Броманс между нами

Кажется, её выбирают победительницей идиотского конкурса. Забавно, учитывая тот факт, что на гитаре Мортиша играет, как форменная посредственность, а при пении у неё все еще дрожит голос так, словно к горлу нож подставили со словами: «песня или жизнь». Директор Вагина говорит что-то о выдающихся талантах их чудесной школы, но Смит почти все слова этого престарелого недоумка мимо ушей пропускает. Настроение такое чудесное, что хоть вешайся. Дальше вечеринка продолжается в привычном вечериночном формате. Тупые подростки, пытающиеся дергаться в такт кретинской музыке для идиотских ублюдков; собственно, сама жалкая пародия на музыку; дешевые напитки с непременно подмешанной в них «капелькой алкоголя». В общем-то, при таком раскладе и от жажды умереть недолго.  Морти кажется, целая вечность проходит, прежде чем Джессика, немного веселая, немного пьяная, оказывается рядом со Смит, немного запинаясь в попытках высказать своё предложение, не допускающее в своей заманчивости, по мнению рыжей, возможности от него отказаться. — У меня сегодня ночью дома пати будет, — шепчет Джессика куда-то в ключицу одноклассницы, едва держась на своих подгибающихся ногах, а потому совершенно наинаглейшим образом используя плечо Смит в качестве опоры. — Ты… ты ведь придешь, Тиш? Морти далеко не сразу соображает, что от неё между прочим ответа ожидают. Музыка так орет, а освещение так слепит глаза, что для того, чтобы что-то увидеть и услышать, нехило так поднапрячься нужно. — Пати? У тебя дома? В смысле… эм… ты приглашаешь? Меня? — сотней уточняющих вопросов засыпает Смит одноклассницу, прежде чем осознав суть происходящего ответить, наконец, на приглашение рыжей: — да, конечно, я приду, Джесс… Потом они выходят вдвоём на улицу, в эту непроглядную темень. С долей мрачной иронии Мортиша невольно задумывается, как было бы забавно, если бы сейчас из какой-нибудь подворотни вылез маньяк, чтобы изнасиловать, убить и расчленить двух маленьких дур, которыми, вне всяких сомнений, они с Джессикой и являются. Впрочем, маньяк их так и не настигает, и в целом, до дома рыжей девушки добираются без каких бы то ни было приключений. (Хотя от чего, а от маленького «приключения на 20 минут туда и обратно» Морти бы сейчас не отказалась). Дома же у Джессики… на удивление не многим тише, чем на школьном «псевдо-капустнике», с которого Морти так торопилась уйти. Эта жилплощадь словно бы предназначена исключительно для шумных вечеринок и дискотек. Брэд, еще парочка ребят постарше, старшеклассницы, одетые в наряды а-ля соцработницы межгалактического публичного дома… И куда только смотрят родители её одноклассницы. Впрочем, этот вопрос Джессика довольно быстро для Смит проясняет: — Родители до конца следующей недели уехали в круиз на Карибском море, так что сейчас… я полноправная хозяйка нашего дома. Что хочу, то и делаю. А, ну тогда вообще никаких вопросов. Морти лишь кивает в ответ, демонстрируя, что суть произнесенного уловить смогла. После первого глотка дешевого пойла, по ошибке названного кем-то «виски», Морти становится чуточку раскованней. Её больше не смущает обилие незнакомых лиц, она вообще немного перестаёт различать лица… — У… уединимся? — тихо хрипит ей кто-то на ухо, и Морти готова уже врезать ублюдку прямо в пах, однако, повернувшись к нарушителю спокойствия лицом, узнает в нём… — Джессика? — слетает невольно с уст Смит. В ответ на этот относительно риторический вопрос рыжая лишь пьяно хихикает, после чего почти дружелюбно говорит: — У меня в комнате нам… никто не помешает. Будь Морти чуть потрезвее, она бы спросила у одноклассницы, как им могут помешать. Чем они таким будут заниматься, что для этого необходимо уединение. Но бдительность Морти спит сном