Дар Смерти

На дворе глубокая ночь. Мор сидит на крыше соседнего дома, ласково гладит пальцами лезвие косы и смотрит на грустного мальчика лет восьми, сидящего на траве. Вокруг него полыхают магические огни. Его опекуны, как и сводный брат крепко спят, поэтому не могут увидеть происходящее волшебство. — Ты играешь с огнем, дорогой брат, — рядом появляется девушка, — он зовет тебя четвертую ночь. — Ну, во-первых, не он, а кровь, что течёт в его жилах, а во-вторых, Анна, кто тебе сказал, что я добровольно позволю надеть на себя ошейник? — Мор злится. Демон свернул кровавыми искрами, мелькнувшими в тёмных глазах. — Ты здесь уже четвертую ночь торчишь. Злись, не злись, но ошейник с тебя никто не снимал. Хоть и прошло уже порядка пятнадцати веков, — демонесса не насмехается над ним, она в таком же интересном положении находится, — Дамблдор знает кто он, он не просто так спрятал его в мире маглов. Мракс тоже знает, пусть не успел сказать своим прихвостням об этом. Ты играешь с огнем, Мор. Если он умрёт… Девушка замолкает. Мужчина ничего не отвечает. Забрать ребенка сейчас лучший вариант. Спрятать надежно. Научить. — А дальше? — спрашивает вслух, хмурясь. Когда Гарри подбирается к одному из огней слишком близко, Мор на автомате тушит пламя. Мальчишка удивлённо распахивает глаза. Осматривается, наблюдая как остальные огни горящие все также ярко и аккуратно подбирается к друмогу огненому шарик. Мор тушит и его. Защищать. Оберегать. Служить. Анна права. Его привела сюда клятва. Ошейник все еще на нем. — Он не Певерелл. Не тот, что обманом заточил тебя в этом мире. Пока нет. Память рода придет к нему в шестнадцать. Тогда вся правда ему откроется. Сейчас у тебя ещё есть иллюзия выбора. Ты можешь стать ему другом, можешь стать ему ближе, попробовать найти способ обрести свободу, — Анна наблюдает за одиноким ребенком. Юный совсем, слабый и уязвимый. И в этом тощем костлявом мальчишке пробудилось древнее наследие? Сила, которую боялись в магическом мире. Сила, обладатель которой может приказывать Смерти. Удивительно. — Кровь не вода. И его кровь чиста. — Знаешь, Ник, заточив меня, думал, что теперь даже Смерть склонится перед ним и не тронет. Думал, что обрёл вечную жизнь и вечную власть. И умер через каких-то сраных пару лет, потому что я выбрал вечные скитания здесь, чем возможность вернуться домой. Я убил его тогда. Думаешь, я не смогу повторить это? Думаешь, цена напугает меня сейчас? Гнев в нем растёт, заставляя освещающие улицу фонари мигать. — Мальчишка тебе не угроза. Тем более сейчас. И потом ей тоже не станет, раз ты говоришь, что все равно можешь его убить. Ты же видишь, что сегодня ему не суждено умереть, — Анна смотрит на Мора странным нечитаемый взглядом. Мор понимает, что она скрывает что-то важное, очень важное, и молчит. Печать на шее разгорается сильнее, печет, напоминая об его ошибке. Ошибке, которую он совершил так давно, тогда, когда был ещё глупым юнцом, считающим, что весь мир у его ног. Мор растворяется в воздухе, появляется дымчатым пятном позади ребенка. Гарри разворачивается, широко распахнутыми глазами рассматривает темное сине-фиолетовое облако. Мор вздрагивает. Это дитя видит его? Серьезно?! Он же не должен. Кровь ещё не пробудилась, ещё десять гребанных лет до того, как он поймёт, какая на самом деле сила в руках у этого мальчишки. Какая власть. И он уже видит. Страшно. И любопытно. Мор рискует, принимает опасное, в том числе и для себя, решение. Волшебника окутывает чёрный туман, крепкие руки обхватывают его хрупкое тело. Всё исчезает в небытие. Секунда и они в магловском Париже. Прохлада ласково щекочет участки обнаженной кожи. Мор фыркает с долей раздражения, щёлкает пальцами, меняя одежду на мальчишке, берет его за руку, и они медленно идут по освещаемой фонарями улице. — Что ты? — спрашивает мальчишка, любопытно рассматривая окружающую их обстановку. От