На рассвете я сгорю

       Городской салун в полдень – прекрасное место.        По указу мэра у каждого трудяги Топфорта есть право на обеденный перерыв длиной в целый час. Именно тогда, в самый полдень, все питейные заведения оживляются и заполняются самой разномастной публикой. Все бары, от нищебродских рыгаловок до элитных маслотек, готовятся к наплыву посетителей, несущему половину ежедневной выручки и треть ежедневных драк.        Белые воротнички, трудяги-заводчане, чиновники, рейнджеры, проститутки, бродяги – кого только не встретишь в рюмочной средней руки! Все эти дроны каким-то образом умудряются уживаться друг с другом; они распределяются на группы по несколько человек, ставят в заведении свои незримые границы, и наметанный глаз пьяницы, зашедшего в любой салун, сразу же определит: здесь сидят надушенные бумагомаратели, тут шумят рабочие со стройки неподалеку, вон в том углу – парочка высокомерных ценителей и созидателей элитарного искусства, вон там – группка продавцов, секретарей и мелких менеджеров; чуть дальше – девочки для хорошего времяпровождения, а у стойки – завсегдатаи-выпивохи, которым плевать, с кем они сидят…        Даже самому зоркому и трезвому глазу потребуется лишние полминуты, чтобы увидеть в “Ведёрке Джима” ещё один столик, спрятанный за спинами посетителей. Он стоит отдельно от всех, сам по себе – идеальное прибежище для тех, кто не вписывается ни в чьи рамки или был давно из них исключён. Например, тот дрон в лёгком летнем полупальто без подкладки – явно новом, купленном в магазине в соседнем городе.        Он сидит спиной к залу, склонив голову вниз. Глядя на него, можно подумать, что он задремал, но, присмотревшись, внимательный зритель заметит небольшую книжечку в его руках и быстро скользящую по бумаге ручку. Стержень покрывает журнал мелкими строчками текста, изредка оставляя тут и там небольшие кляксы – простительно для такой скорости письма. Рядом на столе стоят три пустые рюмки со следами масла внутри.        Один из посетителей подходит к гостю со спины и окликает его:       – Эй, приятель! Ждёшь кого-то?        Тот вздрагивает и медленно поворачивает голову через плечо. Жёлтые глаза смотрят на дрона с подозрением. Он улыбается в ответ и объясняет:       – Мы там просто посидеть впятером хотим, и нам стула не хватает… Не против, если я у тебя лишний одолжу?        Парень указывает на табуретку рядом с незнакомцем. Тот окинул ее взглядом и прохрипел в ответ:       – Нет… – он откашлялся, и его голос стал неожиданно высоким. – У меня здесь встреча.       – Как скажешь, друг, – сказал дрон, поворачиваясь к другому посетителю. Договорившись уже с ним, он подтащил табуретку к столу и сел за него вместе со своими друзьями. Послышался смех и звон бокалов.        Ви повернулась обратно к столу, положила на него журнал и вздохнула. Ей не очень приятно быть в таких местах. Она никогда не любила большие компании, но теперь, после стольких лет, сидеть в шумных салунах ещё более некомфортно. Это напоминает ей о тех посиделках после смены, которые были у нее с Джей и Эном. Почти каждый вечер они собирались в одном из баров, которых было немало вокруг участка. Они часто посещали новые места, не задерживаясь в каком-то одном больше, чем на пару вечеров; тогда жизнь Ви была наполнена смыслом и дронами, которые были ей дороги и которым была дорога она.        Когда она подошла к раненой Джей после перестрелки с Алым Рассветом пять лет назад, та отшатнулась от нее, как от проклятой, и злобно сказала: “Уходи. Уходи и никогда больше не возвращайся. Я не хочу видеть твое уродливое лицо до самой твоей смерти. Если появишься в Топфорте – я тебя убью. Уходи навсегда”.        Когда Ви посмотрела на Эна, тот просто отвернулся от неё. Тогда на её лице впервые появились слёзы.        Дроны обычно не плачут: им нет нужды выражать себя. Это девиация, мутация их операционной системы. Робототехники давно пытались понять и определить, почему у всех дронов есть анимация и механика плача, ведь она не имеет абсолютно никакой практической пользы и лишь захламляет внутреннюю память. У них не получалось.        С тех пор Ви часто хотелось заплакать вновь, но каждый раз она сдерживала себя. Она должна была быть сильной. Уже не ради других, а ради себя. Молодая девушка, путешествующая одна на большой дороге, с хорошим револьвером, одеждой и конём – излюбленная цель бандитов, грабителей и ещё кого похуже. Сама жизнь научила ее быть осторожной, осмотрительной, самостоятельной и сильной.        За эти пять лет Ви преодолела множество трудностей. Она оставалась под открытым небом во время ливня с грозой, дралась в салунах и оказывалась в десятках километров от всех городов без капли масла; ее пытались грабить, насиловать и убивать, у нее пытались красть вещи и Кобальта, – и множество раз она оставалась без единой монеты в кошельке. Ей приходилось самой чинить одежду, чистить оружие, ухаживать за Кобальтом, мастерить шалаши, допрашивать тех, кто знал что-то про Обелиск; самой искать возможность заработать, самой определять, кто друг, а кто – враг, где ее обманут и пристрелят, а где честно заплатят и выпьют с ней на брудершафт.        За эти пять лет Ви научилась большему, чем за прошлые двадцать. Она умела терпеть боль, смиряться с потерями; она разбиралась в психологии дронов и умела постоять за себя как на словах, так и на деле. Она чувствовала опасность и ложь, она читала приметы, чтобы понять погоду на завтрашний день и ориентировалась где угодно по природным признакам. Она ни от кого не зависела и никого не признавала. Эти пять лет сделали ее стойкой, черствой, бесстрашной и острой на язык.        Но за все эти пять лет Ви не нашла ни одного друга или приятеля. За все эти пять лет она ни разу не расслабилась, ни разу не открыла кому-то свою душу. Все эти пять лет она была в постоянном напряжении, всегда и от всех ожидала подвоха. За все эти пять лет у нее не было ни одного нормального разговора, и это тяготело над ней уже долгое время. Она тосковала по простому общению. Но она не могла просто зайти в салун, подсесть к любой компании и сразу же в нее влиться – этому она не научилась и никогда не научится; она попросту не вписывалась в чужую картину. Не сходилась с окружающими…        Ви вздохнула и устало потерла виски. Где-то сзади кто-то заиграл на гитаре стройные аккорды, и послышались совсем не стройные песни. Упала и разбилась чья-то рюмка.        