На рассвете я сгорю

– И-и… н-н-на! Дрон с белой банданой, повязанной на голове, одним движением стальной руки разрубает пополам дубовое полено. – Видали? – с гордостью поворачивается он к товарищам. Слышатся нестройные хлопки. – В Велтауне у знакомого взял! Кучу бабла отвалил! Зато вот такое делать могу и не только! Он встаёт на руки и, качаясь, делает несколько “шагов” вперед, пока остальные бандиты продолжают обсуждение. – Да-а, мне бы такие… – с завистью говорит другой дрон, глядя на него и выпуская в воздух струйку сигаретного дыма. – Интересно, есть такие приводы, шоб целую стену из металла насквозь пробить? – задумчиво вторит ему третий, отпивая масла из бутылки. – Да уж есть, наверное, – отвечает четвёртый, вертя в руках потёртый револьвер. – В Велтауне чего только не делают. – Я слыхал, там подпольная лаба есть или мастерка, в которой лютую хуйню проворачивают… – произносит второй, помахивая бутылкой. – Хер бабе пришить, пацану голову к жопе – им это вообще без вопросов, ёбана… – А зачем, еба? – усмехается ещё один разбойник. Палкой он шевелит угли в костре. В воздух подлетают тлеющие искорки. – В смысле? – Нахуя голову к жопе пришивать? – Так это… торжество науки, бля! Выебнуться, типа дохуя всего могут! – Ебанутые… – качает головой парень с сигаретой. Он тушит ее о свою стальную руку, покрытую десятками таких же жженых следов, и бросает бычок в костер. – Нет бы, там, бля, хер научиться удлинять… – Да, тебе бы пригодилось! – восклицает один из дронов под мерзкий гогот других. Узи тоже ухмыляется. Она сидит неподалеку вместе с ними, но активного участия в диалоге не принимает. – Да не-е-е! – ржёт он. – Но, бля, в натуре… Тёлкам нравится же… – Тёлки ценят умелые руки! – слышится звонкий, нахальный голос со стороны. К костру подходят шикарные кожаные чапсы – вернее, одетый в них дрон, но они слишком хороши, чтобы не обратить на них внимание первым делом. На дисплее парня светятся зелёные глаза, а под ним блестит развязная ухмылка. – Здорово, Тед! – восклицает кто-то из бандитов; другие говорят примерно то же самое, и после череды мощных приветственных хлопков бандит усаживается рядом с Узи. Их руки в опасной близости. Девушка замечает это и убирает свою. – Привет, Узи, – медовым голоском произносит он. – Здравствуй. Можешь подвинуться? – Могу, – обнажает зубы в дерзкой улыбке Тед. – А зачем? Тебе не нравится со мной сидеть? – Не особо. Он цокает языком. – Как грубо! Ну, ладно. Тед сдвигается на пять сантиметров. – Как прошел твой день, м-м? – Нормально. – Ничего интересного? – Да. – Не верю! Она молча глядит в костёр. Её брови хмурятся все сильнее с каждой секундой. – Что, прям ничего? – произносит Тед. – Ничего. – Я понял, – провозглашает он наконец. – Это ты здесь такая зажатая. Как насчёт сделать день немного интереснее? Может, пройдемся по набережной? – В городе? – Ну, а где же ещё! – Нет. – А не в городе? Я с тобой хоть на край света! – Нет. – Ты такая неразговорчивая сегодня… Он слегка толкает ее в плечо. – Покурим, может? – Нет. – Как хочешь. А я закурю. Тед достает из кармана серебряную зажигалку и какие-то изысканные сигареты. Он зажигает одну и с наслаждением затягивается. – Эх, хорошая же вещь! Я их прям здесь купил, в столице. Ты там была когда-нить? – Да. – Отличный городок, скажи? – Нормальный. – Вот и я о том же… Он пытается приобнять Узи за плечи, но она с раздражением отбрасывает его руку. – Да ладно, чего ты… – говорит Тед. Он протягивает свою руку к её. Узи чувствует, что фитиль сгорел; она собирается разразиться длинной, яростной тирадой на тему личных границ и назойливых ухаживаний… но вдруг над их головами звучит тихий, холодный голос, от которого все остальные голоса будто бы исчезают: – Добрый вечер, господа и леди. Тед вмиг умолкает. Через скамеечку, на которой он сидит, переступают ноги в черных костюмных брюках и лакированных туфлях. Рядом с ним садится дрон в смокинге и черных кожаных перчатках, в изящной черной шляпе с белой ленточкой на тулье и с аккуратными усами на дисплее. – Прив… Здравствуй…те, Цезарь… – негромко говорит парень. – Продолжайте, Тед, – вкрадчивым голосом отвечает ему Кассиус. Все молча смотрят на них обоих. – Я пришел посидеть у костра. Тед молчит и медленно отводит взгляд от Цезаря. Тот сел, широко раздвинув ноги, и дрон оказался зажат между ним и Узи. Тед сглатывает, глядя в огонь. – Пу-пу-пууу… – вздыхает он. Затем он отбивает какой-то ритм ладонями на бедрах. – Что ж, э-э… Рад был посидеть, но я… Мне ещё… Я не чистил свой пистолет. Хорошего вам вечера, ребята, Цезарь, – Тед встаёт и отвешивает неловкий поклон. – Всем пока… Он уходит такой же уверенной походкой, но она кажется очень наигранной. – Прогуляемся, миледи? – предлагает Кассиус Узи. Та согласно кивает. Мужчина встаёт и протягивает руку девушке, помогая встать ей; оба уходят прочь от костра. Костер был на заднем дворе двухэтажного дома, расположенного на въезде в Топфорт. Хан снял его для тех членов банды, которых он взял с собой для решения некоторых проблем. Земля и поместье на нём принадлежали старому другу группировки, так что укрытие было более-менее надёжным. Узи и Кассиус обходят дом и выходят к крыльцу. – Вас часто тревожит Тед? – спокойным тоном спрашивает Цезарь. – Постоянно, – раздражённо отвечает ему Узи. – Не понимаю, что он во мне нашел. На что он вообще надеется? – На взаимность. А найти в вас можно много чего хорошего. – Как по мне, я самая обыкновенная. Ничего особенного во мне нет. Тем более для него. – Ошибаетесь, миледи. Кассиус усмехается. Они продолжают идти, заходят за угол и присаживаются в небольшой, уютной беседке, где никого нет. Дисплеи светятся в вечернем полумраке. – Эту проблему легко решить, – деликатно продолжает он. – Если хотите, я могу поговорить с вашим отцом. Я уверен, что он сможет доходчиво объяснить молодому человеку вред его настойчивости. – Не надо, – вздыхает Узи. – Я не хочу вплетать сюда Хана. На него и так много чего свалилось в последнее время. – Он… занятой, это правда. – Я стараюсь быть самостоятельнее. Решать проблемы… сама, знаете? – Я вижу. И как, получается? – Ну… – замялась она. – Наверное.. да? Когда да, а когда нет. – Предположим: какие ваши успехи? – Кассиус погладил усы. – Я сама съездила по поручению отца за той посылкой… хотя это скорее провал. – Почему провал? – Я же не привезла посылку с собой, – виновато сказала Узи. – Но ведь это не отражает вашу самостоятельность, – аккуратно улыбнулся Цезарь. В темноте это было не очень заметно, но это можно было услышать в его необычно мягком голосе. – Отец послал вас на задание совершенно одну, за десятки километров от лагеря. Вы добрались до места, обнаружили посылку, если я верно понимаю, и даже сразились за нее с той незнакомкой. – Откуда вы знаете? Я же вам не говорила… – Я хороший слушатель. Необязательно рассказывать что-то мне, чтобы я это услышал. Цезарь улыбнулся вновь. – Так или иначе, вы сразились с незнакомкой за посылку. Вы даже не знали, что находится внутри, и все равно вы были готовы получить за нее пулю. Или даже погибнуть. К счастью, этого не случилось, и вы смогли вернуться в лагерь. Это ли не успех? – Ну… – Вы не справились с заданием, это верно. Вы поранились – тоже верно. Но ведь вы сделали все правильно. И даже больше: вы сделали всё, что было в ваших силах, миледи. Узи помолчала, а затем тихо произнесла: – Спасибо. – Расскажите о других ваших успехах, – участливо попросил Цезарь. – Сегодня в баре… какой-то ублюдок до меня домогался. Я должна была поговорить с ним по поручению Хана. В итоге вышло так, что я его чуть не убила, получила скидку в три сотни долларов и выполнила задание. – Вы молодец. – Спасибо. И ещё было то дело с банком в Топфорте… сколько там прошло, две недели?.. – Около того, да, – кивнул Кассиус. – Я с одной из групп отвлекла на себя рейнджеров, и… Ну, это был очень сложный план. Я отвлекла рейнджеров, у остальных получилось совершить подрыв, у медвежатников вышло вскрыть сейфы, сборщики покидали добычу в телеги, погонщики смогли уехать. Там было столько маленьких звеньев!.. Как только Хан это спланировал? – И все же ваш вклад неоценим. – Спасибо ещё раз. Вы сегодня добры, – улыбнулась Узи. Разглядеть это было трудно, но мужчина заметил. – Я добр всегда. Не все это видят. – Понимаю… Во мне тоже многое не могут увидеть. Она опустила взгляд вниз. Цезарь спросил: – М-м? Что же? – Не знаю… Я чувствую себя так, будто мне здесь не место. Будто мной… пользуются, что ли? Кассиус промолчал, а девушка продолжала: – Просто… Я чувствую себя не как.. я. Я чувствую себя частью банды. В лучшем случае – дочерью Хана. Но и это не даёт мне ничего… большего. – Например? – подал голос мужчина. – Ну… Она замялась, а потом несмело произнесла: – Я, м-м… Я рисую. Когда никто не видит. Я люблю читать. Я люблю одиночество… – Что вы читаете? – спросил Кассиус. – Я могу вам довериться? – Миледи, я знаю вас едва ли не с пеленок. Я видел множество более стыдных моментов, чем то, о чем вы собираетесь поведать. – Ха… Ну, я читаю любовные романы. Знаю, глупо. – Ничуть. – Да нет, глупо, – махнула рукой Узи. На дисплее появились предательские фиолетовые полоски смущения. – Уж я-то знаю… Ещё мне нравятся книги от никому не известных авторов. Мы с Ханом часто бываем в окраинных городах, там таких много. Я украдкой покупаю книжку-другую. – Я замечал, – улыбнулся Цезарь. – Я вынимаю их из обложек, чтобы никто не видел, что я читаю. Я говорю всем, что это про приключения, но это не так. – Умно. – Спасибо, – сказала