Чуткие мгновения

День начался с того, что с суточной смены пришла домой мама Эшли... Она увидела нас в постели. Страшно даже вспоминать что было. Меня, конечно, погнали из дома, кидая в меня собственную одежду, а в адрес самой девушки летели всякие разные не очень доброжелательные замечания. Что-то по типу: "вырастила на свою голову проститутку!" Всё же уходить я не собирался. Она маякнула мне в окно, мол, скоро спуститься. В доме была жуткая звукоизоляция, поэтому я слышал весь скандал. Ей, вроде, запретили вообще после этого на улицу выходить, но... она открыла окно в своей комнате, аккуратно спрыгнула на карниз своего же дома и после чего уже оказалась на улице. Она подбежала ко мне, схватила меня за руку и, смеясь, тянула за собой. — Проспали её приход! Вот это... прямо адреналин в крови таки прёт! — она по-детски смеялась и мы бежали с ней по улице. Я так и не понял, как ей удалось так быстро одеться и даже слегка привести себя в порядок. Но... это ещё мягко сказано. Растрёпанные волосы, макияж на быструю руку - всё это было ещё очень мягко сказано. — Может, зайдём к тебе? Мне нужно принять душ. — глянула она меня. — Не знаю. Если у меня будет кто-то дома, то не вариант. — — Чёрт.. ладно, пойдём к тебе уж. — И мы пошли. Был ещё один момент.. когда нам захотелось покурить, то оставалась уже одна спичка. Она зажгла свою сигарету и, прикурив, подпалил своим кончиком и мой. Я увидел в этом невероятную смысловую нагрузку, либо же отходняк от ксанакса даёт о себе знать. — Нужно репетировать. Я хочу творить. — — Репетировать? Ну вот дома у тебя и придумаем что-нибудь. Будешь мне наигрывать, а я буду петь. Идёт? — — Идёт. — Так внезапно мы перешли из её бедного района в мой. Тут уже было спокойнее, более-менее цивилизованные дома, но до Беверли-хиллз не дотягивало. В наших отношениях она была зажжённым факелом, который всюду пылал своим огнём. К её образу идеально вписывается огонь. Она обжигает меня собой, но я этого не замечаю. — На днях будет концерт в городе... вроде.. не помню кто играет. Точно знаю, что это не какой-нибудь рэп или попсовое дерьмо. Сходим? — — Почему бы и нет? — — Только.. нам нужно найти деньги на билет. — — Найдём. — Мы подходили к моему дому. Я дал распоряжение оставаться на улице, когда как сам зашёл внутрь. Дома на удивление было тихо и спокойно. Не единой души. Даже отец был не дома. Я дал сигнал для Эшли и она вошла внутрь.. — Вот это да.. Дом у вас сносный. Правда, никогда не видела таких внутри. — Она всё трогала внутри, щупала, прямо... каждый ящичек. — Здесь, знаешь... есть простор для мыслей, когда как в моей маленькой и тесной коробочке мысли просто не умещаются. — — Нас тут пятеро живёт. Я, отец, мать и две сестры. Так что.. порой тут бывает очень тесно, а особенно с двумя сёстрами. — Всё же нашёл с чем сравнивать.. — Медленно мы подошли к душу. — Тогда я... пошла? — она вопросительно посмотрела на меня, слегка сжимая мой воротник, утягивая с собой в ванную. В этот момент её хитрые глазки пылали. Но... что-то меня тормозило. — Может, в этот раз ты уже без меня? — — А тебе не нравится принимать душ вместе? Это же та-а-ак романтично! — — Просто, мне надо заточить свой топор, ведь я же маньяк, который заманил тебя к себе в дом, чтобы изнасиловать и убить. — — Изнасиловать? Всё может произойти куда проще, а вот насчёт убить... то это не скоро. — Мы посмеялись и, обменявшись поцелуями, расстались на время принятия душа. В этот момент что-то переменилось во мне. Старые раны давали о себе знать. Меня наполнила животная ярость. Я снова обратился к своей бите. Забить их всех до смерти? Заставить молить о пощаде? Не уж то я пойду один на всю эту толпу? Не часто замечал это в себе. Гнев, наверное, одна из моих главных черт... скрытых черт. С Эшли я ласковый, добрый и нежный, а когда я один... лучше меня не выводить из себя. В нашей семье хладнокровие это уже наследственное. Более чем уверен, что если бы отец был военным, то убить человека для него - раз плюнуть. ... 