Окольцованные души

      Из приоткрытого окна доносился городской шум и особенно громкий детский визг из детского садика напротив жилого комплекса. Несмотря на прекрасную солнечную погоду мая за окном, в комнате ранним утром было прохладно, а потому Ивон, не оставляя надежды поспать ещё чуть-чуть, накрылась одеялом с головой. Хотя бы до звонка будильника в девять утра.       Она не высыпалась нормально уже больше недели, подолгу ворочаясь в кровати, чтобы потом с психами сесть на кровати, опереться на кучу подушек, что должны были помочь — но как бы ни так — взять телефон в руки, заходя в сеть. Хотелось хоть как-то отвлечься.       Обычно спустя пару минут после этого раздавался звонок и она с улыбкой принимала вызов, чтобы счастливо засмеяться от тут же раздавшихся в трубке журящих фраз. А после же проболтать ни о чём до тех пор, пока голос на той стороне не стал бы её убаюкивать своим бархатным тембром и она просто не отключится, не услышав тихое ласковое пожелание: «Сладких снова, котёнок».       Недовольно промычав, она сквозь сон услышала шорох, а потом громкие шаги, которые приближались к её комнате. Больше всего она сейчас хотела бы оказаться в тепле родных рук, с кратким ласковым поцелуем на губах и голосом, хриплым ото сна, но таким до мурашек по коже приятным «с добрым утром» на ухо, а не вот это всё.       — Ивон, ты не представляешь, что произошло между мной и Джунки! — в комнату ворвалась сестра, которая буквально за секунду сорвала одеяло с девушки, начиная бесцеремонно тыкать ей в лицо телефоном с открытой в нём перепиской.       Вот тебе и доброе утро со сном в два часа в сутки.       Ивон недовольно застонала, зарываясь лицом глубже в подушки, чтобы не слепило глаза — она уже отвыкла закрывать занавески, потому что об этом заботился он. Почему-то она чувствовала сейчас себя максимально уязвимо, несмотря на то, что находилась в доме родной старшей сестры. Это было неприятное и липкое чувство, от которого хотелось поскорее избавиться.       С горем пополам, улавливая короткие фразы Дживон о неудачном свидании с парнем, Ивон открыла глаза, и зажмурилась, присаживаясь на кровати. Она зарылась руками в волосы, пытаясь сдержаться и не высказаться сестре за такой ужасный утренний подъём. Но, вспомнив детство, когда та её будила холодной водой, льющейся на лицо, это желание резко отпало.       Ивон, свыкнувшись с мыслью, что ей надо пережить ещё один тоскливый день, подняла голову и посмотрела на сестру. Та продолжала себе под нос возмущаться, держа в одной руке ведёрко с фисташковым мороженым, а в другой — телефон, агрессивно там что-то печатая.       Для Ивон всё стало ясно, как белый день — сегодня ей ни за что не отделаться от сестринских посиделок. Их тема не менялась уже несколько лет подряд и звучала как «все мужики козлы».       Ивон хмыкнула себе под нос и поднялась с кровати, одёргивая пониже белую футболку на несколько размеров больше. Она из неё фактически не вылезала всю неделю, но, к сожалению, любимый запах уже почти выветрился, что неимоверно огорчало. Ей хотелось, чтобы разлука как можно скорее закончилась и она могла утонуть в родных безопасных объятиях, окунувшись в приятный запах любимого тела, смешавшегося с духами со вкусом корицы и имбиря.       Ивон медленно поплелась в ванную, ощущая, как каждая клеточка её тела болела от неудобной позы сна, а настроение было где-то на уровне плинтуса. Она посмотрела на себя в зеркале, расположенное во всю верхнюю половину стены, и только вздохнула — Ивон не знала, могло ли что-то помочь ей избавиться сейчас от тёмных кругов под глазами. Но всё же принялась приводить себя в порядок. Девушка быстро умылась, оросив прохладной водой лицо, почистила зубы и расчесала длинные волосы.       Не успела переодеться во что-то более презентабельное, как в ванной появилась Дживон, которая чуть ли не пинком вытолкала сестру оттуда, несясь в сторону гостиной, соединённой с кухней. Потом, давя на плечи, посадила на диван и незамедлительно принялась за полноценный рассказ. Ивон же молча принялась лопать принесённое мороженое, вполуха слушая Дживон.       У той что ни день, так какой-то цирк — Ивон уже привыкла. Дживон, расхаживая из стороны в сторону перед сидящей на диване сестрой, тем самым мельтеша и вызывая у неё головную боль, ожидала совета, который идеально бы всё разрешил. Она часто так поступала, не забывая упомянуть, что Ивон это делала отменно.       Аргументировала Дживон это тем, что Ивон ещё не успела надеть розовые очки влюблённости, отправляющие почти всех на розовые острова к единорогам, ибо у неё ещё никогда не было парня за все двадцать два года жизни. Как она любила говорить, словно только вошла в подростковый возраст, несмотря на паспортные данные в двадцать семь лет — тренера не играют.       