Узи. В который раз за этот вечер. – В общем… Все это как-то неуместно. У меня есть ощущение, что я не должна быть здесь. – А где же вы должны быть? – Я не знаю… – покачала она головой. – Точно не тут. Не под боком у отца, не среди бандитов. Они очень грубые. – Вам не нравится отец? – Он… нормальный, – ответила девушка. – Но он слегка перебарщивает с заботой. Мне нельзя отойти от него ни на метр. Хотя при этом он ещё и даёт мне такие поручения, что меня трижды убьют по дороге… странно. – Может, в нем борются две разные стороны, – тихо сказал Цезарь. Ещё тише он вздохнул. Узи не услышала. – Может, и так. Но он все равно слишком печется обо мне. – Вас беспокоит невозможность отойти от него? – Вроде того, да. Цезарь побарабанил пальцами по столу и усмехнулся, а затем вдруг предложил: – Как насчёт вечерней прогулки по городу? – Вы… Что? – переспросила удивлённо Узи. – Почему нет? – хитро наклонил голову Кассиус. – Вы ведь будете под моим присмотром. Я даже не против остановиться, если вам нужно будет сделать эскиз какого-нибудь пейзажа. – Эй, потише, пожалуйста… – смущённо сказала девушка, оглядываясь по сторонам. – Это секрет. – Разумеется, – кивнул её собеседник. – Так что же? После недолгих раздумий она ответила: – Вперёд. Пойдёмте. – У вас в гардеробе есть что-нибудь более.. подходящее для города? – спросил Цезарь. – А что, моя одежда не подойдёт? – Леди вашего возраста не следует носить джинсы в приличном обществе. – Можно я хоть куртку оставлю? – Можно, если вы не против показаться безвкусной. – Тогда дай мне пять минут, и я готова. Узи улыбнулась и пошла в дом, в свою комнату, которую она делила с парой других девушек. Через пять минут она действительно вышла. На ней было черного цвета платье, слегка приталенное, непышное, длиной примерно до лодыжек; у платья было средней глубины декольте, закрытое шемизеткой, тоже черной. На шее висело серебряное ожерелье. На голове Узи была изящная черная шляпка, украшенная белым искусственным цветком. Через плечо была повешена потёртая кожаная походная сумка. – Вы выглядите замечательно, – кивнул Цезарь. – Только перчаток не хватает. – Бросьте, я и шляпку-то с туфлями одолжила у одной из наших, – ответила Узи. – Эти костюмы такие неудобные! – Я не женщина, но вынужден согласиться, – усмехнулся Кассиус. – Нам придется поехать на одной лошади. Вы ведь не думаете управлять своей в таком наряде? Она молча скривилась, но пошла за ним. Цезарь помог ей взобраться на коня, а затем сел в седло сам и прищелкнул поводьями. Сильные копыта понесли их по дороге в город; Узи пришлось приобнять Кассиуса сзади, чтобы не свалиться, хотя скорость была невысокой. Вскоре они въехали в Топфорт. – В сквер или на набережную? – спросил свою спутницу Август. – К реке давай, – ответила ему девушка. Тот кивнул и свернул налево. На вечерних улицах сновали экипажи. В магазинах уже давно зажгли витринные огни. Самые красивые мужские и женские костюмы подсвечивались ими: где-то ярким жёлтым, а где-то ровным белым светом. Город пестрел вывесками. В каждом доме было по лавке. Тут и там были понатыканы портные, механики, парикмахеры, бухгалтеры, адвокаты, нотариусы… Наконец конь остановился. Цезарь слез и привязал его, а затем помог спуститься Узи. Они пошли вперёд по набережной; Кассиус галантно держал девушку под руку. – У вас не будет проблем из-за меня? – спросила Узи. – Нет. Ваш отец мне доверяет. Он знает, что я не дам вас обидеть. Некоторое время они шли молча. Набережная была выложена каменной плиткой. Каменный заборчик высотой примерно по пояс дронам ограждал их от воды, протекающей снизу. Это было самое узкое место реки, и ее можно было перейти или переехать по трём мостам. Узи посмотрела вниз. Там, по мутновато-зеленой воде, проплывали три бумажных кораблика из газет. Видимо, какие-то дети запустили их выше по течению. Набережная была освещена множеством фонарей. Без них было бы темно: луна и звёзды едва пробивались сквозь молочную пелену облаков и плотную завесу заводского дыма. – Я так давно не была в этом городе… Уже успела забыть, как здесь грязно. Узи толкнула ногой пустую бутылку. Та перевалилась через край и плюхнулась в реку. – Дроны не очень беспокоятся об экологии. Им это попросту не нужно, – пожал плечами Цезарь. – Неужели они хотят, чтобы от этих чудесных просторов остались лишь болота?.. – вздохнула Узи. Они подошли ко второму мосту. Бандитка, едва посмотрев на него, оживилась и сказала своему спутнику: – Постойте! Можно, я его зарисую? Он красиво выглядит вечером. Мост и правда был красивым. Как выгнутая спина элегантной кошки, он огибал канал по дуге, и по его периметру были расставлены все те же фонари, мерцавщие жёлтым светом. Вокруг ламп вилась мошкара; на ограждающих переправу колоннах, соединённых цепями, сидели какие-то птицы: то ли голуби, то ли воробьи. Кассиус оценивающе посмотрел на эту картину и, кивнув, ответил: – Разумеется. Я постою рядом. Не бойтесь, я не буду смотреть на ваш эскиз. Узи улыбнулась, достала из своей сумки небольшой блокнот, перетянутый резинкой, и раскрыла его. Внутри, между страниц, был зажат карандаш. Стержень заскользил по бумаге с мягким звуком; этот звук слышен был только лишь одной Узи. Для остальных же он растворялся в шуме города. Она находила это медитативным; это был ее личный момент, который можно было даже назвать интимным. Она очень не любила, когда кто-то заставал ее во время таких творческих минут, но рядом с Цезарем она становилась чуть более расслабленной. Набросок был готов, и Узи уже начинала подрисовывать некоторые детали, как вдруг со стороны послышался чей-то мелодичный голос: – Миледи! Она быстро, практически рефлекторно захлопнула блокнот и повернулась в сторону звука. К ней с вежливой, мягкой улыбкой подходил дрон, которого она видела всего раз, но узнала бы из тысячи по жёлтым глазам и необычному хвосту с колбочкой на конце. Он был одет в кожаный жакет, под которым была темно-коричневая, почти черная, жилетка, закрывающая большую часть белой рубашки в светлую полоску; на жилете поблескивала серебряная звезда. Парень снял шляпу в знак приветствия. – Я заметил вас издалека и решил подойти, – заговорил он, поравнявшись с девушкой. – Вижу, та стычка не прошла даром… Примите мои соболезнования. И извинения – за то, что не прибыл раньше. – Здравствуйте, – осторожно кивнула Узи. Эти белые дроны внушали ей какой-то непонятный страх. Она никогда не боялась законников, но именно эти, желтоглазые, её пугали. – Ерунда. Мне этот глаз не особо был нужен… Младший шериф слегка неловко засмеялся. – Вижу, вы теперь не одна, а с молодым человеком? – произносит он, переведя взгляд на Кассиуса. – Ничуть. Я вроде охранника. Тот сдержанно улыбается, но взгляд у него холодный, как в лагере. – Хм… Сначала вы пытаетесь заночевать в заброшенном доме в деревне черт знает где, а спустя полторы недели у вас уже есть личный охранник? – задумчиво говорит Эн. – Из грязи в князи, как говорится. – Моя спутница не скажет ни слова без адвоката, – медленно произносит Цезарь. – Не волнуйтесь, сэр. Я слишком занят, чтобы узнавать, что здесь происходит, – улыбается младший шериф. Вдруг он слегка хлопает себя по лбу: – Ох, где же мои манеры! Эн Дженсон, старший помощник шерифа округа Нью-Коппер. Служу и защищаю. А вы, стало быть?.. – Узи, – ответила девушка. – Э-э.. Узи Дорман. – Прекрасное имя! И вы?.. – он повернулся к Цезарю. – Кассиус. Приятно познакомиться, – мужчина склоняет голову в лёгком поклоне и неожиданно говорит: – Мне нужно отлучиться в магазин. Узи едва заметно приподнимает одну бровь, но Август смотрит на нее вполне спокойно и, кажется, даже сгибает в улыбке уголок губы. Он уходит, не дав никому возразить. – Так он ваш… брат? Дядя? Просто наемный охранник? – спрашивает Эн, глядя на дрона, когда тот удаляется на несколько метров. – Друг отца, – уклончиво отвечает Узи. – А почему вы спрашиваете? – Он выглядит слишком хорошо для того, кто долго находится в пути, – отвечает с улыбкой шериф. Он опирается на заборчик у края канала. – Не хуже мэра, если честно. – Да, Цезарь любит хорошую одежду, – усмехается девушка. – Цезарь? Я не ослышался? – настороженно переспрашивает Эн. – Э-э… Что-то не так? – с той же настороженностью вторит ему Узи. – Нет, нет, все в порядке… Просто Цезари – одна из старейших семей Топфорта. У них бизнес в сфере деревообработки. Очень крупный. – Не знала. – Цезари регулярно жертвуют полицейскому департаменту крупные суммы. Никакого подкупа, они – люди честные, – усмехается шериф. – Просто любят справедливость. Они и деньги свои нажили упорным трудом. Я уважаю этих людей. Тем более неожиданно видеть одного из них рядом с вами. – Пути судьбы неисповедимы, – Узи тоже улыбается и опирается на тот же заборчик в полуметре от собеседника. – Знаете, у вас такой приятный голос… Очень убедительный. Мелодичный. – Правда? – он смущённо усмехается. – Рад слышать… А мне нравится ваше платье. Хотя походная одежда идёт вам лучше. – Согласна, – кивает Узи. – Вы рисуете мост? – спрашивает Эн, глядя на блокнот девушки. – Их заложили ещё при строительстве Топфорта. Монументальные штуки. Красивые. В столице много красивых мест, но набережная по-своему хороша. – Вы, похоже, много знаете о городе… – произносит бандитка вместо ответа. – Боюсь, это заимствованные знания, ха-ха… Мой коллега очень увлечен историей дронов. Он сам человек, но жаждет изучить нас полностью. Он часто рассказывает мне то, что ему удалось узнать. Представьте себе: с тех пор, как люди вступили с нами в