младенца. Поэтому девушка лишь заторможенно кивает, позволяя Джессике вести себя в комнату последней. — Ты… — бормочет девушка, стоит двери закрыться за ними, делая ситуацию чуть более пикантной; ещё и этот полумрак. — Ты… тебе кто-то говорил, что ты очень красивая? Тиша, ты ведь… такая горячая штучка, знаешь? Небольшие девичьи ладони касаются бугорков мортишиной груди, и, честно говоря, в этот момент Морти ненавидит свое тело, которое предаёт её, невольно начиная возбуждаться в ответ на эти неумелые ласки. — Ты… ты ведь тоже этого хочешь, да? — продолжает шептать Джессика, дотрагиваясь губами до обнаженной шеи Морти, в ответ на что Смит лишь моргает с долей удивления. — Такая стесняшка, мм, — не прекращая своих манипуляций, мурлычет рыжая, разрывая рубашку прямо на Морти, спускаясь дорожкой поцелуев ещё ниже, снимает со Смит остатки ткани и с чувством полного удовлетворения задирает бюстгальтер, буквально пожирая взглядом обнаженную грудь одноклассницы. — Наверно… — прибавляет Джессика, — наверно, еще и девственница… Что блять нахуй? Какого хера? Это Джессика до нее сейчас так домогается? Не-не-не, идите вы! Конечно, удовлетворение либидо важная часть жизни, но… но не вот так же, да? И какая до пизды Джессике разница, девственница Мортиша или нет? Её это ебать в последнюю очередь должно… Осознание того, что её прямо здесь и сейчас прямо вот так вот изнасилуют высоковольтным разрядом тока пронзает сознание Смит. Это самый идиотский когнитивный диссонанс. Так… так влажно между ног, она ведь и впрямь уже вожделеет, предвкушает грядущий акт любви и ещё чего-то там. Но в то же время… в то же время Морти тошнит. Это довольно иронично. От какого-то блядского вискаря так сильно страдать. Морти пила водку из риковой фляги, курила сигареты и дышала наркотой в самых непонятных ебенях в компании Эрики. Но почему-то именно на ёбаной вечеринке одноклассницы, на чью прекрасную фигуру и миловидное лицо Морти слюнями несколько месяцев истекала, выпив пару глотков далеко не самого крепкого алкоголя, Смит чувствует себя, словно девять кругов адовых прошла — не меньше. Лежа на не самом чистом покрывале кровати Джессики, слишком измотанная этим вечером, Морти бессильна перед руками рыжей, сдирающими с нее последние тряпки, когда-то бывшие одеждой. Смит так херово, что даже просьба прекратить этот абсурд не произносится в этой тишине, наполненной лишь звучанием двух тяжелых дыханий, по интонации слишком близким к стонам. Интересно, как именно Джессика хочет ее поиметь? Пальцами? Огромным дилдо, спрятанным в комоде возле кровати? Или же смажет дырки Морти лубрикантом, а потом позовет парней из гостиной, чтобы те пришли и хорошенько со Смит развлеклись? Морти хочется в душ. Морти хочется куда-нибудь, где никто не будет её лапать, ожидая ответной реакции, где ей просто позволят отдохнуть и прийти в себя… Джессика же сперва смотрит на девушку взглядом голодного, неожиданно увидевшего халявный обед. После чего достает откуда-то из-под подушки бутылку колы с остатками напитка на дне. Опорожняет ёмкость одним глотком, потом принимается обсасывать горлышко, начиная в то же время пальцами поглаживать нервно пульсирующую обнаженную плоть вульвы разложенной на кровати Мортиши. — Тиша, детка, тебе… тебе понравится, — заверяет девушку рыжая, а потом… Потом начинается трэш. *** Джессика торопится. Даже слишком. Один палец, второй, третий… Потом целая ладонь погружается в не разработанное до конца отверстие, срывая с губ Морти короткий крик боли. Джессика затыкает её поцелуем, продолжая втрахивать Смит в жесткость покрывала ладонью сжатой в кулак. И лицо рыжей озаряет экстаз восторга, когда она глядит на исказившиеся от боли черты Морти. — Детка… ты ведь сделаешь это… для меня? — шепчет