Мгновения нашей юности: воспоминания о любви

      Чонин всегда был красивым. По крайней мере, так рассуждал Сынмин, перелистывая старые школьные альбомы и рассматривая общие фотографии, где они были ещё совсем маленькими. С тех пор прошло немало времени, но некоторые черты никак не изменились. Тот же прищуренный взгляд, улыбка до ушей и взъерошенные волосы. Незаметно для себя, Сынмин улыбается, разглядывая маленького одноклассника. Страница за страницей, и он предается воспоминаниям. Звук спустившегося затвора камеры раздается внутри класса, заполненного учениками. Для всех: сплетничавших у окна, бурно обсуждавших последние новости, пытавшихся выучить хотя бы пару строчек перед грядущим тестом, — для всех этот тихий, слегка протяжный механический звук был слишком мимолётным, чтобы его заметить, а тем более — обратить внимание. К большому сожалению, Ким Сынмина, у его импровизированной модели слух был более чем отличный, так что стоило ему отвернуться на несколько секунд и вновь прильнуть к видеоискателю, как в объективе вырос силуэт его одноклассника — Ян Чонина — Ты меня снимал? — слегка улыбаясь, спрашивает он. В голове Сынмина неистово работают шестерёнки, чтобы придумать правдоподобную отмазку. Нервно пожевывая губу, он осторожно произносит: — Да, понимаешь, меня попросили поснимать класс на этой неделе для их новой статьи о выпускниках. — По лицу Чонина Сынмин мог сказать, что ему поверили, все равно школьный сайт, если был бы физическим объектом, давно покрылся пылью. — А можешь показать, что вышло? — на этом вопросе Сынмин нервно сглотнул и притянул камеру ближе, открывая последние сделанные снимки, чтобы удостовериться, не сделал ли он случайно какое-нибудь провокационное или неудачное фото. Чонин двигает свой стул ближе и заглядывает через плечо. Сынмин слышит размеренное дыхание, которое заставляет покраснеть его кончики ушей и чувствует тонкий запах духов, которые струящейся невидимой нитью проникают в лёгкие и заполняют их. — Ты там залип, что-ли? — интересуется Чонин и чуть поворачивает голову. Сынмин неловко смеётся и начинает листать фотографии. В голове бесновались самоуничижительные мысли, в которых он корил сам себя за такую медлительность. Главное было не пролистнуть дальше необходимого, к тем фотографиям, по которым Чонин сразу поймет, что он был объектом съемки далеко не один раз. — Нет-нет, все в порядке, — Сынмин вздрагивает и несколько раз моргает, чтобы прийти в себя, после начинает осторожно кликать на кнопку и листать фотографии. — Стой, останови на этой, — Чонин неосознанно тянется и кладет свою руку поверх чужой. Он на это внимания не обращает совсем, но внутри Сынмина все сжимается до самых малых частиц, по телу пробегает волна мурашек и все это да пару секунд, пока Чонин касался его напряжённой руки своими длинными тонкими пальцами, легко скользившими по его местами сбитым костяшкам. На маленьком экранчике высвечивается нужная фотография. Легкий пересвет придает особую атмосферу, солнце мягко подсвечивает профиль Чонина, его острую линию челюсти, небрежно уложенные волосы, кадык. Здесь он выглядит, как самый настоящий эфирный мальчик. — Здорово... — шепчет Чонин, слушай, а можешь меня после уроков поснимать? На крыше там, или ещё где — продолжает он. Сынмин хочет переспросить, вдруг он неправильно все понял, но подняв взгляд, сомнения утихают. — Да, конечно, надеюсь, камера не разрядится, — произносит Сынмин в небольшом замешательстве. Последние его слова тонут в трели звонка и Чонин, улыбаясь, встаёт и пересаживается обратно. Все возвращается в свое привычное состояние, но Сынмин, словно в трансе, пребывает все время, пока последний урок не кончается и коридор не заполняется шумом бегущих домой учеников. Класс пустеет, и в комнате остаются только двое. Ветер игриво перебирает волосы Чонина, на что Сынмин обращает внимание и хочет сделать ещё один снимок, но боится, что память закончится раньше времени. Чонин встаёт, потягиваясь и укладывая волосы, взглядом показывает на дверь, мол, пора. Сынмин мнется, жеманится, но встаёт. В неловком молчании они идут по пустому коридору и через запасный выход, ступенька за ступенькой поднимаются на крышу, откуда открывается вид на далёкие горы, укутанные полупрозрачным туманом и холмы, растворяющиеся вдали. Сынмин достает камеру и сомневается про себя, переминаясь с ноги на ногу, он ждёт, пока Чонин уложит волосы и, наконец, свистнет ему: — Ну что? Начинаем? — слышит вопрос Сынмин. Он успел где-то захватить свой тренч, который теперь развевался на ветру вместе с черными волосами. Сынмин настроил камеру и, выдохнув, начал съемку. Между характерными щелчками он прищуривается и пытается не только поймать нужное выражение лица, позу, положение волос и свет, но и рассматривать маленькие детали в образе, в самом существе Ян Чонина. Его ямочки на щеках и то, как он прикрывает свои лисьи глаза, когда улыбается. Это согревало его сердце. Согревало в такой холодный серый день. Сынмину, глядя на Чонина, хотелось знать о нем всё: какой кофе он любит, как звали его первого домашнего любимца, его распорядок дня, какие книги он читает в кафе после занятий и как долго не может уснуть, ворочаясь