контакт, у них появилась целая новая отрасль науки под названием дронология. – И какова же наша история? – заинтересованно спрашивает Узи. – Скажу честно: я не очень многое об этом знаю, – сокрушенно качает головой Эн. – Все сводится к тому, что мы попали сюда около ста лет назад. Может, чуть раньше, но точно не раньше двухсот. Топфорт был первым городом, который заложили дроны… Потом уже появились остальные. – А.. вы? – Э-э.. Я? – Да… Вернее, не вы лично, а… Вы, – она смущенно кивнула на Эна. – Оу… Об этом известно ещё меньше, – он снял с себя шляпу, обнажая белые волосы и пять жёлтых лампочек на голове. Узи невольно посмотрела на них. – Наш вид был с обычными дронами изначально. Раньше нас было больше, но сейчас осталось лишь трое. Святая традиция: все мы либо служим закону, либо управляем городами. – Куда делись остальные? – Вымерли. Эн посмотрел на свои ботинки и потёр о брусчатку носком одного из них. – Белые дроны не могут родить больше одного ребенка. И они погибают через некоторое время после родов. Полгода… не более. – Выходит, то же самое случилось… – Да, – кивнул шериф. – Меня вырастили и воспитали другие дроны. Обычные. Они тоже мертвы. Жаль, но нужно жить дальше, не так ли? Он грустно улыбается. – Мы слишком много говорим обо мне. Расскажите что-нибудь о себе. – Э-э… – Узи слегка растерялась. Она не ожидала такого резкого перехода на эту тему и не успела придумать себе какую-то легенду. – Мой отец – плотник… Ничего интересного. А вы не на дежурстве? – Уже почти нет, – кивает Эн. – Заканчиваю через… – он смотрит на наручные часы, – …пять минут. Я бы не стал тратить рабочее время на разговоры с гражданскими… даже с такими очаровательными девушками, как вы, – улыбнулся шериф. – Вы мне льстите! – смущённо воскликнула Узи. – Что ж, в таком случае у вас красивые волосы. – Ваши не хуже. Редкий фиолетовый цвет! – У моей матери были такие же, – кивнула она. – Может быть, мы виделись с ней… – задумчиво произнес Эн. – Я не могу отделаться от ощущения, что когда-то вас видел. Ещё до того дома. – Да нет, вам кажется… – быстро ответила разбойница. Она-то прекрасно помнила, что шерифы гнали ее три километра через леса и поля. – Неважно, – усмехнулся парень. – У меня ужасная память. Скажу вам по секрету: я не помню треть законов округа. – Две трети всех законов – это уже впечатляюще, – улыбается Узи. – Не для того, кто хочет стать шерифом, – покачал головой Эн. – Мечтаете сместить шефа, да? – Нет уж, такого точно не будет! – засмеявшись, с жаром возразил он. – Джей – замечательный шериф! Она очень ответственно подходит к своей работе. Отдает ей себя всю – буквально всю. Как только она закончит разбираться с этим маньяком, она сразу примется за эти бесчинствующие банды! – Банды? – спросила Узи. – В округе повышенная криминальная активность, – сказал Эн. – Одна из группировок сильно увеличилась в размерах за последние несколько месяцев. Теперь Узи не сомневалась: речь идёт об их банде. Вербовка ребят с улиц, фермеров из деревень, сорвиголов из баров и бандитов из других группировок дала свои результаты. – Что ж, удачи вам, – сказала девушка. – А что с тем маньяком? – О-оу, это точно история не для леди вроде вас, – поморщился Эн. – Пф-ф! Я и не такое слышала. Расскажите же! Она игриво толкнула его локтем в бок. – Ладно, ладно… – с улыбкой произнес шериф, но вмиг стал серьёзным. – В общем, в Топфорте и окрестностях около двух месяцев назад стали находить трупы. Сначала это были старики, затем взрослые, а после – дети. Их расчленяли и вынимали из них запчасти. Это довольно жуткое дело. Хотел бы я взглянуть на этого мерзавца… – покачал он головой.– Я уверена, что вы скоро его поймаете, – осторожно улыбнулась Узи. – Несомненно, – кивнул в ответ Эн. На некоторое время между ними повисло молчание. Они прислушивались к звукам ночного города. Шериф мял в руках свою шляпу. Затем он вдруг спросил: – Можно посмотреть на ваши рисунки? Узи растерялась от неожиданного вопроса. Помедлив, она всё-таки молча кивнула головой и передала Эну свой блокнот, всё ещё придерживая его руками. – Я не профи в рисовании, но мне нравятся эти эскизы, – произнёс он, глядя на зарисовку моста. Затем он аккуратно перелистнул страницу, затем ещё одну и ещё. Каждую страницу он венчал каким-то комплиментом, подмечая в каждом из рисунков какую-то незначительную, казалось бы, деталь: от одной линии до целого объекта. Узи это было приятно. Через минуту она уже отпустила альбом и позволила Эну держать его обеими руками. Вскоре они завершили просмотр рисунков. Узи убрала блокнот обратно, и они проговорили ещё несколько минут обо всём подряд; для обоих беседа была весьма приятной. Однако в какой-то момент Эн посмотрел на свои часы и сказал с сожалением:– Что ж, теперь нам придётся расстаться. Уже поздно, мне пора возвращаться в участок. – Какая досада, – ответила ему Узи с искренней печалью. – Мне с вами так хорошо… – Могу сказать то же самое, – произнёс Эн, отталкиваясь от забора и надевая свою шляпу. Он встал перед девушкой, которая тоже выпрямилась, и на пару секунд они неловко замерли; затем он произнёс: – Знаете, мы могли бы встретиться завтра на этом же месте… Часов в десять вечера. – Я бы очень этого хотела… Но завтра меня здесь уже не будет, – с грустью улыбнулась ему Узи. – В таком случае… Эн медленно взял её за руку, поднял её и мягко коснулся губами её кисти. – Прощайте. Она с неловкой улыбкой кивнула ему. Шериф забрался в седло и прищелкнул лошадь. Напоследок он обернулся через плечо и салютовал двумя пальцами, прежде чем завернуть за угол и исчезнуть во тьме улицы, не освещённой фонарями. Узи долго смотрела ему вслед, пока сбоку к ней не подошёл Август. – Готовы отправляться домой, миледи? – деликатно спросил он. – Ох, я вас даже не заметила… – вздрогнула она. – Вы купили то, что нужно? – Я не был в магазине, – улыбнулся ей Кассиус. Он взял её под руку и повёл к лошади. – Тогда где же вы были? – озадаченно посмотрела на него Узи. – За углом дома неподалёку. Пойдёмте. Отец, должно быть, вас заждался. Он помог ей взобраться в седло, сел сам, и они поехали обратно в лагерь. Через несколько минут начал накрапывать дождь, который вскоре превратился в ливень с грозой.

***

Светало. Солнце ещё только начинало вставать из-за горизонта, и его лучи пока что не покрыли собой все степи и леса Нью-Коппера. Они лишь гладили верхушки деревьев и скользили меж стебельками трав. По пыльной дороге катилась телега; лошади лениво тащили груз, подстёгиваемые редкими, такими же ленивыми ударами хлыста. Два дрона, изнывающих от жары, переговаривались между собой о погоде. Один из них заметил, что в роще, должно быть, попрохладнее; второй повернулся в сторону высоких, стройных сосен, кивнул головой и продолжил обмахиваться веером. Где-то там, в глубине леса, вдали от протоптанных троп, протекает ручеёк с чистой, прозрачной водой. Если начать подниматься по течению, то ручеёк будет увеличиваться в размерах, становиться всё больше и больше; скоро его нельзя будет перешагнуть, а затем он разрастётся в реку без брода, окружённую деревьями. Там, рядом с рекой, стоит могучий конь, настоящий богатырь; под ним лежат седельные сумки и поясная кобура с револьвером внутри. Чуть глубже в рощице протянута веревка, на которой висит влажная одежда: куртка, рубашка, брюки, перчатки. Внизу стоят поношенные кожаные сапоги, прикрытые шляпой. Поверхность воды – гладкая и чистая. Она отражает небо, понемногу окрашиваемое солнцем в рыжевато-розовый цвет. Где-то вдалеке стрекочут какие-то насекомые; по водной глади пробегает водомерка, на секунду застывает посередине, а затем быстро-быстро мчится в другую сторону. Вдруг раздался всплеск. Из воды вынырнула копна белых волос, увенчанная ободком с желтыми лампочками, а вслед за ней – такое же белоснежное, блестящее обнажённое тело девушки-дрона. Ви убрала волосы с дисплея и встряхнула головой. Она оглядывается. Её взгляд несколько секунд скользит по берегу. Никого не найдя, Ви зачерпывает воды в ладонь и льёт себе на плечи, тщательно протирая киберкожу. Затем она обливает водой свою грудь и живот; растирает их, ёжится от прохлады и переходит на бёдра. Чувствовать влагу на себе особенно приятно после долгих дней в дороге. Закончив с мытьём, Ви вновь настороженно поворачивается к другому берегу и вновь никого не видит. Она стягивает с себя насквозь влажные аккуратные чёрные трусы и бросает их на шляпу, укрывающую сапоги в нескольких метрах от неё. Ви пару раз окунается в воду по пояс, моет внутреннюю сторону бёдер и все натёртые седлом места. Она облегчённо выдыхает, выходит из воды и идёт к берегу, стряхивая с пальцев капли воды. Вдруг она останавливается, замирает на месте и прекращает дышать. Жёлтые глаза быстро движутся на дисплее; сенсоры осматривают деревья. От ног Ви по воде расходятся круги. Кобальт фырчит, переступает ногами и беспокойно шевелит ушами… Ви медленно выходит из воды и бесшумно подбегает к своему коню – так быстро, как это возможно без протезов на ногах. Она выхватывает револьвер из кобуры и отходит назад от коня, чтобы его не задело выстрелами, если вдруг ей не послышалось… …Шуршание в кустах. Из-за дерева мигом показывается чьё-то недружелюбное лицо с прищуренным глазом и дуло пистолета. За полсекунды Ви успевает поднять револьвер, взвести курок и нажать на спусковой крючок. Звук выстрела эхом разносится над лесом. Экран незнакомца разлетается вдребезги, и тело неловко валится в траву с пулей в голове. – Взять её! – кричит кто-то из рощи. Ви стреляет