Yandere Simulator: Цена Чувств

Полицейский участок окутывал Акиру запахом, который въедается в лёгкие быстрее, чем страх. Смесь старого дерева, машинного масла от чьей-то пролитой смазки и дешёвого табака, который курили здесь годами, пропитывая стены. Кафельный пол в холле был выложен плиткой грязно-белого цвета - на ней темнели разводы от мокрой обуви, а в углах у стен скопилась серая пыль, которую швабра не касалась уже несколько дней. Здесь было шумно. Телефонные звонки раздавались из-за каждой второй двери, где-то в глубине коридора орал мужчина, требуя адвоката, а пишущая машинка стучала с механической монотонностью, от которой начинало ныть затылок. Но весь этот гул казался далёким, приглушённым, как радио в соседней комнате. Настоящей была только тишина в коридоре, куда его привели. Коридор, в котором его оставили ждать, был тесным и длинным, как горло. Стены выкрашены в блёкло-зелёный цвет, местами облупившиеся, с тёмными пятнами в тех местах, где о них опирались спинами сотни посетителей. Потолок давил низкими панелями, кое-где провисшими от старости. Лампы дневного света горели неровно - одна слегка мерцала, издавая тот противный гул, который невозможно игнорировать. Акира слышал его каждой косточкой черепа. Стул, на который его усадили, был железным, с пластиковым сиденьем, стёртым до блеска. Твёрдый и холодный. Он впивался в бёдра, и Акира уже не понимал - это стул давит на него или собственное тело тяжелеет с каждой минутой, врастая в этот убогий интерьер. Он сидел здесь уже час. Или два. Или пять. Время в этом коридоре текло иначе - вязко, как патока, как чужой взгляд, который не отрывался от него с самого начала. Полицейский, стоящий у стены в трёх метрах, не двигался уже целую вечность. Мужчина был невысоким, коренастым, с широкими плечами, которые едва помещались в форменную рубашку. Его руки были скрещены на груди, и в этом жесте читалось не усталость, а привычная готовность - к рывку, к команде, к тому, чтобы пресечь любую попытку. Пальцы его правой руки лежали на кобуре - не касаясь её, но рядом. Достаточно близко, чтобы любой, кто смотрел на него, понял: здесь не шутят. Глаза полицейского были светло-карими, почти жёлтыми, как у хищной птицы. Они не моргали. Они просто смотрели. И этот взгляд давил на переносицу физически, как невидимый груз. Акира чувствовал, как от этого взгляда у него начинает дергаться глаз - правый, тот самый, который дёргался всегда, когда он слишком долго не спал. А он не спал. Этой ночью - точно нет. Ночь была бесконечной. Он лежал в своей комнате, смотрел в потолок и слушал, как тикают часы на тумбочке. Каждый удар секундной стрелки отдавался в висках глухим, болезненным толчком. Телефон молчал до самого утра. Акира ждал звонка - от родителей, от школы, от полиции. Он знал, что позвонят. Знал, что его вызовут. Знал, что это лишь вопрос времени. И когда в семь утра в дверь постучали, он не удивился. Он открыл дверь и увидел двух офицеров. Они были вежливы. Сказали, что нужна помощь в прояснении обстоятельств. Что тело нашли вчера вечером, но решили не беспокоить его до утра. Решили не беспокоить? Акира почти рассмеялся бы, если бы мог. Он не сомкнул глаз. Каждую минуту этой ночи он ждал, что его арестуют, что кто-то войдёт в комнату без стука, заломит руки за спину и наденет наручники. И вот теперь он сидит в этом коридоре, и ничего не происходит. Только тишина. И взгляд. Было ли это хуже, чем если бы его сразу допросили? Да. Определённо да. Ожидание сдирало кожу слоями, оставляя его голым, беззащитным перед собственными мыслями. Акира перевёл взгляд на свои руки. Длинные пальцы, худые запястья - в них нет силы, чтобы удержать даже дверь. Но сегодня они казались ему чужими, опасными. На левой ладони, от основания большого пальца и до ульнарного края, темнела тонкая полоса - ещё не зажившая царапина. Края её покраснели, запеклись, но кое-где кожа ещё была влажной. Он провёл по ней пальцем - и вздрогнул от резкой боли. Откуда она? Он помнил, как поцарапался. Вчера. После школы. Где и как? Воспоминание ускользало, как вода сквозь пальцы. Он сжал руки в кулаки, с силой вдавливая ногти в ладони, но царапина на левой руке пульсировала, напоминая о себе. Акира заставил себя разжать