Джессика на ухо Смит. — Эта четвертьлитровая бутылка… ты примешь ее в себя полностью? Морти в ответ лишь тихо стонет… И зачем-то кивает. Восприняв эти кивки как согласие, Джессика с пошлым хлопаньем вынимает кулак из разгоряченного лона Смит. Еще раз облизывает горлышко бутылки, после чего медленно, но верно начинает вводить его внутрь уже выебанной её же рукой мортишиной раскрасневшейся дырочки. — Скажи же… что это приятно, — бормочет рыжая, периодически стимулируя большим пальцем клитор девушки под ней и все глубже и глубже погружая в Морти этого пластикового монстра, с извращенным наслаждением наблюдая, как все больше расширяется под неумолимым напором это беззащитное отверстие и как начинает выпирать животик. Морти не говорит ничего. Пожалуй, сейчас она не отказалась бы от того, чтобы сдохнуть здесь и сейчас. Даже быть пущенной по кругу кажется ей сейчас не таким уж и плохим вариантом. Потому что… «Примешь ее в себя полностью»? Что за неадекватное дерьмо?! Наверно, как-то так чувствовали себя ведьмы, которых казнили в средневековье посредством сажания на кол. С этими внутренними травмами… Морти сможет вообще с ними потом как-то жить дальше? Или таким тупым и бессмысленным и будет конец её бессмысленной жизни, и… — РИК! Кричит она вслух или мысленно, это уже не имеет значения. Бутылка внутри неё на три четверти, и Морти без понятия, что за наркотик был в том виски и какое действие он оказывает в комплексе с алкоголем. В мыслях Смит звенящая тишина. Но одно лишь имя, кажется ей важнее имени матери, имени самого Господа Бога, которому поебать на ее страдания. Словно стоит только позвать, и Рик в самом деле придёт и вытащит её из любого дерьма… Как наивно и глупо, но всё же… Спустя чуть больше, чем через пару секунд, в комнате рыжей стервы открывается червоточина портала, из которой вываливается сребровласая девица в водолазке, брюках и халате деда Морти. Где-то в районе яремной вены Джессики входит поразительно точно игла шприца, после чего обмякшая девушка опускается лицом в жесткость покрывала. Взгляд Рика обращается меж тем к Морти, продолжающей неподвижно лежать тут же рядом с вырубившейся рыжей. Не задавая бессмысленных лишних вопросов, Санчез удивительно быстро определяет степень травмированности Смит (то бишь заключает, что самостоятельно куда бы то ни было идти Морти сейчас не в состоянии), подхватывает девушку на руки и проходит вместе с ней в открытый портал до его персональной подземной лаборатории. *** — Безрассудно, — произносит Рик, протрезвев от выпитой из лабораторной колбы мутной бурды. — Пиздец, пёс, ну зачем было нужно идти на эту ёбаную вечеринку дома у этой неадекватной дуры? Само собой, не отошедшая от болевого шока вкупе с не менее шокирующими неуместностью в контексте ситуации оргазмами Мортиша не в состоянии ответить Рику хоть что-то. Впрочем, вопросы это очевидно риторические. Санчез тем временем привычно споласкивает руки, вынимает из шкафчика базовый набор медикаментов. И еще несколько тюбочек и баночек с чем-то, что не вполне можно назвать лекарственными средствами. — Ты ведь понимаешь, что процесс извлечения будет далеким от чего-то, что можно было бы назвать безболезненным? — уточняет зачем-то Рик, предварительно шприцом забирая у девушки небольшое количество крови для анализа. Мортиша только кивает. Не то чтобы сейчас ей не больно. Смит лежит на кушетке полностью раздетая с широко разведенными ногами и небольшой подушкой, подложенной под таз, чтобы не так болезненно, в целом, ощущалось её положение. Возможно (определенно) она немного возбуждена, хотя болезненность ощущений в данный момент значительно перевешивает. Проанализировав довольно быстро химический состав крови Морти на наличие в ней инородных веществ, Рик