в постели и проверяя соцсети. Он обязательно бы помогал ему уснуть: готовил ромашковый чай с мёдом, заворачивал в плед, и, если бы он хотел, читал какой-нибудь второсортный детектив монотонным голосом. Потом бы пару минут смотрел на Чонина — спящего и такого красивого — моля о том, чтобы однажды ему выпала возможность засыпать вместе с ним. Щелчок за щелчком и Чонин подходит и берет с разрешения в руки фотоаппарат. С задумчивым видом рассматривает, что получилось, иногда хмыкает, но все же улыбается и благодарит. У Сынмина кончики ушей розовеют, но это можно было бы списать на холодный ветер. Но что нельзя было списать и спрятать, так это выражение лица Сынмина, когда в качестве благодарности ему предлагают прогуляться. Сынмин кивает, и они петляют по парку, дышащему ранней весной. Чонин расспрашивает о занятиях, фотографиях, вдохновении и жизни, про себя не понимая, как раньше не замечал такого интересного и красивого (Чонин не скажет, что внутри него что-то сжимается, когда он смотрит на смущающегося Сынмина и сердце его стучит как бешеное, когда он касается его лица, поправляя выбившуюся прядь) человека, а Сынмин хочет, но не может сказать, что его вдохновение - это Чонин. У него спрашивают, собирается ли он в школьную поездку, покупают кофе, а Сынмин неосознанно льнет к чужому теплу и, не задумываясь, тянется застегнуть тренч Чонина, а потом вовсе осмелев его рука сжимает пальцы Яна. Они гуляют долго, но рук так и не расцепляют. Сынмин думает, что одноклассник просто не замечает и слишком увлечен диалогом, который заканчивается, когда они доходят до его дома. Чонин улыбается, щуря лисьи глаза и машет: - Ты очень интересный человек, Ким Сынмин. Брошенную фразу Сынмин будет крутить в голове всю ночь, глядя на звездное небо, на удивление чистое. Боковым зрением он замечает какое-то движение и, придвинувшись к окну, видит рассекающую ночную мглу падающую звезду. Оставляя за собой полупрозрачный хвост, она медленно пролетает, заставляя замереть, будто ее, словно какого зверька, можно спугнуть. Сынмин тихо-тихо загадывает желание и сразу прячет лицо в руках от нелепости. Уже лёжа на кровати, он смотрит в потолок и думает, видел ли Чонин эту звезду и загадал ли он желание; если да, то какое, не зная, что тот, сидя у окна, просит про себя проносящуюся по небу звезду ровно о том же, о чем просил Сынмин. Возвращаясь в реальность Сынмина настойчивый стук в дверь. Домой заходит Чонин с радостным видом и подставляет щеку для поцелуя. Сынмин смеётся, целует, ждёт, пока тот переоденется, по пути рассказывая о своем ностальгическом вечере. Позже они вместе предаются воспоминаниям. Чонин, улыбаясь, рассказывает о том, как сразу понял, что нравится Сынмину, когда увидел свои фотографии в качестве закладок у него в учебнике. "Знаешь, если этим ты не хотел тонко намекнуть, что я тебе нравлюсь, то не представляю, зачем нужно было их держать настолько на виду", — размышляет Чонин, пока его несколько раз пихнули локтем и попытались заткнуть разными способами. "Зато, если бы не эти фото, ты бы никогда не предложил повесить замок на том мосту", — пытается оправдаться Сынмин, и они оба вспоминают эту поездку: Путешествие оказалось тяжёлым. Как минимум нужно было выспаться перед дальней дорогой, а не общаться всю ночь по телефону со своим парнем, но ни Чонина, ни Сынмина это не беспокоило. До тех пор, пока усталость не взяла верх, и они едва не проспали. Оставшееся время им пришлось лишь дремать под монотонный голос экскурсовода. И все-таки они приехали. Нехотя оторвавшись от своего сидения, Сынмин встал и, сбежав по ступенькам, вдохнул свежий прохладный воздух. Он потянулся, чтобы размять отекшие мышцы и осмотрел то, куда они приехали. Восхищения красотой видов нарушило нарочито громкое зевание Чонина, который вслед за ним выполз из автобуса. Закатив глаза, Сынмин, осознав, что все кроме них двоих уже успели уйти на экскурсию, схватил Чонина и бросился вперёд, крича "помедленнее". После ряда не самых интересных визитов в местные музеи, картинные галереи и выставки, на улице вечереет. Солнце мягко тонет за горизонтом и теперь его заменяют фонари, выстроившиеся вдоль улицы. Чонин стоит, облокотившись на холодные металлические перила, которые обвешаны яркими, бросающимися в глаза замками с инициалами. Он завороженно смотрит на морскую гладь, по которой бегут лучи закатного, золотисто-оранжевого солнца и не замечает, как Сынмин фотографирует его, улыбаясь немного про себя. Чонин поворачивается и, заметив Сынмина, рукой подзывает его ближе. Поворачиваясь спиной к стоящему вдалеке классу, он достает небольшой замочек с их инициалами. У Сынмина блики в глазах начинают играть, а Чонин, улыбаясь, на это смотрит и аккуратно вешает его рядом с сотнями других похожих замков разных форм и размеров. — Кошмар, не знал, что ты такой романтик, — бормочет Сынмин, смеясь, теперь уже получая в бок, — кстати, что ты загадал на прошлую падающую звезду? — Быть с тобой, — шепчет в самое ухо Чонин, посылая волны мурашек по телу. — Эх... ну и дурак, мог бы загадать что-то получше, — наигранно тянет Сынмин — А ты что загадал? — Какая разница, если это все равно уже исполнилось...