На рассвете я сгорю

      Половина второго часа дня.       Солнце практически в зените, и оно ярко освещает скалистую местность с неплотной растительностью. В небе парит орел, высматривая в низкой траве мелкую добычу; помимо него, на всем горизонте виднеется лишь одна фигура.       По узкой дороге медленно едет всадница. Под ней – поистине богатырских размеров серый в яблоках конь; он в три раза больше неё. На его кру́пе – сумки, выглядящие тяжелыми, но для животного они не представляют ровным счетом никакой нагрузки.       На лице девушки – кожаная повязка-бандана. Она чуть приподнимает шляпу. Глаза на дисплее щурятся, стараясь разглядеть впереди крыши маленьких, низких домов посреди пустынного плато. Между ними стоят две невысокие нефтяные вышки; собраны они довольно кустарно.       – Давай, Кобальт, – негромко произнесла девушка, наклонившись к уху коня. – Ещё немножко.       Тот недовольно всхрапнул и перешёл с шага на рысь. Копыта выбивали пыль из дороги. По небу ползли редкие облака; путешественники ползли к деревне.       На подходе к первым домам путница придержала поводья, заставляя коня вновь замедляться. Она огляделась и аккуратно приподняла рукав. Под ним оказалась белая сталь, разграниченная потертой желто-черной линией. На руке был браслет: серебряная цепочка с небольшой, круглой, плоской бляшкой. На бляшке выгравирован алый полукруг, рассеченный снизу ровной горизонтальной линией. На обороте – неровная буква: "V". Выцарапанная чьим-то ножом однажды, она осталась там навсегда.       Владелица браслета медленно проезжала по улочке, высматривая кого-нибудь из местных. Те были неизвестно где – может, протирали штаны об высокие салунные стулья, может, ползали внутри шахт, разрывая месторождения ценной руды. На улице не было никого, но девушка не удивлялась этому – в такую жару ей и самой хотелось бы спрятаться в тенистой роще и почитать один из миниатюрных походных томиков своих любимых авторов.       Тем не менее, кое-кого она всё же заприметила.       Путница съехала в сторону, вниз, по пологому склону холма, к маленькому домику, подкосившемуся, кажется, под весом своей собственной крыши. Огороженный столь же неважным заборчиком, он стоял чуть поодаль от остальных построек, а сбоку от него был обширный участок, сплошь засаженный какими-то овощами – слишком большой, чтобы назвать его огородом, но слишком маленький, чтобы гордо нарекаться полем. Посреди него, склонившись к земле, копался дрон-рабочий. Одет он был в до забавного широкую шляпу и такие же широкие штаны, а белый верх его и синее ядро посередине груди были обнажены.       Путешественница спрыгнула с коня, перехватила поводья и повела его за собой, подходя к огороду. Она свистнула, привлекая внимание рабочего, и остановилась, поставив одну ногу на забор. Парень повернул к ней голову, а затем встал, отряхнул грязные штаны и подошел поближе.       – Ты кто? – первым настороженно спросил он.       – Не жарко ли в такую погодку с растениями возиться? – спросила девушка, лёгкой, развязной улыбкой демонстрируя открытость и дружелюбие.       – Может, и жарко, – согласился фермер.       – И для чего? Тут же людей нет.       – Тут, может, и нет, – с все тем же подозрением ответил парень.       – Выходит, на вывоз растишь?       – Ага. Мамка скоро приехать должна на нашей кобыле. Потом в телегу буду грузить то, что созреть успело, – он махнул рукой на несколько завязанных мешков в тени у входа в дом.       – Ну, молодец, – похвалила его девушка. – Не подскажешь ли часом, где у вас тут жил некий... – она поджала губы, вспоминая имя, – ...Нырка?       – Нырка? – переспросил тот. – Такого не знаю... Хотя не, погодь, знаю. Вон там Нырка жил, – рукой он показал куда-то в центр деревеньки, если его вообще можно было выделить. – Там дверь такая красивая, резная, не пропустишь. Тебе зачем?       – Ищу кое-что, – подмигнула путница. – Кое-что, что мне принадлежит. Нырка-то давно съехал?       – Лет пять уже как, – пожал плечами парень. – Про него все знают, что он к ручкам вещицы прибирать любил. Только вот обычно у местных. Ты кто и откуда будешь?       – Ви. Охотница за головами, – кратко ответила девушка. Она повернулась и привязала коня к дереву неподалёку; слегка похлопала его по морде, произнеся вполголоса:       – Постоишь без меня, друг? Я скоро.       Затем она направилась по указанному пути. Фермер проводил её взглядом и сплюнул.       Она перешагнула через низенькую калитку, разглядывая дом. Окна его были разбиты и заколочены досками; дверь и вправду была красивой, но нижняя её половина была безнадежно испорчена зияющей дырой, пробитой, судя по размерам, чьей-то ногой. На крыльце валялись пустые бутылки, консервные банки и обломки какого-то стула; во дворике, справа от калитки, стояли ржавые качели. Ви попробовала толкнуть сиденье. Оно едва сдвинулось с места из-за ржавчины.       Перед тем, как войти в дом, она прижала левую руку к груди и начала тихо что-то шептать; простояв так около десяти секунд, искательница посмотрела на солнце, взошла на крыльцо, повернула ручку двери и толкнула её.       С тихим скрипом та отворилась, являя взгляду давным-давно запущенное жилище. Обои были ободраны; где-то они свисали со стены уродливыми когтями, словно желая опутать всех, кто идёт по коридору, а где-то отсутствовали вовсе. Пол был завален мусором так же, как и крыльцо. Положив руку на револьвер, Ви аккуратно прошла дальше в глубины халупы. Она осторожно заглядывала за углы, мимо которых проходила, опасаясь столкнуться с непрошеными гостями в виде сквоттеров или милующихся подростков.       Дрон прошагала мимо разгромленной кухни и обезображенной столовой и вошла в гостиную. Из неё она поднялась по лестнице на второй этаж, поморщилась из-за ползущих по стене тараканов и зашла в самую дальнюю комнату.       Очень отдалённо помещение походило на спальню. Здесь была кровать, матрас с которой был наполовину стащен на пол; скомканное пожелтевшее покрывало лежало в углу рядом со шкафом, в котором висела какая-то изъеденная молью рубашка, которую, казалось, достаточно лишь тронуть, чтобы она рассыпалась в прах. Старые тумбы, старые обои, старые картины, – остатки прошлой жизни, давно покинувшей это место.       Ви обошла кровать и посмотрела в единственное уцелевшее окно на деревню. Затем она опустила взгляд вниз и увидела именно то, за чем она пришла: картонную коробку небольших размеров, не покрытую пылью, не мятую, будто её положили сюда десять минут назад.       Нетерпеливо сняв крышку, она увидела сложенный вдвое листок бумаги, лежащий внутри. Она развернула его и пробежалась желтыми электронными глазами по заголовку: "Список новых членов А. Р. с 01.01 по 15.04". То, что надо.       Ви сложила его обратно в коробочку и вдруг замерла. С нижнего этажа послышался скрип двери, а затем – чьи-то размеренные, уверенные шаги. Девушка развернулась и лихорадочно оглядела комнату, ища место, чтобы спрятаться, но затем досадливо оскалила зубы и отточенным движением вынула из кобуры револьвер. Солнечные лучи попали на блестящую поверхность, играя на гравированных барабане, раме и стволе. Медленным движением Ви взвела курок. Механизм щелкнул, и этот негромкий щелчок в тишине комнаты показался рокотом грома. На несколько секунд весь дом погрузился в полную немоту, словно застыв в этом одном-единственном моменте; было слышно, как на деревцах снаружи весело чирикают птицы.       