Ивон только губу закусила, силясь не остановить поток всей этой информации и не признаться, что всё не так, как себе Дживон надумала. Та хоть и часто упоминала возраст сестры, но это было скорее на автомате. Она ещё не успела понять и осознать, что её младшая сестрёнка уже взрослая, и любое напоминание об этом вызывало в ней бурю эмоций и несогласия.       Её неудачные опыты в отношениях укоренили в ней не совсем правильную установку, которую она всеми силами пыталась втемяшить в голову сестры. Поэтому Ивон, зная её реакцию, помалкивала и довольно удачно — уже больше года. Она очень боялась, что, сказав, что её опыт позволяет думать иначе о противоположном поле, разочарует и разрушит Дживон.       — А знаешь, что самое ужасное?! — змеёй шипела Дживон, делая глаза пугающе круглыми от возмущения и злости. — Это то, что он не понимает… — она не успела договорить, как услышала щелчок входной двери, а следом шарканье, глухой удар о что-то и тихие маты следом. Ивон тут же вытянулась, как струна — ключи от квартиры Дживон были ещё у брата, а это значило, что командировка в Пусан, куда он отправлялся по рабочим делам, закончилась.       Уже спустя минуту в гостиной появился, как всегда, суровый на вид Юнги, который поочерёдно прошёлся по ним взглядом от макушек до пят и насмешливо фыркнул. Дживон пусть уже и была при параде, но её красное от возмущения лицо всё портило, и Ивон с патчами под глазами, с полупустым ведёрком мороженого у сложенных в позе лотоса ног и одной футболке, которая едва прикрывала бёдра, выглядела не лучше.       — Вы будто бы бухали всю ночь, — не размениваясь на приветствия, заключил Юнги, двигаясь в сторону кухни. Они друг друга всю свою жизнь знают, это ни к чему. Эту фразу сёстры благополучно проигнорировали.       — Ты вернулся? — словно это было не очевидно, спросила Ивон, откладывая ведёрко и поднимаясь на ноги, при этом взбудоражено оглядываясь в поисках телефона. Юнги кинул на неё короткий взгляд с лукавыми искорками и усмехнулся.       — Там Чон сзади, приведите себя в порядок. Он слишком нервный после встречи с конкурентами, не пугайте его уязвимую психику, — со смешком выдал тот, залезая в почти пустой холодильник в поисках чего-то съедобного.       — Чонгук тоже здесь? — удивлённо воскликнула Дживон, сразу же забывая о своих проблемах с парнем. — Почему он приехал к нам, а не к себе? — непонимающе нахмурилась та. Ивон же закусила губу, надеясь, что сестра не догадается. Хотя понимала, что ещё дольше скрывать правду нельзя. Не может же она сказать всё, преподнеся в один прекрасный день приглашение на свадьбу или конвертик со снимком УЗИ.       — Он мне должен, — коротко и безэмоционально ответил Юнги. Дживон уже открыла рот, собиралась спросить о причине, чтобы успокоить любопытство, но замолчала, когда в проёме дверей показался Чонгук.       Те, кто его плохо знал, могли бы подумать, что он жестокий человек, какой-то мафиози, а всё потому что, что его лицо, как всегда, было непроницаемым и серьёзным. Любые рабочие вопросы он решал быстро и безэмоционально, за что многие мужчину уважали. Глаза чёрные, подчёркнутые красивой укладкой волос, а губы поджатые, выделялись острые скулы.       Его рабочий костюм чёрного цвета с атласной смолистой рубашкой, расстёгнутой на верхние пуговицы, открывающей вид на острые ключицы, добавлял особенной строгости. Ему, как и всегда, безумно шёл такой образ, давая ощутить в полной мере его силу и властность.       Однако те, кто знал его хорошо, видели, как в его глазах плескалась доброта и нежность, а крепкое тело приносило только уютные объятья и тепло. С близкими людьми он всегда был внимателен и обходителен. На него можно было положиться в любой ситуации. В ответ он лишь хотел получать такую же любовь.       — Доброе утро… — облизывая губы, протянул Чонгук, пройдясь заинтересованным взглядом по Ивон с головы до ног, задерживая взгляд на обнажённых стройных ногах и заостряя внимание на своей футболке, надетой на её тело.       — Если бы оно таким было, — тягостно вздохнула Дживон, а на вопросительный взгляд Чонгука только махнула рукой. — А мы вас ждали только через два дня, — быстро перескочила она на другую тему.       — Нам уйти? — усмехнувшись, спросил Юнги, вылезая из холодильника с парочкой яиц, так больше ничего подходящего и не найдя. Дживон же заинтересовано пристроилась рядом, надеясь, что и ей что-то перепадёт. Она-то готовить совершенно не умела, это Ивон окончательно поняла, живя у неё всё это время. — Это всё Чонгук. Он не давал мне даже нормально поесть и поспать. Быстро проводил все встречи без перерывов и рвался обратно сюда. Даже не дал мне позавтракать сегодня. Ни свет ни заря сорвался в дорогу, — бурчал Юнги, начиная готовить себе завтрак. Чонгук же не спешил отвечать на упрёк, стоял, держа руки в карманах брюк, и не отрывал взгляда от Ивон, которая кусала губы, чтобы не разулыбаться.       — Я отлучусь в ванную, — тихо оповестила Ивон и, услышав в ответ согласие без интереса в виде угуканья и мычания от родственников, радуясь этому, развернулась и пошла.       Чонгук тем временем прошёл глубже в квартиру и скинул пиджак на диван, смотря на друга, который умело двигался по пространству, словно готовил мудрёный завтрак от шеф-повара, а не обычную яичницу, при этом объясняя Дживон чуть ли не на пальцах, как всё это делать. В их семье из поколения в поколение всегда готовили мужчины, что у многих знакомых всегда вызывало недоумение. Чонгук вот любил завтраки в постель носить.       — Я пойду в ванную, руки помою, не буду вам мешать, — сказал Чонгук, слыша в ответ всё то же самое, что и Ивон ранее. Кажется, они окунулись в свой мир и уже ничего не замечали вокруг. И какая разница, что на кухне мойка есть?       Юнги только на мгновенье кинул на друга взгляд, подмигнув, и вновь принялся за объяснения. Тот умело мог отвлекать сестру, давая голубкам, о которых он узнал при спокойной исповеди друга в один из дней, побыть вдвоём. Чонгук в ответ усмехнулся, помотав головой, и прошёл вслед за девушкой.       Чонгук открыл дверь в ванную, замечая, как Ивон, уже снявшая патчи, аккуратно наносила гигиеническую помаду со вкусом апельсина на пухлые губы, совершенно не обращая на него внимания. Мужчина улыбнулся, отмечая, что она всё такая же вредина поначалу, как и всегда. Но он не против, всегда готов пойти на поводу и дать поиграться.       Чонгук, войдя внутрь, предусмотрительно закрыл на ключ двери, спокойно, как хищник, загоняющий свою добычу в тупик, прошёл вглубь и встал позади, почти впритык, так, что за его спиной её и видно не было. Он давал прочувствовать его сильную ауру, от которой, по правде говоря, у Ивон приятно дрожали колени. Она, кинув короткий взгляд через зеркало на мужчину, который склонив голову вбок с едва заметной улыбкой наблюдал, а после отложила помаду и медленно повернулась к нему лицом.       Ивон не успела ничего сказать, как её тут же подхватили под бёдра и усадили на сбоку стоящую стиральную машинку, незамедлительно вгрызаясь в распахнутые от неожиданности губы. Но она быстро сориентировалась, тут же скрестив лодыжки на его пояснице и обняв за шею, тем самым притягивая ближе, ответила.       Мужчина тут же нетерпеливо прошёлся руками по любимым мягким бёдрам вверх, медленно задирая свою футболку, тем самым комкая её у груди. И тут же положил ладони на горячую кожу прогнувшейся от приятных касаний поясницы. Чонгук целовал с чувством, глубоко и требовательно, слегка покусывая сладкие губы, срывая тихие стоны с уст девушки и ловя их в рот.       Они познакомились два года назад через Юнги. Тот, устроившись на работу в компанию Чонгука, что относительно недавно как раз вступил на роль директора, и, подружившись с ним, решил представить нового друга сёстрам. Ведь те не уставали заваливать вопросами, кто смел его задерживать после работы (а те просто порой ходили в бар, чтобы поговорить по душам и немного выпить).       В первую встречу они ужасно поссорились. Началось всё вполне нормально и прилично, а закончилось уже не так радужно. Юнги и Дживон только и успевали удивлённо дёргать бровями, переводя взгляды туда-сюда, слушая необоснованную перепалку.       Будучи под эмоциями, Ивон взяла с Юнги обещание даже не упоминать в разговоре этого наглого мужчину, который, как выяснилось в пылу эмоций, старше неё на четыре года и, только бы поддеть, требовал к себе официального обращения. Брат и правда молчал, обговаривая всё наедине с Дживон, которая хоть и не понимала сути раздора, решила поддержать Ивон во имя сестринской солидарности. В какой-то степени это было ей выгодно, ведь можно было в поучительной речи вставлять смиренное «даже этот красивый и с виду приличный молодой человек тоже козёл».       С Чонгуком Ивон не виделась почти два месяца с того инцидента. Она успела уже всё обдумать, понять, что перегнула палку, показывая характер, но именно из-за него не собиралась ничего менять. Даже практически вообще забыла об этом. Однако в один прекрасный осенний день всё пошло наперекосяк.       Она, сидя в кафе у университета, где удачно была розетка, понадобившаяся ей для разряженного ноутбука, писала последние строчки диплома. За окном бушевала непогода, и в один момент всё пространство погрузилось во тьму из-за выключенного света. Ноутбук тут же потух, вызывая у Ивон панику.       