меж тем лишь головой качает. — Алкоголь и антидепрессанты… Твоя Джессика убить тебя хотела, или я чего-то не догоняю, пёс? — произносит Санчез. — Морт, ты не представляешь, как сильно тебе повезло, что ты выпила лишь один стакан того адского коктейля… — Но ведь я бы всё равно не умерла бы в итоге… — неожиданно подает голос Смит. — Я… ты и правда подарила мне тогда бессмертие, чем бы это ни было, верно, Эри? Санчез вздрагивает, точно пощечину получил. Тупо пялится в монитор компьютера с высвечивающецся формулой состава крови Морти. — Это была лишь моя вина, пёс. Я всё понял, уже работаю над тем, чтобы исправиться. Базовая отговорка. Как же в стиле её Рика, и как жаль, что сейчас Морти не в том состоянии, чтобы перечить и спорить. Наличие бутылки внутри доставляет значительный дискомфорт, а те сокращения внутренних мышц, которые не перестают совершаться на каком-то рефлекторном уровне не способствуют ни коим образом выталкиванию инородного тела. Начинает Рик так называемую процедуру само собой с дезинфекции, обрабатывая доступные участки поврежденных тканей. Никаких успокаивающих мазей к раздраженным местам Санчез не прикладывает. Наоборот, сразу после дезинфецирования с удивительной сосредоточенностью, медленно, но верно принимается стимулировать клиторальную зону и ту часть плоти, что обхватывает края бутылки. Несмотря на то, что сейчас Рик находится в женском теле, аналогия с действиями Джессики кажется Мортише почти невозможной. И это… это странно. Почему действия одного человека вызывают едва ли не тошноту и бесконечное отвращение, в то время как аналогичные манипуляции со стороны другого человека кажутся привлекательными и нет ни малейшего желания, чтобы это прекращалось? Связано ли то с контекстом ситуации? Или же дело в личном отношении Мортиши к конкретному человеку? Ответа на эти вопросы у Морти нет. Рик же тем временем наносит разогревающую мазь на мышцы внутренней стороны бедер Морти, после чего невесть где найденным лубрикантом начинает обильно обрабатывать покрасневшую плоть мортишиной вульвы. Это… это черт побери, возбуждает. Колечко мышц все еще достаточно плотно обхватывает бутылку, однако с такой стимуляцией начинает пульсировать в разы интенсивней. Еще немного и от такой степени возбуждения крышу девушке снесет окончательно. Очевидно, выглядит в этот момент она достаточно развратно и эротично, потому что спустя пару мгновений Рик прижимается к её губам в собственническом поцелуе, не проникая в рот Смит, но так припечатывая губы девушки своими, что противопоставить этому действию, собственно, нечего. — Всё будет в порядке, пёс, — произносит Санчез, разрывая контакт из уст, и у Мортиши нет повода не верить этим словам. А потом он возвращает своё внимание всё ещё немного напряженным бедрам девушки, разложенной на столе. Разминания и растирания в удивительных комбинациях отвлекают в значительной степени внимание Морти от прочих дискомфортных ощущений. Но не внимание Рика от проблем насущных, когда пальцы мужчины медленно но верно возвращаются к стимуляции внешних половых губ девушки, а так же неожиданно к узенькому колечку анального отверстия, девственность которого разрушать Санчез даже не пытается. Однако мягкие, но настойчивые поглаживания способствуют большему расслаблению всех мышц в комплексе. В конечном итоге Рик снова начинает с ней разговаривать, отвлекая вообще от всех своих манипуляций, совершать которые он не прекращает, само собой: — Что хочешь принять в себя, когда мы вытащим бутылку, Морт? — шепчет он на ухо Смит, опаляя дыханием ушную раковину и слегка прикусывая мочку, в ответ на что девушка только сдавленно стонет. — Мои пальцы? Или… или мне вернуть себе мужской облик, чтобы наполнить тебя собой по-настоящему? Само