мужчины доносится раздраженный смешок. — Не что, а кто! — осаживает жестко, не сдержавшись, — я… В прочем сейчас это не важно. Я связан с твоей семьей. С твоей настоящей семьей. И с этой минуты я буду защищать тебя. И обучать. Добавил он нехотя. Затем они свернули в тёмный переулок. Ещё один поворот. И ещё один. Они оказались на ярко освещённой улице. Люди шумели, играла весёлая музыка. Гарри заворожённо вслушивался в слова на незнакомом ему языке, невольно сжимая крепче чужую ладонь своей. Мор бросает короткий взгляд на растрёпанную макушку, фыркает и уверенно идёт через веселящихся людей. Они сворачивают в очередной тёмный переулок. Мор подходит к стене. — Mors certa, hora incerta, — шепчет тихо. Кирпичи расходятся в стороны. Мор уверенно делает шаг внутрь, тянет за собой изумленного ребенка. Они оказываются в просторной гостиной. — Где мы? — спрашивает ребёнок, рассматривая тяжёлые тёмные шторы, широкие диваны, большой дубовый стол, камин, в котором мирно трещал огонь. — В замке, — пожал плечами Мор. Небольшое поместье в Париже он любил всегда гораздо больше огромного замка, спрятанного на территории магической Англии. Они с Ником редко бывали здесь до предательства и ни разу после. Мор потёр тонкую полоску кожи на шее. Метка снова обожгла кожу. Смешно, но после смерти Ника это поместье и не только оно осталось во власти Мора. Хотя большинство владений тогда ещё принадлежало магическому клану Певерелл. Пока от этого клана не остались разбежавшиеся человеческие выродки. «Ник думал, что ему принадлежит все время мира. А оказалось жалкие несколько лет. Он думал, что власть надо мной передаётся к его сыну, но нет. Проклятая магия работала не так. И теперь вот душа, связанная со мной, переродилась спустя века в тощем мальчишке, не понимающим, какую власть он имеет на самом деле». — Присаживайся, — Мор махнул рукой в сторону кресла, а сам щелкнул пальцами. Перед взором Гарри возникает чертёнок, Поттер смотрит на него в немом изумлении, переводит взгляд на мужчину, потом обратно на появившееся из ниоткуда существо. Мор спокойно даёт ему указания, после чего опускается в кресло напротив, щёлкает пальцами, делает глоток из появившегося в руках бокала и вздыхает устало. — Ты удивительно спокойный для человека, — фыркает мор, смотря в зелёные глаза, — до того, как начнёшь засыпать меня нескончаемым потоком вопросов, послушай, что я хочу тебе сказать, — Гарри кивает, до него медленно начинает доходить, что всё это не сон, не плод его воображения, — то, что расскажу тебе, выглядит как сказка, но ею не является. С громким хлопком в гостиной вновь появляется чертенок. Он аккуратно расставляет на столе блюда с едой и сладостями, ставит перед Гарри чашку с фруктовым чаем. — Магия существует, — начинает Мор скучающим тоном, — тебе бы полагалось узнать об этом через три-четыре года, когда сова привезла бы тебе письмо из магической школы Англии. Но судьба распорядилась иначе. Магия существовала долгие века, и с некоторых пор колдуны, волшебники, ведьмы и ведьмаки должны скрывать свое существенное. Нет, не потому что когда-то инквизиция сжигала ведьм на костре. Это смешно, на самом деле. Настоящего волшебника нельзя захватить так легко, по-настоящему сильного волшебника тем более. Теперь скрывать существование магии имеет куда большее значение. Мир слишком сильно изменился. Магия существует. И драконы, и эльфы, и другие магические существа тоже. Ты — волшебник, а те самые огни, которые ты создал вокруг себя, были магическими, если быть точным, это была воплощение беспалочковой магии огня. И не нужно больше совать в них руки, магический огонь такой же опасный и обжигающий, как и обычный. — Но, — Гарри замолкает, смотря, как над чужой ладонью возникает подрагивающий огненный шарик, после чего Мир отправляет его в полет в сторону тихо трещащих дров камина, огонь в котором почти погас, после