Умоляю, открой глаза...

С треском отлетел кристалл, расположенный на пути золотистого О̀ни. Его руки сжались, боль внутри переполняла душу, выливаясь за края, разрывая её на части. Да, терять отца Ллойду не впервой, но на этот раз он отомстит источнику всех проблем в своём мире! Рыча, он подходил к Оверлорду, попутно отражая его атаки и нанося свои. Противник не ждал такой мощи от того, кто ни разу в жизни в О̀ни не превращался и еле-еле пользовался фиолетовой енергией, и то, только когда был взбешён. Нанося удары, оба не заметили движение позади. Гармадон «ожил» и отполз в сторону, наблюдая за ходом битвы. * * * Бой почти окончен. Обессиленный Оверлорд уже не мог противостоять достойно. Упав на колени, он принял четверорукий облик и продолжил отступать назад. Попытка защищаться обломком кристалла не привела к успеху: оружие выбили из рук, и Ллойд, хватая верхнюю пару конечностей и поднимая тушу врага, пырнул его в живот другой парой рук. Рваный вдох и хрип Кристального короля, уже предсмертный, только ещё больше возбудили желание причинять боль. Ещё один удар. Ещё один. Ещё… Ещё… Ещё, ещё, ещё, ЕЩЁ, ЕЩЁ, ЕЩЁ, ЕЩЁ! Оверлорд был мёртв, но это не убирало боль, не возвращало Гармадона в живые. Хотелось бить и бить, пока труп не превратится в кровавое мессиво, пока от мёртвого тела не останется просто тёмно-красно-фиолетовая лужа, пока О̀ни не насытится отомщением, и не лопнут с барабанные перепонки от собственных воплей. Они наполнены ненавистью. Сколько уже прошло времени? Минут 5, 10. Руки, полностью испачканные кровью, наконец выпустили, теперь уже просто кусок изрезанного мяса на землю. Ллойд упал на колени вслед за ним, пряча клыкастое лицо, также запятнаное кровью, в когтистые ладони. Крики и рычание прекратились, сменяясь тихим плачем. Остроконечные уши прижались к голове, как у испуганного кота. Не было ни сил, ни желания уходить из этого тёмного места, потерявшего подпитку от своего хозяина, и грозящего разрушиться с минуты на минуту (или с секунды на секунду). Ненависть и злоба ещё не ушли, но боль и опустошение постепенно займут их места. Как он мог? Отец мёртв, его худшие кошмары сбылись. Пребывание в форме О̀ни не так страшно, как уход Гармадона. Какой там по счёту? Да, он зубоскалил на родителя, они ругались не раз, но Ллойд его всё ещё любил, и, как выяснилось, для Гармадона он тоже был не пустым местом. А теперь… Он виноват. Если бы он не боялся формы Они, если бы принял её раньше, этого бы не было. Разве это не он источник всех проблем? Если бы не он, отец был бы здесь, он был бы жив. Гордился бы он им, если бы видел, что он принял форму Они, что он победил? Или этого всё равно было бы недостаточно, чтобы заслужить его любовь и уважение? Много размышлений, ещё сильнее вызывающих трещины на сердце Ллойда расти и разрушать своего хозяина. О̀ни завопил, не в силах держать всё это внутри. Одинокий гортанный выкрик в будто потемневшее небо. Но крик не единственное, что испустил парень. Мощный импульс разрушения прошёлся вокруг, окончательно ломая место боя. Кристаллы пошли трещинами, окончательно ломаясь и переставая держать остров в воздухе. Земля резко ушла вниз. Поломанные кристаллы сначала взлетели, затем упали при достижении падшим полем боя земли, накрывая и тело Оверлорда, и не сдвинувшегося с места Ллойда, даже не заметившего крушения. Он бы не заметил даже своей гибели… * * * Охваченный ужасом, Гармадон рыскал по падшему наземь острову, пытаясь найти сына, или убедиться, что он всё-таки успел выскочить из разрушающегося места, и перейти в «безопасную зону». Гармадон предпочёл бы второе, но он не видел никого, выходящего из зоны риска. На протяжении почти всего боя, за исключением начала и конца, он наблюдал за дракой. Гордость за Ллойда, всё-таки принявшего демонический облик, крушащего противника, грела тёмное сердце. Но страх за юного Они был сейчас в сотни раз сильней. Обломки и осколки кристаллов, но нигде не было того, кто был нужен. Лорд прикусил нижнюю губу, не замечая момента, когда из неё пошла кровь от бесконечного терзания острыми зубами. Страх медленно переростал в панику, сохранять холодную голову было невероятно сложно, но Гармадон держался ради сына. — Ллойд! ..... в ответ оглушающее молчание. — ЛЛОЙД! Одно и