      ***

      Узи замерла, прислушиваясь.       Она ехала сюда в приподнятом настроении. Ей почти никогда не доводилось побыть в тишине и одиночестве. В лагере, когда вокруг десятки дронов и людей, сложно спрятаться куда-то, и большая часть её досуга была связана с товарищами по банде: они соревновались в стрельбе, играли в карты или шашки, метали ножи и занимались ещё чёрт знает чем, пока не приходила пора отправляться в очередной рейд. Узи даже на вылазках была реже, чем остальные, потому что отец редко выпускал её из лагеря. Такая забота раздражала её, как раздражала бы любого подростка, но выказывать её Узи не решалась: в гневе Хан был поистине страшен, и знала она это, как никто другой.       Мимолётная мысль пронеслась в её голове: забавно будет, если с ней что-то случится на первом же самостоятельном задании... Она расстегнула пуговицу кобуры и вынула из неё револьвер, подаренный отцом несколько лет назад. Потёртый, но начищенный металл блеснул в упавшем через коридорное окно луче солнца.       Узи медленно пошла вперёд, к дальней комнате, не забывая заглядывать в другие. Она надеялась, что щелчок ей показался, или что это было что-то другое, или что в доме почему-то засел снайпер, передёрнувший затвор карабина и целящийся не в неё... В голову лезли глупые обоснования, которыми она старалась отвлечь себя от мысли, что, возможно, прямо сейчас кто-то хочет застрелить её.       Узи подошла к нужной ей комнате. Она наклонилась, выглянув из-за угла... и встретилась взглядом с девушкой внутри.       Им хватило нескольких мгновений. Выстрел прозвучал оглушительным в тишине закрытых помещений, и Узи резко отдёрнула голову, плотно прижавшись к стене. Она практически ощутила, как пуля просвистела рядом с ней... и успела увидеть мерцающие в тёплом свете комнаты жёлтые глаза. Неужели законник?..       – Я за коробкой! – прибегнула она к дипломатии.       – Какая встреча, – саркастично ответила ей незнакомка.       – Ты тоже?.. Но зачем тебе?..       – У меня тот же вопрос.       Ви взвела курок. Она не собиралась уходить отсюда без списка. Слишком долго она к этому шла, слишком много ради этого отдала.       Узи покрепче сжала рукоять оружия. Ей нельзя возвращаться к отцу с пустыми руками. Это даже не из-за него – это доказательство, что она может работать в одиночку, что ей можно доверить ответственное задание...       Она резко выглянула из-за угла, прицелилась и выстрелила. Незнакомка оказалась быстрее: пуля Узи вылетела из дома через окно, образовав в нём аккуратную дырочку, окутанную паутиной трещинок. Точно такими же трещинами был покрыт дисплей Узи.       Она вновь спряталась и присела на пол, шипя от боли и держась за правый "глаз". Извлекать пулю пальцами она не решилась, и вместо этого лишь выдохнула, взвела курок и приготовилась снова стрелять.       – Валила бы ты отсюда, девочка... – тихо проговорила Ви, опускаясь на одно колено за кроватью, чтобы иметь хоть какое-то укрытие. Она совсем не ожидала сопротивления. Эта поездка должна была быть простейшей: добраться до места, забрать коробку и уехать. Неужели не только она идёт по следу?..       Из-за угла показалась белая рука с револьвером; Узи сделала сразу несколько выстрелов вслепую. Одна из пуль прошла в считанных сантиметрах от головы Ви, и та рефлекторно пригнулась. Одновременно с этим она искала выход: ситуация патовая, они обе не могут предпринять решительные действия.       Вдруг снизу, на первом этаже, раздался грохот. Входная дверь распахнулась, и внутрь с оружием в руках заглянули сразу трое. Послышался сильный, молодой мужской голос:       – Шериф штата Нью-Коппер! Сложите оружие и останетесь живы!       Узи досадливо шикнула, поворачивая взгляд то на комнату, то на лестницу. Она нерешительно опустила револьвер и поджала губы, но всё-таки сунула его в кобуру и пошла вниз, постараясь выглядеть как можно трагичнее.       – Офицер! Офице-е-ер! – закричала бандитка, поднимая руки вверх. Она быстрым шагом спустилась по лестнице, будучи на мушке у отряда, и кинулась прямо к одному из законников, хватая его за плечо и прячась за его спиной. – Прошу, помогите! Там какая-то психованная женщина, она хочет меня убить!       Дрон деликатно кашлянул и похлопал девушку по плечу. Узи наконец подняла взгляд и рассмотрела его повнимательнее; первой же вещью, бросившейся ей в глаза, была серебряная звезда на груди законника.       "Старший помощник шерифа..." – пронеслось в голове. Затем она заметила вьющийся за спиной дрона хвост и сделала быстрый, осторожный шаг в сторону, будто перед ней было что-то страшное. Парень заметил это и слегка стушевался; он нарушил молчание:       – Вы в безопасности. Своим коллегам-рейнджерам он сделал знак рукой, мол, проверьте второй этаж. Помощник шерифа повёл Узи наружу, прочь из дома; там стояла её лошадь и ещё три чужих, не привязанных.       – Что случилось, леди? – озадаченно спросил он, глядя в сторону дома и держась за револьвер на поясе. – Я приехал сюда для расследования убийства и услышал выстрелы, пока мы проезжали неподалёку.       – Ох, я, э-э... – Узи ожидала этого вопроса, но она всё ещё не придумала себе оправдание. – Видите ли, я... Путешественница, и я решила остановиться в этом доме на некоторое время, чтобы не сидеть снаружи, а потом пришла эта женщина, и всё так резко завертелось...       – И вы не привязали лошадь? – усмехнулся парень. Но вдруг раздался звон разбитого стекла; прямо из окна вылетела фигура в темной куртке. Помощник шерифа молниеносно выхватил револьвер и подбежал к краю холма, налево от дома; положив одну руку на деревянную ограду, он напряженно всматривался в убегающую девушку, отчего-то не решаясь стрелять. Рейнджеры палили ей вслед из карабинов со второго этажа. Но беглянка пересекла улицу, вскочила на огромного коня и умчалась прочь, поднимая в воздух столбы дорожной пыли и заставляя немногочисленных жителей деревни выглядывать из окон.       Помощник шерифа медленно засунул револьвер обратно в кобуру и вновь подошёл к Узи, которая уже стояла рядом со своей лошадью. Взгляд у него был в разы серьёзнее, чем минуту назад в доме или снаружи. Он посмотрел на неё сверху вниз и произнёс:       – Если увидите эту девушку ещё раз, сообщите любым рейнджерам, а лучше – сразу в офис в Топфорте.       – Хорошо.       – А ещё у вас... масло на лице.       – Оу... Разве?.. – сказала Узи. Парень молча достал из кармана на груди платок и протянул ей. Она кивнула в знак благодарности и протерла дисплей. Из раны действительно вытекло немного масла.       – Что ж, хорошего вам путешествия.       Рейнджеры как раз вышли из дома. Вся троица села на лошадей; помощник шерифа коснулся шляпы в знак прощания и пришпорил коня.       Некоторое время Узи смотрела им вслед. Зрение барахлило, то и дело появлялись дефекты, артефакты и проблемы с определением глубины, но слух улавливал соловьиную трель в лесу. Под солнцем становилось жарко. Узи сняла шляпу и встряхнула взопревшими волосами; надевая её обратно, она заметила сквозное пулевое отверстие в стенке тульи. На секунду где-то в области груди бандитка почувствовала мороз, будто длинный, кривой коготь смерти коснулся её изнутри.

***

      Ви гнала и гнала коня, пока он не начал недовольно всхрапывать; они уже почти доехали до конца степных открытых земель, и впереди темнела лесополоса.       – Прости, Кобальт. Возникли трудности, – шепнула она своему спутнику. Конь в ответ заржал, подергивая поводья мордой.       Они свернули на лесную тропу и проехали дальше в чащу. Там Ви наконец рискнула спешиться. Из внутреннего кармана куртки она вытащила слегка помятый листок, сложенный вчетверо.       Ви развернула записку. Ровный, красивый почерк испещрял бумагу десятками имён – каждое с новой строки, каждое пронумеровано. Вновь быстро пробежавшись по списку глазами, девушка сложила его обратно в куртку, взяла в руку поводья и повела Кобальта вглубь леса.       Ви знала эту местность. Она успела хорошо исследовать эти земли за шесть лет скитаний; она обошла, кажется, практически весь штат. Собственно, карта штата и лежала у нее во внутреннем кармане куртки: не в том, где сейчас был заветный листок, а в противоположном. Но карта уже долгое время пылилась без дела.       Замедлив шаг на секунду, девушка чуть сдвинула свои потёртые светлые джинсы и выудила из них хвост. Держать его в штанах было неудобно, но держать его на виду было слишком рискованно: это очень, очень явный опознавательный знак. На весь штат было всего трое дронов, отличающихся от других: утолщенные и прочные руки, жёлтые глаза, острые зубы и странный ободок с жёлтыми же лампочками. И, конечно же, хвост. Смертоносная жидкость находилась под давлением и при попадании острия в тело дрона с легкостью закачивалась внутрь, вызывая мучительную боль. Никто давно не помнил, почему они такие, что с ними не так или откуда они вообще взялись, но каждый из жителей Нью-Коппера точно знал одно: эти ребята – опаснейшие машины, неостановимые, сильные, быстрые, точные и ловкие. И, наверное, именно поэтому такие дроны десятилетиями целыми поколениями служили в качестве законников. Наверное, именно поэтому в штате было не очень много банд.       