чего разгорелся с новой силой, — это правда, — выдал шокированный мальчишка. Мор магией подзывает бутылку из тёмного стекла, наливает из неё янтарную жидкость, делая новый глоток. — Знаешь, Гарри, на самом деле, — он впервые обратился к мальчишке по имени, — я знаю историю мира продолжительностью в двадцать пять веков, если не больше. И знаю историю твоего настоящего рода. И много чего еще, но не горю желанием рассказывать это всё тебе сейчас, потому что уверен, что всё это пока не имеет особого значения. Видишь ли, Гарри, если бы не сила крови, настойчиво зовущая меня к тебе, твоя жизнь шла бы своим чередом. Ты бы получил письмо, поругался бы со своими опекунами. Учился, встретил бы друзей, нашёл бы врагов, а лет в шестнадцать узнал бы о себе правду. Тебя ждала бы война вместе с потерями, болью и разочарованием. Теперь же даже не знаю. Я все ещё могу вернуть тебя обратно, ты забудешь об этом. Или можешь остаться со мной. Тебе все равно придётся там учиться, но ты хотя бы будешь готов к тому, что тебя ждет. То, что его в любом случае ждёт война и смерть, Мор решает не озвучивать. Теперь это действительно не важно. Теперь никто, даже он, не знает, что будет в не очень далёком будущем. " — Если он умрет, — раздался в голове рокочущий голос, — умрёшь и ты.» Мор вздрогнул, уводя взгляд в сторону укрытых шторами окон. Посмотрим, — мрачно думает Мор. — Это мы еще посмотрим. Я уничтожу этот проклятый род. В голове Мора раздается рокочущий смех. — Простите, — Гарри неуверенно тянет за рукав в рубашки, заглядывая в темные глаза. — Я задумлся, — выдавил Мор, — а тебе стоит поесть, потом я отвечу на твои вопросы. — А, он у меня один. Как вас зовут? — Гарри снова обращается к нему на вы. Мор смотрит в ярко-зелёные глаза. Фыркает. Ну и что на это отвечать? Представиться Мором, всадником апокалипсиса? Santa Muerte? Кира? «А ты давно уже не Святая Смерть, — снова фыркнул в голове голос, — тебе стоит его убить сейчас, когда прогнившая душа проснётся, тебя ждёт Ад». Сгинь, а не то убью. — Меня зовут Кирлиас, — выдохнул я, растрепав чужие волосы. — Кира, если хочешь. Боль растеклась по телу, напоминая о произошедшем века назад. — Очень приятно, — Гарри неловко улыбается, и возвращается обратно в своё кресло. Он пододвигает к себе одну из тарелок, рассматривая жареную перепелку, неуверенный, что это стоит есть. Мор тихо смеется, поднимается, аккуратно берет одну из пустых тарелок, кладёт на неё куски перепелки, овощи и салат, наливает фруктовый чай, добавляя в него мед и какие-то ягоды. — Ешь, — приказывает, не просит, но голос его все равно звучит гораздо теплее, — я не хочу, из нас двоих голоден только ты. Я наблюдаю за тобой всего четыре дня, этого мало, чтобы понять, сколько еды тебе необходимо, чтобы утолить голод, и что именно ты предпочитаешь. — Ты богат? — спросил Гарри, пережевывай первый кусочек мяса. — Пожалуй, да, но я же не совсем человек, вернее совсем не человек. А это все на самом деле принадлежит твоему клану, так что ты тоже богат, хотя пока не можешь сам распоряжаться всем тем, что Джейс тебе оставил. Мор отворачивается в сторону огня, показывая всем своим видом, что этот разговор окончен. Он провожает Гарри в одну из спален, дожидается, пока мальчишка уснет, после чего уходит. Крылья раскрываются, он делает шаг с крыши, падая в глубокую впадину, падение прерывается первым взмахом крыльев, и Мор летит. Облетает сравнительно небольшие владения, летит дальше, но, опомнившись, возвращается обратно под полог магического барьера, прячущего поместье от чужих глаз. Ярко солнце поднимается выше, освещая укрытые снегом горные хребты, лаская корни деревьев. Мор любуется пейзажем, взбалтывая вино в стакане, курит, наслаждаясь тишиной. Его больше не выдернет в чёртову Англию, по крайней мере в ближайшее время. Мальчишка всё ещё спит, и хотя Мору стоит давно его разбудить и