Зашифрованное сердце

      

Каролина

      

Любимая работа

       Республика Беларусь Город Минск 11 июля зашифрованного года              Остаток выходного дня почти ничем примечательным не закончился. Каролина как обычно сходила вечером в душ, немного позанималась итальянским, а после завалилась в кровать с книгой и в полночь благополучно легла спать.       Вот только где-то в районе девяти вечера ей пришло сообщение от капитана. Точнее, целых три. И весьма многословных, надо сказать.       Привет       Понял       Хорошо       Очень многословно. Но, с другой стороны, на что она вообще надеялась? На то, что он посмеется, тыкнет ее в очевидные вещи или вовсе напишет какую-нибудь фигню? Глупо. Очень глупо было рассчитывать на нечто подобное. Да и не зачем было этого делать. Хорошо, что все хотя бы так закончилось, а не чем-то малоприятным.       Поэтому, прочитав короткие сообщения, Каролина ничего не стала отвечать, решив, что стоит выбросить из головы этого Фурманова. Только лишнее место там будет занимать. А людей из своих мыслей она умела выкидывать довольно быстро и профессионально, так что можно было быть смело уверенным в том, что на следующий день девушка не вспомнит о капитане.              Ее первый рабочий день приходился на воскресенье, поэтому утром, тихо покидая квартиру со спящими братьями и выбегая на залитую теплым летним солнцем улицу Вишневская почти не встретила там ни единого человека. По выходным улицы всегда пустовали и это было приятной особенностью таких дней.       До метро девушка дошла довольно быстро, слушая музыку через проводные наушники, подключенные к плееру. Да, немного старомодно, но какой смысл платить за музыку, если можно ее слушать бесплатно? Опустим то, что это самое настоящее пиратство…       Как и на улице, в прохладном метро тоже было малолюдно и это радовало девушку еще больше. В будние дни в вагоне всегда было не протолкнуться, а сейчас можно было спокойно присесть, достать книгу и углубиться в чтение. Хотя, по правде говоря, даже в самую лютую толкучку работающая женщина не отказывала себе в удовольствии читать книгу. Ехать до работы ей было около двадцати минут, так зачем терять время зря?       Потерявшись на страницах заветной книги, Каролина вынырнула оттуда лишь тогда, когда по вагону метро прокатилось объявление:       Осторожно, двери зачиняются, наступный припынок — Пятроушчына.       Быстро дочитав страницу, Каролина закрыла книгу и убрала ее в небольшой рюкзак, а после встала, готовясь покинуть полупустой вагон.       От метро до работы было буквально две минуты ходьбы. И это расстояние девушка довольно быстро преодолела. Кофейня, где она работала, как и другие торговые точки, занимала первый этаж жилого дома. Поэтому, пройдя мимо KFC и «Пивной точки», она оказалась у входа в заведение с неоновой вывеской розового цвета, гласившей «Десертофф». Достав из рюкзака ключ, она открыла дверь, проникая в небольшой тамбур, где слева на стене висело большое зеркало, украшенное искусственными цветами, а справа располагалась небольшая качелька — идеальная локация для фотографий в соцсеть и место для гуляющих детей, которых так и подмывало посидеть на ней и пошуметь.       Проскочив через дверь тамбура, Вишневская оказалась в зале кофейни прямо напротив большой витрины, которую наполняли целые разнообразные торты, их кусочки и множество других сладких десертов. Обойдя небольшую колонну, в которую упиралась первая витрина, она оказалась возле второй витрины, которая прилегала к кассе. Вторая витрина была наполнена разными штруделями, слойками, кишами, сэндвичами и круассанами. На кассе стояла баночка для чая и ненастоящий кекс, украшенный такими же ягодами в качестве декора. Обойдя рабочую зону, отделенную деревянной стойкой, она взглянула на кофемолку и кофемашину, а после завернула за угол, заходя за шторку, отделяющую рабочую зону от мойки и, дотянувшись до щитка, включила свет в заведении. И только после этого она скрылась в раздевалке, которая по совместительству была складом, где стала переодеваться.       На работу она пришла в черной футболке, такого же цвета мужских шортах, которые на ней сидели, как капри и кедах. Поэтому «переодеваться» — это было громко сказано. Ей нужно было лишь сменить обувь, да надеть фартук. Униформы у них не было, и Каролина не знала, хорошо это или плохо.       Уже спустя минуту девушка во всю готовилась к открытию кофейни. Сначала она включила кофемашину и кофемолку, затем сняла с зарядки рабочий телефон и, быстро пересчитав кассу, открыла смену через программу в планшете.       