Morning lights, you and me

Брезжащие над горизонтом лучи летнего июньского солнца потихоньку выглядывали, освещая весь спящий мир и окрашивая его в пастельные и пока что мягкие тона. Небо было ясное, лишь пара облаков плыли по нему словно по реке, отправляясь в своё дальнее плавание. Было свежо. Прохладный летний ветерок совсем слегка колыхал кудрявые пряди парня, проникая на балкон сквозь настежь раскрытые деревянные окна. Джисон зевнул, прикрывая своё недавно проснувшееся лицо ладонями. Спать хотелось жутко. Однако лёгкий ветерок бодрил, ненавязчиво заползая под ткань его шорт и футболки. Тяжело вставать в четыре утра, особенно тяжело выбираться из объятий любимого человека, что прямо сейчас готовил завтрак, мыча себе под нос странные мелодии, лишь бы тоже не заснуть прямо над сковородкой. Какими бы там эти песни не были, Хан любил всё в Минхо. Каждая его странность была для него особенностью, будь то страстная любовь к дождю или же необоснованное желание всюду рисовать своих маленьких котиков. Он любил и ценил в нём всё. Но особенно его улыбку. Джисон мог поклясться жизнью, что для него не было ничего дороже в этом мире, чем видеть как Хо счастливо смеётся, смотря на него в ответ влюблёнными глазами. Это была самая приятная картина, что видел Хан. Особенно зная, что причина этой улыбки — он сам. Запах жареных блинчиков уже доносился с кухни тонкими нотками аромата, от чего, хоть и в такую рань, но у Джисона заурчало в животе. Он прикрыл глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух. Хан желал запомнить это утро навсегда. Оно было таким идеальным: приятная ясная погода, тихая улочка, тишина которой не прерывается даже щебетом ещё спящих птиц, приятный шелест трав, колышущихся на ветру, и любовь, витающая в воздухе и заполонившая их дом от и до. Счастливое мгновение, приправленное лёгкой грустью. Ведь это их последнее утро. И как хорошо, что не друг с другом, а лишь в этой квартире. Уже через несколько часов чемоданчики с их вещами будут заброшены в багажник минивэна, последние коробки загружены в грузовик, а дверь этой квартиры будет в последний раз закрыта их собственными руками. Маленькая тёплая слеза скатилась по щеке Джисона. — Ханн-и, — сказал Минхо, зашагивая на балкон и протягивая парню тарелку, — всё хорошо? Джисон тут же шмыгнул носом и поспешил смахнуть слезинку, а затем улыбнулся так, как улыбался только ему. — Конечно, солнце, — ответил он, принимая целую стопку кружевных и поджаренных блинов, что с такой заботой были приготовлены сильными, но нежными руками. Хо сощурился, словно подозревая Джисона в чём-то и, потрепав парня по макушке, ушел обратно на кухню, чтобы забрать чашки их любимого травяного чая, а также сыр и варенье для блинов. Это была идея именно Минхо — в последний день в их доме вместе встретить рассвет, наслаждаясь лишь завтраком и друг другом, в последний раз любуясь этим прекрасным видом. — Мне тоже грустно расставаться с нашей квартирой, Ханн-и, — сказал Ли, присаживаясь на подушки, разложенные по полу, и переплетая пальцы с Джисоном. Его рука была холодной, то ли от сна, то ли от утренней прохлады, но Хо всегда готов был согревать её. Он медленно водил большим пальцем по его кисти, пересчитывая из раза в раз костяшки пальцев. — Мы так многое пережили в этом месте… Мне кажется, словно эти стены пропитаны каждой секундой нашей жизни, Минхо. — Верно, Ханн-и, — согласился Ли, протягивая аккуратно свёрнутый блин Джисону в свободную руку и наблюдая, как тот с аппетитом откусывает от него кусочек. — Это место значит так много для нас обоих. Но знаешь, думаю самое главное, что оно запомнится только чем-то тёплым для нас. Мы были с тобой вместе здесь всего год, а ощущение, словно прожили десять лет рука об руку. Хан усмехнулся, довольно запивая съеденный блинчик. Глоток тёплого чая согревал душу, заставляя забыть о мурашках, что посеял прохладный ветерок. Действительно, ему казалось, что прошло гораздо больше времени, нежели чем год, хоть и пролетел он буквально за минуту. — У тебя просто золотые руки, эти блины такие вкусные, — сказал Хан, поднимая руку старшего и нежно оставляя поцелуи на его костяшках. Мягкие губы то и дело касались тыльной стороны ладони, пока Ли окончательно не засмущался. — А помнишь, как мы чуть не спалили кухню, пытаясь приготовить эти же блинчики? — вновь ударился в ностальгию Хан, пока первый лучик солнца поднялся, уже играя с шоколадной прядью парня. — Вернее сказать ты. Это же не я залил раскалённое масло водой, — смеялся Ли, вспоминая тот случай. Огонь и правда вспыхнул сильный. Повезло, что чудом остались без ожогов и спалённого дома. — Эй! Ну откуда мне было знать, что так нельзя делать?! — Этому учат ещё в средней школе! — уже громче смеялся Хо. — Ой, да ну тебя, — словно обиженно расцепил пальцы Джисон и принялся обеими руками очень усердно намазывать сыр на блинчик. — Ну не обижайся, ты, — тепло сказал он, с любовью рассматривая, как этот родной и такой знакомый человек