Ви встряхнула головой и силой выдернула себя из размышлений. Она заставила себя посмотреть в журнал, где на странице были расписаны несколько пунктов.        Первый из них гласил “Кобальт”. Он был зачеркнут: Ви вернулась на место ночной стоянки, к начавшему разлагаться трупу своего друга. Ожидаемо, никаких вещей там не осталось – с него сняли сумки, седло и даже уздечку. Ви очень хотелось погоревать из-за потери, но у неё не было на это ни времени, ни сил.        Вторым пунктом был “Пайнвуд”, тоже зачеркнутый. Пайнвуд-Кэмп – небольшой городок ниже по реке, который Ви посетила, прежде чем отправиться в столицу. Там она отдала круглую сумму за новую лошадь и за аренду комнаты в гостинице, где ей пришлось оставить часть вещей, чтобы не ехать нагруженной. Там же она купила нормальную одежду за деньги, оставленные в её старой куртке и найденные у Алисы.        Третий пункт – “Хмурый”. Перед выходом из убежища пытательницы Ви не только подлатала свои раны, но и вынесла оттуда некоторые недешевые материалы и запчасти, которые ныне лежали в гостиничной комнате. Продавать их с рук было очень рискованным и едва ли осуществимым занятием, поэтому ей нужен был кто-то, кто знает тех, кто знает скупщиков техники. Кто-то, кто давно должен ей услугу. Кто-то, кто даст ей контакты нужных дронов.        Ви убрала дневник в небольшой рюкзак, стоящий у ножки стола, и вынула из внутреннего кармана полупальто измятый, надорванный в паре мест листок бумаги. Это был все тот же список имён, только теперь примерно половина из них была зачеркнута. Ви перевернула листок и стала писать новый список на другой стороне. Полдесятка имён легли на бумагу без проблем; она силилась вспомнить больше, но, погрызя кончик ручки, так и не смогла.        Путница сложила листок в карман и посмотрела на часы на стене. Уже без пятнадцати два. Хмурый должен был подойти с минуты на минуту. Ви посмотрела в окно.        Топфорт был очень похож на тот город, что она когда-то знала. Он был все таким же шумным, перенаселённым и полным возможностей для развлечения и работы. Неудивительно, что многие стремились сюда переехать.        Когда она ехала сюда по знакомым улицам, она рассматривала дома вокруг так, словно играла в “найди отличия”: вот тут новая вывеска вместо старой, давно выгоревшей на солнце; здесь закрылась страховочная контора, и вместо нее теперь чей-то офис; там раньше был не пятиэтажный дом, а маслогонная фабрика… Она глазела на афиши, возвещающие о новых премьерах в кино и театрах, на трамвайные линии, по которым курсировали узенькие вагончики и на патрульных законников, которые выглядели, как вчерашние мальчишки. Ви взгрустнулось: рейнджерство пришло в такой упадок… В ее бытность шерифом эта работа была почетной, уважаемой и высокооплачиваемой. Теперь же все совсем не так.        А ещё чем дольше Ви смотрела в окно, тем больше людей она замечала на улице. Каждый увиденный человек поднимал в ней волну возмущения: бесчестные мясные мешки приплыли сюда на всё готовое и шаг за шагом захватывают земли, принадлежавшие дронам десятилетиями, и ни один политик даже не пытается этому противостоять. Ви думала: они принимают людей с распростёртыми объятиями и даже не подозревают, что рано или поздно те всадят нож в их спины. Они свободно делятся с ними ресурсами, позволяют жить на своей территории, размещать здесь свои компании – неужели ни одна крохотная мысль об опасности чужаков не возникает в их процессорном модуле?..        Ви выдохнула, стараясь усмирить свой праведный гнев. На улице всё было спокойно, словно огромная буря не надвигалась на Нью-Коппер. Родители гуляли с детьми и ни о чём не заботились; дроны смеялись и разговаривали друг с другом. Что-то в сердце Ви зашевелилось. Она должна… Это – её долг. Защищать их. Это то, для чего она создана…– Прости, дружище, опоздал… – с кряхтением сказал кто-то, присаживаясь на стул напротив. Ви повернула голову и моментально сжала челюсти, вновь чувствуя волну гнева. Перед ней был человек в фетровой шляпе-федоре, хорошо выглаженной рубашке с подтяжками и узким галстуком в мелкий белый горошек. Он внимательно посмотрел на неё и снял шляпу в знак приветствия, обнажив гладко выбритую голову. – Билл, к вашим услугам… миледи.        Ви уловила эту небольшую насмешливую паузу в конце его слов. Она молча посмотрела на него и досчитала до трёх, а затем медленно и спокойно спросила:       – У тебя какие-то проблемы с моим полом?       – Ни в коем случае, – усмехнулся её собеседник, затягиваясь сигарой. Всё в его поведении говорило о полной уверенности в себе; он был похож на ледяную глыбу, стойкую и недвижимую. – Делайте со своей жизнью, что пожелаете. Но я не думаю, что криминал – подходящее занятие для женщины.       – Перейдём к делу, – перевела тему Ви. – Я ожидала другого… связного.       – Хмурого зарезали во сне пару часов назад, – будничным тоном ответил мужчина. – Утром он успел доложить мне о вашем запросе, как своему начальнику.       – Так ты выше него по званию? Так даже лучше, – кивнула дрон, про себя отмечая его умный взгляд. – Я хотела обсудить деловое предложение.       – Я весь внимание, – пожал плечами Билл, вертя в пальцах сигару.       – Не с тобой. С Ханом.        Человек замер и посмотрел на собеседницу, приподняв бровь. Он усмехнулся.       – Ты не можешь просто взять и поговорить с Ханом.       – Почему нет? – небрежно спросила она, складывая ладони перед собой.       – Потому что это, черт возьми, Хан, – прищурил глаза Билл. – Потому что он занятой, потому что он видел десятки фраеров вроде тебя, потому что он параноик и не знает тебя. Потому что я могу назвать тебе ещё с десяток причин, а ты не можешь назвать ни одной причины, по которой тебе нужно с ним увидеться.       – Мое предложение очень выгодное, – твердо сказала Ви.        Билл посмотрел на неё, а затем с каменным лицом ответил:       – Ага. Ну, до встречи.        Он надел шляпу и подвинул свой стул назад.       – Скажи ему, что с ним хочет поговорить шериф! – быстро сказала охотница за головами, вскакивая с табуретки. Он окинул ее взглядом и усмехнулся:       – Ты не шериф.        