на звук и тут же слышит крик боли; ещё один выстрел чуть ниже – и крик утихает, сменяясь предсмертными стенаниями. Шорох справа; охотница за головами разворачивается, но не успевает вновь взвести курок. Вжик! Пуля влетает в её тело между рёбер.. Она стонет и рычит, но уже через секунду стреляет в напавшего на неё мужчину; он падает вперёд и шлёпается в рыхлую землю перед ней. Ещё один выстрел с другого бока – к счастью, неудачный: пуля чиркает по щеке Ви, оставляя длинную, мгновенно почерневшую полосу – стёртый слой киберкожи. Ви шипит от боли, чувствуя, как металл на этом месте раскалился от трения. Она разворачивается всем корпусом, взводит курок и стреляет едва ли не вслепую. Пуля влетает в шею неприятеля, тот роняет револьвер, оседает на землю и пытается зажать рану руками. Трава окрашивается в грязно-чёрный цвет его масла. Ви слышит ещё одного бойца где-то впереди, в кустах. Он выходит на неё с поднятым пистолетом. Она стреляет и попадает ему в грудь; он отступает на шаг назад и падает, но перед этим успевает выпустить пулю ей в ногу. Ви, как подкошенная, проседает на одно раненое колено и вскрикивает от резкой боли… Она оглядывает поле боя. В живых не остался никто, лишь один из нападающих корчится на земле с хлещущим из шеи маслом. На его дисплее одна за другой появляются сообщения об ошибках. Скоро он умрёт. Вдруг ещё один шорох раздаётся рядом с Кобальтом… Ви видит чужую шляпу, поднимает револьвер, взводит курок и нажимает на спуск… но в ответ лишь слышится предательский щелчок. Нет патронов. Из-за коня выходит молодой дрон, сжимающий в руке карабин. Дуло направлено прямо в лицо девушки. Она смиряется с неизбежным… Внезапно сцена прерывается резким всхрапыванием коня. Он вскидывает копыта и лягает обидчика своей хозяйки обеими ногами. Тот отлетает в сторону, оглушённый. Ви понимает: это шанс! Пока парень оглушён ударом, она из последних сил поднимается и добирается до него в два прыжка; она жёстко вырывает из его рук оружие и наотмашь бьёт врага прикладом по лицу.– Лежи смирно, мразь! – рычит Ви. – Я сдаюсь, я сдаюсь!.. Пожалуйста!.. – слышится под ней приглушённый голос. Он вжимает голову в плечи и закрывается руками. Сжалившись, Ви останавливается посередине удара. Юнец осторожно приоткрывает глаза и тут же опускает их вниз, на голое тело девушки. За это она награждает его ещё одним ударом и громко спрашивает: – Ты кто такой? Что тебе нужно? Отвечай! – Эдвард Стоун… – отвечает он стонущим из-за боли голосом. Из уголка рта подтекает масло. – Убить тебя, забрать документы… – Какие документы? – произносит Ви, угрожающе занося над ним руку. Он закрывается от удара и отвечает:– Про Обелиск… Про Рассвет… Мы от Князя… Отведя взгляд в сторону, она обдумывает происходящее. – Где он?– Я не знаю… Где-то во Фрисайде, на границе… Я не помню точно… – Ты видел его? Ты знаешь те места? – Да, но… – Перевернись. Без фокусов. Ви встаёт с него. Парень послушно переворачивается на живот. Не сводя с него глаз, Ви подходит к Кобальту, достаёт из седельной сумки прочную верёвку и связывает врагу руки и ноги. Он шумно сопит, пытаясь лечь на траве поудобнее, и переворачивается на спину. Ви возвращается к сумкам и достаёт из них кожаный чёрный несессер с красным крестом. Она садится на землю неподалёку от своего пленника, прислоняется спиной к дереву, раскрывает несессер и кладёт его рядом с собой. Эдвард Стоун, наблюдающий за всем этим, произносит:– А одеться ты не желаешь?.. – Зачем? Мне нечего стыдиться,– не глядя на него, отвечает Ви и достаёт из футляра пинцет и кусочек чистой ткани. Немного помедлив, она продолжает уже более расслабленным голосом: – К тому же, как мне тогда чинить раны? Парень усмехается, но всё равно старается на неё смотреть. Кобальт идёт к воде и наклоняет голову, чтобы попить. Ви вынимает из своего колена пулю, отбрасывает её в траву и напряжённо выдыхает от боли. Затем она кладёт пинцет на ткань, достаёт из несессера иголку с ниткой и начинает зашивать отверстие. Пока охотница за головами чинится, Эдвард понемногу крутит головой. Он осматривает висящую рядом с ним одежду девушки, бросает взгляд на её коня и на его мощные копыта. – Ну и зверина у тебя… Ты с ним обращаться хоть умеешь? – поёжившись, спрашивает он. – Я с ним семь лет. Он умнее многих дронов. Парень наконец поднимает глаза на девушку. Ему неловко смотреть на её обнажённое тело, но её это не заботит. Она вынимает из несессера баночку с мазью из тиама, наносит её на рану, а затем достаёт оттуда же кусочек металла – и кладёт его сверху. После этого она вынимает из футляра горелку с тонким, длинным наконечником и начинает плавить металл, сжав зубы. Стоун испуганно смотрит на всё действо.– Ты сумасшедшая?.. Это ведь адская боль…– чуть ли не шёпотом говорит он. Ви никак не реагирует. Она держит горелку на том же месте, пока металл не растекается должным образом и не покрывает собой всю внутренность раны. Она откладывает инструмент в сторону… и достаёт другую горелку. Держа её в руке, она вынимает из несессера керамическую пластинку и кладёт её на рану. Эдвард отворачивается, не в силах смотреть на то, как на голую кожу текут раскалённые ручьи керамики. Всё, что он слышит – равномерный звук вырывающегося пламени; Ви не издаёт ни звука. – Держи себя в руках, неженка, – говорит она парню, откладывая вещи в сторону. – Мне ещё одну рану нужно закрыть. – Зачем портить такое красивое тело? – отвечает тот. – Просто вынь пулю и зашей кожу… Ви, уловив соблазняющие нотки в его голосе, пару секунд глядит на него с презрением, прежде чем вернуться к работе. – Моё тело не красивое, а практичное. Я создана для битвы. На что я годна без этой брони? Она постукивает по своей коже. Слышится звонкий звук от керамики и гулкий – от металла под ней. – Это не первая и не последняя пуля. Не первая и не последняя заплата. Стоун наконец поворачивается обратно к Ви. Теперь он видит такие же приплавленные к её коже кусочки керамики: прямоугольные и многоугольные, растёкшиеся и ровные, большие и маленькие, они пещрятся по всему её телу; из-за них кое-где Ви выглядит пятнистой, как гепард. Теперь девушка не кажется ему привлекательной. Суровые глаза на дисплее кажутся не блестящими, а холодными и безжизненными, стройная фигура, аккуратная грудь и изящные чёрные ноги – всё это не имеет ни капли лоска и красоты, всё это эффективно, все это практично. Бывшая законница. Заточенная и острая, готовая к бою, как нож. Как инструмент. – Теперь ты понял? – спрашивает она, зашивая вторую рану у рёбер. Эдвард смотрит за её работой, а затем отворачивается в сторону и глядит в зелёные травинки. По одной из них ползёт божья коровка. За спиной слышен шум горелки. Через некоторое время Ви поднимается. Она подходит к бельевой верёвке и одевается; затем она взваливает пленника на круп коня и садится в седло после недолгих сборов. Всё это время Стоун размышлял о своей судьбе и о судьбе девушки. Пока Кобальт неторопливо шагает через рощу, парень произносит: – Ты всё ещё его носишь… Ви машинально бросает взгляд на браслет у себя на запястье. Она поглаживает его пальцем и отвечает: – Да. Ношу. – Зачем ты ищешь Обелиск? Что ты хочешь пожелать? Она молчит. Когда они выезжают из леса, охотница за головами наклоняет голову и натягивает на лицо бандану: они едут навстречу солнцу. Лишь тогда она даёт свой ответ: – Рассвет. – Рассвет? – переспрашивает он. – Я догадывался, что тебе похуй на остальных, но не настолько же… – Я делаю это не ради себя. Как только настанет рассвет, я выстрелю себе в голову из дробовика. – Ч.. что?.. – вновь недоумённо говорит пленник. – Зачем? В чём смысл? – А почему ты спрашиваешь? – Потому что ты убьёшь меня, как только я приведу тебя к Князю.– Умный мальчик. – Я не идиот. Я слышал, что ты делаешь с остальными. – Неужели слава настолько сильно меня опережает?.. – задумчиво произносит Ви. – Ты не ответила на вопрос. Она вздыхает, поворачивая на дорогу. – Этот мир, эта планета – мы их недостойны. Мы пришли сюда сотню лет назад, и за сотню лет мы не принесли сюда ничего хорошего. Мы загрязняем здешние реки, мы выжимаем из гор и земли всё, что можем найти, мы сливаем масло в почву. Мы портим всё, чего касаемся, и чем дольше мы здесь живём, тем хуже будет становиться. – Какая разница? Мы, дроны, можем жить в любых условиях. – Это не повод разрушать вещи вокруг себя.