После она стала приводить в порядок витрину: кое-где нужно было просто поменять испачканные тарелки на чистые, где-то криво стояли ценники, а местами и вовсе были просто грязные подложки. Не будь вчера выходной день, означающий лютую запару вечером, Вишневская бы разозлилась на то, что ей оставили такое «счастье». Однако, понимая, что ребятам вчера и без того было несладко, она спокойно разобралась с витриной, понимая, что нужно будет после сделать нарезку — кусочков тортов было недостаточно много для сегодняшнего дня.       И вот на этом славном занятии дверь в кофейню распахнулась и через пару минут в заведение вошла пожилая уборщица, от вида которой Каролину перекашивало с определенной периодичностью. И дело было вовсе не в том, что женщина выглядела как-то неприятно или что-то еще, просто она иногда вела себя очень странно и неуместно.       — Доброе утро, — поздоровалась Галина, медленно проходя мимо кассы и направляясь в помещение мойки, чтобы забрать оттуда мусорные мешки и вынести их. Женщиной она была маленькой и сухонькой, с темными глазами и редкими короткими русыми волосами. Самый обычный пожилой человек, иными словами.       — Здравствуйте, — отозвалась Каролина и, включив музыку, вооружилась салфетками, чтобы пополнить салфетницы на столах.       Несколькими минутами позже она уже пополняла специальную стойку у входа крышечками для бумажных стаканчиков, трубочками и прочими маленькими штучками, которыми могли пользоваться гости заведения.       Работа шла в своем привычном ритме. Каролина уверенно выполняла утреннюю рутину, тщательно подготавливая кофейню к открытию. До официального начала рабочего дня оставалось еще десять минут, поэтому девушка решила, что она пока нарежет парочку тортов. Конечно, ждать наплыва людей с самого раннего времени, то бишь девяти утра, не стоило, учитывая, что сегодня было воскресенье, однако, Вишневская знала, что ближе к одиннадцати будет наплыв из семей и родителей, которые проводят время со своими детьми, так что лучше постараться до этого времени пополнить витрину.       Записав необходимую информацию о торте, который намеревалась резать в специальный бланк, работающая женщина надела одноразовые перчатки, вооружилась бордюрной лентой, предотвращающей подсыхание кусочка торта и стала его резать, тихо подпевая зазвучавшей песне. Правда, длилась ее идиллия совсем недолго — дверь кофейни распахнулась, заставив Вишневскую обернуться, замечая гостя. Наручные часы красноречиво говорили ей о том, что до открытия еще целых семь минут.       — Извините, мы еще закрыты, — она повернулась к гостю с ножом, которым резала торт и улыбнулась. Очень дружелюбно и мило, должно быть, это все выглядело со стороны.       — Прошу прощения, — мужчина, застывший у витрины, бросил взгляд на телефон и, сконфузившись, вышел из кофейни.       «Блять, и когда Галина научиться закрывать за собой двери?», — пронеслось в голове девушки, которую откровенно раздражал такой пофигизм со стороны уборщицы. Она ведь прекрасно знала, что после того, как выносится мусор, нужно закрывать двери в кофейню во избежание подобных ситуаций. Если бы Вишневская не была занята нарезкой, то она бы пошла и закрыла чертову дверь.       И, по правде говоря, лучше бы она это сделала. Потому что, не успев вернуться к торту, дверь вновь распахнулась. Наручные часы вновь красноречиво сообщили своей владелице о том, что до открытия осталось пять минут. Каролина вновь обернулась, уже пожалев о том, что не закрыла дверь.       — Извините, мы еще закрыты, — вновь повторила она свою фразу, взглянув на пришедшую гостью.       — Да? Ну ладно, — отозвалась девушка и, дернув плечом, тоже покинула кофейню.       — Ну вот, уже двух клиентов потеряли, — Галина, которая так некстати оказалась рядом, каким-то слишком тоскливым взглядом проводила ушедшую девушку.       — И что? Мы работаем с девяти, — фыркнула Вишневская, бросив на женщину неприязненный взгляд.       — Ну и что? Всего пару минут осталось, — непонимающе отозвалась уборщица, всплеснув морщинистыми руками.       — М работаем с девяти, — еще раз и медленно повторилась Каролина, покрепче сжав нож в руке. — Это значит, что до девяти дверь должна быть закрыта.       — Сейчас ее тоже закрыть? Две минуты осталось, — уточнила Галина, которая, казалось бы, специально проверяет на прочность чужие нервы.       — Да, сейчас ее тоже закрыть, — повторила Вишневская и, стоило женщине засеменить к двери, закатила глаза. Боже, ну почему все так сложно у людей? Что непонятного она сказала? Почему нельзя сразу делать то, что нужно, чтобы потом она не выпроваживала гостей из кофейни. Ей неловко, да и посетители наверняка чувствуют себя идиотами. А это меньше всего, чего бы им хотелось утром, в этом не было никаких сомнений.       Немного поворчав, уборщица закрыла дверь, а Каролина смогла быстро дорезать несчастный торт, обернуть кусочки лентой и выставить их на витрину. И лишь после этого быстрым шагом оказаться у входа в кофейню, открывая дверь на распашку и ставя ее на фиксатор. На улице светило яркое солнце, хотя большого количества народу все равно пока не наблюдалось. Ничего, это ненадолго.       Вернувшись обратно в рабочую зону, Вишневская продолжила заниматься нарезкой, ловя момент пока не было никаких людей. В одиннадцать к ней должна была прийти сменщица Дана, с которой Каролина просто обожала работать. Мало того, что от девушки веяло чистой солнечной энергией (сама работающая женщина подобным похвастаться не могла), так еще и время отчего-то всегда пролетало незаметно. Ну и, естественно, не стоило скидывать со счетов то, что Дана была очень трудолюбивой и не глупой девушкой. Это немаловажный факт, если учесть, что некоторые ребята в их команде были теми еще тупицами. Грубо, но как есть.       Она почти что закончила с нарезкой последнего торта, как в кофейню, будто порыв ветра, впорхнула девушка. В модных солнечных очках, с пучком на голове, топе и шортах. Не задерживаясь возле витрины ни на мгновение, она оказалась у кассы и выжидающе уставилась на Каролину сквозь фиолетовые стекла очков. Последней пришлось спешно снять одноразовые перчатки и подойти к кассе.       — Здравствуйте.       — Латте. С сиропом попкорн. С собой.       О, любимый тип клиентов подъехал. Те, кому абсолютно поебать на вежливость и на меню заведения. Наверное, такие люди считают себя мега-крутыми из-за того, что не обременяют себя лишними секундами на банальную любезность. Интересно, что они делают с оставшимся после этого свободным временем?       — У нас нет такого сиропа, — спокойно отозвалась бариста, надеясь, что ее лицо выражает хоть каплю дружелюбности, а не море презрения. Она была из тех людей, у которых вместо лица были сплошные субтитры. — Вот список имеющихся у нас сиропов.       И она указала на небольшой ламинированный листик бумаги, который лежал за планшетом, расписанный всеми наименованиями имеющихся сейчас в наличии сиропов.       — Тогда соленая карамель.       — С вас семь рублей. Оплата наличными или картой будет?       Девушка ничего не ответила, полезла в сумочку, затем в кошелек и вытащила оттуда купюру в пятьдесят белок (то бишь белорусских рублей). Было бы смешно, если бы не тот факт, что они обе находились в Беларуси. И что, переводя на русские рубли гостья дала ей примерно полторы тысячи. За кофе, который стоит двести с копейками русскими рублями.       — У вас не будет купюры поменьше? Я просто не смогу вам дать сдачи, — а вот тут Каролина нагло солгала. Она могла дать сдачу. Могла спокойно разменять полученную купюру на более мелкие из вчерашней выручки, благо, что ее пока не забрали, и дать сдачу. Но, учитывая мерзкое поведение девушки, Вишневской не хотелось этого делать. Чисто из принципа.       — У вас нет сдачи? — «ангельским» голосом переспросила гостья, но купюру забирать не стала. А зря.       — Нет, сейчас только утро, поэтому, к сожалению, я не смогу дать вам сдачу, — подтвердила чужие опасения Вишневская, продолжая смотреть на гостью, которая с чего-то вдруг решила, что находится не в кофейне, а в разменнике. Неужели вывески читать не умеет?       — Тогда оплата по карте, — недовольно произнесла девушка, забирая обратно купюру и расплачиваясь телефоном.       Спустя три минуты, когда гостья забрала свой латте, Каролина вновь стояла за кассой, где за столь короткий промежуток времени успело появиться еще два клиента. Приняв заказы, девушка пошла их готовить, подумав о том, что это лишь начало. Что сейчас еще придут родители с их детьми, гуляющие подростки и прочие посетители и начнется жара. Впрочем, с одной стороны это было даже хорошо. Иногда, когда очередь становилась непозволительно большой, некоторые гости целенаправленно покидали заведение, не желая ждать. Но, даже если ничего такого и не происходило, то время в такие моменты пролетало слишком быстро. Когда тебе нужно приготовить больше пяти заказов и при этом ничего не забыть, обычно на наручные часы не смотришь.       