Билл встал из-за стола и поправил свои подтяжки. Он задвинул свой стул и собрался уходить. Ви лихорадочно пыталась придумать что-то, что позволит ей добиться встречи с главарем банды…       – Стой!.. – воскликнула она, шагнув к нему и пошатнувшись. Мужчина повернулся к ней с раздраженным видом. Ви нерешительно помедлила, вздохнула, а затем отстегнула с запястья браслет и протянула ему. – Вот. Возьми и покажи ему это. Он поймет.       – Что это? Зачем ему твоя побрякушка?.. – Билл взял браслет и покрутил его в руках.       – Это не просто побрякушка!.. – вспылила Ви. Одернув себя и успокоившись, она тихо выдохнула и сказала:       – Просто передай это Хану. И скажи, что мне нужны переговоры. И что я приду одна. Он даст добро.        Человек скептически потер стальную бляшку пальцем и покривился. Помолчав несколько секунд, он всё-таки произнес:       – Ладно. Посмотрим.       – Я буду в гостинице в Пайнвуд-Кэмп. Она там одна. Четвертый номер.       – Ага. До свидания, “шериф”, – хмыкнул Билл. Он небрежно сунул браслет в карман и вышел из салуна.        Ви села обратно за стол и устало вздохнула. Теперь, без привычного холода этого украшения на её запястье, она чувствовала себя пусто и одиноко. Она посмотрела в окно; дроны гуляли и радовались жизни.        Ви зачеркнула пункт “Хмурый” в своём дневнике, сложила его в сумку и вышла из салуна. Она с трудом забралась в седло и по окраинам города доехала до последней точки в своём сегодняшнем маршруте.        Зазвенел колокольчик, прикреплённый к красивой деревянной двери; Ви медленно прошла вглубь мастерской, недоумённо рассматривая пустые полки и витрины. Она, прихрамывая, вошла в рабочую комнату по скрипучим, но таким родным и уютным половицам.       – Добрый день! – послышался такой же скрипучий голос от низенького дрона в старом халате до самого пола. – Секундочку, пожалуйста…        Ещё полминуты он заканчивал свою работу, а Ви терпеливо ждала. Затем старик отложил в сторону чертёжные инструменты, развернулся и произнёс, откашлявшись:– Добро пожаловать в мастерскую Батлера. Чем я могу вам…        Он вдруг запнулся на полуслове и прищурил глаза на дисплее, вглядываясь в лицо гостьи.       – Ви?.. – неуверенно произнёс он наконец. Та кивнула. – Это правда ты?!– Похоже, что да, – пожала плечами девушка с лёгкой улыбкой.       – Боже, ты не заходила целых… сколько, четыре года?       – Пять, – поправила она его.       – Пять лет… – медленно покачал головой хозяин магазина. – Как время-то летит… – Ты совсем другая стала. Где ты вообще была? В газетах писали, что тебя…       – Как у тебя идут дела? – перебила его Ви. – Витрины совсем пустые. Всё слишком хорошо или слишком плохо?       – Боюсь, что второе, – вздохнул старик. Он хотел было добавить что-то ещё, но его вдруг одолел приступ сильнейшего кашля. Убрав ладонь ото рта, он посмотрел на черные пятнышки масла на ней и поморщился. Ви обеспокоенно поглядела на него. – Пустяки… Меня ограбили какие-то ублюдки.       – Сочувствую.       – Да уж… Унесли всё, что могли, а в конце концов ещё и подстрелили меня…        Он сдвинул полу халата, демонстрируя аккуратную дырочку на потемневшей, потрескавшейся коже живота.       – И ещё одна на груди… – снова вздохнул изобретатель.       – Действительно ублюдки, – кивнула Ви. – Но.. я вижу, ты всё-таки работаешь?       – Конечно, работаю, – угрюмо сказал он, взвесив в ладони лежавший рядом гаечный ключ. – Мне же хочется ещё немного на свете пожить. Сейчас я вообще берусь за любые заказы, потому что скоро нужно будет внести платёж по кредиту…       – Тогда я не зря к тебе зашла.        Она придвинула к себе стул и села на него, подавшись вперёд. В ноге кольнуло, но она не обратила внимания на боль. Батлер слегка наклонился к ней, внимательно её слушая.       – Мой заказ… деликатный, – заговорила Ви, тщательно подбирая слова. Она потирала костяшки пальцев под перчатками и нервничала, хотя и старалась, чтобы это не было заметно. – Я оплачу его в двухкратном размере. Но мне нужна конфиденциальность.       – Кому я, по-твоему, буду рассказывать о твоём заказе? – рассмеялся старик. – Банкиру? Моему механику? Мёртвой жене?       – Полиции, – отчеканила девушка, нахмурив брови. – Если кто угодно будет спрашивать у тебя, даже если это полиция, даже если это бандиты – ты скажешь, что меня здесь не было пять лет.        Улыбка сползла с его лица, и он посмотрел на неё с тревогой.       – У тебя какие-то проблемы?– Нет, нет, вовсе нет… – потёрла шею Ви. – Но… Всё-таки ты должен мне пообещать.       – Ну… Ладно, хорошо… – неуверенно ответил техник. – В чём суть-то?       – Мне нужно, чтобы ты сделал мне… меч.        Он вновь заулыбался.       – Меч? Мне послышалось?       – Нет, – терпеливо вздохнула Ви. – Мне нужно, чтобы ты выковал мне меч.       – Зачем он тебе? Разве пистолеты не практичнее?       – Просто нужен, и все. Не задавай вопросов, пожалуйста.       – Окей, я понял.        Он крепко призадумался, потер руки и спросил:       – Расскажи о деталях. Какие пожелания? Каким он должен быть?        Ви откинулась назад на стуле, поморщилась от ноющего позвоночника и задумчиво подняла глаза к потолку. Через несколько секунд она задумчиво ответила:       – В меру лёгкий. Прочный, неломаемый. И очень острый.       – Я не делал мечи уже года три, – покачал головой старик. – Они никому не нужны в наше время. Их заказывают богачи, чтобы поставить его под стекло и показывать в своем доме…       – Для меня он будет оружием, – с нажимом произнесла Ви. – Главным оружием. Так что постарайся. Я не знаю ни одного кузнеца, кроме тебя, кто мог бы такое сделать.       – Ладно! – он хлопнул в ладоши; его глаза загорелись. – Встань-ка и дай мне снять с тебя мерки.       – Какие мерки?.. – недоуменно спросила Ви, не без труда вставая со стула.       – Настоящий мастер меча заставляет все свое тело войти в гармонию… – назидательно сказал Батлер, обвязывая ее талию портновским метром и кивая в знак одобрения. – Твои руки делают лишь часть дела. Достигнуть высот можно, только выкладываясь полностью. Мне нужно знать твои параметры, чтобы рассчитать идеальные размеры оружия.       – Закажи лучшие материалы, даже не смотри на стоимость, – сказала она, – и вложи максимум усилий. Создай шедевр. Он должен быть великолепным.       – А когда я делал иначе? – скромно пожал плечами старик.        Он убрал в сторону метр, подвинул к себе небольшой блокнот и карандашом записал в нем снятые мерки.        Ви встала и похромала к выходу.       – А ещё, пожалуйста, поторопись, – попросила она его у дверей. – Он нужен мне в ближайшее время.       – Полтора месяца, – твердо ответил ей мастер. – Не меньше и не больше.        Ви вздохнула.       – Ну, раз уж быстрее нельзя…       – Нельзя, если ты хочешь шедевр, – подмигнул Батлер.       – Хорошо. Спасибо. Я приду через полтора месяца, – улыбнулась Ви. – С деньгами. Я заплачу тебе три тысячи.       – Самое то, – удовлетворённо кивнул лавочник.        Ви кивнула в ответ и вышла наружу. Она потянулась и посмотрела в синее небо, придерживая шляпу рукой. Её переполняли приятные чувства: она вернулась в родной город. Город, хозяйкой которого она когда-то была. И всего через полтора месяца она сможет осуществить свои планы… Она достала из сумки блокнот, зачеркнула пункт “Батлер” и вписала новый: “Кожевенная”. Дел предстояло ещё немало.              

***

      

       Пол-лагеря стояло на ушах.        Хан приказал двум десяткам дронов собраться и выехать с ним за пределы лагеря в полном вооружении. Он не раскрывал деталей, но, по слухам, им предстояло встретиться с какими-то важными дронами: то ли другой группировкой, то ли кем-то из правительства, то ли вообще с одним из шерифов.        Узи была в своей палатке. Полог был приподнят, и солнечный свет попадал внутрь, позволяя ей расчесать волосы и заплести их на голове. Она задумчиво вглядывалась в свое лицо; повязка на глазу уже потемнела от дорожной пыли – давно пора бы поменять… Она закончила разбираться с волосами и села перед зеркалом прямо, крутя головой и рассматривая себя в нем. Быть может, она не эталон женственности, но все же она довольно красивая…        Вдруг её мысли ушли в совершенно другую область. “Как там Эн?” – думала она, перевязывая залитую белёсым герметиком рану на глазу. – “Не болит ли у него рука после того выстрела?..”        Ей было совестно, что она тогда нажала на курок. Но это было необходимо, иначе её товарищи погибли бы. Она не могла подвести отца и всю банду…        Она надеялась, что Эн не видел её на той крыше. Он бы узнал ее в тот же миг, и это было бы концом…        …Концом чего? Узи наклонила голову, нахмурилась и убрала с лица выбившуюся прядь волос. Они виделись друг с другом всего дважды. Эта мелкая симпатия ничего не значит, даже если она взаимна…        Снаружи послышались шаги, и Узи быстро повернулась в сторону входа, словно неизвестный визитер мог прочитать её мысли. В проёме показался ее отец.       – Пошли, – кратко сказал он. – У нас деловая встреча.       – Какая? С кем? – спросила она, но Хан уже пошел обратно к лагерю.        Со слегка раздраженным вздохом она встала со стула и стала одеваться. Она надела рубашку поверх майки, а затем накинула на себя куртку; застегнула на поясе кобуру, проверила патроны в револьвере и похлопала по чехлу с ножом – он был на месте.        Надев на голову шляпу, Узи вышла наружу и прищурилась от утреннего яркого солнца. На улице было жарко; хановцы встали лагерем на скалах в центральном районе Нью-Коппера, и до ближайшего леса было метров двести. Единственная тень была от большого сухого дерева, растущего едва ли не на краю горы.        Узи сразу увидела группу дронов, переговаривающихся между собой и смеющихся о чем-то своем. Она отвязала лошадь от деревянного столба и забралась на неё. Подъехав к приятелям, она спросила:       – Куда отправляемся, парни?       – О, Узи! – воскликнул один из них. – Да хуй знает, Хан об этом вообще ничего не говорит.       – Хмурый он сегодня, – сказал другой, оглядываясь на главаря, который прочищал дуло карабина неподалеку. – Всех на уши поднял, кричал, торопил… Что-то важное, сталбыть.       – К нему сегодня Пёс заходил, – пояснил третий. – Он ж у него левая рука. Интересно, что там будет.       – Не знаю, что, но моя малышка у меня с собой, – недобро ухмыльнулся первый, похлопал по кобуре. – Если что будет – прячьтесь за меня, я прикрою.        Дроны прыснули и перевели разговор на тему пушек и стрельбы, то и дело кичась своими навыками и принижая чужие. Узи неловко улыбалась и краем глаза поглядывала на отца; тот с напряжённым и сосредоточенным видом занимался своим оружием, словно готовился к чему-то серьёзному.        Через несколько минут Хан подъехал к ним на своем могучем высоком коне.       – Выступаем, парни! – крикнул он грубоватым голосом. – У нас не так много времени. Хьйа!        Он ударил коня шпорами и поскакал вниз по склону быстрой рысью. Остальные дроны припустили вслед за ним, подбадривая и подначивая друг друга.        Они сошли вниз со скал, объехали их по кругу и поскакали дальше по степным просторам, вскоре свернув на междугородный тракт. Узи пыталась понять, в какой город или лагерь они направляются, но так и не сумела. Через десять минут они добрались до Пса, стоящего у дороги под палящим солнцем. Завидев их, он забрался в седло; когда они приблизились, он кивнул Хану и бросил:– Вперёд. Она ждёт.       – Она?.. – недоумённо пробормотала Узи. Бандиты переглянулись; послышалась пара хмыканий и смешков.        Пёс повёл их дальше по тракту. По дороге они пересеклись с двумя дронами – мужем и женой, едущими на одной лошади; они испуганно и недоверчиво поглядели на разбойников, будто ожидали от них какой-то опасности, но у тех была другая цель. Вскоре группа повернула с дороги налево; проехав меж двумя рощицами, они пересекли мелководную речушку и выехали к пустынной равнине, где впереди виднелась одинокая фигура.       – Шагом! – крикнул Хан.        Он внимательно оглядывался, изучая местность на предмет засады, но вокруг было абсолютно ничего: ближайшие деревья были позади, и эта поросль была слишком мала, чтобы спрятать значительное количество бойцов; скалы или горы отсутствовали полностью; на ближайшие несколько километров пейзаж вокруг состоял лишь из песчано-каменистой почвы с редкими пучками травы и кустарников, из которой кое-где торчали сухие деревца.       – За мной. Дистанция – десять метров, – скомандовал Хан.        Он повёл своего коня вперёд медленным шагом. В руках он сжимал револьвер; все бандиты ощетинились пистолетами и карабинами, но пока не держали незнакомца впереди на мушке.        Когда до переговорщика оставалось всего пятьдесят шагов или около того, Узи, всё это время вглядывавшаяся в него, с ужасом осознала: это тот самый дрон, который отобрал у неё посылку!        Она ощутила, как волнение подступает к её горлу; она слегка притормозила и позволила своим товарищам пройти вперёд, а потом, когда они выстроились в шеренгу за Ханом, спряталась за ними. Она внимательно слушала диалог…              