– Но ведь это ты и хочешь сделать – разрушить… всех нас. И себя тоже. – Моё разрушение благое. Ваше – эгоистичное. Некоторое время они молчат. Затем пленник наконец произносит: – А ты, типа, будешь нашей освободительницей? Чуть ли не ниспосланной богами? – Я такого не говорила. Но, к слову, в этом и заключается вся идея Алого Рассвета. Ви потирает браслет на руке. – Почему Князь – Заря да пребудет с ним до трёх рассветов – хочет моей смерти? – Потому что ты предательница. И потому что ты очень настойчиво ищешь Обелиск. – Во-первых… – она хотела что-то сказать, но осеклась и раздражённо продолжила: – Во-первых, это противоречит всему, что нам говорили. Всем нам. Я и другие обожжённые – единственные, кто останется после третьего рассвета, и мы же – единственные, кто может заговорить с солнцем и заставить его взойти… – Ты сама уже ответила на свой вопрос, – перебил её парень. – Есть и другие обожжённые. – Они никогда и ни за что к вам не присоединятся. Да и сам Алый Рассвет уже разгромлен. – Князь думает иначе. Все вопросы – к нему. Видимо, он считает тебя более опасной, нежели полезной. – Исчерпала свой ресурс, а? – невесело усмехнулась Ви. – Раньше вы считали меня чуть ли не святой, а теперь меня ненавидят практически все. Эдвард лишь молча пыхтел, покачиваясь на крупе коня в такт ходьбы. – Во-вторых, мне не так важен Обелиск. У меня другая цель. – И какая же? – Такая, о которой ты ни черта не узнаешь. – Ты все равно меня убьёшь. Хотя бы утоли моё любопытство напоследок! Ви фыркнула в ответ. Через полминуты она всё-таки раздражённо вздохнула и сказала: – Ладно. Я никого не предавала. Я говорила это множество раз и скажу вновь. Я не приводила законников в лагерь. Стоун ухмыльнулся, хотя охотница за головами этого не увидела. Она продолжала: – Какой-то псих убил дрона прямо на глазах у шерифа. Он забрался на лошадь и поскакал прочь. Мы долго за ним гнались. Во время погони он палил во все стороны из револьвера, буквально убивал всех, кого только видит, поэтому за ним вскоре ехали едва ли не все рейнджеры округа. В конце концов он свернул прочь и привел нас всех прямо в логово. Я ничего не могла сделать, кроме как притвориться, что вижу это место впервые. Но все члены культа сразу же меня узнали… А тот парень скрылся. Каким-то образом никто этого даже не заметил… – А он точно был? – с усмешкой произнес Эдвард. – Да. И недавно я узнала кое от кого, что этот псих был новобранцем в Рассвете. Его успели поймать. Он рассказал, что его пытали неделю и заставили привести законников в лагерь. Но если бы его пытали, я бы об этом знала, ведь я была помощницей шерифа… Он – истинный предатель, а не я. Была третья сторона, которой это было выгодно. Те, кто пытали этого парня. Те, кто заставили его сделать всё это. – Странно, да?.. – Да, именно… Я понятия не имею, кому это могло понадобиться… – непонимающе говорила Ви, машинально почесывая гриву Кобальта. – Я так много раз прогоняла это в голове… Кому-то было нужно одним махом и развалить Рассвет, и разобщить шерифов. И нанести им огромный репутационный ущерб. Ты помнишь, какая буча тогда поднялась? Представь себе: шериф и все рейнджеры штата не могут убить одного психа с пушкой, а потом ещё и случайно натыкаются на культ, который был у них под носом все это время. Им тогда невероятно сократили финансирование. И добровольцев в рейнджеры заметно поубавилось. И ситуация до сих пор такая же… Ви заметила, что ее пленник молчит, и осеклась. – Ладно. Я разболталась. Мне просто не с кем было этим поделиться. Всеми размышлениями… – А ты не из умных, да? – Что?.. Она повернулась к Эдварду. Тот смотрел в землю, ухмыляясь себе под нос. – Это выгодно людям. Именно с того дня пять лет назад они начали пускать когти в наши земли. Ты разве не знаешь? Не замечаешь? – Не знаю что?.. – растерянно спросила Ви. – Политическая обстановка… Она накаляется. Губернатор уже практически ничего не значит, его не считают реальной властью. Половина округов подлизывается к заокеанским мразям, а другая половина гонит их ссаными тряпками. При этом все они пытаются размежевать землю так, чтобы прибрать к рукам как можно больше минералов, чтобы – сюрприз! – делать больше пушек. – И что с того? – И то. Рейнджеры подчиняются напрямую губернатору – ну, быть может, с парой промежуточных звеньев в цепи. Меньше рейнджеров – меньше тех, кто будет сохранять порядок. Когда придет реальная война, рейнджеры будут первой линией обороны, раз у нас нет нормальной армии. А их сейчас мало и организованы они как попало. Пять лет назад полиция была набрана из профессионалов. – Откуда ты все это знаешь? – Слухи, дорогая, – фыркает пленник. – А ещё, скажем так, я делаю мно-о-ого грязной работы. В том числе для людей. – Так, выходит… – Скоро наш континент будет захвачен людьми, а мы в лучшем случае будем их гражданами. В средненьком варианте – рабами, а при худшем исходе событий нас выкинут в океан и забудут. Они будут использовать наши исследования, наши города и технологии. Ви замолчала и отвернулась в сторону, слегка приоткрыв рот от напряжённых размышлений. Затем она медленно повернулась обратно и спросила: – И все это началось с того дня? – Верно. – И тот новобранец… он был послан людьми? – Возможно. Скорее всего, именно они его и пытали. – И все это – их проделки? – Скорее всего. Ви опустила взгляд, ошарашенно сдвинув жёлтые брови на дисплее. Она прогоняла в голове все события прошлого, сопоставляла знаки… Так много потрясений за последние несколько дней… Теперь все выглядит так просто!.. – Блять… – смогла лишь вымолвить она. – Мы все – просто их пешки… – Ага. И твоя маленькая личная трагедия ничего не значит. Скоро пиздец придёт всем. – Зачем тогда ты им помогаешь?.. – Ради денег… – он недовольно закряхтел, устраиваясь поудобнее на крупе коня. – …и положения в новом мире. Я уже нарастил некоторые связи. Мне гарантируют неплохое будущее за хорошую службу. Скорее всего, обустроят мне местечко где-нибудь во Фрисайде. Ви разочарованно смотрела за горизонт. Теперь все, за что она яростно сражалась пять лет, казалось таким незначительным. Её обманули. Несколько минут они ехали молча. Ви ощущала себя совершенно разбитой. – Забавно, что ты купилась на мою игру в начале, – заговорил наконец Эдвард. – А? – растерянно переспросила девушка. – Я поначалу и не собирался стрелять. Я уже понял, что с тобой нет смысла сражаться, когда выходил к тебе. А тут вдруг у тебя пушка заклинила… Я только собираюсь нажать на курок, а тут – ба-а-ам!.. Бежать от тебя все равно было бесполезно. Ты не совсем тупая, свидетелей не оставишь… На минуту вновь повисло молчание. Ви медленно приходила в чувство. Теперь она выглядела не сокрушенно, как раньше, а безжизненно и холодно. Она тихо спросила у парня: – Где именно на границе живёт Князь? – Да хуй его знает. Где-то в горах на западе. Я чё тебе, картограф? Ви взялась за поводья и свернула куда-то в сторону рощи, все ещё тянувшейся слева от них. Тропинка вела их сквозь гущу деревьев назад к ручейку. – Мы куда? – настороженно спросил пленник. Тишина. Ви спешилась посреди деревьев. Она скинула пленника на землю с лошади. – Уф… Эй! Что ты делаешь?! – воскликнул тот. Он завертелся на траве, пытаясь посмотреть на девушку. – Эдвард Стоун… – произнесла она с закипающей яростью в голосе. – Грязную работу для них делаешь, да?.. – Какая тебе разница?! Ви достала револьвер, уже заряженный во время сборов. Она взвела курок и перевернула парня на спину. – Эдвард Стоун… – она хладнокровно смеётся, и у него по спине бегут мурашки. – Неплохое будущее за хорошую службу? Говоришь, тебе местечко во Фрисайде обустроят? – Слушай, я ничего не делал… – нервно заговорил он. – Поугрожал паре дронов, поделился инфой, нашел пару контактов, ничего особенного, никакого насилия… – Эдвард Стоун… – презрительно скривила губы Ви. – У тебя не будет никакого положения в новом мире. Тебя в нем вообще не будет. – Я тебе нужен! Ты не знаешь, где Князь! – истерично закричал парень, стараясь вырваться из пут. – На западе. На границе с Фрисайдом. – Я знаю, где он живёт, я знаю дорогу к его замку, я знаю про него всё… – О-о, ты ещё не понял? Она склонила голову, глядя на него с фальшивым сожалением. – Сколько шрамов тебе нужно увидеть, чтобы понять, что я выслежу его за три дня? Сколько твоих дружков мне нужно убить на открытом пространстве,будучи полностью голой, чтобы ты понял, что я убью его за три секунды? Сколько времени тебе нужно со мной провести, чтобы выболтать мне ещё больше информации, чем я уже услышала за тридцать минут? Его глаза расширились. Теперь он боялся по-настоящему. Он замер, вжался в землю и уже не вертелся на траве: он часто дышал и чувствовал, как волосы встают дыбом. – Эдвард Стоун… – с усмешкой покачала головой Ви. Она убрала револьвер в кобуру. – Не беспокойся. Он непонимающе покосился на неё. – Рассвет настанет лишь для людей. Им буду я. У Обелиска я пожелаю войти в свою истинную форму. – Она убьет тебя… – прошептал парень. – Эдвард Стоун… – медленно проговорила Ви, не слушая его. – В новом мире никто не будет помнить твоё имя. Она шагнула поближе к нему и занесла ногу над его головой. Её глаза были широко раскрыты, и в них пылала чистейшая ненависть. Со злобой в голосе она произнесла: – Я – ярость. Я – смерть. Я – демон. – Стой, стой, стой, нет… А-А-А-А-А!!! – заорал он на весь лес. Ровно через полсекунды сапог девушки опустился на дисплей, пробив его насквозь. Чёрное масло брызнуло на её джинсы. Она ударила точно так же ещё дважды, а затем с особой силой раздавила ногой грудь бывшего пленника. Ядро вмялось практически в землю после второго удара. Ви отряхнула штаны и с отвращением посмотрела на изуродованный труп. На его шее она заметила небольшой амулет с изображением солнца. Она одним резким рывком сорвала амулет и сунула его в сумку, а затем забралась на Кобальта и прищелкнула шпорами. Эдварда Стоуна больше не существовало. Ви галопом скакала из рощи обратно на дорогу. В ее голове мерцала лишь одна цель: Обелиск Крови. Раз в тридцать три года можно загадать и целый геноцид. Никто не посмеет встать у нее на пути. Масло в её жилах пульсировало от клокочущей внутри, пробивающейся наружу ненависти; челюсти её были крепко сжаты, а глаза светились от гнева. Но пожелать, чтобы люди исчезли – слишком скучно; нет, она не станет так делать… Она войдёт в свою истинную форму, в ту, которую предрекали праотцы культа, в ту, которой она должна была овладеть лишь после Рассвета… А затем она сама станет Рассветом. Она станет сияющем солнцем, которое выжжет с этой планеты истинную нечисть. Ви усмехнулась своим мыслям… К черту Топфорт. Ей нужна граница с Фрисайдом. Князь Зари даст все ответы.

