Knockout

      Глаза щиплет от боли, в грудь ударил жар, а голова изрядно кружится. Все, что слышит сейчас Сан — звон в ушах вперемешку с восхищенными возгласами зрителей, поставивших довольно крупные деньги на победу его противника. Тряхнув головой, он сел в попытках прийти в себя и удержать корпус в устойчивом положении, голова все еще шла кругом, а из носа и разбитой губы текла кровь, пачкая белую майку.       Каждому, кто сделал на его ставку, был очевиден факт того, что Сан поддался в самый последний момент, когда его противник уже был на исходе своих сил. Таков был их договор с «менеджером», с которым они зарабатывали тем, что Чон делал крупные ставки на соперника, а Сан намеренно проигрывал. После получения денег с боя, они направились к фургону, в котором «жили» уже несколько месяцев.       Зайдя в машину, Уен сразу уселся за водительское кресло, чтоб пересчитать полученный гонорар со ставки на бой. Сан, который плелся позади и ворчал что-то себе под нос, сел на пассажирское и решил всё-таки вновь начать разговор о тактике их заработка.       — Менеджер Чон, я не понимаю твоей заинтересованности в том, чтобы меня отпиздили. Скажи, может ты уже начнёшь ставить на меня, а не на соперников?       — Слушай, нам сейчас очень нужны деньги, давай ты не будешь снова заводить этот разговор. — он закатил глаза, большим пальцем быстро пересчитывая купюры.       Сан был очень зол, он понимал, что деньги им действительно нужны, но и в своих силах он не сомневался. Чхве не понимал, как можно доказать своему менеджеру (читать как малышу/любимому мальчику), что он не проиграет. Точно не на глазах Уёна. Пока он витал в раздумьях, Чон уже достал аптечку и начал обрабатывать раны Сана. Заметив задумчивое лицо партнера, Уён все же решил продолжить разговор.       — Сани, послушай, я, конечно, не сомневаюсь, что ты силён и всё такое, но будем честны, ты ведь даже меня на лопатки уложить не сможешь, а отправить в нокаут уж тем более.       — Погоди-ка, это звучит как вызов. Давай так, раз уж ты так уверен в своей лилипутской теории, если я смогу доказать обратное, в следующем бое ты ставишь на меня. — голос парня был полон решимости, а лицо выражало всю серьезность намерений. — Мы сейчас же едем в тренировочный зал, и я покажу тебе все, на что способен.       Уёна насмешили как реакция, так и высказывание Сана, может, он и выглядел со стороны как «малыш», но годы тренировок по самообороне это вам не шутка, он точно знает, что в жизни не проиграет даже своему папочке.       — Хорошо, поехали. — заводя машину, усмехнулся Чон.       До зала они ехали в тишине. Зайдя в здание, единогласно было принято решение не переодеваться, они и так почти все время проводили в спортивках, а для такого рода боя особая форма не нужна.       — Ну что, проверим кто из нас на самом деле «сахарная детка»? — Уён действительно был уверен в себе, но точно не ожидал подсечки под обе ноги и укуса за плечо. — Ай, погоди, погоди, всё… мне больно. Это не по правилам! Как ты мог укусить меня?!       — Детка, в подпольных боях нет правил, уж ты то должен быть осведомлён об этом. — Сан заливисто смеялся, нависая над Чоном. — И знаешь что? Я все же уложил тебя на лопатки. Договор дороже денег.       — Напомню, что по нашему договору, ты должен был отправить меня в нокаут, но как видишь, я всё ещё в сознании. — гаденькая ухмылка не сходила с лица Уёна, ведь он знал, Чхве никогда его не ударит по-настоящему.       — Не думай, что я забыл об этом. В нашем случае, я сделаю это не кулаками, но сознание ты точно потеряешь, «малыш».       Сан резко притянул Уена к себе за шею, сдавливая ее пальцами. Поцелуй был не таким как обычно: нежность, любовь, трепет — это абсолютно не подходящие слова. Страсть, желание, рвение показать превосходство, вожделение — вот что было в этом поцелуе. Непривычно? Да. Нравится ли это Уену? Да. Нравится настолько, что он готов рассыпаться в этом поцелуе на атомы, разорваться на частицы, лишь бы это не заканчивалось.       Когда все-же Чону дали возможность отдышаться, тот совсем потерял связь с реальностью. Так быстро он ещё никогда на своей памяти не возбуждался. Его резко толкнули в грудь, заставляя лечь обратно.       — Лежи смирно и не вздумай дергаться. — стальным голосом приказал Чхве.       Опустившись к ширинке менеджера, Сан начал целовать член через ткань джинс, обводить контур языком. Немного помучив Уёна, он все же высвобождает налившуюся кровью плоть. Целует головку и лижет кончик, пробуя на вкус предэякулят, посасывает головку, втягивая щеки, создавая тем самым вакуум. Слышит рваный выдох сверху, больше похожий на полустон и опускается ртом наполовину, помогая себе рукой у основания. Член приятной тяжестью ложится на язык, он заводит его за щеку, надавливая языком на уретру и решает перейти на глубокий горловой. Когда Сан понимает, что такими темпами его мальчик долго не протянет, он выпускает член изо рта слегка сдавив у основания.        — О, нет, сладенький, ты не кончишь сейчас, тебе нужно потерпеть, иначе будет неинтересно. Я планирую сегодня показать тебе всё на что я способен.       С этими словами он переворачивает Уёна на живот, приподнимая его таз и срывая с него джинсы вместе с боксерами. Теперь Сан разводит руками половинки, открывая себе вид на колечко мышц, дует на него, пуская табун мурашек по телу Уёна и лижет от мошонки по всей промежности. Присасывается ко входу, толкается на пробу, и лижет стенки изнутри, сплевывает на вход и тут же слизывает, целует, посасывает как самое вкусное лакомство.       — Блять, Боже, да! — кричит Чон, находясь в пограничном состоянии.       Сан отрывается от своего мальчика, чтобы достать из кармана своих трико пакетик с лубрикантом, он наконец приспускает свои штаны, высвобождая уже болевшую от возбуждения плоть. Разорвав пакетик со смазкой, он выливает на член сдержимое, распределяя по всей длине, подставляет головку ко входу и кружит вокруг, дразнит.       — Трахни меня уже, прошу… — Уён повиливает задом, потому что терпеть уже невозможно.       — Ну нет, малыш, ты неправильно просишь. — продолжая дразнить Сан трется о вход не проникая.       — Пожалуйста, трахни меня, папочка… — Чон уже готов заплакать от перевозбуждения, он знает, что после этих слов, его уж точно не оставят нетронутым.       Сан сразу срывается и входит во всю длину, дав буквально пару секунд своему мальчику на то, чтобы привыкнуть, и тут же переходит на бешенный темп. Звуки шлепков и рваного дыхания разносятся по всему залу, воздух заполняет запах секса. Чхве входит на всю длину и выходит на половину, полностью заполняя его одним движением. Он стискивает талию Чона так сильно, что у того точно останутся следы. Тянет на себя, заставляя встать на колени и прижаться к себе спиной, обнимает поперек груди и начинает вдалбливаться в податливое тело.       — Господи Боже! Да! Да! — кричит Уён, но Сан затыкает его глубоким поцелуем.       — Тише, мой маленький, — шепчет Чхве, облизывая его губы. — Мы всё еще в зале, на другом этаже могут быть люди, тебя могут услышать. — нежно поцеловав, он продолжает быстро двигаться внутри.       От такой сильной стимуляции простаты Чон не может нормально дышать. Из него буквально вытрахивают душу; ещё пара толчков и Уён кончает так ни разу и не прикоснувшись к себе, пачкая пол под собой. Сан выходит из него и переворачивает спину. Младший не сразу понимает, что тот ещё не кончил.       Не дав ему отойти полностью от первого оргазма, Чхве входит в него снова.       — Ты же не думал, что на этом все закончится? — Сан снова набирает бешенный темп.       От такой сверхстимуляции у младшего скапливаются слёзы в уголках глаз, но скатиться дальше им не позволяют, его папочка сцеловывает их прежде, чем они упадут с щек. Сан целует его везде, на лице не остается ни единого нетронутого места. Он лижет шею, всасывает и слегка прикусывает, оставляя множество красных следов, которые наверняка завтра рассыпятся на шее Уёна яркими фиолетовыми пятнами.       — Пожалуйста, не останавливайся, прошу, папочка! — Чон снова срывается на крики.       Кто такой Сан, чтобы отказывать своей «сахарной детке»? Он врывается с новой силой, переходит на животный темп. Уён сжимается готовый кончить снова. Сан тоже чувствует скорую разрядку и прижимается всем телом к своему мальчику, меняя угол проникновения. Член Чона, зажатый меж двух тел, уже полностью возбужденный жаждет второй разрядки.       — Блять! Сани! Да! — скулит Уён от глубокого проникновения и смены угла.       — Да, малыш! Я тоже близок. — шепчет куда-то в шею.       — В меня, кончи в меня! Прошу.       И Сан, сделав ещё пару глубоких толчков, изливается глубоко внутрь, сперма толчками заполняет горячее нутро. Он протяжно стонет и кусает Уёна в шею. Чон кончает следом, пачкая их животы. Его накрывает нега и он теряет сознание. Кажется, Сан все же выиграл спор.       

***

      Снова крики толпы, которые уже не действуют на нервы, на этот раз Сан уверен в себе как никогда. Он точно знает, что Уён поставил на его победу.       Новый противник в разы сильнее Сана, но он гарантированно победит. Он уже пропустил пару ударов, но они шли ровно ноздря в ноздрю. В моменте Чхве отвлекся на встревоженный взгляд Чона и пропустил удар в скулу, от чего на мгновение потерял равновесие. Он сам просил Уёна сделать ставку на него, сам хотел наконец одержать победу: собравшись с силами он движением руки подтянул штанину трико повыше и нанес бразильский удар в подбородок соперника, от чего тот упал в нокаут.       Наступила гробовая тишина, все стояли, ожидая вердикта рефери, но тут Уён пролез через канаты, начиная отсчет.       — Один! Два! Три! А…Он уже без сознания. Сани, давай руку. — взяв ладонь Чхве в свою, он поднял ее высоко над головой. — Ты победил.       — Я победил еще вчера, Ёни.