тоже. Гармадон продолжил разбирать завал, черпая силы из адреналина, пришедшего с страхом. Подняв и швырнув в сторону очередной кристалл, он вдруг резко остановился. Чья-то то кровь. И Тело Оверлорда. Изувеченное, нижние руки неестественно выгнуты, на них упали крупные фиолетовые обломки. На морде застыл страх. Быстро думая, Гармадон повернулся и уничтожил верхний слой кристаллов покрывая всё фиолетовой энергией. Молясь о сохранности ребёнка. Зря. – Сын.... Да. Он нашёл его. Мужчина подлетел к Ллойду, надеясь на не самый худший исход событий. Если бы надежда на лучшее было валютой… Он бы стал миллиардером. Лорд настолько аккуратно, насколько позволяла ситуация, вытащил не движущееся тело из под завала, освобождая придавленные части уже человеческого тела от груза, осматривая парня.Первое, что бросилось в глаза — кровь. По всему телу, но не вся принадлежала юноше, разные оттенки выдавали её двух хозяинов-Оверлорда и Ллойда. Гармадон, чувствуя, как от ужаса всё внутри будто сжалось, отодвинул рукав брони, пытаясь нащупать признак жизни-пульс. Сердце будто пропустило удар. Нет, нет, нет, нет, НЕТ! Этого не можете быть, он не мог! Он слишком молод для этого, его нельзя забирать от Гармадона, ему ведь столько ещё нужно рассказать Ллойду, нужно закончить его обучение искусству О̀ни, хотя бы просто извиниться за всю боль, которую отец принёс своему сыну… Всё ещё не веря в происходящее, он потряс тело, неосознанно зовя мёртвого. Глаза Лорда были устремлены на следы от кристаллов на броне, кровь, ещё медленно стекающую с костюма на землю и на закрытые глаза ниндзя. Как бы он хотел снова увидеть их живыми, даже если снова смотрящие на него с раздражением. Это опустошение внутри или что? Знаете, когда он потерял Кристоцвета, ему хотелось рвать на части и убивать всех, кто нёс хотя бы малейшую вину за это! Но Кристоцвет - цветок, и он сможет пустить новые листья, снова зацвести буйным зелёным цветом, в конце концов можно найти другой цветок, абсолютно такой же, но Ллойд… Его заменить нельзя. Безусловно, он называл когда-то Харуми своей дочерью, и даже делал так при Ллойде, но это не было всерьёз тогда! Он хотел разбудить в ребёнке гнев, разбудить в нём демона, чтобы помочь! Да, принося в жертву хоть какой-то шанс на возникновение нормальных отношений между ними, но разве их отношения можно хоть как-то было спасти? Сложно поверить в то, что его могут простить, ведь после всего, что он натворил… Вряд ли Ллойд обладает насколько большим количеством способности прощать… Он перенёс тело с земли на свои колени, пытаясь то-ли согреть, то-ли защитить. От чего? Он сам не знает. Бессилие. Наверное, это одно из худших чувств. Абсолютная невозможность хоть как-то помочь, при большом желании равно мука… Наверно, он всё-таки обладает способностью к "сначуствию", по другому объяснить боль, режущую что-то внутри тела, было нельзя. Может это душа? Гармадон поднял сына и прижал к себе, обнимая похолодевшее тело, что безвольно, будто тряпичная кукла, повисла на нём. Зелёные закрытые глаза и всё ещё напуганное лицо. — Тебе всё ещё страшно? — тихий срывающийся шёпот, если бы мужчина говорил громче-он уверен, что заплакал бы. О̀ни издал смешок, сочащийся болью — Надеюсь, что там, где ты сейчас, о тебе позаботится кто-то получше меня… Осуждал бы его Ллойд, если бы был жив? Про его команду он был уверен, но сам мальчишка? Да кто вообще может в этом сомневаться? Он мёртв, и если бы Гармадон не попытался бы ввязаться в бой, этого бы не было! Они бы ушли отсюда вместе, конечно переругиваясь по пути, но Ллойд... был бы... жив. Лорд уткнулся в волосы сына, одной рукой держа его тело, обнимая, другой зарываясь в светлые, немного волнистые волосы, чуть трепля их. Привычка из жизни, которую ему не вспомнить? Он не знает… — Ллойд… - голос предательски дрогнул, не успев досказать фразу. Опа. Слёзы. Когда он плакал в последний раз? Когда Крестоцвета "убили»? Те чувства просто ничтожны по сравнению с этим. Он и не подозревал, что способен на такого рода внимание к людям. Потеря кого-то близкого больнее, чем смерть? Вопрос для тех, кто не единожды умирал и терял кого-то важного. Да, я думаю больней. Слабо сжимая в объятиях труп, Гармадон прошептал сквозь слёзы: — Сын, пожалуйста, открой глаза… Я умоляю…