***

      

       Дрон спешился и сделал два медленных шага вперёд.        Ви достала свой револьвер из кобуры. Дрон перед ней заметно напрягся. Она демонстративно бросила оружие на землю.        Он посмотрел на револьвер, а затем поднял взгляд на неё. Они глядели друг на друга несколько секунд; оба они изучали слабости оппонента и его характер, старались понять, как завести диалог и не ударить лицом в грязь. Ви отметила шикарные пышные усы, стойку сильного лидера и безразлично-презрительный взгляд; Хан – спокойно сложенные перед собой руки, укрытое банданой лицо и стальную суровость в глазах. Оба они поняли: в чём-то они похожи. Может быть, в том, что ради своей цели пойдут до конца.        Ви шагнула вперёд, стараясь не наступать на болящую ногу, и протянула ладонь в знак приветствия. Хан тоже шагнул вперёд и пожал её. Затем, выждав пару секунд, он произнёс:        – Добрый день, миледи. Меня зовут Хан, и я представляю интересы как себя, так и всех моих людей. Снимите маску, чтобы я знал, с кем говорю.        Ви задумалась на мгновение, а затем кивнула и стянула бандану вниз. Взгляд бандита скользнул по её щеке, следуя за свежим зашитым шрамом, оставленным Алисой, а потом остановился на её губах, и, наконец, глазах.       – Вы нервничаете, – сказал он.       – Вы тоже, – ответила она.       – Признаю, добраться до меня непросто, – усмехнулся Хан. Ему понравился её ответ. – Обычно те, кто заходят так далеко, жаждут меня убить.       – Мне нет нужды вас убивать. Я хочу сотрудничать.       – В таком случае я жду вашего предложения. И имени, – добавил он, приподняв бровь.       – Меня зовут Ви. Я была маршалом полиции Нью-Коппера пять лет назад.        Его пальцы слегка подёрнулись, а глаза едва заметно расширились.       – Я о вас слышал. Вы неплохо скрывались, – произнёс Хан, не выдавая волнения. Но она увидела.       – Между нами не осталось разногласий, – сказала она, повысив голос. – Мне плевать на вашу деятельность. Мне плевать на то, кого вы грабите или убиваете; с вами будут разбираться мои бывшие коллеги, а я уже давно не имею никакого отношения к закону. Более того, я собираюсь серьёзно нарушить его через месяц. Именно потому мне и нужна ваша помощь.        Её речь была хорошо отрепетирована, словно она раздумывала над ней долгими ночами. Хан, не до конца готовый, ответил:       – Я не могу ничего обещать, но я не прочь вас выслушать       – В надёжном месте спрятана пара десятков килограммов электронных деталей, если конкретно – запчастей от дронов в различном состоянии, а также ценных, качественных заводских металлов и компонентов производства. Возможно, я смогу раздобыть ещё. Кроме того, через месяц в моём распоряжении, вероятно, время от времени будут оказываться ценности, оружие, наркотики, взрывчатка и иные дорогостоящие предметы.        Главарь приподнял бровь.       – У меня есть товар, – Ви приложила руку к груди. – У вас есть связи, – Ви указала ладонью на Хана. – Я даю вам товар, а вы его продаёте. Я забираю пятнадцать процентов. Вы забираете остальное.       – Звучит как хорошая сделка. Но зачем вы добивались личной встречи ради таких мелочей? – прищурился он.       – Мне нужна информация. У вас есть сеть осведомителей. У меня есть товар.       – Какого рода информация?        Ви задержалась на секунду, посмотрела в сторону и с ненавистью в голосе ответила:       – Люди. Всё о людях. Послы государств с континента, важные политические деятели, торговцы, бизнесмены, преступники – все люди, о которых вам известно. Мне нужно их местоположение и вся информация, которая имеется в вашем распоряжении.       – Это уже не такая хорошая сделка, – покачал головой Хан.       – Тогда добавлю вам ещё три процента с каждой сделки. И ещё кое-что, кое-что гораздо более ценное… – сказала она уже погромче, чтобы перебить главаря, который уже собирался что-то сказать. – Раз в неделю вы можете указать мне любое имя человека. Я выслежу его и убью. Без вопросов и лишних мыслей. В течение четырёх дней.       – Именно человека? – задумчиво пригладил усы Хан после нескольких секунд размышлений.       – Раз в месяц я готова убить любого дрона по вашему указанию. Но я предпочитаю людей.        Уголки её губ изогнулись в холодной улыбке.        Они оба стояли друг напротив друга ещё минуту. Бандиты позади своего лидера понемногу начинали изнывать от жары. Кто-то кашлянул; всхрапнул чей-то конь. Хан глядел в землю и размышлял, а потом громко произнёс:       – Я принимаю ваше…       – Ещё мне нужно три тысячи долларов, – вновь перебила его Ви. Он раздражённо нахмурился. Она пояснила:– Мне необходимы эти деньги, чтобы купить кое-что… очень важное.        Хан вздохнул, но всё же, поколебавшись, ответил:– Хорошо. Предложение принято. Теперь мы деловые партнёры. Пёс расскажет вам все детали.        Он кивнул своему подчинённому, и тот спешился и подошёл к Ви с картой в руках.       – Хорошего дня, миледи, – Хан коснулся шляпы и собрался было взобраться в седло, но вдруг Ви окликнула его позади:– Стойте! У вас есть кое-что, что принадлежит мне.        Хан на секунду замер, а затем улыбнулся и вынул из кармана её браслет. Он бросил его девушке; та ловко поймала его двумя пальцами и быстро застегнула на запястье.       – Выдвигаемся! – приказал главарь. Он потянул за поводья, разворачивая коня, и поехал назад в лагерь; дроны последовали за ним. Ви проводила их взглядом. Один из бандитов, развёрнутых к ней спиной, отчего-то казался ей знакомым, но она не могла понять, почему. Она подняла револьвер с земли, отряхнула его от песка, сунула в кобуру и, похрамывая, подошла к Псу, чтобы поговорить с ним о делах. Впервые за долгое время она чувствовала удовлетворение. Вот и сделан ещё один большой шаг к цели.              