Она осознала, что не успела сохранить файл. И, как практически все студенты, чтобы получить незабываемый опыт, больше его нигде не хранила. Едва сдерживая слёзы отчаяния, она решила пойти домой, наплевав на ливень. Мало было всего этого, так на половине пути она случайно подвернула ногу, сломав каблук туфель.       Ивон, всхлипнув, подняла голову кверху, смотря на тёмные тучи, и закусила губу, чтобы не расплакаться окончательно. Она ощущала себя просто ужасно. Мимо проезжало много машин, едущих по домам, а на тротуарной дороге была только она одна. Но внезапно рядом с ней вперёд проехал чёрный кадиллак со знакомыми номерами. Она прекрасно помнила, как впечатлилась в первые мгновения перед знакомством машиной Чонгука.       Девушка, насупившись, шмыгнула носом, останавливая поток слёз, и со вздохом продолжила идти, чтобы не показаться слишком жалкой. Но уже через пару метров машина остановилась, а двери рядом с водительским сиденьем открылись. Это было явное приглашение. Ивон остановилась и громко вздохнула, принимая решение. Фары резко замигали, будто бы поторапливая, и она сорвалась с места, утопая в теплоте и уюте салона.       Домой в таком виде она не хотела, и Чонгук без вопросов повёз её к себе. Включил печку на максимум, подал плед, лежащий на заднем сиденье, в который она укуталась, и молчал всю дорогу. В квартире предоставил все удобства: отправил в горячую ванную отогреваться, принёс сменную тёплую одежду, хоть и большую по размеру, за это время приготовил бульон и чай с имбирём. Ивон, поблагодарив, молча приняла всё, ощущая себя опустошённой.       Она не могла не думать о том, что ей до сдачи диплома меньше недели, а у неё на руках ничего не было. И именно в этот момент Чонгук задал самый важный и нужный вопрос. «Что я могу для тебя сделать?» Как будто бы он уже не сделал достаточно.       Ивон прорвало. От обиды и разочарования по румяным щекам не останавливаемым потоком лились слёзы. Чонгук тут же её обнял, успокаивающе поглаживая по спине, и позволил выпустить все эмоции в его рубашку.       После небольшой истерики она уснула прямо у него на руках, а проснувшись утром в мягкой постели и вспомнив, что произошло, не могла поверить во всё это. Хотелось провалиться сквозь землю. Она корила себя. Ивон собиралась сбежать, вот только Чонгук, вышедший из душа, её подловил прямо в коридоре.       Ивон старалась не обращать внимания на подкачанный оголённый торс мужчины, по которому сбегали редкие капли воды, падающие с мокрых волос. Его вид заставлял её нервничать и, смущаясь, отводить взгляд, а это злило. Ивон сразу же включила характер, чтобы не казаться слишком жалкой и уязвимой, но в этот раз Чонгук не повёлся. Все нападки прекрасно отбивал, не оставляя и шанса разразить очередную ссору.       Оказалось, что мужчина всё исправил. За это время он восстановил файл с её дипломной, купил новые туфли и даже таблетки от простуды, предвещая температуру, которая у неё поднялась под утро.       Ивон сдалась.       Она потеплела. Позволила сердцу оттаять и дать возможность чонгуковой доброте и заботе проникнуть внутрь.       С тех пор они начали общаться более-менее нормально. Ивон хоть и фыркала, закатывая глаза при встречи каждый раз, но не могла не признаться хотя бы себе в том, что была рада его видеть. Они всё ещё устраивали перепалки, но уже не так воинственно настроенные.       Дживон изменений особо не замечала, списывая это на простое примирение ради Юнги. А вот тот хоть и помалкивал, но следил за ними, подмечая определённые мелочи в поведении по отношении друг к другу.       Встречаться они начали через полгода после знакомства. Это произошло во время ссоры в доме Чонгука. Ивон нужна была помощь с книгами, которые надо было сдать перед выпуском из университета. Она хотела завезти их в библиотеку и собиралась не упустить шанса, попросив об этом Чонгука.       Но тот не брал трубку, и это заставило её заволноваться, что что-то случилось, ибо такого никогда не было. Как-то так повелось, что даже будучи на работе занятым, он находил время, чтобы ответить или, на крайний случай, написать сообщение. Поэтому, зная, что у него выходной, она поехала к нему домой. Однако у подъезда Ивон застала весьма занимательную картину.       Чонгук о чём-то спорил с какой-то девушкой, это было видно по нахмуренным бровям и злым искоркам в глазах. Ивон успела выцепить обрывки фраз, в которых чётко звучало «бывшие», а потом та девушка в одно мгновенье его поцеловала. Чонгук почти сразу оттолкнул ту девушку и, нахмурившись, уже собирался что-то сказать, однако замолчал, стоило в поле зрения показаться Ивон.       