***

Эн и Джей сидели в участке. Она занималась бумажной работой, а он смотрел в свой блокнот. В блокноте был список мастерских в Топфорте и его окрестностях, которые продавали и делали запчасти для дронов. Большая часть названий и адресов была вычеркнута. За окном смеркалось: солнце уже садилось за горизонт. – Какие успехи? – нарушила молчание шериф. – Ни в одном из посещенных пунктов не было деталей с тел, – ответил ей Эн, не отрываясь от своего списка. – Ни по серийному номеру, ни по каким-то характеристикам запчасти опознать не удалось. – А информаторы на черном рынке? – Молчат. Ничего не находят. Капитан встала и сказала: – Ладно… Может, в оставшихся что-то будет. Ты не видел Джеймса? – Нет, мэм. В последний раз мы сидели в баре поздним вечером и обсуждали мотивы преступника. – Где этот паршивец пропадает? Второй день его нет… Как только она договорила, за дверью послышались чьи-то быстрые шаги, и через две секунды она распахнулась. В проёме стоял Джеймс: с растрёпанными волосами, кипой бумаг в руках, усталым, но радостным взглядом. С торжествующим видом он бросил их на стол и воскликнул: – Триангуляция! Трилатерация! Двустороннее симметричное позиционирование! – Что?.. – поморщилась Джей, умело скрывая, что она рада его видеть. – Не кричи, у меня голова болит… Где ты был? – У одного из светлейших умов Топфорта, – скрестил руки на груди Эллиот. Он выглядел очень довольным собой. – Примерно на пятнадцатой мастерской города я понял, что обходить их – бессмысленно. Маньяк не продаёт детали. И я пошёл тянуть за ниточки. Искать через связи умелого техника. Реально умелого. – Так что же? – заинтересованно спросил Эн. – Мы поняли, что убийца стал уничтожать все запчасти, которые можно отследить. Но он начал делать это не так давно… Джеймс быстрым шагом прошел к двери арсенала, снял с пояса связку ключей и открыл её. Через полминуты он вышел оттуда с карабином, двумя гранатами и патронташем на груди. – Мы с тем парнем работали, не покладая рук. Когда он разряжался, я продолжал и ни разу не прилёг поспать, – рассказывал он, проверяя, есть ли патроны в винтовке.. – В его квартирке мы перебирали десятки методов геолокации, пытались найти самые разные части убитых… Большая часть из них была, разумеется, на различных кладбищах… И – о чудо! Одна из процессорных деталей отозвалась! – А что это за бумаги? – спросила Джей, пробегаясь взглядом по распечатанным строчкам. – Процессы вычисления и окончательные координаты… Было бы грехом их не сохранить. Они могут оказаться очень полезны. Если без долгих предисловий, мой приятель сумел отыскать убийцу. Вернее, запчасть от одной из жертв, но он наверняка где-то рядом с ней… И прямо сейчас мы поедем туда и арестуем эту мразь! Его глаза светились от энтузиазма и гордости. Эн заулыбался, глядя на него. Джей внимательно глядела на принесённые человеком документы, вчитываясь в каждую строчку, пока не дошла до последней, указывающей на местоположение жертвы. – Так чего же мы ждём? Капитан? – спросил Эн. – Собираемся! – приказала Джей, подняв на них голову. Эн внутренне содрогнулся от её кровожадного взгляда. – Мы берём с собой половину полиции города. Уже через двадцать минут целый отряд из сорока законников выехал в отдаленную точку, не отмеченную на картах. К северу от столицы, вдалеке от городов, находились горы. Десятилетия назад в них велась добыча угля, но теперь запасы иссякли, и шахты были заброшены. Лошади скакали галопом. Никто не переговаривался, как обычно, никто не обсуждал предстоящее дело; все были настроены серьёзно и все понимали, что упустить маньяка никак нельзя. Когда горы наконец показались на горизонте, Джей тихо прорычала себе под нос: – Сейчас-то мы и встретимся, мразь… Они встали метрах в тридцати от горы. Там, впереди, в сумрачном полумраке виднелся вход в шахту; над ним нависала шахтная башня, в которой располагались механизмы лифта для рабочих и угля. Вокруг стояла тяжёлая тишина. Пыхтели лошади, усилившийся ветер трепал плащи, пальто, пиджаки дронов и двух людей; всем им приходилось придерживать шляпы руками. – Шестеро снаружи, без приказа не входить. Разверните свет! Остальные – за мной! – скомандовала Джей, слезая с лошади. Крепко сжимая в руках свой именной карабин, она быстрым шагом пошла вперёд. Большая часть группы двинулась за ней, а шестеро законников, как и было приказано, остались позади. Они вынули из седельных сумок несколько прожекторов и разместили их неподалёку, осветив проход, чтобы никто не посмел выйти из него без их ведома. Джей со своим отрядом подошла поближе ко входу. Она присела на одно колено и склонила голову к рельсам, внимательно их рассматривая; затем она провела по ним пальцем. На нём остался чёрный след. – Они хорошо смазаны, – объявила шериф, растирая грязь между пальцами и вставая на ноги. – Мха нет. Дерево подгнило, но это нормально. Железная дорога кем-то используется. Она осмотрела своих подчинённых и громко спросила: – Кто боится идти вниз? Под её жёстким взглядом никто не осмеливался даже поднять головы, но откуда-то позади всё же вскинулось две несмелых руки. – Отлично. Поднимитесь в башню. Вы спустите нас туда. Остальные – за мной. Включить фонари! Законники двинулись внутрь с оружием наготове. Часть держала в одной руке фонарик, а в другой – револьвер; у многих же фонари были закреплены на куртках, освобождая руки. Через десяток метров они приблизились к обшитому металлом штреку – главному стволу шахты, уходящему глубоко в самый её низ. В центре висела большая люлька подъёмника, подвешенная на толстых стальных тросах, вращаемых с помощью барабанов высоко сверху. К подъёмнику шла металлическая дорожка, на которой были всё те же две пары рельс, продолжающиеся до самого края кабины. От дорожки по бокам отходили две лестницы, опускающиеся до дна шахты. – Что ж, ждём наших ребят, – сказал Джеймс, рассматривая механизмы подъёмника. Через полминуты что-то сверху загудело; вокруг замерцали многочисленные лампы, и всё вокруг залило желтоватым, неприятным светом. В противоположную от входа стену была врезана кабина оператора; вскоре там показался дрон. Он подошёл к диспетчерскому столу, некоторое время рассматривал кнопки и рычаги, а затем посмотрел на отряд и помахал им рукой. – Забираемся внутрь! – скомандовала Джей. Дроны боязливо зашагали в покрытую ржавчиной люльку, огороженную тоненьким заборчиком до пояса. Джей, Эн и Джеймс зашли последними и прикрыли за собой дверцу. Послышался скрежет, механизмы заработали, и машина со скрипом, медленно двинулась вниз. – Поверить не могу, что этот кусок железа ещё работает… – пробормотал кто-то из законников. Другой дрон медленно выпустил воздух изо рта. Джей обернулась: многие взволнованно оглядывались по сторонам. Всех нервировала атмосфера, темнота и неизвестность впереди; большинство из них редко участвовала даже в каких-то крупных беспорядках, и эта серьёзная операция была для них в новинку. – Эй! – окликнула их Джей. Три десятка глаз поднялось к ней. – Возьмите себя в руки. Вы – профессионалы. Вы, блять, закон в этих землях. Вы – сила. Нас почти сорок, а он – всего один. Какие бы вещи он ни делал, он сбегáл ещё до того, как мы могли посмотреть на него. Потому что он трус. Потому что он понимает, что мы с ним сделаем. Она помолчала несколько секунд, а потом произнесла уже более тихим голосом: – Если и это вас не убедило… Представьте, что он сделал то же самое с вашими друзьями. Родителями. Братьями… Детьми. Ублюдок убивал младенцев. Если мы его не остановим, мы – бесчестные слабаки. Больше никто не заговаривал до самого конца поездки. Законники оглядывались вокруг, ища что-то, что похоже на логово убийцы: шахта расходилась в несколько сторон несколькими стволами. Лифт остановился. Едва дроны, уже выключившие фонари, ступили наружу, как свет погас.– Включаем обратно, парни… – раздраженно произнесла Джей. – Чего там эти двое нагородили? – Ничего… – сказал Джеймс, наклонившись вниз. – Здесь нажимная пластина, прямо под вашей ногой. Она выключает свет, как только сюда кто-то приходит. Джей посмотрела в глубину тёмного тоннеля. Ей показалось, что где-то там, внутри, кто-то зарычал… Она встряхнула головой и воскликнула: – Осторожно! Тут могут быть ловушки! Её голос эхом повторился по всей шахте. Законники медленно пошли дальше по пути, подсвечивая себе путь фонарями. Но и их лучи не доходили до конца; они растворялись в тяжёлой темноте, освещая без конца летящие пылинки. В воздухе пахло углём. Эн посмотрил вниз; под его ногами были десятки, сотни, тысячи следов. Когда они прошли ещё дальше по этому отделению, нога Джей вдруг задела тонкую леску у самого пола. Откуда-то из стены справа вышел длинная стальная балка, на котором были закреплены три головы дронов без нижних челюстей; из их шей куда-то внутрь шеста уходили провода. На дисплеях отображалось: “ВАМ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО”. – Б-блядь… – выругался кто-то из отряда. – Спокойно… – медленно сказала шериф. – Смотрите под ноги. Часть фонарных лучей переместилась, начав освещать всё, что находилось снизу. Законники пошли дальше. Через пятнадцать секунд медленного, аккуратного шага откуда-то сверху раздался хриплый звук динамиков, заполняющий собой, казалось, все шахты: сначала помехи, а затем – женский голос, до мертвенного холодный, тихий, практически шепчущий… Ужасающий. – Здравствуйте… Вы в моём доме. И вы вошли без приглашения. У вас ещё есть время развернуться и уйти. Генераторы наверху заработали, и вы сможете подняться на лифте. Позади и впрямь послышалось гудение. Дроны обернулись; штрек был залит тем же жутким желтым техническим светом. – Впереди вас ждёт лишь одно… – продолжал голос. – Смерть. – Шериф… – произнёс Джеймс. – Молчать! – прорычала Джей. – …Она пытается нас запугать, – закончил он. – Не поддаёмся. – Если вы продолжите движение, вы погибните. Если вы останетесь там, где стоите – вы погибните, – перечисляла убийца. – Если вы не имеете при себе специальной метки, отключающей защитные системы – вы погибните. Если вы выживете… Вы умрёте от потери масла. Если вам не повезёт, я приду и занесу вас внутрь. – Вперёд, – твёрдо произнесла капитан. Они шагали по пути вперёд, уже быстрее, чем раньше. Голос сверху продолжал: – Вы ведь знаете, что я делаю с жертвами? Некоторым я сохраняю жизнь. Но, поверьте, смерть лучше такой жизни… Джей раздражённо зарычала, подняла винтовку и выстрелила в колонку позади. Отряд продолжал идти вперёд быстрым шагом. Камень под их ногами сменился металлическими панелями, которыми был обшит весь тоннель. Гулкие шаги законников отражались от стен и потолка, мешая расслышать что-то помимо них. – Тихо! – воскликнул вдруг Эн, замерев на месте. Все остановились. Внезапно из-под одной из панелей с механическим шумом выдвинулись два длинных ствола. Послышались щелчки… – СТРЕЛЯЙ! – заорал Джеймс. Он моментально упал на пыльный пол и выстрелил в пушку. Сразу два десятка пуль полетело в турель, едва ли причинив ей какой-то вред; она начала расстреливать дронов. Пули врезались в стальные тела; слышались крики боли, кто-то упал на землю. Пока все обстреливали турель, Эн одним прыжком влево ушёл из зоны поражения; он лёг рядом с пушкой и быстро осмотрел её начинку.