Вот примерно в такую запару, когда почти все свободные места в кофейне были заняты, а чистая посуда катастрофически заканчивалась, и пришла Дана. Ростом примерно с саму Вишневскую, у нее была красивая молочная кожа, светло-каштановые волосы, которые сейчас ниспадали на ее плечи и серо-голубые далеко посаженные глаза. На ее круглом лице застыло выражение шока, когда они с Каролиной успели обменяться короткими взглядами, в то время как сама бариста пожала плечами, продолжая готовить напитки. Сейчас она одновременно варила два американо с собой. И кто только пьет такой кофе в жару?       Надо отдать должное Дане, которая, быстро переодевшись, оказалась за кассой и, дружелюбно улыбаясь каждому гостю, принимала заказы, которые после на чеках отдавала Каролине. Как-никак, а вдвоем было работать в разы легче и веселее, так что уже через пару минут напарница присоединилась к работающей женщине, чтобы помочь ей доготовить напитки.       — Жесть, откуда их столько? — протянула девушка, принимаясь за приготовление лимонада, оставив саму Каролину разбираться с горячими напитками.       — Это ты лучше у них спроси, — хмыкнула Вишневская, ставя очередную сваренную чашку кофе на стойку и громко сообщая о том, что заказ готов.       — Хорошо, что я пришла пораньше, — отозвалась Дана, и Каролина мельком взглянула на свои часы. Время было всего лишь без десяти минут одиннадцать.       — Очень хорошо, иначе я бы тут легла с таким потоком.       Оставшиеся заказы напарницы готовили молча. Только и слышался шум кофемолки или кофемашины, шипение стимера и стук насыпаемого льда в стаканы. Несмотря на обильное количество напитков, девушки старались делать напитки красивыми. Вырисовывали сердечки на капучино (опустим тот момент, что у Каролины они не всегда получались), красиво оформляли лимонады и горячие пунши. Иными словами, всеми силами старались сделать так, чтобы гости оценили их старания. И некоторые оценивали, не стесняясь и прямо в слух сообщая о красоте полученного напитка. Правда, иным было настолько все равно, что они, едва забрав напиток и донеся его до стола, спешили бахнуть в него сахара, да побольше. Вишневская таких осуждала, как и любой нормальный бариста. Нет, она не была против сладкого кофе, просто ей хотелось, чтобы ее старательно и с трудом нарисованное сердце хотя бы сфотографировали ради приличия, прежде чем засыпать все белыми кристаллами.       Поговорить нормально двум напарницам не удавалось еще около часа. Когда поток людей немного схлынул, Дана упорхнула мыть скопившуюся посуду, оставив Каролину прибираться в их рабочей зоне. А прибирать было что. И не только грязные пинчеры, и мерные стаканчики, но еще и различные весовые десерты, которые сиротливо лежали на рабочем столе в ожидании скоро отправления обратно на витрину.       И не успела Каролина выдохнуть, наблюдая за тем, как часть гостей почти что синхронно уходит, как в кофейню набивались новые посетители. Такой феномен всегда ее удивлял. Казалось бы, что такого? Но ладно люди почти в одно время покидали кофейню, но чтобы через пару мгновений в нее зашли новые гости? Это было слишком странным. И наталкивало на мысли о том, что у всех этих людей есть общий чат в мессенджере, где они сообща решают, когда им всем дружно завалиться в «Десертофф».       — Там снова толпа людей, — Каролина заглянула за шторку мойки, встречаясь глазами с Даной, которая только-только заканчивала мыть гору посуды.       — Да блин, — отозвалась та, быстрее домывая все грязные чашки и тарелки.       Но Вишневская не стала ее ждать и пошла на кассу, чтобы начать принимать заказы, а после складывать чеки возле кофемашины. Как раз, когда Дана выйдет, она сможет сразу приступить к приготовлению.       Спустя пару часов, когда в кофейне стало почти что пусто, не считая влюбленной пары, примостившейся за столиком около окошка, две девушки смогли облегченно выдохнуть. По своей натуре Вишневская была не самым разговорчивым человеком, в отличие от Рогалевич. Да и они в целом были совершенно разными людьми, которым невесть как удавалось работать слаженно и весело. Если Дана была из тех людей, которые излучают собой солнечную энергию и притягивают к себе других людей, то на лице у Каролины было буквально капслоком написано «НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЮ». Настолько обе девушки были разными.       Поэтому, когда появилась возможность поболтать, девушка тут же спросила, как прошли выходные у Каролины. Та буквально в двух словах рассказала о своих трех выходных днях, которые она провела… дома. Ну а где же еще? Ей было вполне себе комфортно тусоваться в собственной квартире, читая книги и изучая итальянский. Изредка она могла и глянуть какой-нибудь фильм или сериал, но сейчас, пока вместе с ней жили братья, они довольно часто втроем располагались на двуспальной кровати и начинали играть в различные карточные игры, не редко при этом ссорясь, но быстро приходя к миру.       