начать учить, как учат детей знати, он этого не делает, позволяя мальчишке насладиться спокойствием и, как бы смешно это ни было, свободой. Подумать только, Дамблдор сделал из мальчишки слугу для маглов, осознанно отправил его в голодное детство, чтобы потом Гарри увидел в нем спасителя, надежду. — Власть, которая принадлежала Нику, теперь принадлежит ему, конечно, Дамблдор тоже хочет ее заполучить, а Том своей глупостью предоставил ему все возможности, — голос Анны раздался совсем рядом, — кстати, он знает, что мальчишка пропал. И не только он. — Мне нет никакого дела до этого человека, Анна. Его смерть предопределена. Нельзя баловаться дарами Смерти. При всей моей ненависти к Нику, сюда мог попасть только Джейме, а тот мёртв уже давно. Пусть делает, что хочет. — Не забудь, что смерть Ника тоже была предопределена, но ты оттянул её дважды, и потом он обрёл бессмертие, которое ты же у него и забрал, но ты ведь знаешь, как работает этот дар на самом деле. — Анна, сколько раз повторять, что меня мало волнует этот жалкий человек, — демон говорит это совсем тихо, — если у тебя все — уходи. Анна передергивает плечами, плотнее кутаясь в меховую накидку. — Как мальчик отреагировал на все это? — Анна подходит к самому краю крыши, вслушиваясь в шум ветра, — Мор, только не говори мне что ты… Она не договаривает, улавливая едва заметный кивок головы. Кира хмыкает. Не говорить, так не говорить. И что ее так напугало? Ну подумаешь, немного внушения, чтобы мальчишка ничего не учудил и не задавал десятки вопросов. Взмах крыльев растрепал темные волосы, разбавленные рыжими и голубыми прядками. Мор наблюдает, как Анна исчезает за горным хребтом, прикуривает новую сигарету и прислушивается к замку. Замок спит, никак не реагируя на появления нового гостяхозяина. Мор тихо фыркает, поднимается на ноги, жестом рассеивая то, что осталось от выкуренной сигареты и скрывается внутри замка. *** Дождливая осень сменяется морозной зимой. За ней приходит весна. После в свои права вступает жаркое знойное лето. Певерелл-холл медленно оживает, древняя магия пробуждается. И теперь по мимо призванных Мором чертят и Гарри по дому слоняются эльфы. Конечно, они приносят пользу, но сам давно привык к оглушающей тишине и тоскливому одиночеству. С пропажи Гарри Поттера проходит больше полугода, но мальчишки словно след простыл. Его ищет половина магического мира, но все попытки остаются безуспешными. То и дело раздаются робкие предположения о том, что ребенок умер, но пока никто из высших чинов не спешит поддерживать эту идею. Лишь некоторые знают, что ребенок все еще жив и очень хорошо скрыт от магической Британии, которую сегодня сотрясает еще одна новость. Из Азкабана сбежал Сириус Блэк. Мор фыркает, смотря на страшную колдографию, чем привлекает внимание завтракающего Гарри. — Что-то случилось, дядя? — спрашивает Гарри. — Ну, как тебе сказать, дорогой, — Мор снова фыркает, аккуратно навевая на мальчишку спокойствие, истерик ему еще здесь не хватало, — через пару месяцев после твоего рождения твоих родителей, один из которых был носителем древней темной крови, убил темный волшебник-полукровка. Он должен был убить и тебя, но куда человеку тягаться с силой Смерти, которой ты защищен. Ты получил шрам и выжил. В причастности к этому преступлению был ложно обвинен Сириус Блэк. Ему дали пожизненное, теперь же, не без помощи одной особы, которой так и хочется влезть не в свое дело, он сбежал. Гарри смотрит на него широко раскрытыми глаза, пораженный сказанным для глубины души. — Это сложно, Гарри. Ты не просто ребенок, ты глава древнего рода, когда-то сильнейшего магического клана. Крупная фигура на доске политических интриг. Пока об этом знает только один человек, но чем больше времени проходит, тем больше людей поймет, кто ты такой и какую власть имеешь, вернее, будешь иметь. Что же до Блэка, — начинает, прекрасно