***

       Узи сидела на краю скалы с книгой в руках. Близился вечер, но солнце было ещё достаточно высоко; его рыжие лучи падали на старые бежевые страницы, покрытые мелкими строчками текста, но Узи не читала. Она нерешительно потирала бумагу пальцами, глядя за горизонт, где виднелись дома и фабрики какого-то города – кажется, Мидлпоста? Она смотрела на валящий из трубы серый дым, расплывающийся в небе и бесследно исчезающий уже через секунду, и размышляла о сегодняшней встрече. Позади неё, метрах в пятнадцати, горел небольшой костерок, у которого собрались хановцы; парочка людей готовила себе пищу, а дроны лили самодельные пули. Слышались тихие разговоры и смех. Скоро должны были подтянуться остальные, занятые ныне воровством, мошенничеством и грабежами на просторах штата…        Узи думала о той девушке, которая назвалась именем Ви. Когда она сняла бандану, у неё не осталось сомнений, что это именно та желтоглазая воровка, которая увела у неё посылку. Она терзалась сомнениями: пора ли сказать отцу? Всё-таки он должен знать… По какой-то причине Узи не могла заставить себя подойти к нему и завести разговор об этом до этого самого момента. Может, дело было в том, что она испытывала к Ви странное уважение, смешанное со страхом, перебивавшее даже злость из-за потерянного глаза; а может, она не хотела вновь говорить о своём прошлом провале, из-за которого Хан был так разъярён. Однако время пришло, и игнорировать эту необходимость было нельзя.        Узи закрыла книгу и убрала её в походный чемодан в своей палатке; затем она пошла к юрте Хана. Ещё за несколько шагов до входа она услышала оттуда приглушённый голос отца. Подойдя чуть ближе, она замерла, вслушиваясь в его тихую, шипящую речь.       – ...выиграть немного времени. Я понятия не имею, кто она такая. Маршал полиции пропадает без вести во время облавы культа, а потом появляется через пять лет и предлагает нам сотрудничать? Зачем ей вообще информация про людей? В чём тут соль? Я не могу понять её выгоду.       – Со временем она откроется, будьте уверены, – успокаивал его Август. Узи хмыкнула про себя.       – В любом случае… – Хан понизил голос, и ей пришлось подойти ещё на шаг ближе, чтобы всё расслышать. На всякий случай она воровато оглянулась; все были заняты своими делами, и никто не обращал на неё внимания. – Это очень полезно для нашей цели. Тот браслет… Она была членом Рассвета.       – Серьёзно? – удивился Цезарь.       – Да. Или, по крайней мере, имела к нему какое-то отношение. Те записи дали нам очень хорошую наводку. Теперь мы, по крайней мере, знаем, куда идти дальше.       – Я не улавливаю связи между Ви и теми документами.       – Мы поработаем с ней немного, пока я не пойму, что следует делать и каковы её мотивы. Затем мы поймаем её и допросим. Если она действительно состояла в культе, то она наверняка много знает – она одна из белых, так что они буквально ей поклонялись. Она может что-то рассказать.        Узи нахмурилась и посмотрела на затянутое облаками алеющее небо. Рассвет? Культы? Отец никогда ей о таком не говорил… – Это всё? – сказал вдруг Цезарь.       – Да, можешь идти, – ответил ему Хан.        Узи отпрянула от палатки и отошла на пару шагов в сторону, сделав вид, что только подходит. Полог откинулся в сторону, и в проёме показался Август. Заметив её, он нахмурился и спросил:       – Миледи? Что вы тут делаете?– О, Август, здравствуй! – с притворным удивлением сказала она. – Я как раз искала тебя. Думала, что, может, мы могли бы поиграть в шахматы… Как в старые добрые, – Узи улыбнулась.        Цезарь на секунду задумался, а потом тепло улыбнулся в ответ и произнёс:– Что ж, на вас у меня всегда найдётся время.        На миг – всего лишь на миг – Узи забыла обо всех своих проблемах.              