Она уже была готова завершить свой рассказ, как в голове всплыла одна маленькая деталь. Капитан. Надо же, она не вспоминала о нем бо́льшую часть дня и на-те. Конечно, возможно, Дане была и ни к чему эта информация, однако Каролина все равно кратко решила рассказать об этом напарнице.       Выражение чужого лица откровенно ее рассмешило. Дана была удивлена до такой степени, будто Каролина как минимум сама нелегально провезла товар через границу, а как максимум пожала руку Лукашенко.       — Ты это серьезно? — на всякий случай переспросила девушка, сидя на стуле и снизу-вверх глядя на Вишневскую, которая упиралась поясницей в рабочий стол. В серо-голубых глазах напротив читалось удивление, смешанное с каплей не то восхищения, не то порицания.       — Да, — просто отозвалась Каролина, дернув плечом. — Конечно, сейчас мне и самой немного стыдно за все произошедшее, но уже ничего не поделаешь.       — Ну ты и даешь… — было ей ответом. По правде говоря, Каролина уже давно заметила, что Дана была человеком очень впечатлительным. И потому не было ничего удивительного в том, что ее так поразил рассказ про капитана.       Каролина могла спросить девушку в ответ о том, как прошли ее выходные, если бы не одно «но». У Рогалевич не было выходных. И нет, дело было вовсе не в том, что злая директрисса не давала своей работнице законное право на отдых, а в том, что Дана добровольно согласилась работать с редкими выходными. Ей нужно было оплачивать съемную квартиру, коммунальные услуги и на что-то в целом жить. Но также, помимо этого, девушка копила деньги на какой-то классный дорогой курс в сфере… кажется, интернет-маркетинга, чтобы после иметь возможность работать удаленно.        Вишневская очень плохо разбиралась во всех сферах удаленной работы (на самом деле, все это было ей просто не слишком интересно, хотя, с ее дисциплиной она вполне бы осилила морально подобную сферу деятельности), поэтому знала лишь то, что девушка копит деньги на желанный курс. И поэтому уже не удивлялась тому, что Дана работала почти без выходных.       Если бы сама Каролина работала с подобным графиком, то давно бы сошла с ума. Ей было жизненно необходимо отдыхать и от людей, и от того, что творилось на работе. Хотелось побыть одной, наедине с собой, особенно теперь, когда дома жили братья и как следует расслабиться. Конечно, ее привлекала финансовая независимость, но не до такой степени, чтобы гробить себя любимую на работе. Да и, спасибо маме, ей не нужно было лезть из кожи вон, чтобы оплатить свое жилье или что-то еще.       В идеале, было бы славно и вовсе стать содержанкой, но и тут, спасибо маме, она не могла сделать этого благодаря сильному (или тяжелому, смотря, с какой стороны смотреть) характеру и свободолюбию. Если бы «масикам» было все равно на подобные факторы, то она бы уже давно села на чью-нибудь шею и свесила ножки. Но жизненные реалии были немного сложнее ее фантазий.       Развить диалог дальше не вышло. Пришедшие люди решили, что им жизненно необходимо глотнуть кофе и поесть чего-нибудь сладенького и девушкам вновь пришлось взяться за работу.              Примерно так и пролетел день Каролины: в коротких разговорах с Даной, странными ситуациями с гостями и периодическими запарами. После одного упоминания о Фурманове, она больше и не вспоминала о нем.       И девушка была бесконечно рада в девять вечера покинуть кофейню и оказаться в душных объятиях улицы с ее догорающим закатом.              

***

      

      Приехав домой, Вишневская не могла не похвалить своих братьев, которые не только прибрались в квартире (наверняка, аккурат перед ее приходом, но сам факт), но и приготовили ей ужин, состоящий из пасты и сливочного соуса с грибами. Просто и вкусно.       И пока Саша по-хозяйски накладывал сестре еду в ее контейнер, который она носила на работу, сама Вишневская-старшая в красках и с активной жестикуляцией рассказывала про свой прошедший день. Рядом с братьями она могла себе позволить быть громкой, выходить за рамки приличий и в целом вести себя вполне естественно. Наверняка, других подобная манера вести монолог и напугала бы, но Паша и Саша были бывалыми ребятами и вовсе не удивлялись подобным маленьким представлениям. Лишь слушали, да вставляли редкие комментарии на этот счет.