Простыни

Простыни. Простыни смяты. Они смяты вознёй, смяты трясущимися пальцами. Они влажные от чего-то. Крис случайно разлила жидкость из своего бокала. Она что-то говорит. Её руки скользят по выступающим рёбрам Майлза. Говорит что-то, что должно вызывать чувства, но он только хмурится и рассеянно кивает. — Ты здесь? — доносится до него её далёкий голос. Кажется, ей всё равно, где он ментально. Главное, что физически он тут, под ней, на её смятых простынях. — Да. — дежурно выдаёт Майлз. Ему всё равно, где он физически. Ментально он уже давно вышел из комнаты, спустился по лестнице вниз, открыл подъездную дверь, поймал такси и проехал километров двадцать. Крис наклоняется к уху Майлза и что-то шепчет. Её грудь так близко. Она красивая. Её тело красивое: изгиб спины, аккуратные руки, овал лица. Она похожа на Барби. Тоже несчастная. Её грудь ложится на грудь Майлза, а голос всё что-то шепчет. Он чувствует её прерывистое дыхание и запах овратительных дешёвых сигарет, не до конца перекрытый сладкими духами. Он сжимает простыни пальцами. Дрожь всё никак не унимается, мысли затянуты алкогольной дымкой. Он даже не знает, что конкретно пил. Просто доверился Крис. Доверился? Странно получается. Майлз. Майлз Кёлен. Самый тревожный человек за ваш день, он доверился едва знакомой девушке. Он сам – странный. Над ним нависает сногшибательная красотка, сжимает бёдрами его бёдра, говорит что-то, обдавая шею горячим воздухом, а он лежит и старается не заплакать. В районе кишечника растёт острая боль - ничего, кроме сэндвича (который его заставила съесть Авия) и какого-то алкоголя он сегодня не ел. Авия убьёт его за алкоголь. Да он и сам знает, насколько это ужасно. Крис приподнимается. Её лицо оказывается очень близко к лицу Майлза, и через секунду она целует его. В этом нет никакой страсти или любви, есть только отчаяние. Майлзу неприятно. Поцелуй вызывает отвращение, но он ничего не может сказать. Во-первых, он сам согласился. Возможно, не совсем в адекватном состоянии, но согласился. Во-вторых, из горла не получается выдавить даже вздох. Оно пересохло, жжёт и болит. Крис елозит. Ей самой неприятно, противно и мерзко, но ей нужна разрядка. Так убеждает себя Майлз. Она елозит, не может найти себе места. Им обоим хочется плакать. Её язык проникает в рот Майлза и сплетается с его языком. Вопреки желанию убежать, он отвечает на поцелуй, полный горечи и боли. Он закрывает глаза всего на секунду, и тут же перед ним возникает Каспий. Он смотрит с презрением, и от этого взгляда у Майлза сжимается сердце. Каспий сводит брови и отворачивается. Майлз открывает глаза. Крис больно царапает его по животу ногтями. Не специально, нет. Просто нужно выместить эмоции. Простыни мокрые. Виновато не содержимое бокала. Или не только оно. Воздух спёрт до предела. Он настолько густой, что в него можно окунуть руку. Осталось только поднять, податься вперёд ‐ и ты нырнёшь. Утонешь там, в этом густом от напряжения воздухе. Закончатся твои страдания, волнения и радости. Всё закончится, только приподними руку. У Майлза нет на это сил. Крис уткнулась носом в его ключицу и застыла. Майлз жмурится так, что мелькают цветные круги. Простыни мокрые. По щекам текут слёзы. Перед глазами всё плывёт, успевай только ловить. Невыносимо болит голова, а желудок буквально визжит о помощи. Он жмурится. Яркие вспышки, невнятные кляксы и презрительный взгляд Каспия - последнее, что он видит.