2005. Не раз ловил себя на мысли о том, что сложнее всего морально наблюдать за смертями других людей. Будь то враг или друг. Когда получаешь ранение - больно, но не страшно, а умрёшь - так вообще ничего не поймёшь. Но иногда были случаи похлеще всяких других. Война - это смерть и воздух на войне пропитан болью и страданиями. После Никарагуа и Бирмы заметил за собой то, что начинаю терять многие чувства и обретать другие. Становлюсь параноиком. Всегда думаю, что сзади кто-то есть, всегда на взводе.. При этом не чувствую полного спокойствия. Никогда. Внешне я могу очень сильно шифроваться, так, что окружающие могут подумать о том, что я самый спокойный человек в мире, но это не так. Мне страшно и страшно больше всего за других, потому что если я сойду с ума... будет худо всем. Сэм растёт, да и дочки.. не хочу чтобы они остались без отца. Мне всё равно на себя, но для них нужно ещё немного пожить. Я включил телевизор, чтобы немного скоротать время. Так.. музыкальный канал, какое-то ток-шоу и новости. Хрень одна словом. Время шло. Я, конечно, знал что девушки принимают душ очень долго, но... настолько долго? Скорее она была частным случаем. Всё же это закончилась и она, завёрнутая в полотенце, вышла из ванной. — Эй, это моё полотенце! — и да, это было моё, красивое полотенце. — Хочешь его забрать? Ну, держи.. — она пожала плечами и медленно тянула узелок полотенца. Я положил свою руку на её, остановив этот процесс. — Слушай, скоро может кто-то прийти, поэтому нам лучше валить отсюда. Так ещё ты.. в таком виде. Я не против этого, но.. не здесь и не сейчас. — — Ладно, моралист, сейчас переоденусь.. — она заметно погрустнела и пошла за своей одеждой. Я тоже решил переодеться. На этот раз на мне была короткая куртка, футболка с принтом Нирваны, чёрные джинсы и всё те же кеды. Обувь я не меняю в принципе. И снова... она очень долго переодевалась! Меня это начало раздражать. — Ну что у тебя там?! — крикнул я через дверь Переодевалась она в моей комнате. — Крашусь я! — крикнули мне в ответ. — Откуда у тебя?.. — — Да, может, я ещё не скоро появлюсь дома! — — Ты.. — я сбавил тон — ..уверена, что сможешь так долго дома не быть? — — А что делать? Нужно как-то прорываться. Я серьёзно попала в этот раз. — Чёрт. Вот это уже было не хорошо. Слишком не хорошо. Где она тогда будет жить? Не уж-то?... Нет, жить со мной - не вариант. Думаю, причины оглашать не имеет смысла. Но я не хочу её бросать. В итоге она всё-таки накрасилась и вышла из комнаты. Моей взору предстала весьма интересная картина. Она была во всём чёрном, но на гота не смахивала. Скорее панковский стиль. Панковская одежда, панковский макияж. Ирокеза у неё только не было. Градуированное каре подходит ей очень кстати. — Идём? Ты же так торопился.. — — Да-да, не стоит медлить. — Мы вышли из дома и направились.. куда? — Как там у вас говорят на... откуда ты вообще, Сэм? — — Я? Отсюда. — — По виду не скажешь. Американизированный азиат? — — Родители с Японии. А так.. да, ты права. — — С Японии? Значит там так и говорят, что у самурая нет цели, а есть только путь. Вот и у нас с тобой будет только путь! — Она улыбалась и весело вела меня по этому самому пути. Однако вскоре ей позвонили и сообщили о новой репетиции. — Так, меняем курс, шкипер. Идём прямо... в школу! У нас с тобой будет первая репетиция. — И мы пошли. Прошли к школе, зашли внутрь здания и отправились в актовый зал. Барабанщик уже готовил установку, а старого гитариста уже и след простыл. Его место как раз таки займу я. — Эй, Генри, знакомься, это наш новый гитарист. — Генри же, поднял голову и улыбнулся, протягивая руку. Мы обменялись рукопожатиями. — Я Сэм, а ты Генри. Будем знакомы. — — Да, будем. Вас, кстати, сладкая парочка, уже давно заприметили. Том хочет сделать из тебя жаркое, Сэм. — А тут уже я помрачнел. — Знаю. — — Смотри в оба, чувак. Он жуткий мудила. Такой и убить может. — — Уже наслышан об этом. Чуть не убили. Толпой запинывали. — — Жёстко.. сочувствую тебе. — Обменявшись любезностями, мы всё-таки приступили к тренировке. Сыграться было не сложно. Сложнее было запомнить все партии. Я сильно лажал. Промахивался по струнам, но.. немного получалось. Старые навыки не забываются. — Багряным цветом рассвет Находит нас среди всех И нитью связаны мы Ночь у подножья луны Бессонных суток глаза Полные слез и огня В раскате ломанных фраз Мы все забудем тотчас... — Я всё-таки услышал её голос, её слова... неужели она сама