Нормы

Это было омерзительно, с какой стороны не посмотри. А ведь долгое время Гарри удачно обманывался мыслями о том, что дети, родители которых живы, проживают счастливое детство… Как же удивительно осознавать, что мир не плоский, а объёмный. Что фрукты могут быть горькими, а овощи — сладкими. Что дети умеют брать ответственность, а родители бывают тем ещё дерьмом. Что… — Аврор! Громкий рявк какого-то высокопоставленного лица заставил Гарри оторваться от рассматривания изувеченного тела и развернуться, выходя на порог. — Кто за это отвечать будет, аврор?! — А кто вам разрешал на меня кричать? И вторгаться на огороженную территорию? Он уже давно вышел из того возраста, когда на него орал краснеющий толстый мужик, а он терпеливо внимал. Такого вообще никогда не должно было случаться. Но уж теперь — и подавно. — Да как ты смеешь?! — Смею что? — позволил себе уточнить Гарри ледяным тоном. Всё-таки годы общения с Малфоем не прошли бесследно. Стылый взгляд и ледяной тон теперь удавались Поттеру на удивление хорошо. Даже задумываться над своими действиями не приходилось — маска идеально ложилась на лицо при первой же необходимости. А учитывая специфику его работы, такая необходимость возникала довольно часто. Когда мужик замахнулся на него, Гарри лишь уклонился в сторону, рефлекторно выворачивая руку поганцу и фиксируя в таком положении. Обычно физическое нападение средь бело дня в магическом мире значило три вещи: не маг, маглорождённый, потерял палочку. Последний вариант был самым редким, потому что… Какой инвалид теряет костыли? Нужные вещи люди держат при себе. Особенно если это что-то, что жизненно необходимо для комфортного существования в социуме. И нет, драки среди мирного населения это полностью не исключало. Они всё равно случались. Просто обычно либо по пьяне, либо среди людей, специализирующихся на единоборствах. Ну, ещё применение физической силы пригождалось в абсолютной мясорубке, когда палочку из рук уже выбило, а вокруг продолжают летать тела и заклятья. Но такие ситуации редко включали в себя понятия белого дня и мирного населения. — Поттер! Как смеешь нападать на Замдиректора Департамента! Гарри отпустил руки, оборачиваясь в сторону недовольно хмурящегося Чарли. Мужик, потеряв равновесие, упал на холодную землю. — Поттер! — Замдиректора нашего Департамента или чьего-то ещё? — проигнорировал чужое недовольство Гарри, окидывая жалкого мужика оценивающим взглядом. — Нашего. Поттер! Отвечать, что тут случилось! — А это вам пусть Замдиректора Департамента расскажет. Он как раз интересовался, кто за это отвечать будет. Но кто же может отвечать, если не он? — Гарри Джеймс Поттер! Немедленно предоставить отчёт, если не хочешь получить взыскание! Гарри заинтересованно вскинул брови. А потом, кивнув каким-то своим мыслям, утвердил: — Отчёт так отчёт. Он развернулся и, обойдя поднимающегося Замдиректора подошёл обратно к лежащему на полу маленькому мальчику, которого недавно осматривал. Точнее к тому, что осталось от мальчика. — Мерлин!.. — прикрыл рот рукой Чарли, стремительно зеленея. — Подозреваю, что Мерлин тут не при чём, — цинично отозвался Поттер. — Маленькому Луи неделю назад исполнилось восемь. Причиной смерти стали многочисленные увечья, нанесённые его неуравновешенным отцом. Пять колотых ран в живот также могли послужить причиной. Но мне всё же кажется, что пробитое сломанным ребром лёгкое… — Прекрати, — хрипло выдохнул Чарли. — Отчего же? Вам что-то не нравится? — Аврор Поттер… — Я предпочитаю «целитель Поттер» и вам прекрасно об этом известно, — не дрогнул Гарри. — А также я предпочитаю, чтобы люди отдавали себе отчёт в последствиях своих действий. — Я ничего не мог!.. — яростно зашипел Чарли. — Есть разница между «не мог» и «не захотел», — повысил голос Поттер, прерывая попытки себя перебить. — Я не виню тебя. Мир — дерьмо, а люди в нём ещё хуже. Все мы совершаем ужасные поступки. Но имей смелость это признать! — Я… — Маленький человек пришёл к тебе за помощью. А ты его отверг, потому что тебе это было невыгодно, — холодно продолжил Гарри. — И теперь этот маленький человек мёртв. И он мог не быть мёртв, если ты ему помог. — Прекрати! — Но тебе, по сути, плевать, — не остановился Гарри. — Несмотря на то, что сейчас ты чувствуешь вину и досаду, в глобальном плане для тебя ничего не изменилось. И для меня не изменилось. Потому что мы монстры. Потому что мы постоянно видим трупы. Потому что так было, есть и будет. Потому что никто даже не собирается что-то менять, ибо любые попытки изменений приводят к ещё более ужасным последствиям! — повысил тон Поттер. — Поэтому подотри сопли этому ублюдку и скажи ему, чтобы больше не смел лезть ко мне с претензиями, что кто-то умер! Хватит искать виноватых в том, что мир — дерьмо! Нам всем достаточно посмотреть в зеркало! Чарли обернулся к Замдиректору Департамента, который позеленел ещё больше, чем он сам, и, казалось, был готов в любой момент хлопнуться в обморок. — У тебя что-то случилось, аврор Поттер? — вернулся взглядом к бывшему гриффиндорцу Чарли. — Ты, кажется, ещё в более омерзительном настроении, чем обычно. — То, что я стою над детским трупом, кажется тебе недостаточно веским основанием? — прищурил глаза Гарри. Чарли промолчал. Достаточно веским основанием он это не считал, но сказать — из-за понятий морали — не мог. Поттер работал на их Отдел уже свыше шести лет. За это время Чарли привык к тому, что Национальный Герой вечно хмур и суров. Но именно циничным и грубым Гарри становился только по особым случаям. А если быть конкретнее, то в те моменты, когда происходящие события как-то затрагивали его внутренние чувства, надежды, мысли и воспоминания. И этот случай был как раз таким. Гарри Поттер видел ранее мёртвых детей. Но о забитых до смерти собственными родителями только слышал. До этого момента. О, как он такое ненавидел! Ненавидел! Ненавидел! Когда немногие оставшиеся и мысленно тщательно лелеемые идеалы, на которых держались его понятия чести и морали, подвергались столь грубому обращению. Гарри превозносил мысль о родителях. Семейная идиллия казалась ему высшей степенью блаженства. Тёплые воображаемые картинки, на которых мама и папа чутко заботились о своём любимом чаде никак не могли соседствовать с реальностью, в которой отцы избивали своих детей до смерти в пьяном угаре. Гарри не мог защитить фантазии. У него не было никаких доказательств того, как должно быть. У него была только фантазия и реальность. Потому что своих родителей у него не было. Каждый маленький человек стандартизирует понятие нормы под себя, основываясь на своём жизненном опыте. О ком-то всю жизнь чрезмерно заботились, и они считают это нормой. А кому-то не уделяли должного внимания, и они тоже считают это нормой. Поэтому общее благо и равные права — только воображаемые понятия. Общество не знает такого.