были видны подпалины. Вильям принюхался, ровно тогда, когда глаза Чарли начали бегать, а поза дрожать. - Почему пахнет гарью? – ровным тоном сказал Вильям, остатки одежды которого исчезли в синих нитях, сменившись любимым розовым халатом. Чарли мигом сократила расстояние, пригнув на Вильяма, обхватив руками и ногами его корпус. - Просто мы с мамой хотели приготовить оладьи, да пиццу, но немного не рассчитали и… В общем, как насчёт того, чтобы втроём пойти в кровать?! В одну и туже?! – громкость голоса Чарли, доходя до откровенного крика, нарастала с каждым шагом Вильяма к кухне, что зачем-то была скрыта подобием иллюзорных сте… Его кухни не было. Кожа ощущала жар, а в нос ударил пренеприятнейший запах сгоревшего масла, наряду с различными оттенками дыма, что полностью заполонил его ку… те руины, что остались. Едва Вильям вступил дальше той "плёнки" спешно поставленных чар Чарли, Вильям обнаружил, что вместо изысканной, опережающей само время интерьера кухни были опалины, словно восковые свечи расплавленные прямо на месте, сливаясь и образуя нечестивые слияния, чей запах напоминал те трупные пальчики, единого взгляда на которые хватало, чтобы понять насколько эта жижа была тягучая и ужасная на ощупь. Его холодильник будто бы взорвали, тот валялся на боку, сыпя углём, а остальные продукты со специями будто стали частью воздуха, добавляя гадкой смеси в этот чан. - …прости пожалуйста… - прошептала Чарли, упираясь в его грудь своей дрожащей фигурой, пока взгляд Вильяма медленно доходил до плиты. Там, где была плита. Ведь в центре стояла фигура, что сейчас была в одном лишь фиолетово меховом халате, без какого-либо макияжа, совсем не тронутая пламенем и окружающим. Лилит, натурально варила огонь в сковороде, на которую неотрывно смотрела, держа ту на масляной воде, что противно шипела, постоянно бегая, отчего и вынуждала Королеву водить сковородой по плите. Пустому каркасу, что непрерывно источал дым. Вильям сделал шаг. Чарли испустила жалобный писк. Королева Ада Лилит вздрогнула, едва мужская ладонь легла на её плечо. Лилит медленно повернулась, ловя пронзительный взгляд синих глаз. - …Пицца с ананасами скоро будет готова? – голос мягко улыбающейся Лилит, обычно возвышенный и лёгкий словно снежинка, наполняющий комнату будто заедающая симфония, сейчас дрогнул, явив миг слабости одновременно с очередным усилением пламени на плите. Вильям улыбнулся, кивая. Чарли вздрогнула, а Лилит отвела взгляд, пряча щёки. - Спасибо, дорогая, а теперь будь добра… иди отсюДА НАХ…! Спокойно сказал Вильям, попутно размышляя над тем, как же обернулся всего один день, едва сама Лилит пришла в гости. Его страдания никогда не закончатся, верно?