видя в глазах вопрос, — директор школы, в которой тебе, скорее всего, придется учиться, использовал его, чтобы получить ребенка с силой крови Певереллов, то есть тебя. Они с твоим отцом использовали Сириуса, чтобы позже ты смог появиться на свет. Потом же, когда Джеймс Поттер стал для Альбуса угрозой, тот избавился от него и от Сириуса, спрятав тебя в магловском мире, чтобы позже стать твоим опекуном. Не сразу, потому что опасно, да ему бы никто и не позволил. — А потом появился ты и всё испортил, — фыркнул Гарри, разрезая пирожное. Мор усмехнулся, вспоминая выражение: «С кем поведешься, от того понаберешься». — «Зов крови» почти также силен и неизбежен для призываемого, как «Зов долга», «Магическая кара» и «Наказание предателя». Магия всегда спросит с тебя. Поэтому клятвы давать стоит очень аккуратно, — Мор задумчиво всматривается на колдографию, отмечая осунувшееся лицо, тонкие плечи и темный безумный взгляд. — Теперь мне грозит опасность? — спрашивает Гарри, хмурясь, он чувствует, что должен что-то спросить, но не понимает, что именно. — Не больше, чем обычно. Если это дело рук моей знакомой, то его избавят от рабской печати и еще нескольких темных следов, оставленных Альбусом и Джеймсом. Не бойся, я могу тебя уберечь, я должен. К тому времени, как мы вернемся на туманный Альбион, ты уже и сам будешь в состоянии о себе позаботиться, я всегда буду защищать тебя, даже если меня не будет рядом. Я не брошу тебя. Угу-угу. Ты всего лишь убьешь его, когда придет время. Или станешь его бесправным рабом. Мор не удостаивает голос ответом. Наблюдает за тем, как успокоившийся окончательно мальчишка ест пирожное. — Знаешь, — задумчиво тянет Мор, — обычно в твоем возрасте детей рода уже учили базовой или малой магии. Учитывая, что сейчас все используют для магии проводники, то я думаю, что тебе пора учиться палочковой магии, — Мор покровительственно улыбается, когда замечает, как засияли глаза Гарри, делает изящный пас рукой, и Гарри в руки приземляется прямоугольная обитая черной кожей коробочка, — там палочка. Я сначала думал сводить тебя в Косой переулок, но появляться в Англии пока нежелательно, да и палочки там, если честно, самые обычные. — А эта особенная? — спрашивает Гарри, аккуратно проводя пальцем по выгравированным на коже буквам. — Ммм, да, помнишь сказку про трех братьев? Так вот, это не сказка. В тринадцатом веке действительно трое потомков Ника Певерелла встретили на своем пути Желанную Смерть, которая должна была забрать их души, но они сумели обыграть ее, а один из них вдобавок и одурачить. Так вот, они получили три дара: самую сильную тогда бузинную палочку, воскрешающий камень и мантию-невидимку. Так вот, это палочка в этой коробке тоже создана Смертью, только другой. — Их много? — шепотом спросил Гарри, забыв о пирожном, которое ждал все утро. — Кого? Смертей? Нет, конечно, Смерть едина, а вот ликов у нее множество. Ими становятся избранные. — И каким создана эта палочка? — он заглядывает в темно-синие глаза, ожидая ответа. — Эта? Святой Смертью, — Мор пожимает плечами, словно они говорят о чем-то обыденном, совершенно несущественном, — и съешь уже несчастный десерт, никуда палочка от тебя не денется. Ты что решил отдать ему палочку Ника? Шипение женского голоса заставляет Мора мимолетно скривиться. Он не удостаивает нагловатую собеседницу ответом. Потому что даже если бы он решил отдать Гарри палочку, которую когда-то сотворил для Ника, это было только его дело. Но вот незадача, ту палочку он сжег в порыве ярости и ненависти ко всему, что хоть как-то напоминало о предавшем его человеке. Гарри доедает пирожное, смотрит на Мора зелеными глазами, которые сейчас кажутся гораздо ярче обычно, и ждет, когда они наконец пойдут в зал для занятий магии. Мор снова фыркает, напоминая кота, поднимается, и они идут в сторону залов для занятий. День обещает быть интересным.