собой, Морти не в том состоянии, чтобы ответить на эти провокационные вопросы. Но и Рик не ради ответов спрашивает, а лишь затем, чтобы такими разговорами отвлечь девушку от своих действий. Женский облик сейчас Санчезу очень даже на руку. Пальцы девушки значительно тоньше пальцев мужских. Из чего следует то, что подцепить края бутылки будет не так трудно и не так болезненно для его глупой-глупой Морти. Наконец, щедро выдавив на ладонь смазку, Рик позволяет себе сосредоточиться больше на бутылке. Мягко поглаживает пластиковое дно, на короткий миг чуть надавив на него, направляя горлышко под верным, уже известным Санчезу углом, чтобы задеть правильную точку внутри Мортиши, вынуждая девушку закричать от неожиданного и яркого наслаждения, после чего Морти начинает так часто пульсировать вокруг бутылки, истекая соками собственного наслаждения, что ёмкость наконец начинает двигаться в нужном направлении понемногу покидая растраханную дырочку. Крепко обхватив пальцами донышко бутылки, Рик однако не принимается сразу вытаскивать последнюю из мортишиной вагины. Другой рукой он принимается мягко ласкать живот девушки, особое внимание уделяя чувствительному пупку, срывая с уст Морти очередной стон наслаждения. Да, пожалуй, так будет правильно. Пусть этот процесс будет как можно менее болезненным. Даже если это будет означать, что Мортиша на этой самой кушетке достигнет оргазма и не один раз. В конечном итоге, выбирая между болью и наслаждением, последнее тело запомнит с куда большей охотой. Конечно, память о боли сохранится также, но наслаждение будет превалировать, за счёт чего Морти вполне вероятно будет не так сильно травмирована. Хорошенько приласкав слегка уменьшившийся живот Смит, Рик вновь возвращается к стимуляции распаленной чувствительной плоти клитера. Потом тянет бутылку немного наружу, и снова проталкивает внутрь, в очередной раз задевая правильную точку внутри Мортиши. Сжавшись, дырочка девушки не преминует расшириться, и полупрозрачная смазка вместе с послеоргазменными соками стекает по бедрам Морти и, конечно, по краям бутылки. Рик же тем временем к манипуляциям пальцев подключает язык, слизывая смазку возле пульсирующего входа во влагалище. Потом сминает губами плоть вокруг клитора, отчего Морти кричит так звонко, что спасибо гению Санчеза, что в лаборатории заглушки что надо. — Морт, ты очень хорошо стараешься. Смотри, мы уже вытащили эту дрянь из тебя наполовину, — с нотками немного похотливой похвалы шепчет Рик на ухо девушке, в очередной раз доводя её до края, отчего Смит ещё больше течёт, а бутылке становится ещё проще покидать девичье лоно. Рик меж тем немного скручивает волосы на мортишином лобке, потом максимально широко разводит бёдра девушки в разные стороны. После этого фиксирует в таком положении ноги Морти обеими своими руками, начиная так активно вылизывать промежность вокруг почти покинувшей лоно бутылки, что та с еще большей легкостью продолжает выходить из дырочки Морти. Явным и несомненным облегчением является для Санчеза почти абсолютное отсутствие кровяных выделений. Но даже при небольшом из количестве стоит признать, что времени на излечивание внутренних повреждений придется потратить достаточно. Что ж, до утра решить эту проблему Санчез всё еще успевает. Но перво-наперво, вытащив несчастную ёмкость из растраханного отверстия, Рик признает-таки тот факт, что сперва нужно хорошенько промыть всё внутри и снаружи. — Обещать не буду, что это будет безболезненным, пёс, — обращается Санчез к вконец измученной девушке. — Но теперь мне нужно будет тебя хорошенько вымыть. Мортише остается лишь в очередной раз довериться заботе Рика. Потому что… Блять, она даже не вспомнит сейчас, когда в последний раз была такой уставшей.