пишет тексты песен? Это ведь красиво, по-моему мнению. Главное было не заслушиваться. Иначе всё бы пошли коту под хвост. Малейшая ошибка и конец композиции и заданному настроению. Но что-то в этом было... знакомое. — Мы разбегаемся, бежим Все дальше друг от друга Застенчиво прощаясь Хмуришь брови от испуга И в памяти оставшись Жертвами случайной встречи Смеясь сквозь боль, признаешь Как все было скоротечно... — Генри отыгрывал на профессиональном уровне. Он излучал мастерство, впрочем, как и Эш. Мы разучили первую песню и приступили к следующий. В планах было отыграть хотя бы две песни и запомнить их. У них... вроде, столько и было песен сначала. И ту, что будем играть сейчас, мы будем играть впервые. — Что весит мое слово Против твоих двух строк Когда я арестована Когда я поймана была Ты будешь мне не верить Тебе так больно знать Я была в себе уверена Как я хочу все поменять... — Мы образовали тандем. Аура, которая связывала всех. Если бы один ошибся - всё бы покатились к чёрту. Ошибался не только я. Эш, бывало, забывала слова, как и Генри забывал партии. Мы старались. — Закрыв глаза, искать тебя И думать, что сделала Когда все, что ты любишь превращается в пепел Виной тому лишь ты и игры глупого смысла Когда устанешь — вдумайся, что для тебя чувства... — Дальше по общей концепции шло моё соло. Я выжигал на максимум. К этому моменту уже вжился в свою роль, роль крутого гитариста. Она немного развернулась и, прищурив глазки, смотрела на меня. Я же делал вид, что не делаю того же самого. Я свесил голову, отчего вместе с этим мои волосы закрывали лицо. Мы играли до самого вечера, почти без перерывов. Всё лучшее рано или поздно подходит к концу. Таким образом к концу подошла и репетиция. Генри попрощался с нами, оставив наедине,. — Куда пойдём? — Она, не долго думая, отвечает: — У меня.. есть кое-что. На двоих всего разок. Это как ксанакс, только ещё лучше. — Не задумываясь, я взял это "маленькое колёсико" и принял в себя. Ночь сразу наполнилась красками, а у нас на лицах были глупые улыбки и детский смех. Мы бегали друг от друга, бесились. Где-то я щекотал её, где-то она повалит меня на траву. Затем она потащила меня в местный кабак. Там мы напились от души, ничего не заплатили, а затем... бежали со всех ног от бармена с битой! Да.. это было весело. Затем мы каким-то образом забрались на крышу четырёхэтажного здания. В районе оно было одно из высоких. Мы ходили по самому краю, всё также по-детски смеялись. Я даже чуть не упал. Вспомнил слова одного классика о том, что счастливые - часов не наблюдают. И мы не наблюдали. В конце уже просто целовались, чуть не занялись сексом на той самой крыше, но вовремя нас остановил дождь. Мы побежали с этой крыши и пошли к мосту. Я насчитал у себя в кармане немного денег, про которые почему-то забыл в баре, а затем мы взяли на них себе пива. Мы лежали под мостом, обнимаясь, и пережидали дождь. Эффект уже начал сходить на нет и мы трезвели. От всего этого... что-то произошло, некий сдвиг. — Вновь нам солжет Общая история масс Общая история нас Это пьяные вопли в ногах А все, что у есть меня Смелость в карманах пустых Открытку строчек простых Я подарю тебе навсегда... — Я на ходу придумывал и говорил, пытаясь всё это как-то связать. — Хочешь занять моё место, романтик? — она глянула на меня снизу вверх. — А может нам разделить его? — — Звучит как компромисс. — От того что чувства от таблеток ушли, вместе с ними нас покинули и силы. Дождь не прекращал бить. Мы просто лежали под мостом, где совсем никого не было. Сверху слышался гул машин, а чуть левее тёк пруд. Я почувствовал небольшую тяжесть на себе. Она уже давно закрыла глаза и спала всё это время. Я допил пиво и закурил. Хоть сил и не было, но спать я не хотел. Вопрос с Томом оставался нерешённым. Я хотел "решить" этот вопрос и решить по-своему. Так, как я умею лучше всего. Выносить ему мозги битой, попрыгать у него на голове, выпотрошить все кишки.. чёрт.. откуда во мне столько волчьей злости? Я взял её на руки и перенёс на место помягче. Лёг сам и положил её на себе. Рассвет. Всё же, на пару часиков... нужно было прилечь. Я уткнулся ей в шею, поцеловал и медленно закрыл глаза. Первая встречная - люби меня вечно, прошу...