***

              Джей тихо вздохнула. Она устало потёрла виски и потянулась, разминая затёкшую спину. Перед ней были десятки бумаг, сложенные в неаккуратные стопки. Папки с личными делами, папки с преступлениями, папки с архивными делами, еженедельные отчеты, бухгалтерские отчеты, расчётные листы, учётные листы, накладные, доносы, письма, просьбы – всё это навалилось на стол и на неё огромной кучей, которую она разбирала уже пять часов. Хлебнув масла из кружки, Джей продолжила набирать на печатной машинке запрос в секретариат форпоста с другого конца штата. После произошедшего пару недель назад разговора ей приходилось работать не только с обычным потоком грабежей, убийств, пьяных драк и изнасилований, но и с делом Оскара Лиамсона, причём разобрать последнее нужно было как можно скорее, иначе она могла лишиться должности. Джей не понимала, почему какой-то Уильям Тейкерс, промышленный магнат с заокеанского континента, может решать, кого назначить на должность маршала полиции, но от неё и не требовалось что-то понимать: ей дали работу – она выполняет. Это всё, что важно.        Изъездив полштата за эту неделю, Джей выяснила совсем немного деталей: в районе пяти часов вечера Оскар направился в лес в западной части Нью-Коппера, в километрах ста пятидесяти от Топфорта. С ним следовала его вооружённая охрана, состоявшая из пяти людей. Спустя три дня тела охраны были найдены на окраине этого леса с огнестрельными и ножевыми ранениями. Трое из них были задушены, а после добиты ударом ножа в сердце. Характер повреждений ясно говорил о том, что нападение совершил дрон, а не человек: удары слишком сильные и точные, люди так не бьют. Тем не менее, самого Лиамсона с охраной не было.        Несмотря на слова Тейкерса, первым подозреваемым стал тот дрон, с которым пропавший поддерживал контакт. Джей перевернула каждый камень, опросила других охранников Оскара, его кухарок, капитана его яхты, его жену и любовницу – ноль результатов. Ни одна связанная с ним персона не заговорила. Никто ничего не знал. Он хорошо скрывал этого дрона.        Джей рассматривала версию с похищением. Если его действительно похитили, то это, скорее всего, была хорошо организованная группа из не менее чем трёх дронов. Вероятно, они устроили засаду на самой окраине леса, у въезда, там, где Лиамсон точно должен был проехать, не сворачивая ни на одну из тропинок. Джей просмотрела старые дела; в Нью-Коппере было несколько банд, не гнушавшихся похищениями, и это могли сделать хановцы, Вóроны, Лодочники или Бриджтаунские головорезы. Лодочники практически распались и были заняты грызнёй с одной из банд в Крауфут-Хиллз. Вороны залегли на дно после резни в Мидлпосте, а информатор у Бриджтаунских сообщил, что никаких похищений они не организовывали. А вот хановцы… Уши рейнджеров в их лагере давно не выходили на связь. Были основания полагать, что именно хановцы причастны к этому делу.        Как бы то ни было, сейчас Джей ощущала себя смертельно уставшей. Она работала не покладая рук практически всё время, и этим вечером наконец ощутила плоды своего труда: три грязные кружки из-под масла на столе, разряженную батарейку и абсолютное нежелание делать хоть что-то. Она вздохнула и прикрыла глаза на мгновение…        Кто-то учтиво постучал в дверь.       – Войдите… – устало махнула рукой шериф, уже узнав входящего по стуку.        Дверь раскрылась, и на пороге показался Джеймс.       – Джей, мы вам ещё будем нужны сегодня? Меня дома заждались… – смущённо почесал он затылок.        Джей посмотрела на часы и удивлённо произнесла:– Ого, уже одиннадцать?.. Конечно, Эллиот, можешь идти.       – А как же вы?.. – слегка обеспокоенно сказал он.       – Я ещё ненадолго задержусь. Не волнуйся.        Она утомлённо улыбнулась. Джеймс кивнул в ответ с неловкой улыбкой и вышел из кабинета.        Эн, курящий у выхода из участка, посмотрел на подошедшего к нему человека с немым вопросом.       – Отпустила, – выдохнул тот.       – А сама?       – Задержится, говорит.       – Она вся не своя с этой работой… – покачал головой Эн. – Жаль, что губернатор так на неё взъелся.       – Не только он, ещё и мэр… – поддерживающе кивнул Эллиот. – Ей никто спуску не даёт.       – Быть маршалом полиции – непросто, – грустно улыбнулся парень.       – Ага… Что ж, полагаю, увидимся завтра?       – Уже уходишь? – спросил Эн, вновь затягиваясь сигаретой. – Даже не задержишься на наши вечерние посиделки на крыльце?– Меня дома жена ждёт. Она убьёт меня, если я вернусь после полуночи, – усмехнулся Джеймс.       – У тебя есть жена? – удивлённо поднял бровь Эн. – Пять лет работаем вместе, а я даже не знал…       – Наверное, потому что мы женились всего месяц назад, – тот с улыбкой пожал плечами.       – Мои запоздалые поздравления, приятель. Надеюсь, ты когда-нибудь нас познакомишь.       – Обязательно. Ну, спокойной ночи.        Они пожали друг другу руки. Человек спросил, глядя на ладонь Эна:– Как твоя рана?       – Да какая там рана, – пренебрежительно махнул он рукой. – Так, всего лишь царапина. Тот снайпер – идиот.       – Или, может, он специально так выстрелил, – хмыкнул Джеймс.       – Быть может. Ладно, иди к своей семье. – Ага. До завтра.        Джеймс зевнул, дотронулся до шляпы и пошёл в сторону дома. Его лошадь стояла в конюшнях при участке – до утра в нем не было необходимости.        Эн покурил ещё несколько минут, глядя в ночное небо, а затем потушил сигарету, бросил бычок в мусорку и направился в другую сторону. По дороге он остановился у моста, задержался, задумчиво посмотрел в текущую воду, а потом пригладил волосы и развернулся.        Он вернулся в участок и вошёл в комнату к Джей. Та подняла на него удивлённый взгляд.       – Мэм, идите домой и отдохните, – твёрдо сказал Эн. – Я займусь делами.       – Нет, нельзя, – покачала она головой. – Они все под моим личным контролем…       – Тогда я займусь теми, которыми могу. Просто… отдохните, – вздохнул он. – Пожалуйста. Вы… Ты нам нужна.        Он посмотрел на неё с сочувствием.       – Нам нужен лидер вроде тебя. Ты не сможешь помочь никому, если будешь в таком состоянии.        Джей отложила ручку в сторону, прикрыла глаза и откинулась назад в кресле.       – Может, я в принципе никому не могу помочь… – проговорила она. – Я не лучший маршал.       – Лучший, – твёрдо ответил Эн. – Лучший из всех, кого я видел.       – Из всех?        Она приоткрыла один глаз и посмотрела на него с усталой усмешкой. Он сразу понял, на что она намекает, и, поморщившись, махнул рукой:       – Даже не говори про неё. Ты лучше, чем она. Как минимум потому что ты не предала никого из нас.        Джей сложила руки на столе и положила на них голову, грустно глядя на Эна.       – А ведь хорошо нам было втроём.        Тот отвёл взгляд и сел на стул рядом.       – Я ненавижу её, – продолжила она, нахмурив брови. – Но..        Джей поколебалась, уткнулась лицом в руки и тихо сказала:– …Но иногда мне её так не хватает.        Эн нерешительно посмотрел на неё и смущённо погладил её плечо.       – Мы были вместе двадцать лет… Неразлучно, каждый день, – сказала Джей, вновь повернув к нему голову. – Мы вместе учились стрелять, ездить на лошади, мы вместе стали шерифами… Мы, все мы – все мы держали этот штат под контролем! Всё было хорошо…       – Джей…       – Что изменилось? – она свела брови вместе и выпрямилась, непонимающе глядя на него. – Может, дело в том, что я стала маршалом вместо неё?– Нет…       – Почему же нет? – склонила голову Джей, подавленно глядя куда-то вниз. – Как только я заняла этот пост, всё пошло наперекосяк. Тот маньяк, банда Хана, сокращения рейнджеров… Может, всё это из-за меня? Может, она бы справилась с этим лучше, чем…       – Джей! – воскликнул Эн, перебивая её самобичевание. – Послушай! Быть маршалом или шерифом или помощником шерифа – это работа. Она трудная. Порой невыносимая. Но кто-то должен её делать. Он посмотрел ей в глаза.       – Потому что если никто не станет, то… никого не станет. Мы – щит Нью-Коппера и Фрисайда, и заботиться о них – наша обязанность. Это было предначертано нам. Нас тренировали для этого годами… – Эн вздохнул, склонил голову и с улыбкой произнёс:       – Так что, пожалуйста, возьми себя в руки. Это наш долг. Мы обязаны защитить Нью-Коппер, Топфорт, Фрисайд… Защитить всех.        Джей молчала несколько секунд, а потом вдруг посмотрела на него с отчаянием.       – Но я так устала кого-то защищать… – дрожащим голосом произнесла она.        Она отвернулась, и Эн увидел жёлтые слёзы на её дисплее. Он тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.        Это будет долгая ночь.              

***

      

       Ночь выдалась тихой и безоблачной. Снег мирно падал вниз, покрывая собой каменистые склоны и ровные ряды растущих на них сосен и елей. Горы пронизывали своими вершинами темно-сизое небо. Под ними, сотней-другой метров ниже, раскинулись равнины и луга, пышущие зеленью. На их просторах растянулись бревенчатые дома, амбары, конюшни и форпосты.        У самой вершины одной из гор – выложенный камнем, надёжно сбитый двухэтажный особняк. На его крыше – сразу несколько печных труб, но дым идёт лишь из одной. Свет горит только на нижнем этаже. Спереди дома – кованый решётчатый забор на гранитном цоколе, украшенный кружевом поверх железных листов. Рядом с ним стоит скучающий охранник. Он курит и, прищурившись, вглядывается куда-то вперёд. Оттуда к нему навстречу рысью скачут двое всадников.        Он поднял карабин и прицелился, но, рассмотрев их, отворил ворота и с кивком пропустил их. Люди поприветствовали его и проехали вперёд, к конюшням, стоящим неподалеку от дома. Оставив там лошадей, они поднялись по каменным ступеням на веранду и подошли к двери. Там они и замялись.       – Ну-с? – сказал один из них – тот, что постарше, с неухоженной, длинной бородой и волчьим, неприветливым взглядом, одетый в длинную меховую шубу с нарисованной пиктограммой заходящего солнца на плече.        Второй – молодой, с усами и узкой козлиной бородкой, в меховой короткой куртке с таким же рисунком на спине, неопределённо пожал плечами.       – Зайдём, а там посмотрим… – тихо ответил он.        Первый кивнул. Оба закрыли глаза и безмолвно замерли перед дверью; за верандой в темнеющем небе крутили вальс снежинки, медленно опадая на безжизненный камень дорожки к дому. Через полминуты старший вошёл внутрь. Младший шагнул за ним и прикрыл дверь.        Они пошли по длинному коридору направо, минуя вооружённую охрану на посту и дворецкого, быстро шагающего куда-то на кухню. Ещё два метра – и они оказались в просторной столовой, освещённой теплым светом ламп с большой медной люстры под потолком.        Здесь царила оглушительная тишина и напряженное молчание. На стене тикали часы. Вдоль окон выстроился целый ряд из шестерых карабинеров в одинаковой, строгой синей армейской форме. Ужинал лишь один человек; он неторопливо шкрябал вилкой о тарелку, доедая ароматное рагу. В другой его руке был бокал с белым вином. Он даже не посмотрел на вошедших; он продолжал есть с совершенно безразличным лицом, будто ему осточертела и эта пища, и эти люди вокруг, и эти горы, и этот дом.        Наконец старший кашлянул, и хозяин поднял на него своё обветренное, грубое, словно высеченное из гранита лицо, изъеденное десятками оспин.       – Что? – проговорил он своим строгим, стальным голосом.       – Нашли её, – ответил младший с почтенным кивком, сжимая в руках шляпу.       – И?– Ничего… – помявшись, сказал он.        Ужинающий человек поджал губы и вновь шваркнул вилкой по тарелке. Он прожевал кусок мяса и неторопливо приказал:– Наблюдайте. В контакт не вступать. Что с группой?       – Мертвы.        Он кивнул, будто ожидал этого.       – Шерифы? – спросил он, обращаясь к старшему.       – Им нет до нас дела, – отрапортовал тот. – Они заняты смертью одной шишки из Старого Света.       – Узнайте, кто он и почему умер.       – Так точно, господин.       – Свободны.        Мужчина бросил вилку вперёд; та со звоном упала на стол, задев вазочку с фруктами, а затем перевернулась и глухо шлёпнулась на деревянный пол с узорчатым паласом. Оба человека поклонились и вышли.        Хозяин сдвинул стул назад, встал и медленно прошёлся из одного конца комнаты в другой.       – Она ведь придёт сюда… – неторопливо произнёс он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Она не сдержится. Придёт.        Он остановился, повернулся и сложил руки на груди. Его взгляд скользнул поверх плеча одного из охранников и остановился на пейзаже за окном. Он медленно закрыл глаза и выдохнул…        Ничего. Они будут готовы.