Юность с ноткой ностальгии

      — Нет, Глеб, не так, — Галина Ивановна поправила ложку в руке мальчика, пока Стёпа во всю уплетал кашу. — Вот так надо держать. Я понимаю, что тебе это сложно, но постарайся сделать правильно, милый. Грачёв тяжело вдохнул, подавляя звон в ушах. Хотелось спрятаться. Пускай он теперь и не ночует в коробке с щенком и под боком дяди-воспитателя, пускай он теперь находится в тепле и хорошо ест, но на душе было неспокойно. Он тосковал по тем, кто каждый день усиленно старался помочь ему выжить. Ложка выпала из руки. Шмыгнув, Глеб покачал головой и поспешил уйти. Его никто не удерживал, только вздыхали и надеялись, что мальчик скоро приживётся.       — Глеб! — С набитым ртом позвал вдогонку Стёпа, но его мягко придержали за плечо.       — Ему нужно привыкнуть, Стёп. Всё требует времени. В это время Глеб уже во всю бежал к знакомой тропинке. Он умудрился выйти через окно, Стёпа научил. Глаза разбегались, хотелось выкрикнуть, но он ещё плохо обучился языку.       — Па! — Дрожаще позвал Глеб, оглядываясь и бегая между железных баков. — Паа! Здесь словно всё опустело, как только его забрали. Комок в горле так и норовил перекрыть дыхание. Шмыгнув, Глеб добрёл до уголка, где раньше было его собственное место. В груди всё замерло, перед ним лежало то самое пальто, которое Грачёв так усердно нёс единственному близкому человеку. Холодное мокрое и грязное, будто забытое, брошенное. Сколько оно здесь пролежало? Почему? Неизвестно. Присев на корточки, Глеб несмело погладил пальто рукой.       — Пап..? Ни мужчины, ни щенка. Пусто. Мёртвая зимняя тишина.       — Глеб! — Резко послышался знакомый ребяческий голос, и с боку напрыгнули с объятиями, чуть ли не сшибая. — Ну, ты чего тут? Пошли домой! Стёпа, улыбнувшись, потянул за собой. Глеб поднял заплаканные глаза и кивнул.       — Ох..ты чего? Ушибся? Грачёв покачал головой и сам повёл друга к детскому дому.       — Домой...Стёпа.