Она по характеру никогда не была из тех девушек, которые молча бы ушли, а потому, грозно стуча каблуками, подошла к ним. Внутри бурлила ревность, которая в данный момент была совсем необоснованной. Кто она такая, чтобы ревновать? И это злило ещё больше.       Ивон, не мигая, смотрела на Чонгука, пока та девушка злостно прощалась и, махнув напоследок волосами, уходила, а после без слов поднялась в его квартиру, где сдерживать себя была уже не в силах. Ей до боли внутри была обидна вся эта ситуация. Она ведь уже успела влюбиться, и как бы мозгом она не понимала, что по виду Чонгук был не очень-то доволен устроенным концертом, её состояние просто выходило из-под контроля.       Она нападала, а Чонгук, который тоже был на пределе, отвечал.       Их эмоции, которые переполняли всё нутро, вылились наружу, и они начали ссориться ещё похлеще первого раза.       В один момент Ивон замолчала и, громко вздохнув, приняла решение, что с неё хватит, а потому развернулась, собираясь быстро уйти и больше не возвращаться. Забыть всё это как сплошной кошмар. Но Чонгук не позволил, он, схватив за запястье, не причинив боли, дёрнул на себя и резко примкнул к её губам, целуя со всеми чувствами, бурлящими внутри.       Его эта девчонка довела просто до белого каления. Её вредный характер выводил из себя ровно так же, как и привязывал. Она была, словно маленький котёнок. Защищала себя, больно раздирая кожу коготками, а стоило погладить, показать, что она в безопасности, тут же начинала ластиться и мурчать.       В тот момент, неистово целуясь, они наконец-то смогли показать, обнажить настоящие чувства. Они позволили приблизиться друг к другу. Ивон улыбнулась, когда в голове в одно мгновенье пролетели эти воспоминания. С тех пор прошло уже больше года.       — Значит, спешил обратно в Сеул, как умалишённый? — довольно проурчав, спросила Ивон, облизывая влажные губы.       — Я так соскучился по тебе, просто кошмар, — едва оторвавшись от её покрасневших от поцелуя губ, прошептал он, ведя носом по её скуле рядом с ухом, вдыхая такой пленительный запах тела, смешанного с духами морского бриза. — Как же ты пахнешь, чёрт возьми… — Ивон в ответ смущённо улыбнулась, пока Чонгук не видел, но ему и не надо было, он знал её наизусть, а покрасневшие щёки были этому подтверждением.       — Мы не виделись полторы недели, — разморено хмыкнула Ивон, кусая губы и стреляя в глаза Чонгука хитрыми искорками. Она не спешила говорить ответное признание, которое крутилось на языке, пусть вчера, при ночном разговоре готова была плакать от тоски.       — Ты по мне не скучала, значит? — дёрнув бровью, спросил Чонгук, перемещая руки на её тонкую талию, слегка сжимая.       — Глупости какие, — завуалированно ответила Ивон. Понимай, как хочешь: то ли глупость, что скучала, то ли, наоборот, что не скучала. Однако они оба знали правду. Скучала, ещё как.       — Маленькая вредина, — Чонгук прищурился, усмехнулся и в отместку слегка укусил её за нос, заставляя умилительно сморщить лицо.       Он вновь припал к её губам в более нежном, но не менее настойчивом поцелуе. Ивон плавилась в его руках. Как же прекрасно она себя в них чувствовала. Безопасно и спокойно. Она чувствовала себя любимой.       У Чонгука же едва хватало выдержки, чтобы не сорваться, не снять с любимого тела ненужную одежду и не зацеловать каждый миллиметр кожи. Не здесь и не сейчас. Однако он не мог отказаться от удовольствия просто ласкать любимое тело, наслаждаясь дрожью и мурашками, которые собирал своими руками. Он, словно по струнам скрипки, прошёлся кончиками пальцев по её рёбрам, вызывая удивлённый вздох и щекотку. Ивон тут же с хриплым смешком отстранилась, ловя ласковую улыбку Чонгука в ответ.       — Нам нужно вернуться, а то Дживон скоро хватится, — проговорила Ивон, но совершенно не спешила отпускать мужчину из рук. Чонгук раздосадовано вздохнул, ему не нравилась идея того, что её нужно выпустить из своих рук.       — Ты же понимаешь, что ты возвращаешься жить к нам домой? Я уже не скоро буду уезжать в командировку, тебе не из-за чего переживать, — серьёзно заглядывая в её пленительные глаза, проговорил Чонгук.       Как только Чонгук уехал в Пусан, Ивон попросилась жить у сестры под предлогом, что её квартиру слегка затопило соседями сверху, а всё потому что оставаться одной ей было уже некомфортно. И, слава богу, что как-то так сложилось, что никто к ней в гости из родственников не наведывался, потому что никакой «её» квартиры не было — она уже несколько месяцев жила у Чонгука.       Несмотря на все нюансы жизни с сестрой, ощущать чьё-то присутствие рядом было лучше, чем ничего. Дискомфорт приносило то, что без Чонгука, прижимающего её к своему телу ночью, она не могла нормально спать. Ей ужасно сильно его не хватало рядом.       — Ивон, Чонгук! Вы куда подевались? — по всему пространству раздался громкий голос Дживон. — Юнги меня сейчас доконает своими рецептами! Я уже десяток яиц испортила, — продолжала жаловаться та.       Пара только в ответ тихо засмеялась, понимая, что пора идти. Чонгук, потянув футболку вниз, прикрывая бельё на девушке, помог спуститься со стиральной машинки и, открыв двери, пропустил её вперёд и игриво, несильно, но ощутимо хлопнул ладонью по аппетитной ягодице. Ивон тут же обернулась и деланно возмущённо, на самом же деле смущённо, слегка ударила его кулачком по плечу, ступая дальше.       Стоило им вернуться на кухню, как на них обрушился шквал возмущений от Дживон и загадочные и хитрые взгляды от Юнги, который качал головой, незаметно показывая на часы у себя на запястье. Сразу стало ясно — в ванной они пробыли гораздо больше того времени, которое нужно для того, чтобы помыть руки.       Они быстро позавтракали едва спасённым Юнги от Дживон блюдом, после чего Чонгук, попрощавшись, собрался уезжать. Он, совсем потеряв страх, прямо у двери, пока Дживон отвернулась, прижал Ивон к себе и глубоко поцеловал, сплетая языки. Это было очень опасно, но так одуряюще прекрасно, что у Ивон невольно подкашивались ноги.       Как только двери за мужчиной закрылись, Ивон задумалась, как начать разговор с Дживон о том, что ей пора съезжать. К счастью многозначительный взгляд Юнги дал понять, что он поможет, после чего начались домашние посиделки. Дживон, прожужжав все уши и Юнги о своём Джунки, пришла к выводу, что этот человек не её, и рассталась с ним прямо по телефону, совсем без сожалений. Хотя Ивон видела, как грустно опустились на мгновение уголки её губ.       Юнги уехал в обед, ссылаясь на работу. Сёстры сделали вид, что поверили, несмотря на то что знали — Чонгук, как директор, дал всем выходной, так что ложь сразу раскололась. Но спрашивать они ничего не решились. Юнги обязательно сам расскажет, как будет готов.       А ближе к вечеру, когда небольшое количество вещей уже было перевезено обратно, Ивон тоже начала собираться. Она, войдя в квартиру, удивлённо осмотрела пространство. На полу от самых дверей и дальше, куда она ступала, тянулись зажжённые свечи, оставляя блики на стене в темноте.       Когда она оказалась на кухне, перед ней показался стол с разными блюдами, посредине которых стояла ваза с белыми хризантемами, которые она обожала, и бутылка её любимого красного вина. Чонгук часто делал подобное, однако каждый раз это захватывало дух и вызывало широкую улыбку на лице. Сердце затрепетало так, словно впервые.       Мужчина в это время вышел из спальни и встал за спиной, обнимая и устраивая подбородок на её плече, опаляя горячим дыханием шею. По коже тут же прошёлся табун мурашек, и Ивон сипло выдохнула, медленно оборачиваясь в его руках. В её глазах сияли сотни звёздочек — Чонгук готов был всё что угодно сделать, только лишь бы их видеть, быть их причиной.       — Это прекрасно! — проговорила Ивон, ластясь к мужчине, точно котёнок. — Долго времени заняло? — поинтересовалась, закусывая губу.       — Не переживай об этом, — оставляя поцелуй на её лбу, ответил Чонгук. — Давай бегом за стол, котёнок, а то всё остынет. Я же не зря готовил, — кивая подбородком на еду, проговорил мужчина, а Ивон не спешила двигаться, изумлённо вскидывая брови.       — Ты сам приготовил всё это? — не скрывая эмоций, спросила девушка. Чонгук и без того готовил часто — это не новость, просто никогда так много, несмотря на маленькие порции. Обычно такое количество блюд заказывалось из ресторанов.       Мужчина кивнул, подтверждая её догадки, сразу же чувствуя на губах нежный поцелуй Ивон, которая тут же извернулась в его руках и поспешила ко столу. Она ужасно хотела всё попробовать и показать мужчине, как приятно ей получить такой маленький сюрприз.       Ивон тут же принялась палочками хватать всего понемногу, в очередной раз поражаясь умелым рукам Чонгука. Она, прикрывая глаза, довольно мычала, не успевая нахваливать изумительный вкус еды. Пусть она и могла готовить, точно уж получше Дживон, однако с его умениями это было несравнимо. А мужчине было только в радость. Он даже забыл, что сам не притронулся к еде — наелся, только смотря на Ивон, которая с удовольствием поглощала пищу.       Выпив по бокалу вина и затушив свечи, чтобы не дай бог ничего не случилось, они отправились на диван, чтобы посмотреть какое-нибудь кино. Устроившись в объятьях друг друга, они включили романтический детектив — жанры, которые нравились обоим. Они оба любили смотреть, не отрываясь, редко прерываясь на комментарии. Это оставалось неизменным, создавая уютную и приятную атмосферу.       