пальцы. Посмотрел на них - бледные, дрожащие. Ему казалось, что если он не будет контролировать каждое движение, руки сделают что-то сами. То, чего он не хочет. Он убрал руки под стол и замер. В голову лезли картинки. Одна. Единственная. Он не думал о том, что видел вчера - его мозг отказывался воспроизводить целостную сцену. Он видел только детали. Жёлто-красный закат. Косые лучи солнца, падающие на пол школьного коридора через большое окно. Пыль в воздухе, которая пляшет в этих лучах. И голос. Голос, который он узнал бы из тысячи, - нежный, обволакивающий, который каждое утро говорил Акире: "Доброе утро, Сугимото-сенпай. Заглядывай к нам, если будет время". Но больше он его не услышит. Акира видел только пол. И на полу - маленькую, почти незаметную вещь. Нефритовая магатама. Изогнутый полумесяцем камень, отполированный до блеска, с едва заметными прожилками, которые играли на свету. Она носила её на тонком шёлковом шнурке, всегда на шее, поверх воротника формы. Каждый день. Он часто замечал этот камень, когда она наклонялась над бумагами или поправляла волосы. Говорили, что магатама приносит удачу и защищает от зла. Она как-то обмолвилась, что это подарок давнего друга. Теперь магатама лежала на полу отдельно от шнурка. Шнурок порван, камень откатился в сторону, и на его гладкой поверхности темнело что-то липкое. Акира зажмурился, пытаясь стереть картинку, но она въелась в изнанку век, как и та магатама - въелась в запачканный школьный пол. Он не помнил, как оказался там. Не помнил, что делал до того. Помнил только, как она умирала в коридоре. Волосы разметались по плитке, но её лица он уже не помнил. Акира открыл глаза. Дышать стало трудно. Коридор сузился до размеров клетки. Зелёные стены давили, мерцающая лампа гудела в такт его пульсу, и тишина, повисшая между ним и полицейским, была оглушительной. Где-то в конце коридора хлопнула дверь, и Акира вздрогнул всем телом - так, что железный стул скрипнул по кафелю. Полицейский не шевельнулся. Только глаза его - жёлтые, немигающие - чуть сузились. В этот момент дверь кабинета, в который ему предстояло войти, со скрипом открылась. Акира поднял голову и замер. Из кабинета выходила девушка. Темно-серые волосы падали на плечи ровными прядями, без единой завитушки. Глаза того же оттенка - холодного, стального, но при этом странно спокойного. Она двигалась легко и бесшумно, как тень, без лишних жестов. В руке она сжимала маленькую сумку, пальцы были бледными, но не дрожали. Её взгляд скользнул по коридору и остановился на Акире. На мгновение, всего на одно мгновение, в этих серых глазах что-то изменилось. Холодная гладь потеплела, стала мягче, словно она увидела не просто знакомого, а нечто важное. Краешек её губ дрогнул, почти неуловимо, будто она хотела улыбнуться или сказать что-то, но сдержалась. Акира напрягся. Его плечи поднялись, пальцы впились в край железного стула. Он знал эту девушку. Они учились в одной школе. Она сидела за две скамейки от него в обеденном зале, ближе к окну, и всегда была тихой, незаметной, вежливой. Акира никогда не думал о ней много просто ученица, одна из многих. Но сейчас, увидев её здесь, в полицейском участке, он не удивился. Девушка отвела взгляд так же быстро, как и остановила его. Она опустила глаза, сделала шаг в сторону и направилась к выходу из коридора, в сопровождении другого полицейского - низкого, с седыми висками. Её походка оставалась ровной, но Акира заметил, как её плечи чуть напряглись, когда она проходила мимо него. Она не обернулась. Просто шла, глядя прямо перед собой, и в её спине читалось что-то, что он не мог описать словами. Словно она уносила с собой тяжесть, которую не показывала на лице. Акира проводил её взглядом до самого поворота, где она скрылась за углом. В голове билась одна мысль: она тоже здесь. Её тоже допрашивали. О чём её спрашивали? Что она рассказала? Он не знал. Он никогда не замечал её, не думал о ней. А теперь он сидел и смотрел на пустой коридор, где секунду назад мелькнула фигура с серыми волосами, и внутри него разрасталось странное, липкое чувство. Оно было похоже на страх. Но не совсем. Скорее на предчувствие. - Сугимото-кун. Голос разорвал тишину, как лезвие. Акира поднял голову. Перед ним стоял