– Эн, лампы! – крикнул ему Эллиот. Внизу, под крышкой, были две красные лампы, направленные в разные стороны. Он быстро их узнал: точно такие же, но жёлтые, были у него на голове и отвечали за зрение. Он развернулся и двумя быстрыми пинками разбил их. Турель медленно опустилась вниз и прекратила огонь. Дроны опасливо подняли головы и огляделись вокруг. – Какие потери? – спросила Джей, оборачиваясь к ним. В её предплечье была рана, но ей было всё равно. Не дожидаясь ответа, командир отряда подсчитала дронов сама. Семеро ранено, трое погибло или без сознания… Плохо дело. – Кто-нибудь один пускай остаётся и эвакуирует их наружу. Остальные – за мной. Будем надеяться, что это была последняя такая турель… – пробормотала она себе под нос. – Если встретим ещё, стреляйте в красные лампы под стволами, – проинструктировал Эн. Законники пошли дальше. Они встретили ещё две турели, но благодаря догадке Джеймса те были быстро обезврежены. Пострадало всего трое дронов. Один отказался от помощи и продолжил идти; двое других вернулись обратно. – Соберитесь, – сказала Джей. – Кто знает, что он приготовил нам впереди… Последний рывок. Они шагают вперёд – в неизвестность. Вдруг из тьмы слышится тяжёлые шаги, пыхтение и рычание… Джей моментально вскидывает винтовку. Позади группы с лязгом падает стальная перегородка. – Мы взаперти! – закричал кто-то из задних рядов. Дрожащие лучи фонариков выцеливают в тьме нечто, идущее прямо на дронов. Все они с изумлением распахивают глаза… Чем ближе к ним подходит это чудовище, тем яснее становятся видны разномастные обрезки металла, из которых оно состоит; видны кривые сварочные швы, болты, скрепляющие между собой десятки стальных пластин. Видны руки дронов-рабочих, лишённые кистей и сваренные друг с другом в две большие монструозные лапы, с трудом удерживающие вес гигантского туловища. Сразу несколько голов торчат на животе, на голове и боках этого создания, позволяя ему видеть всё, что происходит вокруг него. Чем ближе подходит это чудовище, тем яснее становится слышен лязг и треск десятков ядер, питающих обезображенную тушу энергией. С удивительной для такого тела скоростью оно добирается до ошарашенных дронов и заносит над ними свою лапу… – Врассыпную! – завопил Джеймс. Он проскользнул под рукой голема и пробежал дальше в комнату. Вокруг были трупы, запчасти, тела, канистры с маслом… Но рассматривать всё это не было времени. Человек передёрнул затвор и выстрелил в чудовище. Оно этого даже не заметило. Монстр размахивал руками во все стороны, не произнося ни слова; лишь шумели системы охлаждения. Сразу несколько изувеченных тел законников разлетелись, как кегли; они врезались в стены и беспомощно осели. Их фонари упали на стальной пол, и лучи света остались неподвижны. Поднялся крик и гам; кто-то бежал вглубь помещений, спасая свою жизнь, кто-то пытался расстреливать создание из револьверов, пистолетов и винтовок. С тяжёлым гулом оно кружилось вокруг, будто разъярённый бык, безжалостно топча посмевших вторгнуться в его дом. Эн укрылся за какой-то перегородкой, прицелился и разбил дисплей одной из голов чудовища. Джей на ходу несколько раз пальнула из револьвера; все пули попали в цель, но ни одна не причинила вреда. Казалось, что эта тварь становилась только крепче от оседающего в ней свинца. Задев по дороге Джей и выбив из ее рук карабин, монстр подбежал к одному из рейнджеров. Законники безуспешно отстреливались, но голем сжал жертву обеими руками и одним движением разорвал пополам. Комната утонула в его жутком крике агонии и боли. Джей отбежала в сторону, присела за какой-то наполненной деталями вагонеткой, вытряхнула пустые гильзы из барабана и стала один за другим вставлять в него патроны. Мимо неё пролетело тело рейнджера из форпоста на южных воротах; масло из его разорванных кишок брызнуло прямо в лицо шерифа, и труп упал на пол, проскользив ещё полметра по инерции. Джей едва не вывернуло наизнанку от отвращения; она убрала кусок какой-то резиновой запчасти с волос и принялась ладонью протирать сенсоры. Вдруг из-под её спины исчезла опора, и Джей завалилась назад. Кто-то огромный поднял вагонетку вверх; детали посыпались на пол и разлетелись в стороны. Джей быстро развернулась и подняла голову. Голем огромной горой стоял перед ней, готовясь расплющить её одним тяжёлым ударом. Шериф никак не успевала отползти. Она навела на него револьвер и нажала на спусковой крючок. Но камора барабана была пустой… Джей закрыла глаза – и тут же услышала внезапный звук удара металла о металл. Прямо перед ней упало что-то тяжёлое. Джей вскочила на ноги и одним резким движением окончательно стёрла масло с сенсоров. Вагонетка лежала на полу, а в чудовище вцепился Эн. Обеими руками он бил его куда попало, и каждый удар оставлял значительные вмятины на уродливом теле. Голем схватил дрона и отшвырнул в сторону; тот успел перегруппироваться и приземлился на ноги. Посмотрев на Джей, он крикнул ей: – Пули его не берут! Бросай оружие! Она моментально всё поняла. Законница размахнулась и кинула свой револьвер прямо в одно из лиц химеры; дисплей покрылся трещинами, а страж логова оглушительно взревел. Джей побежала вперёд и, отскочив от перевёрнутой вагонетки, запрыгнула прямо на его туловище. Обеими руками она схватилась за другую голову и, закричав от напряжения, оторвала её вместе со всеми проводами внутри; на её ладони хлынуло вонючее, разбодяженное масло. Не глядя, она хваталась за провода и трубки и вырывала их наружу, практически до локтя погружая руки в шею чудовища. Кто-то из рейнджеров бросился ей на помощь; агонизирующий монстр затоптал его в слепой ярости. Эн, улучив момент, разбежался и вырвал у него ещё одну голову. Ещё один поток масла хлынул на пол. Оставалась последняя – на самой макушке этой гидры. Эн и Джей вцепились в обезображенное тело и держались за него из последних сил, пока голем крутился по всему помещению, круша всё на своём пути и разрывая на куски всех, на кого только натыкался. Джеймс в ужасе смотрел на это создание; он залез так далеко в угол, как только мог, чтобы не погибнуть понапрасну. Двое шерифов на железной спине переглянулись и кивнули друг другу. Одной рукой держась за мотающееся туловище, другими они схватились за последнюю голову. Голая челюсть без киберкожи зловеще пощелкивала, крестики, которые были вместо глаз, разъяренно метались под мутным стеклом дисплея, глядя то на одного, то на другого законника. Рыча от усилий, они вместе потянули голову вверх… Сварочные швы не выдержали, и она начала отрываться от тела. Адские крики и визги наполнили комнату; каждому из присутствующих захотелось вырвать себе слуховые сенсоры, лишь бы не слышать эту какофонию страданий. Голова покатилась вниз. Тело монстра закружилось в последних попытках удержаться ровно; из щелей там, где были другие головы, лилось масло. В конце концов туловище рухнуло, едва не задавив нескольких рейнджеров насмерть. Джей и Эн поднялись на ноги. Все законники тяжело дышали от стресса и нагрузки; кто-то стонал от боли. – Откуда в этой махине столько этой… дряни?.. – спросил Джеймс, подходя к ним по почерневшему полу. – Ей нужно много энергии. Масло – естественный источник охлаждения, и какой-то иной вентиляции у этой штуки нет, – сказал Эн, с отвращением пиная огромное тело. – Кэмбридж! – позвала одного из знакомых рейнджеров Джей. – Подсчитай потери и отчитайся мне. За мной, – скомандовала она Эну и Джеймсу. Они подошли к высокому сетчатому забору, отделявшему другую комнату от этой. Судя по всему, здесь располагался некий склад, а дальше была сама лаборатория. Шериф открыла дребезжащие ворота, и на потолке с электрическим гудением включились длинные лампы, залив помещение ровным, ярким, холодным белым светом. Группа зашла внутрь, медленно осматриваясь вокруг с оружием наготове. После того, как страж логова был обезврежен, здесь стояла удивительная тишина, и каждый шаг отдавался эхом в высоких сводах пещер. Вокруг стоял отчётливый запах испорченного, отработанного масла. У одной из стен стоял длинный стол, заставленный различными приборами. Убежище явно принадлежало знатоку техники: здесь были радиотехнические гаджеты, сварочный аппарат, паяльный набор и множество других штук, назвать которые не смог бы никто из отряда, кроме, пожалуй, Джеймса; некоторые из приборов не помещались на столе и стояли в стороне, возвышаясь на полтора роста обычного дрона. Под столом стояли бочки с какими-то жидкостями и различные ящики, в которых лежали неизвестные детали. Во всяческих стеллажах, контейнерах и шкафах, на полках, подставках и тележках находились, казалось, тонны всевозможного железа. Левая треть помещения скрывалась за большим занавесом. Троица подошла к нему; Джеймс аккуратно поднял ткань, и шериф с другим помощником зашли внутрь. – Ох-х… – непроизвольно поморщился Эн. Разделенные тканевыми перегородками, тут стояли шесть коек, которые было бы разумнее назвать операционными столами: на них не было ни подушек, ни простыней, ни тем более одеял. На всех них, кроме одной, лежали дроны; они были привязаны прочными ремнями, а некоторые были прикованы крепкими наручниками – видимо, особо буйные. Рядом с ними были различные выключенные приборы, подключенные проводами чуть ли не напрямую к внутренностям пациентов. У одного был разрезан живот, у другого ноги и руки были отделены от тела и вскрыты болгарками, с головы третьего был снят дисплей и кожа – голая челюсть с искусственными зубами скалится под рядом сенсоров… Четвертый был не тронут на первый взгляд, но стоило приглядеться повнимательнее, и можно было легко понять, что он состоит из абсолютно различающихся частей. Пятый же… Киберкожа лежала в картонной коробке с надписью “ВТОРИЧНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ” под койкой. Металлическая изнанка его тела была полностью обнажена; сенсоры с зубами тоже, как и у предыдущего пациента. Внезапно он сделал судорожный вздох и затрясся на столе. Джей и Эн отпрянули в сторону. Джеймс быстро подошёл к ним. – Он ещё жив?.. – испуганно прошептала шериф. Эн осторожно шагнул к испытуемому. – Ты меня слышишь? – громко, но неуверенно спросил он. Тот лишь дрожал на своей кровати. – Если слышишь… Пошевели ногой. Нет ответа. – Поверни голову… Лишь дребезжат ножки стола и на износ работают, хрипя, лёгкие дрона. Все трое сконфуженно наблюдали за ним, не решаясь как-то ему помочь; через десять секунд он медленно остановился и прекратил дышать. Ещё полминуты они смотрели на мертвеца, пытаясь осознать произошедшее. – Мы… никак не могли помочь ему, верно?.. – спросила Джей, сжав руки в кулаки. – Единственное, что мы могли сделать – пристрелить его на месте, – ответил Джеймс. Он встряхнул головой, устало пошевелил бровями и сказал: – Убийцы здесь нет… Давайте вернёмся обратно. Шериф вздохнула. – Пошли, – кратко сказала она. Они оба вышли из операционной. Эн последовал за ними, но затем бросил последний взгляд на умершего, скользнул глазами по остальным пациентам и наконец зашагал вслед за коллегами. – Мы потеряли тридцать человек, мисс, – с сожалением отчитался оставленный для подсчёта рейнджер, отвлекаясь от помощи своему товарищу со свежей раной. – И ради чего?.. – покачала головой Джей. – Посмотрите на все с позитивной стороны, – попытался подбодрить ее Эллиот. – У нас есть убежище, в котором мы можем устроить засаду. У нас есть доказательства его зверств – вы ведь видели те тела?.. Эн вздрогнул. Эти дроны долго не выйдут из его головы. – Я буду видеть эти тела каждую ночь, – медленно проговорила законница. Похоже, она разделяла впечатления помощника. – Это все бессмысленно без самого преступника. Она сняла шляпу и запустила пятерню себе в волосы. Пригладив их и поправив свою прическу, шериф вздохнула и громко скомандовала: – На базу, парни! Двигаем назад к лифту. Её голос был силён, как и прежде. Но Эн услышал: что-то надломилось.