Неизменным оставалось и то, что Чонгук аккуратно, едва ощутимо проходился пальцами по её руке от локтя и до кончиков пальцев, периодически сплетая их ладони. Ивон же периодически поворачивалась к нему, чтобы оставить на скуле или губах нежный поцелуй.       Как только на экране большого телевизора показались титры, они начали обсуждать понравившиеся моменты, а после засобирались отдыхать. На часах было уже позднее время. Ивон, быстро взяв нужные вещи, поторопилась в душ. Она была уверена, что Чонгук, убрав за ними в гостиной и на кухне, придёт следом.       Стоя под тёплыми струями воды, тихо напевая запомнившуюся из фильма мелодию, она услышала ожидаемый щелчок дверей душевой кабины. Следом почувствовала на талии нежное прикосновение чужих ладоней, а на плечах россыпь ласковых поцелуев.       Ивон задержала дыхание и тут же повернула голову в сторону, сталкиваясь носом с носом Чонгука. По венам разливалось горячее пламя страсти. Они поддались вперёд одновременно, сталкиваясь губами в неистовом поцелуе. Вся кабинка запотела от дыхания, исходящего от них в те редкие моменты, когда они на мгновение отрывались друг от друга. Сверху лилась вода, стекая по телам вниз, пока они терзали губы друг друга, не в силах найти своё место рукам.       Хотелось коснуться везде. Хотелось всё и сразу.       Желание разливалось по всему телу.       Они безумно изголодались друг по другу за время этой разлуки.       Перебравшись в спальню, Чонгук тут же, аккуратно придерживая Ивон, чтобы та не поскользнулась, положил её на кровать, а сам навис сверху, прокладывая дорожку поцелуев от её губ ниже, обводя контур острых ключиц, впадинку у груди, и живот. Он соскучился так, что готов был смаковать эту вредину как самый настоящий десерт.       Ивон, сипло выдохнув, зарылась пальцами в густую копну волос и слегка потянула на себя, заставив Чонгука поднять голову. Тот сразу же посмотрел в её расфокусированные глаза своими, чёрными и мутными от возбуждения, и дёрнул бровью, молчаливо спрашивая. Девушка поднялась и, оставив краткий поцелуй на его губах, отстранилась, а после, ухмыльнувшись, повернулась спиной, ставая на колени.       Чонгук усмехнулся — Ивон всегда, даже в постели показывала свой характер. Не давала Чонгуку в полной мере руководить процессом и в любой момент могла выкинуть какой-нибудь фокус, заставляя Чонгука поражаться и каждый раз будто бы ещё сильнее влюбляться. Вот так и сейчас — прогнулась в пояснице, молчаливо давая понять, чего хочет.       Чонгук слегка поднялся и тут же оставил поцелуй на каждом позвонке, оглаживая руками каждый миллиметр любимого тела. Хотелось доставить как можно больше наслаждения, а зная, как Ивон любила прелюдию и особенно поцелуи, он не отказывал себе в удовольствии их дарить.       Когда он слушал тихие стоны из уст девушки, у него кружилась голова. И пусть своё возбуждение знатно давило на здравый рассудок, Чонгук не спешил действовать. Он хотел довести Ивон до такого состояния, чтобы та перестала ощущать конечности.       И у него хорошо получалось — колени Ивон дрожали от того, что она прикладывала усилия, чтобы стоять, не потеряв такую нужную ласку от мужчины, поэтому она перевернулась, снова оказываясь лицом к мужчине. Это было пыткой. Даже язык не слушался, чтобы что-то сказать, настолько она поплыла от действий мужчины. Ивон только и могла, что выгибаться и тихо стонать, едва сдерживая слёзы удовольствия от каждого приятного действия.       Чонгук её разрушал, но чёрт, как это было приятно.       — Чонгук… — собрав все силы, прошептала Ивон. — Хватит издеваться, — усмехнулась она, зная, что Чонгук хочет услышать. Он тоже прекрасно умел добиваться того, чего хотел.       — О чём ты просишь? — наиграно непонимающе спросил Чонгук.       — И это я ещё вредина? — прищурившись, недовольно спросила Ивон, заставляя Чонгука хрипло засмеяться. У неё заканчивалось терпение. — Хочу твой член внутри себя, — отбросив смущение на второй план, проговорила она, почувствовав, как Чонгук от неожиданности сильнее сжал её тонкую талию.       — Играешь с огнём, — прошептал Чонгук и, решив пожалеть и девушку и себя, пристроился, одним слитным и аккуратным толчком войдя внутрь. По комнате раздался его хриплый стон и громкий всхлип девушки. Ивон, обняв Чонгука за широкую спину, прошлась ноготками сверху донизу, царапая кожу. — Чёрт, — протянул Чонгук от приятных ощущений, вместе с тем следя за эмоциями Ивон, которая, закрыв глаза, глубоко дышала. Она всегда так делала, когда пыталась совладать с переполняющими душу эмоциями.       — Двигайся, — ощущая ласковые поцелуи по всему лицу, проговорила девушка и открыла глаза, сталкиваясь осоловелым взглядом с любовным чонгуковым.       