Последнее лето

– Коля, скажи честно, ты жульничал? Как ты смог выиграть уже второй раз? М? Хотя, не суть, какое желание ты загадаешь? Николай нагло улыбнулся и посмотрел прям в глубокие черные глаза, из которых выливался интерес и тревога. – я завяжу тебе руки веревкой.) – Что?! Достоевский знатно побледнел, ведь такого у него еще никогда не было, и он даже не подозревал что такое может быть. Нервно подойдя спиной к белобрысому, тот сел рядом с ним и дал ему верёвку, ранее взяв её из рюкзака перед тем как пойти спиной к шуту. Голубоглазый конечно же повеселел, и азарт наполнял его тело. Завязав руки достоевского, тот нежно укусил его за плечо, на что тот услышал тихий "ай". Убрав ткань с плеча, тот поцеловал отметину, а после и оставил ярко алый засос. – ах.. Коль, что.. Зачем?! Прекращай дурачится.. Брюнет слегка поёрзал, а после его резко притянули к себе. Николай обнял возлюбленного и засунул его под одеяло, что бы тот уснул с ним. Но Достоевский был категорически против такого, ему совершенно не хотелось спать, и попытавшись хотя бы сесть на кровать, гоголь случайно пнул того коленкой по промежности. На что услышал вскрик. Блондин точно не ожидал такого, по этому извинился, но он нечего не услышал в ответ. Поднявшись на локте, тот посмотрел на лицо парня (Дост спиной к Гоголю). Достоевский Же лежал с легка покрасневшими щеками. – Ой.. Феедь.. А кто тут покраснел?..) – ЗАТКНИСЬ. – А что если.. – НЕ СМЕЙ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ, ПОНЯ-.. Николай провел рукой по бедру Достоевского. На что тот раскраснелся ещё больше. Достоевскому еще давно симпатизировал Коля, но тот решил не показывать в лишний раз свои чувства. Ведь тот до сих пор помнил как ему изпенили, и он не хотел что бы такое произошло вновь. Но сейчас ситуация слишком напряженная.. Тело начало предательски дрожать от прикосновений партнёра. Гоголь конечно это заметил, и не смог оставить это без внимания. Прислонившись к шее, тот сделал нежный укус, на что Достоевский тихо простонал.

***

Сидев за столом вместе еще с тремя незнакомцами, Накахара хотел было уже встать, но его взяли за руку. Кареглазый усадил обратно своего друга и Накаджима посмотрел на рыжего. – Ну куда ты, м? Рыжик. – Не называй меня так, и вообще, отпустил быстро! – Чуя.. Пожалцйста, пообедай с нами.. Тихо проговорил Ацуши сжавшись от стыда. Парень сразу же успокоился и сказал своему пугливому другу что тот так уж и быть останется. Сигма, Достоевский и Гоголь, смотрев на всё это, успели только офигевать от этого экшена.