***

Терпение. Ви сделала глубокий вдох… Бессмысленно злиться на то, что уже случилось. На годы поисков, на людей, которые втянули ее в свои игры против ее воли, на тех идиотов, которые отказываются ей верить… Хотя в чем их винить? Она бы сама себе не поверила. Ви медленно выдыхает… И всё же: бессмысленно злиться. Бессмысленно, бесполезно… нерационально. Она встала и потянулась, а затем подсела поближе к костру и протянула к нему руки, грея ладони над огнём. Ярость – её сила. Лишь ненависть к тем, кто сотворил это над ней, к тем, кто лишил её всего, движет её вперёд. Она вряд ли когда-нибудь иссякнет… но эту силу лучше не тратить впустую. Пусть она копится внутри, пусть она служит постоянным напоминанием о том, что у неё ещё есть цель. Шорох тихих шагов. Как она устала от этих вечных шорохов вокруг… Ви моментально вскидывает револьвер и разворачивается. К счастью, она встала лагерем посреди степи: фигура в темноте не прячется за кустами или деревьями. Она видна чётко и ясно. Подняв руки, незнакомка продолжает идти к Ви. Та медленно отступает назад, позволяя ей войти в свет костра. Отблески пламени обнажают дневному зрению бывшей законницы дрона с рыжими волосами, в поношенной серой майке, черной изорванной куртке и грязных штанах. На её ногах нет никакой обуви. – Я тебя не знаю. Назовись, – грубо произносит Ви. Самоуверенная ухмылка на лице девушки, стоящей, перед ней растягивается ещё сильнее. Ви смотрит в её жёлтые глаза… и ощущает укол страха. Они мертвые. – Не бойся, Ви, – заговаривает с ней девушка. Она практически шепчет, но в то же время ее голос звучит отчётливо. Он вкрадчивый и ошарашивающий, как ледяной душ; этот голос хочется слушать – и не слышать ничего более на свете; к нему хочется идти – и отпрянуть от него, оттолкнуть его как можно дальше… – Я не желаю тебе зла. – Кто ты? Что тебе нужно? – перебивает ее Ви. Она со вздохом закрывает глаза и опускает руки, всё ещё держа их на виду. – Алиса. Ты грубиянка. Но ты ценишь честь… – И что с того? – Я не ударила тебя в спину. Я пришла к тебе, я не скрывалась. Я стою перед тобой, и ты можешь выстрелить без промедлений. – Что тебе нужно? – повторила Ви. – Твоё тело, – пожала плечами Алиса. Встряхнув копной рыжих волос, она проговорила: – Ты ценишь честь. Я ценю науку. Она облизнула губы и продолжила: – Сразись со мной. Если ты выиграешь – я умру. Если я выиграю – ты отправляешься со мной. – Почему я должна это делать? – Потому что иначе тебе придется выстрелить в невооружённого дрона, – она оскалила зубы. Чёрные. – Ты собиралась драться голыми руками? – Нет. – Значит, ты вооружена. Моральная дилемма решена. Уходи. Алиса хихикает. – Ты не поняла, Ви. Ты подумала, что у тебя есть выбор. Но у тебя его нет. Неизвестным образом она выуживает из-за спины два ножа, ловко прокручивает их и перехватывает покрепче: один стандартным хватом, другой – обратным. – Ты готова? – она игриво наклоняет голову. Ви хмурит брови и сжимает ладонями револьвер. – Стреляй. Это будет нашим сигналом к началу. Алиса встаёт в боевую стойку – с ножами на перестрелку. На ее лице, изуродованном ее фирменной ухмылкой, пляшет пламя костра. Рыжие волосы, спутанные и грязные, нависают по бокам. Ви решается. Её палец дёргает за спусковой крючок, но ее оппонентка одним быстрым кувырком вперёд уворачивается от пули; она отскакивает от земли, бросаясь прямо на неё. Ви наотмашь бьёт её в голову рукоятью револьвера и делает два шага назад. Ещё один выстрел: пуля пролетает прямо у её головы, мгновенно отклонившейся в сторону. Одним круговым ударом Алиса подсекает охотницу за головами, и та теряет равновесие; незнакомка бросается в атаку. Ви сжимает ее горло рукой и, зарычав от напряжения, одним движением бросает ее далеко за свою спину. Алиса падает на землю, быстро группируется и вскакивает на ноги уже через секунду, отвечая ей пугающим хихиканьем. Ви в замешательстве. Она никогда не видела, чтобы кто-то так дрался. Её пугает, что незнакомка сражается без единого звука. Она не слышит ни дыхания, ни даже шума от движений: лишь видит, как ее удары летят, подобно вспышкам метеоров. Выстрел! Алиса наклоняется абсолютно противоестественным образом. Никакие ноги не могут так согнуться в лодыжках, никакой процессор не может обрабатывать информацию так быстро… Она в один рывок достигает Ви. Та чудом уворачивается от лезвия ножа, чувствуя, как оно прорезает ткань рубашки. Второй нож оставляет неглубокую царапину на бедре. Ви отпрыгивает назад и вновь стреляет, целясь прямо в грудь девушки… Вжик! Пуля отскакивает от выставленного ей лезвия ножа, ломая его пополам и разлетаясь на мелкие частицы. Фрагменты снаряда попадают прямо в тело соперницы Ви, но та, кажется, даже не замечает этого. Резкий рывок – и Алиса оказывается уже под боком Ви. Огрызок сломанного ножа вонзается ей прямо в подмышку… Она кричит от боли и вновь стреляет – практически вплотную. Пуля влетает в руку соперницы. Алиса ускользает в сторону, хихикает и шепчет: – Щекотно… Ви делает ещё два шага назад, зажимая рану второй рукой. Нож попал в уязвимое, болезненное место; он встал между шарнирами и мешает двигать конечностью… Алиса накидывается на Ви и неожиданным для своих размеров весом валит ее на землю. Занеся над ней нож, она шепчет ей прямо в ухо: – Маленький совет: пушки ущербны. Алиса вновь хихикает, одним ударом руки вгоняет сломанное лезвие глубже в рану и откатывается в сторону, напоследок оставляя сопернице одну длинную, глубокую царапину поперек груди. Обе встают на ноги. Ви тяжело дышит; ее взгляд бегает по телу противника, ищет уязвимые точки, хоть какие-то прорехи. Она зажимает рану в подмышке подрагивающей рукой. Алиса же стоит, слегка сгорбившись и держа нож одной рукой. Вторая, выпачканная в масле охотницы за головами, безвольно висит. Она поднимает её и медленно облизывает пальцы, глядя девушке прямо в глаза. Ви делает глубокий вдох и одним движением взводит курок… На запястье позвякивает браслет. Ви тихо говорит самой себе: – Меня убьёт лишь рассвет… Она сжимает зубы и резко вводит сразу три пальца в дыру в своей подмышке. С криком она вытаскивает оттуда обломок ножа и отбрасывает его в сторону. Алиса ухмыляется ещё сильнее. Ви поднимает револьвер и стреляет. Её оппонентка этого и ждала: одним движением она уклоняется от пули и бросается к Ви. Она пытается добраться до её живота, но та отражает каждый её удар. Руки Ви покрываются все большим числом царапин и все большим количеством масла. Вдруг она делает один резкий выпад и перехватывает запястье Алисы. Она разворачивает ее к себе спиной и хватает за горло, стремясь оторвать голову от тела. Алиса поддается и прогибается под Ви, а затем вдруг хватает её руками и бросает вперёд через спину. Ви падает на землю, и противница пинает ее в лицо. Оглушенная, она пытается ухватить ее за ноги, но безуспешно. Револьвер лежит где-то в стороне… Алиса быстро подходит к Ви сбоку и одним ударом ножа пришпиливает её ладонь к земле. Охотница за головами мучительно стонет. – Просто сдайся… – шепчет ей незнакомка. – Тебе не победить… Алиса смотрит на нее с жалостью. Ви сжимает зубы, одним движением вырывает нож из ладони и вонзает его туда, куда может дотянуться – между ног девушки. Она негромко ахает, а Ви поднимается и налетает на нее с кулаками. Она бьёт её в грудь, в живот, в голову с таким ощущением, будто лупит по бетону, а не податливому железу. Одним особенно сильным ударом она наконец роняет противницу на землю и наваливается на неё сверху. – Ладно, поиграли и хватит… – кряхтит наконец Алиса. Она без особого труда переворачивается под Ви, достает из рукава ещё один нож, прицеливается и одним метким ударом вгоняет его прямо ей в спину. Ви громко кричит и закрывает глаза; боль прокатывается по её телу огромной волной… Она не выдерживает; быстро дыша, она обмякает, ахает и стонет. Алиса вылезает из-под неё, присаживается рядом и слегка ударяет ладонью по рукояти ножа. Он входит ещё глубже; ещё один жалобный крик… Ещё. Ещё. И ещё. Тук. Тук. Тук. Ви, лишённая сил к сопротивлению, лежит на земле. Она не может думать ни о чем, кроме сковавшей её боли; она настолько сильная, что на дисплее выступают слёзы. Нож прямо посередине спины ударил в оголённый нерв, пронзил его, пройдя сквозь несколько слоев защиты. Пока он там – она абсолютно беззащитна… Алиса с лёгкостью вскидывает ее на плечо, как безвольную куклу. Она засыпает костер землёй, чтобы потушить, и идёт вместе с Ви вдоль дороги, насвистывая мелодию. Замыленными глазами Ви ищет своего коня… Ночное зрение позволяет ей увидеть, как Кобальт лежит неподалёку с перерезанным горлом. Она судорожно вдыхает, испускает один последний, особенно болезненный крик, зная, что никто её не услышит… и, не выдержав, наконец проваливается во тьму. Её провожает весёленькая песенка.