Мужчина, клюнув её в кончик носа, принялся равномерно толкаться в горячее нутро девушки, с каждой минутой увеличивая амплитуду фрикций и их силу. Ивон только и успевала хватать больше воздуха ртом да глаза закатывать от удовольствия.       Она была слишком чувствительна к касаниям Чонгука — ей многого не надо было. Оргазм настиг её внезапно, заставляя громко вскрикнуть и судорожно задрожать, сжимаясь. По её щеке побежала чувственная слеза, которую Чонгук, замедлившись, тут же сцеловал.       Ему до финала осталось немного, но чтобы не дай бог не доставить Ивон дискомфорта, он тут же вышел из её тела и, улыбаясь, лёг рядом, кладя её голову себе на грудь, начиная одной рукой поглаживать по макушке, а другой по занемевшему бедру. Он знал, что Ивон, по меньшей мере, нужно минут десять, чтобы прийти в себя и перестать так дрожать.       — Это было, боже… это было сильно. Чуть сознание не потеряла, — спустя какое-то время, придя в себя, пролепетала Ивон, облизывая пересохшие губы. — Я так скучала по тебе, — разморенная ласками она всё же призналась, вызывая на лице Чонгука улыбку.       — Я знаю, котёнок, — тут же поцеловав её в лоб, ответил Чонгук. Ивон приподнялась на локте и бросила взгляд на всё ещё возбуждённый член мужчины. Тот это заметил и тут же снова уложил её голову себе на грудь. — Всё нормально, тебе не стоит об этом переживать. Я отлучусь на минутку… — договорить он не успел, Ивон тут же возмущённо приподнялась, воинственно заглядывая ему в глаза.       — С чего это? — дёрнув бровью, недовольно спросила Ивон, и Чонгук, усмехнувшись, понял, что возражать и перечить сейчас точно не стоит, переживая о её комфорте, ибо они определённо могут поссориться.       — Я весь твой, — разводя руки в стороны, проговорил Чонгук.       — То-то же, — Ивон удовлетворённо кивнула.       Она тут же хитро блеснула глазами, а после спустилась ниже, так, чтобы быть на уровне его паха, после чего захватила головку губами, слыша хриплый, сломленный стон Чонгук в ответ. Ивон не очень любила горловой минет, а потому не спешила глубоко насаживаться. Она просто опустилась чуть ниже и втянула щёки, создавая вакуум, тем самым стимулируя только головку члена. Она знала, что Чонгуку так очень нравилось.       А ему особо много и не надо было. Он и так был возбуждён, до предела, поэтому, когда плоть начала слегка дёргаться в предоргазменной неге, Ивон отстранилась. И уже через секунду Чонгука накрыл оглушительный оргазм. Он хрипло застонал, и Ивон, смотря прямо в его приоткрытые глаза, специально облизала губы, с хитрой ухмылкой на глазах.       — Моя вредина, — усмехнулся тот и потянул девушку на себя, не заботясь о разведённом ими беспорядке, тут же целуя, без какой-либо брезгливости проникая языком в рот и пройдясь им щекотно по нёбу. — Нам надо признаться твоей сестре, — через минуту отстранившись, серьёзно проговорил Чонгук.       — С чего такая спешка? — совершенно спокойно поинтересовалась Ивон. Она и сама думала о том, что нужно найти удачный момент и рассказать о них сестре.       — Спешка? — со смешком выдал Чонгук. — Мы уже больше года встречаемся. Я же не могу окончательно сделать тебя своей, потому что пока не знает вся твоя семья, ты не согласишься, — спокойно продолжил он, закладывая ещё влажные после душа волосы за ухо.       — Значит, своей сделать хочешь? — уточнила Ивон, закусывая губу, чувствуя, как от внезапного смущения покраснели щёки, которые Чонгук тут же поспешил зацеловать.       — А ты сомневаешься, что я хочу с тобой семью создать? — без какого-либо упрёка спросил мужчина, улыбнувшись. Ивон тут же замотала головой. Не сомневалась. — Я люблю тебя, Ивон. Безумно люблю, — целуя поочерёдно её веки, признался Чонгук.       — И я тебя люблю, Чонгук, — в ответ призналась Ивон от всего сердца. — Кстати, всё забываю спросить: так я котёнок или вредина? — заискивающе спросила девушка.       — Вредный котёнок, — усмехнувшись, ответил Чонгук и, оставив краткий поцелуй на её губах, поднялся, подавая руку. — Надо в душ и спать, — Ивон, довольно вздохнув, потянула руки вверх, намекая на то, что хочет на руках, и Чонгук без сопротивления поднял и понёс так.       Ивон же наконец-то могла почувствовать себя спокойно и уютно в крепких объятьях. Она готова была спать без задних ног. Окутанная теплом и запахом Чонгука, Ивон засыпала с мыслью, что Дживон, несмотря на всё, поймёт её и примет Чонгука не только как друга их семьи, а как и пару своей сестры. По-другому и быть не может.       Их любовь невозможно не благословить.       Если люди рождены, чтобы быть вместе, они в любом случае найдут способ соединиться.