Ви спускалась вниз по лесной тропе. У неё, как и у Джей, были странные, тонкие ноги, совершенно мешающие при работе, поэтому они давно были заменены протезами, не ограничивающими движения. Позади неё топал по земле конь. От каждого его шага оставался чёткий отпечаток; ещё бы: в махине почти девятьсот кило веса. Кобальту было девять лет. Он был в самом расцвете сил и уже три года служил Ви верой и правдой.       Впереди протекала река; вскоре её можно было разглядеть среди сосен. Ви осмотрелась вокруг, подыскивая место для привала. Найдя небольшую ровную ложбинку, она привязала коня к дереву, сняла с него лагерный набор и раскинула палатку. Затем Ви спустилась к реке, набрала воды в ведро и поставила неподалёку. Она сняла седельные сумки и вынула из них крупный холщовый мешок, в котором лежало сено для Кобальта, и покормила его.       – Перекуси, братец. Заслужил, – с нежной улыбкой сказала она, поглаживая гриву коня. Тот молча шевелил ушами, прося почесать за ними, что Ви и сделала.       И только тогда у неё наконец-то появилось время для себя. Она вынула из сумок другую сумку, поменьше, с ремнём для ношения через плечо, и вместе с ней заползла в палатку.       Свет не очень хорошо проникал внутрь, но Ви могла видеть в темноте, поэтому он и не был ей нужен. Сначала она сняла с себя куртку, а затем – рубашку, оставшись нагой по пояс. По коже пробежал холодок и появились мурашки. Из сумки Ви вынула чистый кусочек ткани, небольшой стальной пинцет, иглу, нитки и маленькую баночку.       Она повернула свою руку и вытянула голову, рассматривая рану. Та выглядела неплохо: пуля летела издалека и засела неглубоко. Масло вытекает, но слабой, медленной, тонкой струйкой.       Девушка взяла в руки пинцет и сунула его металлические губки прямо внутрь раны. Она поддела пулю и аккуратно, неторопливо потянула её на себя, напряженно сжав челюсти и терпя легкую боль. Пуля поддалась; с лёгким скрежетом из глубин пластика и стали показался сплющенный кусочек железа с деформированными краями, покрытый густой чёрной жижей. Ви поднесла пулю ко свету и рассмотрела её из интереса, а потом отбросила наружу, в траву. Затем Ви протёрла пинцет тряпочкой и отложила его в сторону. Керамические пальцы ловко подцепили иголку; мелкая моторика у большинства дронов была развита не очень хорошо, поэтому котировались, производились и продавались в основном крупные иглы. Ви продела в ушко нить и на время положила её рядом с собой; она открыла баночку, и палатка наполнилась приятным ароматом тиама. Она зачерпнула пальцем немного мази и нанесла её на кожу вокруг раны. Закупорив банку, Ви вновь взяла в руки иглу и стала зашивать её, вновь сжав челюсти и претерпевая боль.       Через несколько минут аккуратный шов был готов. Девушка убрала все принадлежности в сумку и вынула оттуда дорожную чернильницу и ручку; из куртки она достала добытый листок. Вновь разложив его, она обмакнула ручку в чернильницу и стала одно за другим зачёркивать имена. Рядом с некоторыми она делала краткие подписи или рисовала значки, рядом с некоторыми ставила вопросительный знак, рядом с некоторыми – писала целые предложения.       Ви тихо шептала себе под нос с небольшими паузами:       "Кордирой. Убит при облаве.       Салли. Жертва.       Шелли. Жертва.       Гордон Джонс... Жертва.       Барни Смит. Убит при облаве.       Лоуренс. Убит при облаве...       Теренс Миллер..."       Она замерла над листком и постучала ручкой по щеке. Наконец она поставила вопросительный знак, жирную точку и дописала рядом: "Велтаун".       Ви оставила листок лежать в палатке, чтобы чернила успели просохнуть. Плотно закрыв чернильницу и вытерев ручку об тряпку, она оделась и вышла из палатки.       Охотница за головами вдохнула свежий лесной воздух. Река тихо шумела; если приглядеться, рядом с ней можно было увидеть пару оленей на водопое. Над головой чирикали птицы, а под ногами мягко шелестела низкая трава. Ви подвинула ведро к Кобальту, чтобы он попил: прошло некоторое время, и он наверняка слегка остыл после их побега из деревни.       Девушка задумчиво смотрела, как конь глотает воду. Она вспоминала события в доме. Сунув руку в задний карман, Ви достала из него потёртую серебряную звездочку помощницы шерифа. В центре был отпечатан герб Нью-Коппера.       Да, этот голос с первого этажа она узнала бы из тысячи. В сердце впервые за долгое время зашевелилось странное чувство; что-то потянуло её вниз, что-то ныло в груди. Ви подняла голову к небу и вздохнула.       Давно они с Эном не виделись.