детектив. Высокий, тощий. Он явно не спал двое суток и забыл побриться. Глаза у него были красными, с синими кругами под ними, но взгляд - цепким, как у того, кто привык выуживать правду из самых глубоких вод лжи. В руке он держал тонкую папку с бумагами. - Проходите, - сказал детектив, открывая дверь кабинета. Свет от лампы внутри ударил Акире в лицо, ослепил на секунду. Он медленно поднялся, чувствуя, как затекли ноги. Сделал шаг к двери. Шаг, который отделял его от вопросов, на которые у него не было ответов. Шаг, который мог разрушить всё. Или - спасти. Он не знал. Он вообще ничего не знал. Акира перешагнул порог. Кабинет оказался тесным, как и коридор. Стол, за которым сидел детектив, был завален бумагами - тонкие папки, разрозненные листы, какие-то бланки. Настольная лампа с зелёным абажуром освещала только центр стола, оставляя углы комнаты в полумраке. Единственное окно было закрыто жалюзи, сквозь которые почти не пробивался свет. Акира опустился на стул напротив детектива и почувствовал, как тот же холодный пластик впивается в бёдра, только здесь это ощущалось острее. Детектив молчал. Он открыл папку, которую держал в руках, и начал медленно перелистывать страницы. Акира смотрел на его пальцы - длинные, с пожелтевшими от никотина ногтями. Они двигались неторопливо, почти лениво, и это спокойствие было хуже любого крика. Акира ждал. Он не знал, что должен сказать, должен ли вообще что-то говорить, и тишина давила на плечи тяжелее, чем взгляд полицейского в коридоре. - Сугимото-кун, - наконец произнёс детектив. Его голос был низким, ровным, без намёка на давление. Он просто констатировал факт: вы здесь, я здесь, будем говорить, - Вы знаете, зачем вас вызвали. Это был не вопрос. Акира кивнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он открыл рот, чтобы ответить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Он прокашлялся, сглотнул и выдавил из себя: - Тело нашли. В школе. Детектив кивнул, не отрывая взгляда от бумаг. Его лицо оставалось невозмутимым, глаза не выражали ничего - ни сочувствия, ни подозрения. Он просто слушал, перелистывая страницы с таким видом, будто читал меню в дешёвой закусочной. Акира стиснул пальцы под столом, сжимая их в кулаки до хруста в суставах. - Я не знаю, что произошло, - выпалил он. Слова вылетали быстрее, чем он успевал их обдумывать, - Я пришёл, увидел... увидел её. И всё. Я не... Он запнулся. Слова застряли в горле, потому что он сам не знал, что хотел сказать. Не трогал? Не убивал? Не видел ничего? Он не был ни в чём уверен. Детектив поднял глаза и посмотрел на Акиру. В этом взгляде не было агрессии, но было что-то другое - терпеливое ожидание. Он ждал, когда Акира закончит. Когда парень замолчал, детектив откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. - Я задам вам один вопрос, Сугимото-кун. Просто ответьте честно. Вы боитесь, что вас подозревают в убийстве? Акира вздрогнул. Прямой вопрос, без намёков, без обходных путей, ударил его в грудь, как удар кулака. Он хотел ответить "нет", хотел казаться уверенным, но слова не слушались. Пальцы задрожали, и он сжал их сильнее, ощущая, как ногти впиваются в ладони, царапина на левой руке отозвалась острой болью. - Я... я не знаю, - выдавил он, и голос его сорвался, - Я просто... я не хочу, чтобы меня считали виновным, если я ничего не делал. Но я понимаю, что это выглядит... я был там. Я первый нашёл тело. Это... Он замолчал, чувствуя, как воздух в кабинете становится густым, как патока. Детектив не торопил его. Он просто ждал, глядя на Акиру своими красными, уставшими глазами, и в этом молчании было больше напряжения, чем в любом допросе с криками. - Это зависит от фактов, - спокойно ответил детектив. Его голос был лишён эмоций, как у диктора, зачитывающего новости, - Если факты будут указывать на вашу причастность, значит, вы подозреваемый. Если нет - свидетель. Всё просто. Но сейчас факты говорят только о том, что вы были на месте преступления. И я хочу, чтобы вы поняли: от ваших слов зависит, в какой роли вы окажетесь. Он протянул руку к папке, открыл её и достал несколько фотографий. Положил их на стол перед Акирой, развернув к нему. Акира посмотрел вниз и почувствовал, как кровь отливает от лица. Фотографии были