напротив пытается аккуратно распределить сыр по поверхности, что у него все равно не выходит и его пальцы оказываются испачканными. Нет, ну как на него такого не смотреть с обожанием. Джисон тут же слизал сыр с пальцев, отправляя блин себе в рот. Минхо с улыбкой вздохнул, переводя взгляд пустынную улицу. Он тоже хотел запомнить этот вид во всех деталях. Да, возможно, там, куда они уедут, место будет ничуть не хуже. Но именно в этом доме он отдал Джисону своё сердце. Именно эти стены пропитаны таким теплом и любовью, что невозможно представить, что они когда-то исчезнут из них. Наверное, ещё полчаса они, наслаждаясь умиротворением этого мира, разговаривали беспрерывно, потягивая свой чай и перебирая пальцы рук друг друга. — А помнишь, как я признался тебе здесь в любви? — спросил Минхо, поднимая на Хана свой взгляд. — Конечно помню, — закатил глаза Джисон. — Забудешь тут… Мы же с тобой тогда жутко ругались, уж и не помню, из-за чего случилась ссора, но помню, что в конце ты чуть ли не на весь дом закричал, что это из-за того, что любишь меня. Помню, я тогда так опешил, что аж слёзы перестали течь, а мозг и вовсе остановил работу… — Так вот почему мы с тобой молчали минуту, глупо глядя друг на друга хлопающими глазами… Я честно сам не ожидал, что открою тебе своё сердце таким образом. — Да уж, — усмехнулся Хан, допивая свой напиток, и подсаживаясь ближе к родному человеку, — помню, что мы потом с тобой очень долго обнимались, стоя посреди тёмной комнаты. — И ты потом ещё сильнее расплакался, сквозь слёзы сбивчиво произнося, что тоже любишь меня. В тот момент я наконец почувствовал облегчение, когда мои чувства оказались взаимными. Джисон кивнул, прекрасно понимая, о чём говорил старший. Он подсел ещё ближе, чтобы лечь на плечо Хо и прижаться щекой к такой родной и теплой медовой коже, что была немного оголена майкой. — Я люблю тебя, Хо, — сказал Джисон, потираясь носом о любимое плечо. — И я люблю тебя, Ханн-и, — ответил Ли, прижимаясь к макушке парня. Оба вновь вдохнули утренний воздух, что сегодня ощущался по-особенному. Действительно волшебное утро. Содержимое кружек медленно остывало, как и оставшиеся блинчики, что стояли на подоконнике рядом с парнями. Их аромат уже въелся в футболки парней, превращая это мгновение в ещё более домашнее и уютное. — Как думаешь, Хо, — робко начал Хан, — там будет так же хорошо? Ну… В новом доме, в новом городе… — Конечно, солнце, — крепче сжал он руку Джисона. — Даже лучше. Мы с тобой превратим нашу новую квартиру в свой личный уголок. Где будет так комфортно, что и представить тяжело. Через окно по утрам, вот как сейчас, будет проникать мягкий свет, что будет будить нас с тобой и нежеланно, но поднимать с огромной и мягкой кровати. Там будут лишь солнечные лучи, ты и я. — И будем мы также выходить на балкон, — продолжил за него Хан, — кушать твои завтраки, наслаждаясь друг другом. А ко всему прочему тишину будет нарушать тихий шум утренних волн находящегося неподалёку моря. — И поверь мне, пройдёт время, и там так же каждый уголок будет пропитан любовью и счастьем. Я так же буду держать тебя за руку, — Минхо приподнялся и поднял на уровень глаз их переплетённые руки, — буду так же поправлять твои выбившиеся пряди, смотря на тебя с невозможной нежностью и влюблённостью. Они посмотрели друг другу в глаза, пока Ли мягко заправил за ухо растрепавшиеся волосы парня. — Там я так же буду плавно касаться твоего лица, притягивая ближе к себе, — Минхо аккуратно положил обе ладони на щёки парня, приближаясь совсем вплотную к нему и произнося в самые губы, — и оставлять поцелуй на самых мягких и любимых на свете губах. И Джисон подался вперёд, сталкивая их кончиками носов и соединяя в нежном поцелуе. Их губы плавно касались друг друга, не желая превращать это мгновение во что-то страстное и пылкое. Это был их язык любви: комфортный и такой аккуратный, нежный. Минхо мягко переместил пальцы на затылок Джисона, погружаясь в его кудрявые волосы, пока тот обнимал его за талию, притягивая ближе к себе. Минхо был тёплый несмотря на прохладный ветер. Он всегда был таким, и он всегда согревал холодные конечности Сона, что даже летом умудрялись замерзать. Идеальный баланс Вселенной. Безупречное сочетание. Как и сочетание их губ, что всё ещё плавно касались друг друга, вкладывая в поцелуй лишь самые искренние и неподдельные чувства. Это было их совместное утро. Их общее последнее утро в этой квартире. Уже через несколько часов они покинут её, оставляя за дверью своё прошлое и начиная новую главу жизни. А пока что они наслаждаются друг другом, наслаждаются биением сердец, что уже вот как год стучат в унисон, и мягкими лучами солнца, что уже почти взошло и наконец сильнее осветило балкон их уютного дома. И в это мгновение всё действительно казалось таким правильным и до простоты понятным. Всё было так, как и должно было быть. Они были одни в своём мире, и мир был не против. «И в этом мире есть лишь солнечные лучи… ты… и я, Джисон».