Соври мне правду

       Ангелина никогда не верила, что её можно полюбить. Она искренне считала свой характер скверным, а лицо и тело некрасивыми. Изосимова часто повторяла, что таких, как она, не любят. Таких обычно ненавидят и презирают. Собственно говоря, возможно именно услышанная когда-то от колдовки фраза и следы от порезов на красивых, усыпанных рыжими знаками солнца, руках и сподвигли Викторию Райдос на активные действия.        Вика терпеть не могла, когда женщины отзывались о себе плохо. Её всегда это вымораживало. Райдос искренне не могла понять, что такого когда-то кто-то мог сказать прекрасной женщине, чтобы она начала ненавидеть себя и причинять себе боль.        Ангелина для Виктории всегда была идеалом женщины — безумно красивая, статная, знающая себе цену, как казалось на первый взгляд. Округлые бёдра и полная дыхания жизни грудь так и манили. Если бы Райдос спросили, кто является для неё воплощением женской природы, воплощением слова «желание», Вика без сомнения указала бы на Изосимову.        Вика и предположить не могла, что эта идеальная в своей женственности колдовка так себя ненавидит, пока однажды в перерыве между съёмками не увидела, как переодевается Изосимова. Ангелине для съёмки новой серии принесли её платье с кружевными рукавами, на что женщина отреагировала фразой: «Снова тональник переводить». Вика почему-то никогда не замечала, что, покрытая веснушками, кожа женщины на плечах приобретает ровный тон. Сейчас же Райдос наблюдала за тем, как Изосимова старательно закрашивает бордовые полосы на плечах тональным кремом.        Вика не смогла сдержать свой порыв, она осторожно зашла в гримёрную колдовки и тихо подошла к той сзади. Райдос безумно хотелось закрыть собой эту женщину от всей боли, что ей пришлось пережить. Тонкие пальцы легли на светлую кожу плеча, что от касания тут же начала покрываться мурашками. Ангелина тяжело вздохнула:        — Не нужно, Вик, я не заслуживаю жалости…        — Да, Изосимова, ты не заслуживаешь жалости… Ты заслуживаешь любви, ласки и принятия. Ты заслуживаешь всего в этом мире, — Райдос говорила тихо в самое ухо, прижавшись всем своим телом к Ангелининому, будто действительно пытаясь укрыть, успокоить и защитить.        Изосимовой таких слов никогда не говорили, в любви никогда не признавались и гор золотых не обещали. Изосимова вообще красивым словам никогда не верила, но Райдос довериться почему-то хотелось, поэтому Ангелина просто развернулась к Вике и осторожно поцеловала, едва касаясь её губ своими губами:        — Приходи ко мне вечером, часиков в восемь, девонька. У меня есть хороший коньяк, я знаю, ты любишь такое…

***

       Райдос появилась на пороге номера Изосимовой за двадцать минут до назначенного времени. Честно говоря, она ждала этой встречи настолько, что делать что-то другое не было никаких сил, поэтому ей пришлось занять себя выбором букета. Он представлял из себя шедевр флористического искусства: крепкие стебли мальв оплетали тонкие стебельки утреннего сияния, рядом расположились миньонеты и маки. Сложно даже представить, сколько денег она отдала за столь редкие растения, но Вика очень хотела, чтобы Изосимова прочитала в букете её намерения.        Дверь открылась внезапно, вырывая Райдос из раздумий. Теперь взгляду женщины предстала Ангелина в пушистом белом халате со струйками воды, стекающими с волос по шее и прячущимися в ложбинке меж полных грудей. Вика проследила путь пары капель и сглотнула слюну, что появилась как-то внезапно. Подняв глаза, Райдос столкнулась с понимающим взглядом:        — Ну входи, коль не шутишь… А то ещё растечёшься лужицей на пороге, собирать придётся, — ведьминский смех сделал своё дело и Вика шагнула в объятия женщины, протягивая цветы. Ангелина пахла мятным гелем для душа и дорогим алкоголем.        Войдя в номер, Райдос обнаружила на столике два стакана с виски и пригубила из того, что казался нетронутым. Ангелина же наполнила вазу и поставила цветы на подоконник, а сама направилась в спальню чтобы переодеться. Любопытство Виктории победило, женщина на цыпочках подошла к приоткрытой двери спальни и застыла, наблюдая за тем, как Ангелина скидывает халат и распускает волосы, которые рассыпаются по красивой обнажённой спине.        Райдос не выдерживает и шагает в комнату, она обнимает Ангелину сзади, сжимая такую желанную добычу в руках. Её тонкие пальцы сжали соски, немного оттягивая. Вика целовала голые плечи, пострадавшие в войне Ангелины с самой собой. Сдержать стон у Изосимовой не вышло. Она поспешила развернуться лицом к Виктории, впиваясь своими зелёными в чужие карие, что сейчас смотрели с таким желанием.        Голая грудь Ангелины встретилась с шершавой поверхностью платья Виктории. Протяжный стон утонул в сплетении горячих языков в поцелуе. Райдос стянула платье одним движением, давая Ангелине доступ к обнажённым теперь участкам тела. Руки Изосимовой тут же начали своё путешествие по тонким рукам и животу. Но долго хозяйничать Ангелине не позволили, Вика уложила женщину на кровать, оседлав бёдра. Но то, что она услышала в следующую секунду, буквально выбило Викторию из колеи.        —Ну хоть сейчас ты можешь сказать мне правду, Райдос. Глядя в глаза, скажи, что ты меня ненавидишь, — Изосимова никогда даже представить себе не могла, что будет говорить такие слова человеку во время секса. Да и то, что в её постели вдруг окажется Виктория Райдос, Ангелина тоже когда-то представляла себе довольно слабо. Сейчас же женщина лежала, плотно прижатая к кровати чужим, горячим и привлекательным, телом, и выплëвывала эти слова партнёрше в лицо.        Секундный ступор сменился недоумением и злостью на Ангелину. Да как эта женщина вообще могла подумать о том, что Райдос может заниматься сексом без любви? Как вообще Изосимова себе представляет, что её можно ненавидеть? Или она просто мазохистка? Предположение не покидало голову Виктории.        Решив проверить собственную теорию, Райдос осторожно сжала шею Изосимовой, едва ощутимо перекрывая кислород. Вика смотрела, как изменяются зрачки женщины, почти пульсируют, и как преданно та смотрит прямо в глаза. Слова были излишни. Теперь Виктория ощутила полную свободу действий.        Райдос оставляла свои метки повсюду, она кусала, лизала и сдавливала. Ей казалось, что Ангелинины стоны поселятся в её голове навечно. Изосимова царапала Викину спину своими кошачьими ногтями, выгибалась всем телом и хотела всецело принадлежать лишь Виктории.        — Викааа, — едва имея силы говорить, Изосимова продолжала изводить женщину, — ну скажи, что ты меня ненавидишь…        Ангелина готова была к чему угодно, но только не к этому…        Толчок.        — Я…        Толчок.        — Тебя…        Толчок.        — Люблю…        Кажется, более яркого оргазма в жизни колдовки ещё не было…

***

       Следующий выход Изосимовой на съёмочную площадку ознаменовывается красным платьем с глубоким декольте. Первым, что видит Ангелина, оказываются голые ноги Райдос… Сердце заходится в бешеном темпе, пройти испытание получается с огромным трудом. Ангелина спорит с Шепсом, доказывает что-то героям…        И лишь увидев в руках Райдос свою фотографию с девяткой на обороте Ангелина поняла, дома её ждёт наказание за эту маленькую выходку с платьем, и ей оно ох как понравится…