чёрно-белыми, но это не делало их менее страшными. Школьный коридор. Знакомый до мельчайших деталей - выщербленная плитка, окно с видом на спортплощадку, дверь в класс литературы. И на полу - тело. Девушка лежала на боку, лицо было повёрнуто в сторону, но на фотографии оно было размыто, словно камера сфокусировалась на другом. Акира узнал фигуру, узнал школьную форму, узнал рассыпавшиеся по полу волосы. И рядом с телом - уже знакомая магатама, которая на чёрно-белом снимке казалась просто тёмным пятном. Детектив заговорил, и его голос звучал ровно, будто он перечислял покупки из магазина. - Причина смерти - множественные травмы. Переломы рёбер, повреждение внутренних органов. Также на теле обнаружены колотые раны, нанесённые острым предметом, предположительно ножом или лезвием. Кровопотеря была обильной, но, по заключению эксперта, смерть наступила от удара лезвием в грудь, в район сердца. Время смерти - примерно восемнадцать часов вечера. Тело обнаружено в девятнадцать тридцать. Он замолчал и посмотрел на Акиру. Акира не мог оторвать взгляд от фотографий. Его пальцы дрожали, дыхание становилось поверхностным, прерывистым. Он видел это место, он стоял там, он знал, как пахнет воздух в том коридоре. Но сейчас, глядя на снимки, он чувствовал, как реальность ускользает, как его собственное тело становится чужим. - Я не знаю, - прошептал он. Голос его был едва слышен, - Я ничего не знаю. Я пришёл, увидел... я не прикасался к ней. Я не... - Вы уверены? - перебил детектив. Его голос оставался спокойным, но в нём появилась едва заметная сталь, - Вы уверены, что не прикасались к ней? Подумайте. Вы подошли. Что вы сделали? Акира зажмурился. Он пытался вспомнить, но память подводила. Картинка была рваной, как плёнка с вырезанными кадрами. Он видел тело. Видел магатаму. Видел руки. Свои руки. Но что было до того, как он увидел? Что было после? - Я... я не помню,-выдохнул он, - Я просто стоял. Я смотрел на неё. И всё. Я не знаю, кто это сделал. Я не делал этого. Детектив долго смотрел на него. В кабинете было тихо, только гудела лампа, и этот гул казался Акире оглушительным. Пальцы детектива легли на стол, и он постучал по деревянной поверхности - раз, два, три, медленно, ритмично, как метроном. - Сугимото-кун, - сказал он, и в голосе его впервые послышалась усталость, - Вы понимаете, в какой ситуации находитесь? Школа, в которой вы учитесь, становится странным местом. Это не первый труп в вашей школе за последнее время. Акира замер. Холод пробежал по спине, и он почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Не первый. Слова детектива повисли в воздухе, и Акира внезапно вспомнил - ярко, до боли, до тошноты. Октябрь. Спортивный зал украшен паутиной и тыквами. Костюмы. Смех. Вечеринка в честь Хэллоуина. А потом - громкий удар. И крик. Решили, что это был несчастный случай. Что нет смысла расследовать. Акира тогда тоже видел. Тоже был рядом. Тоже не мог спать несколько ночей. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но детектив поднял руку, останавливая его. - Не сейчас, - сказал он, - Воспоминания подождут. Сначала я хочу, чтобы вы рассказали мне всё. Всё, что знаете. Не только о вчерашнем дне. О школе. О странностях. О том, что вы замечали. Вы говорите, что ничего не знаете, но я уверен - вы знаете больше, чем думаете. Акира сглотнул. Горло пересохло, язык словно прилип к нёбу. Он смотрел на детектива, пытаясь понять, что тот хочет услышать. Но лицо полицейского оставалось непроницаемым. - Это займёт много времени, - робко сказал Акира. Голос его звучал тихо, почти умоляюще, - Я не знаю, с чего начать. Там много всего. Я не уверен, что это связано. Я... - У меня есть время, - перебил его детектив. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и посмотрел на Акиру с терпеливым, выжидающим выражением, - Садитесь удобнее. Рассказывайте с самого начала. Всё, что кажется вам странным, даже мелочи. Я сам решу, что важно. Акира сделал глубокий вдох. Лёгкие наполнились спёртым воздухом кабинета, но это не помогло. Он знал, что стоит начать говорить, и слова польются рекой. И боялся, что если остановится, то не сможет продолжать. - Странности... Начались с того самого момента, как я перевелся в эту школу. В конце сентября.